Лунный свет сквозь оспу звёзд

Я забыл про сон Он мне уже давно не нужен Я не против зла Но без добра я съем себя на ужин С поймы слабый ветер дует И сдирает с кожей лёд Не хочу я жить под дулом Бог всё видит, что-то ждёт Электрофорез – Первоцвет

Боль накатывала на него, словно он лежал на берегу океана, где каждая волна — раскалённое железное колесо, а песок — крупные стеклянные осколки, впивающиеся в спину. Небо было давящим, пурпурно-синим в клетку как один из костюмов Ганнибала, а высокая Луна сияла серебряной пуговицей, высасывающей из него душу. Голода больше не было, он утолил жажду и провалился в сон без сновидений. Его сознание возвращалось толчками. С каждым новым ударом сердца он чувствовал, что тело снова принадлежит ему. Он понял, что уже некоторое время смотрит на серо-голубое пятно без единой мысли. Он чувствовал бесконечную усталость, заливающую его вены... ...А ещё волчью шкуру из дома Ганнибала и сырую почву под абсолютно голым телом. Он сглотнул, осматриваясь. Паника медленно возвращала его к жизни. Он был в лесу. Почему он был в лесу? Он лежал на земле. Почему он лежал на земле? Он ничего не помнил. Что вчера произошло? А кто, собственно, он? — Я... — Язык еле ворочался во рту. Что-то сладкое и липкое будто склеило его глотку, и ему пришлось сглотнуть. — Я — Уилл. Уилл... Уилл Грэм. Он медленно сел, потерянно осматриваясь. Запах Ганнибала от шкуры затмевал собой всё, почти оглушал, и Уилл закутался плотнее. Он услышал шорох и повернул голову в сторону белки, грызущей орех. Птицы наверху в гнезде кормили кричащих птенцов. Ветер шумел в голых ветвях. По Уиллу полз муравей, и ему казалось, что он даже слышал, как его цепкие лапки отрываются от его кожи. Лес дышал, говорил с ним, и в какофонии природных звуков он смог различить треск ветки под ботинком Эбигейл и её тихий голос. Она была недалеко, и он её слышал. Её запах доходил медленно, потому что ветер дул в другую сторону. — Куда он мог пропасть? Разве лунатики уходят так далеко? Ганнибал шёл бесшумнее, но почва была влажная и немного втягивала его обувь. Он остановился и прислушался. — Уилл по истине уникальный человек во всех отношениях. Уилл встал, пошатываясь. Он слышал их голоса с северо-запада, поэтому просто побрёл в их сторону, всё ещё гадая, что произошло вчера. Длинная волчья шкура тянулась за ним словно мантия. Он должен быть близко к дому, он почему-то знал это место, хотя не мог припомнить, когда именно здесь был. Уилл решил подать зов, так как они перестали говорить, и чуть не завыл, как волк. Он вовремя себя одёрнул. С ним творилось что-то дикое, непохожее ни на одно похмелье. — Эбигейл! Ганнибал! — крикнул он, складывая руки рупором. — Это!.. Это Уилл! — радостно крикнула Эбигейл и побежала на зов. Ганнибал двинулся за ней привычной походкой. Они встретились за холмом, в десяти шагах от дома, и он без задней мысли порадовался тому, как мягко отражаются облака в его окнах. Когда он вспомнил о том, что его собственный дом — Вулф Трап, стало немного стыдно, как будто он его предал. Эбигейл еле сдержалась, чтобы не броситься ему на шею. — Н-не надо, — страдальчески улыбнулся и покраснел Уилл. Отсутствие нижнего белья его весьма смущало. — Который час? — Восемь часов утра, — сказал Ганнибал, грациозно подходя ближе. Он был в менее официальной одежде, хотя это не делало его менее представительным. Что примечательно, на нём был шарф. — Держи, мы взяли обувь и халат. Тебе, наверное, очень холодно. Пойдём скорее! Уилл поморгал, осматривая их тёплую одежду. Сейчас ещё раннее утро, весна, на улице три-четыре градуса тепла. Ему должно быть холодно, но кровь была всё такая же горячая, даже в голых ногах. — Нет, мне не холодно... Хотя от обуви я не откажусь. — Хорошо, что ты взял с собой шкуру. Так ведь недалеко до простуды. Как ты себя чувствуешь? — посыпались из Эбигейл вопросы. Уилл неловко прислонился к дереву и стал надевать свои поношенные кроссовки на грязные ноги, стараясь не оголяться. Ганнибал был подозрительно молчалив, и Уилл испугался, что сделал что-то не то. — Нормально, да, нормально. Голова немного болит, но я уже привык. — И часто ты так ходишь по ночам? — спросила Эбигейл, когда они двинулись к дому. Она сорвала какой-то лесной цветок и теперь вертела его в руках. — Ну... Может, раз-два в месяц. Вчера... А, нет, позавчера уснул в кровати, проснулся на полу с собаками. Обычно я не выхожу из дома. Я... Простите, мне так неловко, я совсем не хотел вас... так... Когда они вступили на веранду, Ганнибал всё так же отстранённо вёл себя, ища ключи. Уилл закусил губу, на что Эбигейл понимающе улыбнулась и решилась прийти на выручку: — Ничего, зато прогулялись. Сейчас главное — чтобы ты не заболел. Тебе нужно будет принять душ и выпить что-нибудь горячее. Правда, Ганнибал? — Да, это хорошие способы, — отозвался он и наконец слегка улыбнулся им. Он пропустил их вперёд, и Уилл ощутил какой-то резкий травяной запах. Они зашли через задний двор сразу на кухню, и острое чувство дежавю пронзило его сознание. — Прошу меня простить, я думаю о том, что приготовить на завтрак. Я не зол и не обижен. Эбигейл довольно кивнула, восстановив равновесие, поэтому Уилл решился спросить: — А-а... А что вчера было? Эбигейл покосилась на него; Ганнибал вновь сделал вид, что разговор его мало заботит, повёл их в прихожую, начал раздеваться и помогать снимать пальто Эбигейл. Лектер будто заставлял себя быть спокойным и расслабленным, но где-то глубоко внутри происходящее его тревожило. — Ты вообще ничего не помнишь? — уточнила она. — Примерно с того момента как ты ушла, и мы с Ганнибалом... — Уилл сглотнул, запахиваясь ещё больше, и проигнорировал ухмылочку Эбигейл. — ...пошли на кухню. — Хм... Это может быть влияние алкоголя. Мы очень скоро отправились спать, — подал Ганнибал голос. Уилл заметил, что он не снимает злополучный шарф. — А где спал Уилл? — как-то между словом спросила Эбигейл, в этот раз направив свои дедуктивные способности на Ганнибала. Его лицо дёрнулось, кажется, в настоящем смущении. Это было лишь на мгновение, но мгновение было фантастическое. Ганнибал резко повернул к ним голову, повесив верхнюю одежду на плечики, и Уилл заметил небольшой синяк на его шее. Паззл сложился в голове, но Грэм не был уверен, что хотел раскрывать такое дело. Ганнибал бросил на Уилла быстрый беспомощный взгляд и обратился к Эбигейл: — Я отправил его в другую гостиную комнату. — Хорошо-хорошо, я понимаю, вы взрослые люди и сами выясните отношения, — сказала она, поднимая руки, как будто сдаётся. На самом деле, это был очередной хитрый план по тому, как снова оставить их наедине. — Если хотите, я могу уйти наверх... — Нет, — бросил Уилл. — Да, — ответил Ганнибал одновременно с ним. Они недоумевающе встретились глазами. — Оу-у, ну, тогда точно ухожу. Мне тоже нужно в душ и вообще делать все свои э-э... очень важные дела наверху. Развлекайтесь! Она, смеясь, поднялась по лестнице. Уилл с Ганнибалом молча наблюдали за ней, пока она не скрылась в одной из комнат. — Мы вчера?.. — осторожно начал Уилл, упираясь взглядом в входную дверь. Он был настолько смущён и настолько устал, что не делал вид, что не избегает зрительного контакта. Ганнибал кивнул головой вправо, без слов зовя за собой. Уилл решил последовать за ним на кухню, не желая быть подслушанным. Ганнибал остановился посреди комнаты и так горько вздохнул, что у Уилла защемило сердце. Он заговорил, стоя к нему спиной, словно это хоть как-то скроет его уязвимость. — Всё в порядке, Уилл. Я понимаю, если ты... не захочешь развивать наши отношения в этом направлении. Мы взрослые люди, как заметила Эбигейл, и можем просто это забыть. Уилл ощутил зудящую потребность увидеть его, поэтому обошёл и встал перед ним. Выражение лица Ганнибала было даже печальнее и несчастнее, чем Уилл себе представлял — словно его собирался отвергнуть кто-то очень дорогой ему, навсегда закрыть перед ним двери и навесить десять замков. Он буквально готовился к тому, что ему разобьют сердце. Уилл стоял, переминаясь с ноги на ногу, и терялся в чувствах. Это было нехорошее время для признаний, когда у Уилла раскалывалась голова после снохождения, но, кажется, жизнь поставила его перед выбором именно сейчас. — Я... Я не знаю, Ганнибал, честно, я... Мне немного сложно... Нет, наверняка, со мной быть просто, я не требовательный, но э-э... Не в этот раз, наверное, — очень путаясь и нервничая, ответил он. Он не хотел отпускать ранить Ганнибала, и при этом понимал, что так, должно быть, будет лучше для него. Ганнибал молча наблюдал за ним. — Не подумай. Мне с тобой, ну, хорошо... Ты хороший человек. И ты... Просто... Оно тебе нужно? Правда нужно? Даже вот сегодня утром: вам пришлось идти и искать меня. Я довольно проблемный, асоциальный и апатичный... Ганнибал подошёл, преодолевая расстояние в несколько шагов. Уилл заметил в Лектере намерение коснуться его шеи, но оно было быстро подавлено и преобразовано в менее интимную ладонь на его плече. Он понимал, что Уилл может быть не готов к прикосновению. Уилл же был ему за это безмерно благодарен. Редко кто принимал во внимание его личное пространство, и это ужасно льстило, почти до бабочек в животе. Уилл закрыл глаза и глубоко выдохнул. Его взгляд снова зацепился за шарф Ганнибала и выглядывающие из-под него тёмные пятна. Неужели он правда мог это сделать? — Ты прекрасен, Уилл. И вчерашняя ночь тоже была прекрасной, даже если ты её не запомнил. Если дело только в том, что ты думаешь, что с тобой будет сложно, я готов к этому. Ты пытаешься выставить себя хуже, чем ты есть на самом деле, чтобы я не жалел о твоём отказе. Но позволь мне самому сделать выбор. Уилл закусил щёку, чтобы сдержать улыбку. Забавно было понимать, что они постоянно анализируют друг друга и могут считывать подтексты, в которые не каждый человек сможет вникнуть. Может, это и привлекало Ганнибала. — Вынужден предупредить, я тоже не святой, — пошутил он, давая Уиллу оправдание для кривой усмешки. Рука соскользнула с его плеча, и Уиллу безумно захотелось вернуть её обратно. — Иногда мне кажется, что ты как раз святой. — Что ты имеешь в виду? — спросил Ганнибал. В его голосе слышалась предвкушающая улыбка. — Ты как... Ты как ангел и дьявол в одном человеке. Не знаю, как это объяснить. — Что ж, Сатана тоже когда-то был ангелом. Любимым ангелом Бога. Уилл следил за идеально вычищенными туфлями Ганнибала. В противовес им, кроссовки Уилла казались древними мусоровозами рядом с шикарным лимузином. — Я только что назвал тебя Дьяволом, и ты согласился с этим? — посмеялся Уилл и поднял на Ганнибала глаза. Сейчас они были тёмными и полными чего-то необъяснимо притягательного. Уилл опять почувствовал жуткое дежавю, ещё сильнее прежнего. Сердце застучало быстрее, и живот свело истомой. В нём разрасталось что-то страшное от этого взгляда. Взор метнулся к шее, к отметинам, а затем обратно к чарующим глазам Ганнибала. — Скажем, это не самый плохой комплимент, который я слышал, — медленно проговорил он, догадавшись, наверное, обо всех мыслях Уилла разом. — У нас вчера был?.. — вырвалось у него. Он начал и не закончил. Почему-то произносить такие слова как "секс" в присутствии Ганнибала стало неприлично. — Мы занимались любовью? Брови Лектера поднялись, но улыбка продолжала танцевать на его губах. Он откровенно веселился. — Зависит от того, какое значение ты вкладываешь в это понятие, — уклончиво ответил он. — Я оставил эти?.. — Уилл помолчал, подбирая синоним. Ганнибал догадался об этом, но не стал прерывать его мучения. — Гематомы? Ганнибал прыснул от смеха и даже это сделал изысканно, словно он был в высшем обществе. Уилл подумал, что оно того стоило, хотя бы из-за искорок озорства, скопившихся в его тонких мимических морщинках. — Да, ты. — Ганнибал медленно направился к раковине и холодильнику. Помыв руки, он начал выкладывать продукты на кухонном островке. — Признаться, это был весьма необычный для меня опыт, но я не жалею. — Хорошо... А ты?.. — Уиллу потребовалось немного собраться с духом, чтобы сказать следующее: — Ты принимаешь помощь в приготовлении завтрака в качестве извинения? Ганнибал повернулся к нему, тепло улыбаясь, и Уилл почувствовал, что тонет. *** Они шутили и обсуждали что-то совершенно неважное во время завтрака, словно самая обычная семья. Уилл успел принять душ и переодеться в другую одежду, которую ему одолжил Ганнибал, и она была ему не по размеру. Отсутствию одежды Уилл совсем не удивился. Уже не раз такое случалось, что во сне он прятал или выкидывал свои вещи, а потом находил свою клетчатую рубашку где-нибудь в поле, изодранную бродячими собаками. Обидно, но не критично. Его смущало только чужое нижнее бельё, но за неимением альтернативы он быстро привык. Уилла больше волновало, что об этом подумают Эбигейл и Ганнибал, но им, кажется, было вполне комфортно. Грэм старался напоминать себе, что имеет дело с психиатром-хирургом и девушкой, чей отец был серийным убийцей и хотел убить её. Странностями их было не удивить и не отпугнуть, и они умели принимать его таким, какой он есть. Это невообразимо грело душу и наполняло его безграничной любовью, основанной не просто на односторонней эмпатии, а на чём-то взаимном и таком невообразимо трепетном, что Уилл бы начал вилять хвостом, если бы он у него был. Реальность вновь ворвалась в его укромный приют со звонком телефона. Уилл почувствовал, что ему звонят за секунду до того, как раздался рингтон, и резко замолчал, оборвав фразу. На экране высветился контакт Джека, который всегда сулил неприятности. Уилл подавил поднимающееся негодование, извинился и вышел из-за стола, провожаемый тоскливыми взглядами. — Где ты? — сразу спросил Джек без приветствий. — Я?.. — Уилла подмывало сказать, что он дома, но он не был дома в понимании Джека. — Я... У доктора Лектера дома. — Что? Какого чёрта ты там делаешь?! А, впрочем, это даже хорошо. — Что случилось, Джек? — предчувствуя что-то очень плохое, произнёс Уилл. — Наш Волк-Одиночка был у тебя дома этой ночью. Сердце будто сжала ледяная рука. Он чуть не выронил телефон. — Стая... — севшим голосом выговорил Уилл. — Моя стая... — Какая ещё стая? — переспросил Джек. Он не понял и продолжил говорить в трубку, но Уилл его уже не слышал. Уилл стал белее чем мел. Не помня себя от ужаса, он вбежал в столовую и оглядел притихших Ганнибала и Эбигейл. — Стая, — сказал он, и они поняли.