На всю оставшуюся жизнь

      Утренние газеты сообщили о том, что в результате несчастного случая скончались Долорес Амбридж и что-то забывший у нее в кабинете Артур Уизли. Число жертв было, конечно, больше, но знакомыми целителям оказались только эти две фамилии. Министр магии, как сообщалось, храбро отбился от злобных нападавших. Гермиона читала газету с непониманием, а вот до Гарри как раз дошло, куда делись дементоры. В свою очередь, это значило, что покушавшиеся на них выведены из строя, причем навсегда. За завтраком Дамблдор объявил о назначении мадам Вектор профессором трансфигурации и исполняющей обязанности декана Гриффиндора, что было встречено бурным ликованием старших курсов. Целители переглянулись, Гермиона пожала плечами.       — Или МакГонагалл творила что-то очень неприятное, — заключила девочка. — Или что-то в этом замке не так.       — Интересно, что могла творить МакГонагалл, — задумчиво проговорил Гарри. — Учитывая такое бурное ликование…       — Учитывая такое бурное ликование, очень много чего, — заметила юная целительница, потом помолчала и воскликнула: — Вспомнила!       — Что вспомнила? — поинтересовался целитель, тайком накладывая диагностические чары на свой факультет.       — На кого похожа Уизли-младшая, — ответила Гермиона, наклоняясь к самому уху мужа. — Помнишь Натали?       — Русскую девочку с алиментарной дистрофией, которую ты выходила? — переспросил Гарри. — Помню, конечно. Это же был скандал какой — чуть ли не единственный случай такой.       — Ну вот, аура почти в точности, — сообщила девочка, довольная тем, что вспомнила. — Но тогда это значит…       — Надо анонимку кинуть русским, — вздохнул Гарри, приобняв супругу. — Тогда проблема решится. У нас на факультете по отклику что-то странное.       — Болезни? — поинтересовалась Гермиона.       — Это само собой, — кивнул мальчик. — Это мы вылечим, я о другом. Отклик такой, как при использовании чар контроля сознания, причем абсолютно у всех, кроме нас двоих.       — Если у всех, то получается, что это профессора или директор, — заметила юная целительница. — Ну-ка, прикрой, — попросила она, и когда он наклонился к ней, как будто она что-то говорила ему на ухо, девочка наложила высшие диагностические чары на профессоров. — Не поняла… — удивленно протянула Гермиона.       — Что такое? — всполошился Гарри.       — Не здесь, — девочка помотала головой. — Пойдем-ка…       Первым уроком у них была История Магии, которую здесь вел призрак, поэтому ее можно было легко прогулять, ничего не потеряв. Дети двинулись в заброшенный класс, на стены, окна и дверь которого сразу же легли специальные колдомедицинские чары из полевого набора. Эти чары обеспечивали приватность, тишину и блокировку помещения вплоть до отмены. Проверив, как легли чары, Гермиона тяжело вздохнула, начав рассказывать:       — Значит так… Профессор Флитвик и профессор Спраут имеют характерный отклик чар или зелий контроля сознания. Они как роботы на управлении, помнишь, когда Марс осваивали…       — Помню, — кивнул Гарри. — Хотя по-прежнему считаю, что портальным способом было бы проще.       — Директор у нас… ммм… как бы это помягче… — целительница хихикнула. — Девственница он.       — Стой, это как? — мальчик сделал большие глаза, пытаясь уложить в голове услышанное.       — Он женщина, — объяснила Гермиона. — Причем половой жизни не имевшая.       — Охренеть, — проговорил Гарри. — Ладно, а остальные?       — Остальные кто как, — девочка вздохнула. — Но, в основном, все под контролем. По крайней мере, большинство.       — То есть нужны авроры? — поинтересовался мальчик. — Или лучше Мунго известить?       — Думаю, лучше Мунго, — Гермиона покачала головой, совершенно не понимая происходящего. — Ладно, у нас сейчас чары, попробуем заблокировать контроль сознания профессора.

***

      Глядя на замеревшего без движения профессора, Гермиона почувствовала необходимость причесаться, чтобы уложить вставшие дыбом волосы. Блокирование чар внешнего управления привело к полной остановке двигательной и речевой активности уважаемого профессора Флитвика. Движением палочки Гарри отменил блокировку, профессор снова задвигался, продолжая речь ровно с того же момента, где его застали колдомедицинские чары.       — Г-г-гарри, — заикнувшись, с ужасом в голосе произнесла девочка. — Это что?       — Кукла, похоже, — задумчиво ответил юный целитель. — А отклик — как от живого человека.       — Разве такое возможно? — удивленно посмотрела на него юная целительница. — Чары же должны показывать суть…       — До сегодняшнего дня я считал, что такое невозможно, — Гарри посмотрел на палочку и передумал ее грызть. — То есть варианта три: или магия здесь другая, или мы резко поглупели, или чары работают правильно.       — О! Активность мозга! — тихо воскликнула девочка, накладывая группу чар. — Совсем ничего не поняла…       — М-м-м? — приподнял брови юный целитель, потому что поднимать только одну у него не получалось.       — Он спит, — объяснила Гермиона. — Просто спит, и все. Поэтому и зависает, когда блокируешь управление — продолжает спать.       — То есть, не кукла, но ушел недалеко, — задумчиво проговорил Гарри. — А если пробудить?       — Жалящим? — предложила девочка.       — Кровожадная ты у меня, — прижал мальчик свою супругу к себе. — Люблю тебя.       — Я тебя тоже люблю, — ответила Гермиона. — Ну так что?       — Давай лучше мадам Спраут, — внес свое предложение юный целитель, — все-таки она не чемпион по дуэлингу.       На том порешили. Подкараулив Помону Спраут в коридоре, целители сначала заблокировали подчиняющие чары, а потом жалящим и Эннервейтом попали в уважаемую профессора. Женщина подпрыгнула на месте и начала озабоченно озираться, пытаясь, видимо, сообразить, что она делает в этой части замка. Решив посмотреть за развитием событий попозже, юные целители отправились на следующие уроки, а мадам Спраут направила стопы свои в сторону факультетской гостиной.       — Так, теперь ждем несколько дней и занимаемся Флитвиком? — поинтересовалась у мужа юная целительница.       — Ага, — согласно кивнул Гарри, обнимая любимую супругу. — Пошли к Трелони.       — Предсказания — это интересно, — энтузиазмом Гермиона не горела. Ей хотелось отдохнуть и кого-нибудь лечить, а не заниматься работой детектива.       — Ну пошли, — мальчик хотел того же, но их пока никто не спрашивал.       Пройдя по коридору, соединились с остальными гриффиндорцами, не проявившими к паре абсолютно никакого интереса, что было уже не просто ненормально. Храбрый Гриффиндор не мог себя вести так, как вел, и это вызывало вопросы. Впрочем, дойдя по лестницы, ведущей в «кабинет» прорицательницы, Гарри заметил, как дружно покраснели девочки, а мальчики собрались вокруг веревочной лестницы. Нарисовав у себя в уме картину, целитель понял, что он против такого полового воспитания и наложил на лесенку чары, не дающие заглядывать девочкам под подол, что, как выяснилось, очень сильно разочаровало гриффиндорцев, настолько сильно, что от прорицания после уроков отказались почти все мальчики, но почему-то не отказывались девочки.       Кабинет был душен, поэтому Гермиона открыла окна и отодвинула тяжелые гардины. Мгновенно появившаяся стреко… профессор Трелони запричитала что-то на тему третьего глаза, а Гарри наложил диагностические чары и тяжело вздохнул, прочитав ответ. Гермиона с огромным удивлением посмотрела на мужа, видя такую реакцию, и наложила диагностику сама. Прочтя ответ, девочка скривилась, приказав Квинки немедленно убрать профессора с застарелым сифилисом из класса. Поведение мадам было теперь понятно — психические последствия этого заболевания вполне известны.