На всю оставшуюся жизнь

      Гарри снились сны. Всем детям снятся сны, но он видел во сне девочку очень похожую на него прежнего, которая звала его, именно его, называя братом. Звала и плакала. Мальчик сразу же рассказал о своем сне Гермионе, вспомнившей некоторые послевоенные исследования, о которых читала. Такой выворот, когда один ребенок копирует отца, а второй мать, был описан в работах какого-то немца. Но к немцам Гермиона относилась привычно-плохо, поэтому фамилии его не запомнила. Видимо, снятая иллюзия как-то повлияла на пресловутую «связь близнецов», характерную в мире магии для рожденных почти одновременно детей.       Луна шла на поправку, но все также заикалась настолько сильно, что не могла говорить. У девочки оказалась аллергия на большинство зелий, поэтому помочь ей можно было только исключительно немагическими способами. Шла на поправку и Натали, медленно набирая вес, но уже не отказываясь от еды. С ней работы еще было много, ибо дистрофия не могла пройти без последствий, девочка все еще не ходила, не сидела и не говорила. О жертве жестокости людей докладывали на международном конгрессе медиков, вызвав возмущение коллег со всего мира.       — Гарри, сегодня идем в банк, — решила Гермиона, не найдя никаких чар поиска в книгах, доставляемых ей домовиком Арчи из самого Мунго.       — Хорошо, — улыбнулся мальчик, но сразу же спросил: — А как Луна, она же пока не ходит?       — С Луной мама посидит, — все еще не очень хорошо, зато почти не натянуто улыбнулась Гермиона, заставляя мальчика замереть. Гарри просто любовался улыбкой девочки, вгоняя ее в краску. Неожиданно даже для себя, Гермиона краснела, как девчонка.       Война потихоньку отпускала юную целительницу, иногда только врываясь в ее жизнь снами или, как в рождество… В рождественскую ночь, услышав взрывы фейерверка, Гермиона совершенно не отдавала себе отчета в том, что делает, а подняв Гарри и Луну, хотела уже бежать в бомбоубежище, но сначала девочку обнял Гарри, потом Луна, а потом уже подскочили и родители, стараясь успокоить ее, убедить, что это не обстрел, не бомбежка и так воет фейерверк, а не «лаптежник».       Сейчас Гермиона с Гарри решили отправиться в банк, чтобы выяснить, не могут ли гоблины как-то найти эту девочку, сестричку Гарри из его сна. Правда, папа пошутил о том, что дочь хочет устроить большую семью, но он ничуть не возражал. Не возражали и судебные органы, поэтому Луна Грейнджер привыкала к тому, что у нее есть мама и папа… И еще самая лучшая на свете сестричка.       Автомобиль ехал по улицам Лондона, Гарри обнимал Гермиону, а девочка обнимала мальчика, уже чувствуя что-то общее между ними. Стоило автомобилю остановиться, и дети выскочили из него, двигаясь в «Дырявый котел», где на них не обращали ровно никакого внимания, а потом уже и в Гринготтс. Гермионе даже показалось, что гоблины им рады, чего, конечно же, не могло быть.       — Что Гринготтс может сделать для целителя? — поинтересовался оскалившийся гоблин.       — Нам нужно узнать… — Гермиона задумалась, пытаясь сформулировать. — У Гарри, возможно, есть сестра, возможно, не волшебница. Как нам ее найти?       — Можно поискать по крови, но это запрещено в Великобритании, — задумчиво ответил сотрудник банка. — Можно по подобию, но это тоже запрещено. Вам нужно на континент, где нет таких ограничений, — объяснил он, Гермиона кивнула, принимая объяснение, и тут заговорил Гарри, но обращался мальчик не к гоблину. Все уже решивший для себя двенадцатилетний мальчик обращался к Гермионе.       — Когда-то давно я увидел тебя, не понимая, какое чудо снизошло ко мне. Я не ценил тебя поначалу, но потом, узнав получше, понял, что другой девочки на свете просто не может быть. Когда мы ходили летом в мой сейф, Крюкохват сказал мне, что это кольцо я могу подарить той, без кого не могу даже дышать. Я прошу тебя, Гермиона…       Все будто замерли и все замерло вокруг девочки. Что означает это кольцо, Гермиона предполагала, хотя точно не знала. Зато она знала, что, если откажет, будет очень плохо, поэтому юная целительница просто протянула руку. Стоило кольцу коснуться кожи девочки, яркая вспышка залила все вокруг, видимо, магия знала их лучше, чем они сами. На руках и девочки, и мальчика оказались тонкие скромные колечки, а вот гоблин был, пожалуй, шокирован. Благословение магии при подобной помолвке явлением было крайне редким. Несмотря на то, что Гермиона не считала, что любит Гарри, Магия, оценив их души, связала их. Были ли эти узы нерушимыми — время покажет, а пока…       — Кстати, — обратился Гарри к гоблину. — А я-то Поттер? Или у меня другая фамилия?       — Поттер, Поттер, — проворчал сотрудник банка. — Сын Лилии Гриффиндор, известной как Эванс, и Джеймса Поттера, известного как «придурок», согласно брачным документам.       — Как Гриффиндор? — поразился мальчик. — Тот самый Гриффиндор?       — Ну тот или не тот, я вам не скажу, — оскалился гоблин. — Однако брачные документы не подделаешь, их создает магия.       Выругаться при Гермионе мальчик не решился, хотя ему это очень хотелось. Такие сюрпризы были совершенно неожиданными, что шокировало Гарри, вызвав ступор на некоторое время — пока не приехали домой. А дома Луна очень обрадовалась, увидев колечки. «Наконец-то», — написала девочка, сразу же сдав Гарри, репетировавшего свою речь целую, как оказалось, неделю.

***

      Как только Луне можно было вставать, она сама попросила поехать во Францию, чтобы Гарри смог найти сестричку, так как все в семье Грейнджер уже верили в то, что где-то есть потерянная сестра мальчика. А в магической Британии, о которой дети за заботами и волнениями уже и не думали, разворачивались странные события. Решивший перевесить ярлык Героя на Невилла Лонгботтома Дамблдор столкнулся с неожиданными трудностями, имя которым было Августа Лонгботтом. Пожилая женщина не давала согласия на подобное использование внука, поэтому ее следовало… Переубедить. Именно подготовкой операции переубеждения и был занят Дамблдор.       А пока Великий Светлый творил свои «светлые» дела, прерываясь на туалет и сладости, потребляемые им теперь просто в огромных количествах, семья Грейнджер выехала во Францию. Гарри держал в руках Гермиону, которой понравилось быть просто девочкой. Ей казалось, что душа девочки Гермионы проросла сквозь камень души взрослой тети, отодвигая ее прочь. Девочка начала чаще улыбаться, что получалось у нее с каждым разом все лучше и лучше, у нее появилось желание наряжаться, чтобы восхищать Гарри. Марина медленно становилась Гермионой и ей самой это нравилось, что очень хорошо видела мама девочки.       На второй день после заселения в отель, дети в сопровождении родителей двинулись в направлении волшебного квартала Парижа. Где он находится, Гермиона знала, поэтому шли все они вполне целеустремленно. Прочем, проходя по улицам именно волшебной части города, как всегда, начавшейся неожиданно, девочка ловила на себе удивленные взгляды прохожих, которые были здесь намного раскованней англичан.       — Чем банк может помочь юной целительнице? — поинтересовался, как это ни странно, но человек, а не гоблин, приветливо улыбнувшись.       — Понимаете, — заговорила Гермиона, — мы предполагаем, что у Гарри есть сестра, с которой его разлучили в детстве. Мы хотели бы найти ее.       — В таком случае, вам и вашему… Ого! — удивился сотрудник банка. — Вашему жениху следует обратиться к ритуалисту, вот адрес.       Сердечно поблагодарив мужчину, Гермиона и Гарри двинулись по указанному адресу. Гарри все ждал, что ему сейчас ка-а-ак, но Гермиона молчала, поглядывая на мальчика. Она давно прочитала, что означает это кольцо, поэтому понимала, что, во-первых, у нее выбора все равно не было, потому что магия не ошибается, а сейчас что-либо изменить уже нельзя — если разорвать помолвку, то Гарри умрет, такова была особенность подобных ритуалов, ну и семейная особенность Поттеров.       Впрочем, Гермиона не жаловалась. Они еще маленькие, мальчик хороший, вокруг мир, и нет ни голода, ни холода, что еще в жизни надо? Вот Гарри отчетливо дрожал, вообразив себе, что обманул самую лучшую девочку на свете, поэтому Гермиона остановила движение, обняла мальчика и несмело поцеловала, скорее даже клюнула, смутившись.       — Ты меня не обманул, — тихо произнесла она. — Я все равно согласна, слышишь?       Гарри обнимал целительницу, все не желая выпускать ее из рук, обнимала его и Гермиона, чувствуя, что сегодня что-то изменилось в них самих, в их восприятии мира и друг друга. Расцепившись, дети взялись за руки и медленно пошли дальше, а Луна улыбалась им обоим так радостно, что заинтересовала родителей.       «Сегодня они стали едины», — написала Луна. — «Сегодня началась их семья».

***

      Ритуал был довольно простым, маг-ритуалист просто выслушал детей, кивнул и назвал цену. После оплаты пожилой мужчина взял у Гарри немного крови и принялся что-то вычерчивать, потом над расчерченной фигурой возникли какие-то картины, движущиеся фигуры и все исчезло. Ритуалист хмыкнул, взглянув на Гарри, потом вздохнул, взял лист обыкновенной бумаги и, постоянно сверяясь с чем-то видимым только ему, написал адрес.       — Вот по этому адресу вы сможете найти близкую вам по крови особь женского пола, — произнес мужчина, протягивая лист бумаги.       — Гермиона, посмотри, пожалуйста, — тихо произнес Гарри, передав лист бумаги, на котором значился адрес и название того места, где жила сестра мальчика. Хоспис.