Лунный свет сквозь оспу звёзд

Твой стиль одежды — как на встречу вдов И улыбаться через скрип зубов Я ничего не могу с собою сделать Я ничего не могу с собою сделать Электрофорез - Я ничего не могу с собою сделать

Ателье было совсем рядом. Зайдя в узкое здание старой застройки, обставленное с изысканным вкусом, Уилл почувствовал запах древности. Вся мебель и отделка здесь была в стиле 18 века, деревянная и покрытая лаком. Идеальный порядок и отсутствие пыли контрастировали с нагромождением книг и счетов на стойке регистрации. За ней сидела сильно накрашенная полненькая работница, медленно стучащая по клавиатуре длинными пальцами. Завидев Ганнибала, она радостно улыбнулась и вскочила со своего места. Она бегло заговорила с ним, кажется, по-французски, и Ганнибал отвечал ей, взяв обе её руки в свои, как если бы они были старыми друзьями. Он легко поцеловал кисти её рук, и она захохотала, отнимая их у него. — Льстец! — с большим французским акцентом сказала она, прикрываясь ладонью. Уилл и Эбигейл смущённо стояли чуть поодаль, когда Ганнибал начал их представлять. Они перешли на понятным им всем английский. — Познакомьтесь, это Селестина, моя старая подруга с времён, когда я ещё жил в Европе. Селестина с обворожительной улыбкой кивнула Эбигейл и подала Уиллу холёную руку. Он неловко взял её и наклонился, чтобы тоже поцеловать, но Селестина, хохоча, вырвала ладонь. Уилл понял, что над ним пошутили и позволил себе немного посмеяться вместе со всеми. — О! Твой друг — просто прелесть, Ганнибал! — сверкнула Селестина глазами, морща нос. — У меня хороший нюх на людей, — заметил Лектер, вызывая у неё новый смешок. — Извините, у вас есть собака? — Э-э... Да, семь, на самом деле, — стесняясь, выговорил Уилл, вызывая у неё удивленный смех. Вообще, у Уилла сложилось впечатление, что Селестина и на чью-то смерть сможет отреагировать подходящим для этого смехом. — Удивительно! И как? Со всеми справляетесь? — Да, они очень послушные, на самом деле. — Понимаю, — она всплеснула руками, многозначно улыбаясь. — С таким хозяином любой зверь станет домашним. — Позволь вас представить, — вступил в разговор Ганнибал с некоторым нажимом. Уилл уставился в лацкан его пиджака. — Это Эбигейл, ты наверняка слышала про неё от Джозефа. — А-а, да! Вот этой очаровательной юной леди мы сегодня будем шить платья. Ну, коне-ечно! Дорогая, я вас уверяю, вы будете ещё прекраснее! Впрочем, молодость! Ей всё идёт. Ах, как бы я хотела снова быть молодой! — Ну, что вы! Вы ещё совсем молодая, — поспешила утешить Эбигейл, на что Селестина вздохнула. — К сожалению, уже нет. Но спасибо, добрая душа. — А это Уилл Грэм. Мой... Уилл поймал взгляд Ганнибала, в котором читалось желание сказать нечто большее. Или Уиллу просто почудилось. — Друг, — закончил Лектер. — Ах, ну, да, друг, — нисколько не веря, покачала головой Селестина. — Что ж, вам, наверное, уже не терпится взяться за платья, незачем слушать старуху. Селестина прошла до стола и позвонила в колокольчик. На втором этаже упало что-то большое, но никто не запаниковал и даже не посмотрел наверх. Видимо, это было в порядке вещей. — Джозеф скоро подойдёт, — с широкой улыбкой объявила она. — Что у тебя здесь происходит? Ты же терпеть не можешь беспорядок, — поинтересовался Ганнибал, оглядывая стол. Селестина скорчила рожицу. — Джозеф приказал перевести всё в эти... ком... компьютеры! Сказал с бумагой теперь никто не работает! Ох уж мне эти новшества! Сам бы с этим поработал. По лестнице позади стола быстро спустился мужчина — ровесник Ганнибала, худой и бледный, в жилетке и брюках. Его движения были резкие и нервные. Он с какой-то жадностью оглядел их и быстро потупился. — Ганнибал! Извини, что заставил ждать, — бросился портной к нему. Они обнялись. — Ничего страшного, Джозеф. Я вижу, ты снова увлёкся написанием картин? Ганнибал повел пальцем по своему костюму в местах, где у Джозефа было несколько мелких красных пятен. Джозеф спохватился и, посмотрев на Уилла с Эбигейл, скривил губы в неестественной улыбке. — Да-да, снова решился рисовать. Я такой неряха! Прошу прощения, я быстро переоденусь и вернусь. Проходите пока в залы. Ганнибал, ты знаешь ателье лучше всех. Если тебя не затруднит... — Не затруднит. Джозеф умчался в одну из нескольких комнаток, а Ганнибал повёл их через арку в богато обставленный зал, где стояло несколько диванов, шкафов и стеллажей с тканями и швейными принадлежностями, а в глубине — огромное зеркало. Оно сильно выбивалось из антуража, потому что скорее всего было самым новым из всего интерьера. Надев очки, Уилл подошёл к нему поближе, рассматривая старинный каркас, обрамляющий новое зеркало. Ганнибал предложил Эбигейл пока посмотреть ткани, а сам осторожно подошёл к Уиллу. — Красивое зеркало, — прокомментировал Уилл. Отражение Ганнибала двигалось плавно и остановилось рядом, встав плечом к плечу с его отражением. — Да. Само зеркало разбилось и его пришлось заменить, но каркас удалось спасти, — говорил Лектер, водя пальцем по искусным цветочным узорам рамки. — Ты уловил разницу между серебряным и алюминиевым зеркалами, верно? Поэтому ты обратил на него внимание. Нужно иметь очень хорошее зрение. — У моей тёти было серебряное карманное зеркало. Я любил в детстве сравнивать его с большим алюминиевым в ванной. Цвет серебряного всегда был темнее, гуще несмотря на то, что показывали они одно и то же, — рассказал Уилл, холодно скользя взглядом по фигуре Ганнибала. Когда взор добрался до рук, Уилл внезапно вспомнил, как Ганнибал целовал руки Селестины и неожиданно для себя позавидовал ей. — Да, верно. Алюминиевые зеркала выбеляют отражение, — сказал Ганнибал. — Немного странное хобби для ребёнка — сравнивать зеркала. Уилл усмехнулся, засовывая руки в карманы джинсов. — Мне нечего было делать у тёти дома, ладно? Мне приходилось оставаться у неё после школы, потому что она жила ближе. Я не мог выходить гулять без неё, а днём она была на работе. Обходился тем, что было. — И ты, я так понимаю, сбегал от неё по ночам? Уилл повернулся к Ганнибалу, хмурясь. Ганнибал отразил его позу. Они оказались очень близко друг к другу. — Да. Пару раз такое бывало. Они встретились взглядами и простояли некоторое время в напряжённой тишине. — Не анализируй меня, — произнёс Уилл. — В таком случае, и ты меня, — парировал Ганнибал, склонив голову. Уилл хмыкнул и первым отвёл глаза. — Извини, мне... В торговом центре мне просто стало любопытно. Я не специально. В голосе Ганнибала улавливались нотки удовольствия. — Ты специально, — заверил он. — В следующий раз просто спроси, Уилл. Я ещё ни разу тебе не отказывал. Грэм почесал затылок, закусывая щёку изнутри. Ганнибал не отрывал от него внимательного взгляда, улавливая каждую эмоцию. — Ну, где вы там? Мне нужна помощь, — встряла Эбигейл и, увидев их, хитро улыбнулась. — Ой, всё, не мешаю. — Ты не мешаешь. Тебе помочь с выбором цвета? — оживился Уилл, бросая на Ганнибала последний взгляд. Уилл успел прочитать в нем снисходительную насмешку и... Нежность? Сердце забилось быстрее, и Уилл себя одёрнул. "Нет, надежда слепа," — напоминал он себе. После этого они недолго выбирали три основных цвета, в которых будут платья Эбигейл, но ей шло всё, поэтому Ганнибал решил заказать ей ещё и костюмы. Когда Джозеф объявился в другой одежде и начал работать, Эбигейл просто засияла от радости. Видно было, что она по-настоящему отвлекалась от всего того мрака, который преследовал её очень долго, и Уилл был готов отдать все свои деньги, даже если это лишь на мгновение сделает её вновь свободной от её горя. Джозеф снял с неё мерки, предложил несколько фасонов (немного старомодных на взгляд Уилла, но Эбигейл и Ганнибалу нравился винтаж), согласился с выбором ткани. В общем, портной казался спокойным, но Уилл рассмотрел тревогу в деталях. Джозеф облизывался, кусал губы, заламывал руки, дёргано и быстро двигался. Он часто кидал молящие взгляды на Ганнибала, который был настороже. Они будто что-то безмолвно решали, спорили, и, кажется, Ганнибал сдался. Когда Джозеф закончил свою работу, Ганнибал неожиданно соврал: — Кажется, я забыл кошелёк в машине. Уилл отчётливо помнил, как Ганнибал клал его во внутренний карман. Они встретились взглядами, и Лектер понял, что его обман раскрыли, но зачем-то продолжил гнуть свою линию. Наверное, это было что-то важное, какие-то подковёрные игры. — Я за ним схожу. Подождёте меня здесь? Уилл и Эбигейл, конечно, кивнули. Грэм, чуя неладное, встал поближе к Эбигейл. — Ничего страшного, — залепетал Джозеф, ставший, кажется, ещё бледнее. — Я как раз схожу за расчётами, не торопись. За какими расчётами он собрался идти, было непонятно, ведь вся бухгалтерия лежала у Селестины на столе. Уилл тактично промолчал. Ганнибал и Джозеф удалились, выходя в разные двери, хотя что-то подсказывало Уиллу, что они встретятся около черного входа. — Что это с ними, как думаешь? — тихо поинтересовалась Эбигейл. — Думаю, Джозеф наркоман, и Ганнибал ему что-то поставляет, — шёпотом сказал Уилл так, чтобы Селестина, медленно печатающая на компьютере в приёмной, не услышала их. — Ох... Ты считаешь, Ганнибал на такое способен? Эбигейл звучала так расстроенно, что Уилл пожалел, что высказался. Для неё Ганнибал наверняка выглядел непогрешимым. Ей нужна была сейчас такая ролевая модель. — Я считаю, что Ганнибал способен на очень многое. У него наверняка есть оправдание, но... — Уилл пожал плечами. — Если это правда, я не одобряю его действия. — Я надеюсь, что ты неправ. — Я тоже. Ганнибал появился чуть раньше Джозефа, и его встретили немного скорбные лица. Лектер с извиняющимся выражением без слов пообещал объяснить позже и как ни в чём ни бывало вернулся к обсуждению одежды. Джозеф вернулся счастливый и не такой бледный, принеся с собой стопку бумаг и тяжёлый каталог. Он предложил им полистать его, пока они с Ганнибалом для вида оценивают услуги портного. После Селестина и Джозеф сердечно с ними попрощались, и они втроём сели в машину, погружаясь в неприятную тишину. — Джозеф — наркоман? — первая подала голос Эбигейл. — Нет, он зависим от таблеток, которые нельзя получить без рецепта психотерапевта. — То есть, без твоего рецепта, — скорее утверждал, чем спрашивал Уилл, наблюдая за темнеющими тучами. Где-то через час должен быть закат. — То есть, без моего рецепта, — сдался Ганнибал. — Если ему их не положено, это незаконно. — Арестуешь меня, Уилл? — поддразнил Ганнибал. Уилл криво усмехнулся, барабаня пальцами по колену. Уши загорелись от непрошенного стыда. — Нет, но... Это незаконно и аморально. Ты поддерживаешь его зависимость. Он тебе платит за это? — Нет, — сказал Ганнибал, поворачиваясь то к Уиллу, то к Эбигейл на заднем сидении. — Я ему помогаю, мы медленно снижаем дозу. Дело в том, что он очень долго был в подавленном ментальном состоянии, ему нужно было лечение, но вместо меня он пошёл к человеку, который просто наживался на нём и подсадил на несколько дорогих препаратов. Теперь мы медленно решаем эту проблему. В таких вопросах нельзя быть поспешным, он может сорваться в любую минуту. Мне жаль, что вы стали свидетелями его удручающего состояния. Зависимость губительна даже для такой прекрасной личности, как Джозеф. Эбигейл казалась удовлетворённой и даже растроганной таким ответом, но Уиллу было мало. Он чувствовал скользкую, выверенную, самую правдоподобную ложь — ложь в обёртке правды. Он промолчал, делая вид, что проглотил эту сказку. — Хорошо, а теперь в ресторан, — скомандовала Эбигейл, ухватившись за право, которое дал ей Ганнибал. Он тепло ей улыбнулся и завёл машину. Чем дальше к центру они ехали, тем вырастала цена чека ресторана, в которой их пригласил Ганнибал. С каждой секундой Уиллу становилось всё более неловко, и когда он открыл рот, чтобы предложить разделить чек, Ганнибал прервал его: — Это исключено, Уилл. Эбигейл не издала ни звука, но Грэм знал, что она очень широко улыбается. — И почему же? — Я вас пригласил, я за вас и плачу. Таковы правила этикета. Ты же не хочешь показаться грубым? Уилл задумался над тем, что бы такое сказать, и не придумал ничего лучше: — А если хочу? В его голове это звучало не так глупо, но Ганнибал всё равно оценил, одаривая его довольной улыбкой и взглядом исподлобья, от которого по позвоночнику прокатился ток. Эбигейл на заднем сидении тихонько вздохнула. — Я уважаю твоё желание быть независимым, Уилл, но сегодня — мой день. Я пригласил вас. Ты сможешь за всё заплатить, когда пригласишь нас на рыбалку. Верно, Эбигейл? — Да, это будет справедливо, — закивала она и добавила самым милым голосом: — Ждём приглашения, Уилл. Уилл рассмеялся, чувствуя себя приятно обманутым. Эбигейл была согласна, просто ждала отмашку от Ганнибала. Замечательно. — У вас всё схвачено, да? — выдавил из себя Уилл, когда машина остановилась на светофоре. — Ты не обижаешься? — невинно спросила Эбигейл, опираясь на сиденье Уилла подбородком. — Нет, конечно, нет, — сказал Уилл, вздохнув, и потрепал её по волосам. Он ощутил на себе тёплый влюблённый взгляд Ганнибала, лицо которого было окрашено алым светом светофора. Это была завораживающая и по-своему пугающая картина. Она гипнотизировала Уилла считанные секунды — загорелся зелёный и волшебство исчезло, но мгновение навсегда отпечаталось в сознании.