Лунный свет сквозь оспу звёзд

Гнутся тополя от ветра Ветки улетают в тьму Кто поделится секретом Как мне пережить весну? Электрофорез – Первоцвет

Уилл проснулся в среду утром, чувствуя себя чуточку счастливее, чем вчера. Его обволакивало хорошее предчувствие, будто скоро случится что-то хорошее. А может, он просто не мог дождаться завтра, чтобы отправиться на рыбалку с Ганнибалом и Эбигейл. Даже вставать, прогоняя собак из постели, и идти на работу не казалось ему больше таким паршивым занятием. Так приятно было думать, что чем быстрее закончится этот день, тем быстрее наступит следующий. Уилл быстро принял душ, приготовил еду стае и пожарил себе яичницу, наблюдая, как собаки набросились на еду, виляя хвостами. Его вновь нашла тоска по Хайди, когда он посмотрел на её пустую миску. Её отсутствие сильно отражалось не только на нем, но и на настрое стаи. Может, Уиллу просто чудилось, но они тоже были беспокойными, постоянно пытались искать или унюхать её, зарывались в её лежанку, тыкались в её миску и смотрели на Уилла своими ужасно большими глазами, как бы спрашивая, неужели он перестал её ждать, неужели он настолько отчаялся, что перестал наполнять её миску. И ответ Уилла всегда был отрицательный. Уилл пробудился от мрачных мыслей за завтраком, когда почувствовал помехи от телефона, который завибрировал секундой позже. Имя Джека на экране заставило его сердце на секунду замереть. "Боже, пусть Хайди найдут живой," — подумал Уилл, прежде чем взять трубку. — Эмилию Грант нашли. Уилл облегчённо выдохнул и тут же устыдил себя. Он не знал, плохо это или нормально, если его больше заботила жизнь собаки, чем человека. — Она жива? — Да. Её везут в больницу. Говорят, вышла из леса, как дикарка. Потеряла много крови, вся в ранах, ничего не помнит. — Не помнит всю неделю? — Ну, так мне сказал Джошуа — мой старый приятель и начальник отдела полиции из Вирджинии. Помнишь его? — усмехнулся Джек, как бы говоря, что не доверил бы своему источнику даже подержать пиво на вечеринке. — С какой вероятностью он мог быть подкуплен? — Джошуа падок на деньги, а его подчинённые — тем более. Он полезен, пока ему не впихнут кругленькую сумму. В таких вопросах я предпочту перепроверить. Я отправлю к ней Бэверли. — Эмилию могут попытаться убрать. — Хм. Думаешь? — Конечно. Я более чем уверен, что она не сама вернулась. Её вернули, чтобы сделать теорию о Волке ещё менее правдоподобной. Если Эмилия вспомнит что-то, невыгодное им... — Уилл, как и все, плохо понимал, кто такие эти загадочные "они", но Джек и компания с ужасом продолжали вторить "они-они-они", и Уилл невольно перенял это. — ...с ней могут поговорить по-хорошему, как с Джошуа, или по-плохому, если она откажется. — И что она скорее всего выберет? — Это женщина старой закалки, верящая в правосудие и копов. — Её попытаются убить, — устало выдохнул Джек в трубку. — Её попытаются убить, — блеклым эхом повторил за ним Уилл. — Ещё дела про нападения не удалось вытащить? — Пока нет, но, если Джошуа продался, я надавлю на чувство вины и получу дела сразу за несколько лет. Они тихо рассмеялись, и Уилл продолжил свой завтрак. Перед уходом он совсем немного успел погулять со стаей, цинично размышляя, повысит ли обнаружение Эмилии Грант его шансы найти сиделку для собак на завтра. Пришёл к выводу, что от этого станет только хуже. Иногда он жалел, что так часто оказывается прав. По дороге Уилл обзванивал номера из интернета, и как только новость об Эмилии появилась в новостях, его имя превратилось в проклятие, заставляющее людей сбрасывать трубку. Уиллу было очень неловко просить кого-то из коллег или Алану посидеть с собаками, тем более, что они не профессионалы, а со стаей другим людям — как показал недавний опыт с работником отеля — было сложно справиться. Уилл бродил по аудитории до начала занятия, почти гипнотизируя номер Ганнибала, чтобы решиться ему позвонить. В аудиторию зашла парочка студентов, и Уилл смущённо оставил свои бесплодные попытки. Однако в перерыв Ганнибал позвонил ему сам, заставая Уилла за поеданием пончиков. Он наскоро вытер рот, отчищая его от глазури и крошек, как если бы Ганнибал мог видеть его. — Здравствуй, Уилл, — зазвучал его голос, словно противоядие от всех несчастий на свете. — Ганнибал! — Уилл не сразу понял, что звучит, пожалуй, неуместно радостно. Ему самому было сложно объяснить свои чувства, когда он был буквально готов вскочить с места и беспокойно забегать, улыбаясь. — Я... Я рад тебя слышать, я как раз хотел позвонить. — Я понял, — с улыбкой ответил Ганнибал, и Уилл почувствовал, как щёки обдаёт жаром. Он воровато оглядел пустую аудиторию, убеждаясь, что его никто не видит и не слышит. Очевидно, отзывчивость льстила Лектеру, но Уилл предпочитал проявлять её без участия посторонних ушей. — Я увидел новости об Эмилии и захотел узнать, как ты себя чувствуешь. — Ну... Мне тревожно, что теперь она ещё с большей вероятностью может быть убита, — понизив голос, сказал Уилл и заходил кругами, оставляя начатую упаковку пончиков на столе. — Это очевидный шаг, если она не захочет пойти на сотрудничество с... кем бы ни были эти ребята. Нужно быть очень осторожными. — Ты собираешься посетить её в больнице? — Вряд ли это хорошая идея. Я могу привлечь к ней ненужное внимание и при этом спровоцировать негативные воспоминания. Беверли со всем разберётся. — Ты настолько доверяешь мисс Кац, что позволишь ей делать поспешные выводы, которые потенциально могут разрушить дело? — Ну-у... — Уилл почесал голову, укусил пончик и, прожевав, согласился: — Я доверяю Беверли, она умная, но ты прав. Я никому не могу полностью доверять. Выводы Беверли будут искажены её восприятием и насыщены деталями, которые мне будут не нужны. С другой стороны, я вновь рискну жизнью Эмилии. Или вообще это может быть ловушкой или проверкой от мафии, покрывающей Волка-Одиночку. Беверли будет действовать скрытнее, чем я. Думаю, как-нибудь отфильтрую информацию, которую она мне даст. — Хм. Это не первое, о чём ты подумал, услышав про Эмилию, верно? — Да... — признался Уилл и, закусив губу, лукаво уточнил: — Это очень плохо? Ганнибал приятно рассмеялся, и Уилл почувствовал толпы мурашек, задевающих одежду. — Твоя стая важна тебе, они — твои полноценные друзья. Они важнее обычной женщины, которую ты едва знаешь. Не думаю, что это плохо. Это нормально. Уилл тяжело вздохнул и присел на стол. — Господи, я просто хочу, чтобы Хайди нашлась. Разве я прошу многого? — устало произнёс он. — Уверен, она найдётся. — Да. Живой или мёртвой. — Ты не веришь в Хайди? — Я просто реалист. Прошло уже полторы недели, как она пропала, Ганнибал! Если бы потерялся Макс или даже Бастер, я бы не так сильно переживал, но Хайди... Для такой маленькой домашней собачки полторы недели без человека могут оказаться приговором. — А если её подобрали и не хотят возвращать? Ты упоминал, что она довольно ласковая и не боится людей. Уилл хмыкнул, когда он понял, что Ганнибал способен запоминать такие мелкие детали о его жизни. — Я назначил приличную сумму за информацию, за которую мне можно было бы хотя бы позвонить и сказать, что она в порядке, — раздражённо бросил Уилл. — Звучит справедливо. Забыл уточнить. Почему ты хотел мне позвонить? Полагаю, не только для того, чтобы услышать мой голос. Он дал себе время сформулировать предложение, отпив кофе. — Между прочим, у тебя очень приятный голос, — парировал Уилл, едва ощущая биение сердца от неуверенности. Ганнибал никогда не реагировал негативно на его неуклюжие комплименты, но Уилл всё равно чувствовал, что звучит глупо. — Отрадно знать, — ласково отозвался Ганнибал. Уилл в очередной раз поразился выдержке этого человека и прочистил горло. — Но вообще я... Кхм... Там возникла проблема со стаей. С ними не с кем сидеть завтра и... Я не знаю, рыбалка это на целый день. Они просто сойдут с ума в четырёх стенах... — Почему бы им не поехать с нами? — С нами? — сглотнул Уилл. — А твоя машина?.. — С ней ничего не случится, она достаточно большая, чтобы всей твоей стае нашлось место. И её всегда можно помыть в случае необходимости. Что ты об этом думаешь? — Это!.. Это было бы замечательно! — Уилл возбуждённо вскочил со стола, схватил новый пончик и начал его есть, параллельно пытаясь говорить. — Нужно только всё распланировать и хм... — Приятного аппетита, — не без иронии пожелал Ганнибал. — Оу... Я... — Уилл смущённо поперхнулся и отпил кофе. — Извини, я просто голоден. — Понимаю, я тоже. У тебя есть сейчас свободное время? Мы могли бы пообедать вместе в ресторане неподалёку от твоей работы. Заодно обсудим все детали. Он с трудом проглотил кусок, лихорадочно размышляя, что делать. Сердце забилось быстрее, когда он осознал масштабы своего положения. Это уже не сеансы, не семейные выходные для Эбигейл и не опасная ситуация. Это не необходимая встреча. Это можно было бы считать за свидание. И самое ужасное было то, что Уиллу чертовски хотелось сказать "да", переступить черту и броситься в бездну, которая поглотит его своей тьмой. — У меня плотное расписание, но... Как насчёт ужина? — ответил он, почти не колеблясь. Ганнибал на том конце удовлетворённо улыбнулся. — Ты как всегда читаешь мои мысли, Уилл. Ко мне в руки буквально вчера попало свежее мясо. Удивительно нежная крольчатина. Уилл закусил щеку. Дом Ганнибала — его территория, в отличие от ресторана, который, конечно, всё равно бы выбрал Ганнибал, но там всегда можно было бы сбежать в туалет и подышать воздухом, не впитавшем одеколон Лектера. Грэм почесал отрастающую щетину и нервно отпил кофе. Он ненавидел свою безотказность, однако зависимость от кого-либо ненавидел ещё больше. Каждый раз, привязываясь к кому-то, он чувствовал себя мотыльком, летящим на смертельный завораживающий свет инсектицидной лампы. — Безусловно, мы можем поесть в ресторане... — отступил Ганнибал, когда растерянность Уилла затянулась. Это выглядело попыткой надавить на чувство вины. Даже эта формулировка... — Извини, я... Я просто не ожидал этого. Давай. Хорошо. Я согласен. В конце концов, в этом нет ничего плохого. Уилл идёт на уступки Ганнибалу так же, как Ганнибал — на уступки Уиллу. Разве не компромиссы и уступки — основа любых отношений? — В таком случае, жду тебя в шесть часов? — Да, — обливаясь потом, но сохраняя нормальный тон голоса, ответил Уилл. Он вцепился в стол, чтобы успокоиться. — А-а Эбигейл будет? — Нет, она собирается сходить в кино с новыми друзьями. — Кто они? Хорошие ребята? Как они познакомились? Уилл поймал себя на том, что мгновенно собрался, когда речь зашла о безопасности и комфорте Эбигейл. — По интернету. Насколько я понял, это какой-то клуб поклонников фантастической вселенной. Четыре человека, все примерно ровесники Эбигейл. До этого не встречались в реальном мире. Они зайдут за ней в половину шестого. — Тогда я буду в пять. — Ты хочешь застать её друзей? — засомневался Ганнибал. — Показать им, что её есть кому защищать? — Это то, чего мы лишили её, помнишь? Мы должны стать ей новой семьёй, Ганнибал. — Ты сам испытывал нехватку родительской любви и заботы и поэтому не хочешь, чтобы кто-то другой переживал такое же. Тем более по твоей вине, — размышлял вслух Лектер, на что Грэм выдохнул сквозь зубы. — Прошу прощения, некоторые вещи я не могу не замечать в тебе, Уилл. Грэм ощутил тупой укол в сердце при этих словах, но не из-за правды, которую он и до этого знал. Ганнибал нарушил их правило, и Уилл внезапно для себя ощутил тебя преданным. — Чем тогда можно объяснить твоё желание контролировать каждый шаг людей вокруг? — парировал он, облизнув губы. В Уилле просыпался странный азарт, и он тоже умел быть наблюдательным. В своих манипуляциях Ганнибал иногда приоткрывал завесу своей тайны. Нельзя было атаковать других, не делая себя хоть на мгновение уязвимым. — Выбирать, что им есть и во что одеваться, щедро разбрасываясь деньгами? Зачем ты даёшь им иллюзию выбора? Покупать любовь было бы слишком банально и пошло, не твой вариант. Контроль над другими даёт тебе не просто чувство власти, оно даёт тебе нечто большее, что-то, что ты потерял уже очень давно... — Уилл, — мрачно предупредил Лектер. — Я думал, мы договорились, Ганнибал, — осадил его Грэм. — Не анализируем друг друга. Это игра, в которую могут играть двое. — А ты готов в неё сыграть? Тишина на линии сказала всё за Уилла. Его поразило внезапное понимание. Эбигейл была охотницей, Уилл был рыбаком, а Ганнибал — игроком. Ганнибал хотел сыграть с Уиллом на равных, он оценил его как равного и способного на интересную игру противника. Значило ли это, что в глазах Ганнибала все остальные вокруг — лишь фигуры на его шахматной доске? — Я жду тебя дома в пять, — сказал он, будто ничего не произошло. — Я буду. — Прекрасно. Из трубки послышались короткие гудки. Уилл дрожащей рукой отнял телефон от потного лица и только потом заметил вмятины от своих пальцев на поверхности стола. Он выругался и в сердцах хотел разбить телефон вдребезги, но вовремя остановился. Уилл стоял посреди аудитории, тяжело дыша, и не понимал причину своей злобы, пахнущей желанием разодрать чьё-нибудь горло. В четыре тридцать Уилл уже был на пути к району, в котором жил Ганнибал. Мысли в голове крутились совершенно отстранённые: об Эмилии, о Хайди, об Алане, о том, что у него в зубах застряли отвратительно раздражающие остатки пончика, и ему нужно как-то почистить зубы. Он не нашёл зубную нить в сумке, зашёл в супермаркет и отчистил зубы на парковке магазина. В какой-то момент Уилл поймал себя на том, что воспринимает поездку к Ганнибалу домой совершенно естественно, как будто ездит туда каждый день после работы. Осознание этого заставило его замереть на пешеходном переходе и вызвало пару недовольных сигналов со стороны других водителей. Он подъехал за семь минут до пяти часов и, почувствовав себя неловко по этому поводу, сделал ещё один круг, делая вид, что забыл, где дом. В итоге, он прибыл ровно в нужное время, застав Ганнибала в фартуке и с полотенцем на пороге дома. — Дорогой, я дома! — пошутил Уилл, выходя из машины. До Ганнибала не сразу дошло, но, оглядев себя, он хмыкнул и перекинул полотенце через плечо. — Значит ли это, что мне положен поцелуй от мужа, вернувшегося после тяжёлого трудового дня? — ответил Лектер, наклонив голову. — Только если ты приготовил потрясающий ужин, — с притворно серьёзным лицом сказал Грэм, встав напротив. — В таком случае, давай узнаем, — улыбнулся он и отступил, приглашая Уилла вовнутрь. Эбигейл быстро спустилась по лестнице яркой счастливой птичкой и бросилась Уиллу на шею. Он обнял её в ответ, вздыхая. — Ты сегодня идёшь куда-то с друзьями? — Да-да! — закивала Эбигейл, отстранившись, и защебетала о новом фильме от популярной студии. Они вдвоём прошли на кухню, взяли приборы, тарелки и чашки и привычно начали сервировать стол. Зайдя в столовую, Ганнибал оценил расстановку и улыбнулся. Ужин проходил в восторженных разговорах и ностальгических воспоминаниях о старых кинотеатрах. Уилл позволил себе немного рассказать о своём детстве, в котором поход в кино был целым праздником, который он мог себе позволить лишь пару раз в год. Ганнибал же рассказал, как он однажды попал на выставку, на которой демонстрировались уникальные кадры из первых кинолент. Он уводил разговор больше в историческое русло, дополняя такими подробностями, знать которые мог только человек, лично заставший зарождение кино. — Считаю, нам нужен ещё один вечер фильмов, — вставила Эбигейл. — Только в этот раз без Сумерек, — усмехнулся Уилл. — Согласен. Эбигейл, будь добра, выбери что-то более нейтральное. — Хм. Гарри Поттер? — Кто-то его не смотрел? — удивился Уилл. — Хотя я не прочь пересмотреть. — Тебя, очевидно, увлекает фантастика? — с нежной улыбкой спросил Ганнибал у Эбигейл. — Да! Не понимаю, как людей она может не увлекать. Я имею в виду, это же так круто! Иметь какие-то сверхсилы, колдовать, передвигать предметы силой мысли, быть бессмертным, изменять прошлое или внушать людям то, что ты хочешь! Бегать с палочкой и сражаться с плохими парнями. Я знаю, что ты скажешь, что это эскапизм, но... — Ганнибал мягко рассмеялся, отпив сок. — Мне нравится, например, думать, что я на самом деле какая-нибудь колдунья, просто мне не пришло письмо из Хогвартса. — Эбигейл, тебе не обязательно быть колдуньей, чтобы быть особенной и сильной, — бросил Уилл прежде, чем успел осознать, какой эффект произведут эти слова на Эбигейл. Он осёкся и виновато поднял на неё глаза, считывая её хмурое выражение. Комфорт в обществе имел свою обратную сторону: Уилл слишком расслаблялся и начинал говорить всё, что думает. — Извини, я... Я сказал лишнего. — Нет, ты прав, — сказала она, закусив губу, и встретилась с ним взглядом. — Я... Я особенная и сильная сама по себе. Уилл ей осторожно улыбнулся, а Ганнибал накрыл её ладонь своей. — Мы любим тебя любой, Эбигейл, — сказал Лектер, и после этого Эбигейл расплакалась. Она поспешила в ванную, боясь за макияж, хотя в сущности знала, что рядом с ними ещё больше расчувствуется и не сможет быстро успокоится. — Боже, мы отвратительные родители, да? — хохотнул Уилл, отпивая сок. — Думаю, мы лучше многих, — возразил Ганнибал и посмотрел на часы. — Почти половина. Я схожу предупрежу Эбигейл. Её друзья опоздали на пару минут, хотя их шумную компанию было слышно, пока они искали дом. Эбигейл хотела бы выйти им на встречу, но ей нужно было до конца одеться. В конце концов, она почти выскочила из дома, не забыв напоследок поцеловать их обоих в щёки: — Не смейте слишком веселиться без меня. Ганнибал и Уилл проводили её взглядом до конца квартала в гудящей компании чудаковатых подростков. — Что ж, как тебе ужин? — нарушил тишину Ганнибал. — Я ещё не добрался до десерта, — заметил Уилл. Они закончили трапезу в уютном молчании, оба погрузившиеся в воспоминания, а после собрали посуду и вместе прибрались. — Ужин был замечательный, — сказал Уилл, немного нервничая. Кончики пальцев медленно холодели, и он незаметно их растирал, сидя на барном стуле, пока Ганнибал тщательно протирал тарелки. — Как тебе мясо? — Отлично. Не то, чтобы я в тебе сомневался или тебе нужно мне доказывать... В общем, надеюсь, ты понимаешь, что я шутил. Ганнибал поднял на него взгляд искренне веселящегося человека. — Я глубоко оскорблён, — иронизировал он, поставив последнюю тарелку на сушилку. — Боль, которую ты мне причинил своим недоверием, ничем нельзя вылечить. Уилл прыснул от смеха, встал со стула и подошёл к Ганнибалу, хрустя пальцами. Уилл знал, что ему нужно сделать и что он уже давно этого хочет. Это не был его первый поцелуй в жизни, но от этого почему-то не становилось легче. — Прямо-таки ничем? — хмыкнул Уилл с напускной расслабленностью. — Есть одно средство, — притворно уступил Ганнибал, словно рассказывал секрет. Уилл улыбнулся, выдохнул и, грубовато притянув Ганнибала за воротник рубашки, коснулся его губ. Они оба прикрыли глаза, и первые мгновения Ганнибал почти бездействовал, пока Уилл медленно сминал его губы и зарывался пальцами в его волосы. Ганнибал как будто не верил в происходящее, будто боялся, что стоит коснуться Уилла самому — он растает как сон. Его руки невесомо скользили по плечам и спине Уилла. Это дало возможность Уиллу стать слегка невежливым и, проведя языком по нижней губе Ганнибала, укусить его. Кровь проступила мгновенно, и почему-то была более холодной и склизкой, чем должна была быть. Уилл отстранился, чтобы рассмотреть раскрывающийся на губах Ганнибала зловещий алый цветок. Подняв взгляд, Уилл ощутил разряд тока, пущенный по позвоночнику. Ганнибал глядел на него широко раскрытыми бордовыми глазами, буквально впитывающими каждое его движение. — Ганнибал? — позвал Уилл, сглотнув. Капелька крови с губ налилась, и Ганнибал инстинктивно облизнулся. Это привело его в чувство. Он наконец моргнул и улыбнулся Уиллу так искренне, что Грэм почувствовал, как его сердце раскололось. — Всё хорошо, — прошептал Ганнибал, нежно заправляя прядь волос Уилла за ухо и беря его лицо в руки для нового поцелуя. Это был, пожалуй, слишком хороший вечер для жизни Уилла. Он знал, что спокойствие и счастье — ложь, призванная скрыть приближающуюся бурю, и как всегда оказался прав.