На всю оставшуюся жизнь

      Гера пока не могла ходить, и сможет ли вообще — было сложным вопросом. Никакого проклятия у нее не было, была болезнь. Болезнь, которая могла бы быть вылеченной тем же Мунго, если бы кто-то задался этой целью. По-видимому, это никому не было нужно. Спинальная мышечная атрофия была бы приговором у тех, кто не владел магией, но маги умели лечить эту врожденную патологию, особенно маги на континенте, если лечение начато вовремя. Но вместо лечения девочку очень недостаточно кормили и избивали, судя по характеру исправленных внутренних повреждений. А увиденное в ее памяти…       Лечение начали безотлагательно, но шансы на полное восстановление были невелики. А вот что касается Джеймса Поттера, Гермиона не смогла рассказать этого мальчику, поэтому пошла на хитрость. Это была очень хитрая хитрость, поэтому девочка снова отправилась с Гарри к ритуалисту, но на этот раз попросила найти всех живых родственников мальчика.       — Как показывает ритуал, мистер Поттер имеет ровно одного родственника первой линии, остальные родственники четвертой и далее линий, — ответил ритуалист девочке.       — Что это значит? — поинтересовалась Гермиона.       — Есть сестра или брат, двоюродные братья или сестры, троюродные и так далее, — любезно просветил целительницу ритуалист. — Других родственников нет.       — А можно ли узнать, когда и кто умер? — совсем растерянно поинтересовалась девочка.       — Это вам к гоблинам надо, — объяснил маг. — Они фиксируют по воле магии рождения и смерти.       — Что это значит? — поинтересовался Гарри, когда они вышли на основной проспект.       — У Геры в воспоминаниях, — Гермионе стало очень стыдно, она опустила голову, рассказывая дальше. — Был Джеймс Поттер, когда ей было восемь… Хотя воспоминания… Постой-ка! — какая-то идея пришла в голову девочке. — Сейчас проверяем еще раз у гоблинов, а потом быстро в больницу, у меня идея!       — Ты боялась сказать мне о том, что меня предали, — понял мальчик, а потом улыбнулся, обнимая девочку. — Спасибо тебе за то, что проверила.       Они двинулись к гоблинам, и пока дети шли к банку, Гермиона обдумывала мысль о какой-то нарочитости воспоминаний о первых годах жизни, как будто девочку к чему-то готовили, или… Может быть, на кого-то нацеливали? Она помнила, как в тридцатых годах читала о всяких техниках, с помощью которых японцы, кажется, могли превратить человека в одноразовое оружие… Могло ли так статься?       — Чем банк может помочь целительнице? — поинтересовался сотрудник банка.       — Нам нужно выяснить, когда умерли Джеймс Поттер и Лили Поттер, — ответил Гарри. — А еще… у меня вопрос — можно ли как-то узнать, если воспоминания не правдивые?       — Сначала Поттеры, молодой человек, — произнес мужчина, наклонился к какому-то кристаллу и через некоторое время ответил: — Джеймс Поттер умер тридцать первого октября восемьдесят первого года. Лили Поттер окончательно умерла третьего ноября того же года.       — Что значит «окончательно умерла»? — удивленно спросил мальчик.       — Это значит, что она умирала несколько дней, не получив никакой помощи, либо будучи под пытками, — ответил ему сотрудник банка. И продолжил: — Для контроля достоверности воспоминаний существуют артефакты, которые можно купить в лавке артефактора, вот адрес.       Во Франции все было иным, не таким, как в Британии. Не было глупых, по мнению Гермионы, запретов на диагностику и лечение, не было ограничений в выборе методов, поэтому колдомедицинская наука, в отличие от медицинской, во Франции была на более высоком уровне. Купив артефакт, который посоветовали в банке, дети отправились обратно в больницу к Герании Поттер.       Пока Гарри ухаживал за сестрой, Гермиона вставила артефакт в шлем, все так же лежавший на столе, снова погрузившись в воспоминания девочки. Действительно, воспоминания о родном доме и Джеймсе Поттере стали как будто старым фильмом, утратив объем, что означало их фальшивость. Работая с настройками артефакта, девочка сумела нащупать реальное воспоминание — переулок где-то в Лондоне, характерные постройки и часть ноги неизвестного. Нога была протезом очень странного вида. То есть воспоминания о детстве не были истинными, и это вполне логично, ведь болезнь, развивавшаяся у Геры, была врожденной, поэтому радостных праздников быть просто не могло. Она не могла бегать, прыгать, гоняясь за волшебными шариками. Просто по сути своей болезни не могла. Значит, кто-то заложил ложные воспоминания ребенку, практически стерев истинные, но кто? И зачем? А вот воспоминания о том, что с ней делали, когда она стала сквибом… Они все были истинными, все. До самой последней крупицы, и от этих воспоминаний хотелось убить всех виновных, но… Она целитель и убивать не может, а где-то ходят по земле твари, способные сделать такое с ребенком.

***

      Воспоминания Геры отправились во французский аврорат, точнее его аналог, поэтому всех причастных магов они обещали изловить, а вот сама мисс Поттер была транспортирована домой специальным порт-ключом, также, как и Грейнджеры с Луной. Узнав, что эта девочка — сестра Гарри, Луна теперь проводила все время с той, ухаживая, массируя и помогая с зельями. А Гермиона, прочтя книгу, подаренную ей во Франции, поняла, что Луну можно излечить.       — Иди сюда, сестренка, — позвала юная целительница. — Вот становись тут и раздевайся до трусов, — в книге было указано, что чем меньше одежды останется, тем лучше, но Гермиона посчитала, что снимать трусики с Луны будет слишком жестоко и может ту испугать. А пугать сестренку целительница совсем не хотела.       — Я готова, — показала Луна, избавившись почти от всей одежды. За прошедшее время она округлилась, поправившись, и совсем не напоминала себя ту, которую спасла Гермиона. Целительница начала махать палочкой, проговаривая сложные словесные конструкции сопровождения чар. Через полчаса Гермиона опустила палочку, в точном соответствии с инструкцией подошла к сестре и звонко, но не больно шлепнула ту по попе.       — Ай! — вскрикнула Луна от неожиданности, сразу же спросив: — За что? — а потом замерла, открыв рот, и заплакала.       — Не надо плакать, сестреночка, — обняла ее счастливая из-за успешного лечения целительница. — Все позади.       — Ты меня вылечила, — сквозь слезы проговорила белокурая девочка. — Я снова умею говорить…       — Вот и хорошо, — улыбнулась Гермиона.       Чары оказались несложными, но их почему-то совсем не знали в Великобритании. Почему-то очень много чего не знали в Великобритании, как будто кто-то поставил себе цель вырастить из магов тупое стадо, слепо следующее за лидером. В отличие от не магов, кстати. Гермионе это очень не нравилось, не нравилось и Марку с Эммой, поэтому семья Грейнджер задумалась о переезде на континент.       Гермиона ложилась спать, когда перед ней появился Арчи — домовик из Мунго. Он явился без вызова, а это значило, что что-то случилось. Что-то важное.       — Целитель, в Мунго нужны все, — проговорил домовик, Гермиона кивнула, накинула мантию и, подав руку домовику, перенеслась в клинику, чтобы быть мгновенно замеченной каким-то целителем.       — А ты что здесь делаешь?! — закричал тот. — Что думаешь, мантию нацепила и уже целитель? Пошла прочь!       — Меня принес домовик Мунго по вызову, — попыталась объяснить девочка, чувствуя, как изнутри поднимается обида.       — Придумай что-то другое, соплячка! — крикнул все тот же целитель под одобрительные кивки коллег. — Пошла прочь!       — Я здесь не нужна? — сделала последнюю попытку готовая уже заплакать девочка.       — Да уж без сопливых разберемся, — хмыкнул еще один мужчина с символикой Главного Целителя на мантии.       — Арчи, — позвала девочка. — Забери меня домой, — и она исчезла из приемного покоя.       — Эй, подождите, это как так? — удивился кто-то, поняв, что команду девочки выполнил домовик больницы, но было уже поздно.       Гермиона рыдала, лежа у себя на кровати. Громко, отчаянно, безнадежно. Эмоции девочки захлестнули спокойствие Марины, растворив его без следа. Так ее еще ни разу в обеих жизнях не оскорбляли. Ее обнимал Гарри, Луна, пыталась успокоить и едва шевелящаяся Гера, а Гермиона просто выплакивала все накопившееся в душе. Мама потом долго разговаривала с дочерью, с трудом успокоив, но…       О чем Гермиона не знала, так это о том, что все оскорбившие ее стали сквибами. Магия очень жестоко наказала за оскорбление той, что спасала жизни, была готова помочь в любое время дня и ночи. В больнице Св. Мунго осталось всего двое целителей на три сотни пациентов. Они продержались неделю, попадав от усталости, и тогда Министерство Магии было вынуждено просить о помощи. Юная целительница в свою очередь зареклась общаться с английскими магами и особенно целителями.       Гиппократ Сметвик, ставший Главным Целителем, просматривая папку с отчетами, отметил очень результативную целительницу Грейнджер. Но на официальное приглашение та ответила коротко: «Все, что могли, вы уже сказали», — и больше на письма не отвечала. Сильно удивленный Гиппократ показал этот ответ старшей медиведьме, рассказавшей ему о его бывших коллегах, выгнавших девочку в мантии Целителя по воле Магии. Совсем юную девочку, но, как свидетельствовала папка — отличного колдомедика… Поставив себя на место юной целительницы, целитель Сметвик вздохнул: он бы на месте девочки не простил.