Лунный свет сквозь оспу звёзд

Come closer and see See into the dark Just follow your eyes Just follow your eyes The Cure - А forest

Когда Уилл приехал к Ганнибалу на обед, Лектер всё ещё готовил и снова встретил его в фартуке. Не дав ему и слова сказать, Уилл прямо с порога поцеловал Ганнибала в губы. — Что у нас на обед? — спросил Уилл, бесцеремонно проходя в дом без приглашения. — Fu Qi Fei Pian; мясо быка, фаршированный грибами дюксель; и японский чизкейк, — ответил Лектер, не сводя с Грэма заинтересованного взгляда, пока тот снимал с себя лёгкую куртку. — У тебя хорошее настроение, Уилл? — Ну-у, как тебе сказать, — протянул Уилл, повесив куртку на крючок. Он неопределённо пожал плечами, улыбаясь. — Всё ужасно, но мне почему-то весело. — Это может быть признаком истерики, — сказал Ганнибал, закрывая дверь и жестом приглашая Уилла на кухню. — Что такое?.. Fu Qi?.. — проигнорировал Грэм последнюю реплику. Несмотря на происходящее, в последние дни Уилл наоборот начал ощущать подъём энергии. Он не находил это странным, для него жизнь с периодами подъёма и падения была более чем нормальной. — Fu Qi Fei Pian, — повторил Ганнибал и объяснил: — Это традиционное сычуаньское блюдо. Нарезанная говядина в соусе чили. — Почему оно? — спросил Уилл, зайдя на кухню. Ганнибал грациозно обошёл его и проверил мясо. Пар поднялся над плитой, и поразительно вкусный запах ослепил Уилла. Он даже невольно сделал пару шагов, чувствуя образующуюся во рту слюну. — Господи, я и не думал, что так голоден, — рассмеялся Уилл, почесав шею ногтями. Ганнибал на это польщённо улыбнулся. — В этот раз выбор блюда был продиктован практичностью и волей судьбы. Я давно хотел попробовать приготовить что-то подобное. У меня были остатки быка, а в Fu Qi Fei Pian как раз используются самые дешёвые части животного: требуха, сердце или язык. Считается, что это мясо создаёт смешанную нежную и хрустящую текстуру, что придает приятный штрих нарезке. Здесь я использовал только язык. Уилл сглотнул и постарался подавить ассоциацию с сердцем, которое вытащил из тела жертвы Потрошитель. Но было уже поздно. Грэм закрыл глаза и выдохнул. — Я могу тебе помочь? — Он заставил свой голос не дрожать. Ему срочно надо было отвлечься. — Да, будь так добр, нарежь зелень, — попросил Ганнибал, указывая на приготовленную доску и нож. Они помыли руки, и Лектер вернулся к мясу на плите, а Уилл подошёл к кухонному островку. — Проблемы на работе? — Ага, много навалилось, — отозвался Уилл, как бы давая понять, что не хочет это обсуждать. — С другой стороны, я вчера возвращался с лекций и... В общем, у меня новая собака. Ганнибал рассмеялся, окинув его взглядом из-за плеча. — Как ты назвал её? — Уинстон. Это самец. Привитый, кастрированный, такой домашний... — Думаешь, его бросили прошлые хозяева? — Думаю, он потерялся, — с грустной улыбкой отозвался Уилл, стуча ножом по доске. Мысли о Хайди до сих пор не покидали его. Уинстон не то, чтобы стал её заменой. Просто Уилл хотел сделать что-то хорошее для чужой собаки, чтобы то же самое сделали для его. Наивно, конечно. — Как отнеслась стая к пополнению? — Я чувствую, что они пока ему не доверяют и немного ревнуют, но это нормально. Несколько совместных игр сделают их дружнее. Уилл аккуратно выложил нашинкованную зелень в пиалу, которую ему передал Ганнибал, и, не найдя другой работы, присел на барный стул. — А где Эбигейл? — В своей комнате, смотрит сериал. "В своей комнате, — подумалось Уиллу. — Что она имела в виду тогда, на рыбалке? Её точно устраивает жить у Ганнибала или после продажи старого дома она просто не знает, куда податься?" — Она пока не говорила о колледже? Никаких планов? Может, она хочет взять перерыв на год? — Нет, мы пока это не обсуждали. В любом случае, я бы хотел... — Ганнибал накрыл мясо крышкой после того, как помешал, и повернулся к Уиллу лицом. Он немного нервничал, но не показывал этого. Его губы едва заметно дёрнулись — типичный жест, когда он решает, говорить или нет. — Я бы хотел свозить вас в Италию в этом году. Уилл не удержался от прямого изумлённого взгляда. Поездка в Италию? Когда появился непредсказуемый Волк-Одиночка, а Потрошитель вновь начал убивать, да ещё и влюбился? — А Эбигейл знает? — сглотнув, поинтересовался Уилл. — Нет. Сначала я хотел узнать, когда у тебя будет отпуск и ориентироваться по нему. "Боже, он даже не спрашивает... Хотя кого я обманываю? Конечно, я хочу. Я никуда не ездил отдыхать уже лет пять". — Собак, я так понимаю, ты предлагаешь кому-нибудь поручить. Ганнибал кивнул, слегка улыбнувшись. В его взгляде теплилась хрупкая надежда, которую было невозможно растоптать. — Завтра у меня выходной. Я зайду уточнить в бухгалтерию в субботу, — сказал Уилл, но по сути, он дал положительный ответ, что сразу проявилось на лице Ганнибала довольной улыбкой. Он подошёл к Уиллу, взял его за руку и коснулся губами костяшек, не разрывая зрительный контакт. У Грэма в животе что-то оборвалось. По правде говоря, за Уиллом никогда так не ухаживали. За ним вообще не ухаживали. Мир просто выплюнул его на асфальт и размазал подошвой. Он не привык к прикосновениям, улыбкам, нежным взглядам, ответным шуткам и смеху над его мрачным юмором. Он привык справляться один, привык к непониманию и попыткам исправить его. Он привык быть уставшим от общения с людьми и привык видеть в их глазах слишком много. Ганнибал был другим. С ним Уиллу было и комфортно, и страшно от постоянной доли непредсказуемости. Обычно в людях бурлил хаос, сплошной поток кислотных эмоций. В глазах Ганнибала, напротив, Уилл не видел ничего лишнего, словно в них царил идеальный порядок, как в комнатах его дома. Уилл с трепетом ждал открытия новых дверей, и каждая из них вела его всё ближе и ближе к большому концертному залу и закулисью, спрятанному за пеленой чёрной вуали. — Это очень много значит для меня, Уилл, — сказал Ганнибал, поглаживая его ладонь и едва ли не гипнотизируя взглядом. — Знаю, — сжав его руку в ответ, отозвался Уилл и уставился в витиеватые узоры галстука Ганнибала. — И я... Очень польщён тем, что ты пригласил меня. У меня есть одно условие. Брови Лектера приподнялись, но он скорее всего был готов к условиям. Он отвёл подбородок вбок, готовый стойко их принять, видимо, ожидая новые препирательства в денежных вопросах. Однако эти правила Уилл со скрипом принял. Он всегда может сводить их в кафе или в парк, или куда ещё ходят нормальные люди, чтобы потратить свои деньги. — Ты упоминал, что провёл в Европе свою молодость, особенно в Италии. — Да, я там учился, — настороженно дополнил Ганнибал. Он начал понимать, к чему вёл Уилл. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне обо всём, ответил на все мои вопросы о твоём прошлом. Чёрная вуаль качнулась, обнажая огромную дубовую дверь. Несмотря на то, что у Уилла, очевидно, не было от неё ключа, он судорожно продолжал подбирать подходящий из своей связки. Все они не подходили. Для Ганнибала нужно было создать абсолютно новый ключ. Подняв глаза, Уилл встретил взгляд, покрывающийся коркой опасений и сомнений. Вуаль леденела прямо на его глазах, отделяя Уилла от Ганнибала, хотя мгновение назад чудилось, что стоит протянуть руку — и почувствуешь собственными нервными окончаниями, что же там, на другой стороне. Пальцы Ганнибала невольно сжали ладонь Уилла крепче, но Грэм не собирался отступать. Он собирался взять то, что ему полагалось. — Хорошо, — согласился Ганнибал. Лёгкий тон стоил ему больших усилий. — Как только мы приземлимся на славные берега Италии, amore mio, ты сможешь утопить меня в вопросах. — Я так понимаю, это сигнал изучать итальянский? — Верно, — улыбнулся Ганнибал. Эбигейл очень скоро спустилась на ужин, продолжая с кем-то переписываться, но, сев за стол, сразу убрала телефон. Ганнибал, очевидно, считал не приемлемым листать ленту новостей во время такого священного действия как приём пищи и приучил к этому Эбигейл. Если подумать, вся эта сервировка, эффектная подача блюд и даже то, как они сидели за столом — по обе стороны от Ганнибала —, очень походили на религиозный ритуал. Еда очень много значила для Ганнибала, она требовала от него безукоризненную точность и почитание. Почему так? За время изучения Ганнибала у Уилла возникло несколько гипотез, одна из которых тесно связана с потерянным чувством безопасности. Когда-то давно — скорее всего в детстве — Ганнибал попал в опасную ситуацию, в которой оказались бессильны его родители. Из-за этого он полностью потерял чувство безопасности и с тех пор ничего не мог с собой поделать, кроме как подменять его вездесущим контролем. Только так он мог почувствовать себя защищённым. Это привело к перфекционизму и правилам. Если где-то правил не существовало, он создавал их сам. Он всегда был главным, его голос всегда был решающий: родитель, наставник, учитель, доктор. Ни одной слабой роли. Ему нравилось ощущать, как теплится человеческая жизнь в его руках и как легко он может перекрыть ей кислород. Власть пьянила его. У Уилла, честно говоря, не было никаких нареканий по этому поводу. Он сам был не лучше. — Уилл? — позвала его Эбигейл, и он ощутил лёгкий стыд за то, что не прислушивался к разговору. — Да? Простите, я задумался. — Я спросила, можно ли мне поехать с вами перевозить твои вещи. Я соскучилась по твоим собакам! — Да, конечно! — сказал Уилл и отправил в рот кусочек мяса. Оно было восхитительным. Грэм пережевал, чувствуя, как холодеют пальцы от нерешительности. Он должен был проверить, хотя вновь испытывать Ганнибала было рискованно. Другого шанса у Уилла не могло быть. — Кстати, я подумал... Раз у меня закончился ремонт... Ты... Э-э... Ну, могла бы ночевать и у меня тоже. Иногда. Или не иногда. Как захочешь. У меня большая комната на втором этаже, где... Я, в общем, ею не пользуюсь. — Ох, правда? Было бы здорово! — тут же загорелась Эбигейл. У Уилла защемило в груди от нежности, пока он не почувствовал лёгкое замешательство и напряжение со стороны Ганнибала. Как и ожидалось. Уилл, сглотнув, поспешил это компенсировать. — Ты там никогда не была и не знаешь, что это за волчий угол. Сложнее и дольше добираться до города, чем отсюда. Тебе, наверное, будет скучно там. Это я уж так, если тебе нужно будет... Знаешь, может, кто-то из друзей живёт рядом? Или если колледж будет ближе? — Вряд ли ты просто так любишь это место. Уверена, в Вулф Трэп спокойно и тихо, — заметила Эбигейл. — Да, это моё убежище, — усмехнулся Уилл. — Место, несомненно, хорошее. Рядом лес и река. Много пространства, дома расположены далеко друг от друга, — поддержал разговор Ганнибал, старательно разрезая мясо. Уилл не предчувствовал ничего хорошего за фасадом этих светских реплик и успел морально подготовиться к манипуляции с его стороны. — Ты не опасаешься возвращения Волка-Одиночки? Вот оно. До того, как планы Ганнибала не были затронуты, он не упоминал об этом. Придерживал хорошую карту до нужного момента, чтобы вернуть себе свой туз — Эбигейл. Уилл не удержался от смешка, спрятанного за чашкой. Контроль над Эбигейл был важен Ганнибалу, и дело здесь было не только в её безопасности. Ганнибал боялся. Но чего? До начала их отношений можно было бы предположить, что Ганнибал боялся, что Уилл общался с ним только из-за Эбигейл. Но он не собирался уходить, даже если бы Эбигейл внезапно исчезла, и Ганнибал это прекрасно понимал. Ревность? Страх остаться одному? Уилл чувствовал, что ответ где-то близко, однако для разгадки этой тайны ему нужно побыть одному. — Он следит за тобой довольно продолжительное время, — продолжил Ганнибал. — Хайди пропала, а мисс Грант так и не оправилась после встречи с ним. — Волку-Одиночке не нужна моя смерть, — возразил Уилл. — Он охотится не на меня. Ему нужна моя помощь, и он её получит. — Ловишь на живца, Уилл? — осторожно подтрунила Эбигейл, и небольшие смешки пронеслись над столом. — Нет, на самом деле. Скажем так, я не его типаж мужчины. Во всех смыслах. Ему больше нравятся кто-то по типу... — начал Уилл и не закончил. Слова застряли в глотке, когда он понял, что собирался сказать. Холод пробежался по телу. Уилл перевёл взгляд на Ганнибала, невозмутимо обедающего рядом с ним, и увидел белого мужчину средних лет, доктора, интеллигентного, холостого. Ганнибал словно на секунду оказался на лабораторном столе ФБР. — Это тебе нужно опасаться Волка-Одиночки. Все трое за столом замерли. Эбигейл сжалась на своём месте. Уилл во все глаза уставился на Ганнибала. А Ганнибал как-то страшно изменился в лице. Целых шесть секунд можно было услышать далёкий звук ленточной пилы Потрошителя, разрезающего тишину, прежде чем Уилл произнёс: — Ты — его типаж. Ты в опасности. Ганнибал моргнул, хмурясь, и Уилл заметил, как шок сменяется осознанием. — Да, ты прав, — медленно проговорил Лектер и почти нервно отпил вино, поглаживая ножку. — Извини, что я так... — наконец сказал Уилл, откинулся на стул и протёр лицо. — Это просто... Как же я был слеп! Я понял это только сейчас. Ты в такой опасности, Ганнибал! Лектер задумчиво провёл пальцами по губам, избегая взглядов, и сделал новый глоток. Эбигейл, кажется, предпочла бы слиться с окружением, подобно хамелеону, поэтому тоже отпила из своего бокала. — В убийствах есть какая-то периодичность? — настороженно уточнил Ганнибал. — Сложно сказать, потому что убийств, которые точно можно отнести к нему, мало, но то, что я пока я вижу, это период в месяц. Прошло три недели с его последнего убийства. Он может сорваться снова очень скоро. Тебе нужно быть очень осторожным, Ганнибал. Ты у него на виду из-за меня. — Да, Уилл, я понимаю. Я... Позвольте, если вы закончили... Ганнибал встал и засуетился, убирая опустевшие тарелки со стола. Эбигейл вызвалась ему помочь и глазами сделала знак Уиллу оставаться в столовой. Ганнибал выглядел потерянным, если не сказать напуганным. Вернулся он более собранным, и они продолжили ужин, почти не разговаривая. После они поехали в отель за вещами и собаками на двух машинах. Ганнибал предложил Эбигейл сесть за руль, чего он никогда раньше не делал, а сам расположился на пассажирском сидении. Увидев это, Уилл ощутил, как к горлу подступил комок. Он буквально выбил у Ганнибала почву из-под ног и теперь жалел о своей несдержанности. Разумеется, подозрительность и недоверие никогда не бывают лишними, когда дело касается безопасности, и всё же видеть Ганнибала именно таким, каким он не хочет себя показывать обществу, было больно. Им удалось уместить всё в машины, в том числе и стаю, которая так и норовила подлизаться к Эбигейл, прыгая вокруг неё. Радость собак немного оживила их, и Ганнибалу стало чуточку лучше. До Вулф Трэп они добрались в четыре часа и долго распаковывали вещи вплоть до заката. Собаки были невероятно счастливы вернуться домой и на родной пустырь. Уилл поручил собак Эбигейл, ведь эта любовь была абсолютно взаимной, а сам решил приготовить что-то с Ганнибалом, ведь готовка и Ганнибал — тоже идеальная пара. — Я понимаю, что здесь проще заказать пиццу, чем приготовить что-то, но... — смеялся Уилл, показывая крохотную кухню Ганнибалу, на лице которого нельзя было прочитать ни полного разочарования, ни восторга. Судя по всему, он именно это и представлял. Лектер померил комнату шагами, остановился у окна и повернулся, легко улыбаясь. — Пицца, — повторил Лектер, закатывая рукава рубашки. — Ты собираешься приготовить пиццу здесь? — спросил Уилл. Губы невольно растягивались в улыбке от азарта, который вновь разгорался в Ганнибале. Это был очередной вызов его талантам, который Ганнибал собирался принять, чтобы самоутвердиться и вновь почувствовать себя в безопасности. — Только если ты согласишься съездить в магазин и докупить недостающие ингредиенты, — кивнув, ответил Ганнибал. — Не стоит удивляться, Уилл. Мастерство заключается не в профессиональных карандашах, дорогих холстах и многообразии красок. Оно произрастает из нас. Качественные инструменты — лишь посредники. — Хорошо, я согласен, — сказал Уилл, поднимая руки в капитулирующем жесте. Ганнибал прошёлся взглядом по скудным запасам на кухне и составил внушительный список. Уилл поджал губы, прикидывая, во сколько это обойдётся, тактично промолчал и направился к выходу. — И, Уилл, — окликнул Ганнибал, заставая его на пороге. Сам Лектер стоял посреди кухни, представляя собой непоколебимое изваяние. — Не анализируй меня. Они некоторое время сверлили друг друга глазами. — Не анализируй мой анализ тебя, — парировал Уилл. В ту же секунду взгляд Ганнибала окрасился весельем, и Уилл немного приободрился, поняв, что на него не злятся. — Чем я себя выдал? — О, это иронично. Я не могу перестать говорить о своих открытиях, а ты не можешь перестать о них молчать. Твоя задумчивость и отсутствие в разговорах — явный признак активной работы твоего прекрасного разума. — Да, извини, иногда он работает против моей воли. — Что-то случилось? — Уилл сглотнул и тревожно кивнул. Он уже знал, какой вопрос задаст Ганнибал. — Кто-то был убит? — Да. Потрошитель вернулся. И вернулись его великие кровавые выставки под открытым небом. Ганнибал неожиданно усмехнулся и быстро стёр это выражение со своего лица. Уиллу это совсем не понравилось. Ганнибал начал делать осторожные шаги в его сторону. — Так ты это называешь? Интересно. Ты считаешь работы Потрошителя искусством? — Не знаю, — пожал Уилл плечами, пряча свой взор в небольшой трещинке на кухонной столешнице. — Скорее он так считает. — А каково твоё мнение, Уилл? — настаивал Ганнибал, медленно подходя всё ближе. — Я... Я хочу отдохнуть. Мы?.. Мы можем отложить этот разговор на завтрашний сеанс? Ганнибал подошёл почти вплотную и мягко провёл тыльной стороной ладони по скуле. Уилл от чего-то напрягся и шумно вдохнул воздух. Ещё немного, и он бы отстранился. — Конечно, Уилл, — кротко сказал Ганнибал и отстранился сам. Уилл услышал в этом ответ на обе свои просьбы. — Я скоро буду, — пообещал он и быстро вышел из дома, почти выбежал. На улице его радушно встретила стая и позволила немного потрепать их, чтобы прийти в себя. — Ты в порядке? На тебе лица нет, — забеспокоилась Эбигейл. — Да, нормально. Просто снова про работу, — отмахнулся Уилл и направился к машине. — Я еду в магазин, Ганнибал будет готовить пиццу. Тебе что-то купить? — Хочу мармелад! — подумав, выдала она. Через полчаса на столе перед Ганнибалом были оливковое масло, сухие дрожжи, мука грубого помола, помидоры, моцарелла, пармезан и базилик. Вдохновение сверкнуло в его глазах, когда он поднял их на Уилла. Ганнибал принялся творить шедевр дешёвыми красками на старом холсте. На приготовление ушло где-то два с половиной часа. Ганнибал описывал каждый этап готовки, рассказывая зачем и почему, например, он раскатывал тесто без скалки или почему оно должно было настояться. Уилл чувствовал себя на прямом эфире кулинарного шоу с историческими вставками о классической кухне Италии. В конце концов, даже Эбигейл заинтересовалась и оторвалась от игр с собаками, заснувшими на своём привычном месте у растопленного камина. — А почему именно эти ингредиенты? — спросила Эбигейл, наблюдая за тем, как медленно набухает тесто пиццы в духовке. — Первая итальянская пицца — "Маргарита" — содержала помидоры, моцареллу и базилик. Как итальянский флаг, — объяснил Ганнибал, расставляя приборы на столе. Уилл подавал ему разноцветные кружки и разнообразные тарелки. Ни одного целого набора у него в доме не осталось. — Хотела бы я съездить в Италию, — мечтательно протянула она, и Уилл с Ганнибал переглянулись. — Никогда не была заграницей. — Путешествовала только по Америке? — спросил Уилл, протирая до блеска столовые ножи. — Да, к подругам, — безучастно отозвалась Эбигейл, не добавив крутящееся на языке "для моего отца-серийного-убийцы". Ужин прошёл спокойно, они обсуждали какие-то отвлечённые темы, как будто все сговорились сегодня обходить острые углы. Пицца была безупречная и, конечно, подтверждающая слова Ганнибала. Гости уехали поздно, когда луна уже клонилась к закату. Уилл стоял на веранде вместе с собаками, провожая их. — Скучали по этому месту, да? — задал Уилл вопрос собакам и отпил своё пиво из бутылки. Он сел на ступеньки, окружённый стаей. Они норовились положить голову ему на колени, особенно Уинстон. — Интересно?.. Интересно, Хайди сейчас тоже смотрит на луну? На улице было по-весеннему холодно, но Уилл в одной футболке не чувствовал, что мёрзнет. Бутылка быстро опустела, и он заднем умом подумал, что ему не стоило пить. Уилл не знал, сколько так просидел, просто гладя собак и наблюдая за движением тусклой луны на небе. Её свет почти не касался земли за слоем облаков, вокруг было так темно, что глаза казались бесполезными. В какой-то момент наступила абсолютная ночная тишина, которую не мог осквернить даже Потрошитель. Он был далеко, он не мог достигнуть своими грязными руками убежище Уилла. Но Волк-Одиночка мог. Луна вышла из пелены облаков, направляя сияние, кажется, прямо на Уилла. Он ощутил непреодолимое желание завыть, но быстро отогнал его, словно надоедающую муху. Собаки вокруг, наоборот, все как одна, протяжно завыли, подставляясь под свет луны. Они как будто ответили на её зов, и Уиллу на мгновение стало страшно. Его обдало жаром, хотя воздух был ледяной. Ему было дурно. Уилл резко встал, отпугивая собак, и пошёл куда-то в тьму, прочь от властного света луны. Он закрыл голову руками, но это не помогало. "Следуй зову сердца, — шептала она голосом незнакомки. — Ослабь контроль". — Я... Я всего лишь хочу найти Хайди... Я всего лишь хочу её найти, — шептал Уилл, продолжая идти по полю в лес. Он задыхался. Он хотел сорвать с себя мокрую от пота футболку и окунуться в ледяное озеро. Луна будто бы выжигала его изнутри, и Уилл кинулся бежать, желая сбить это пламя, но только больше раскочегаривая его. Необъяснимые чувства накатывали волнами, Уилл не видел, куда вели его ноги, он просто давал им идти. Скоро стало понятно, что он оказался глубоко в лесу. Он слышал радостный собачий лай, стая торопилась за ним. Он вёл её. Он двигался всё быстрее и быстрее, пламя внутри больше не выжигало, оно освещало ему путь. Эйфория и чувство небывалой свободы наполняла его вены. Вот он стоит у камня, а вот уже на другой стороне реки. Весь мир звучал, пах и выглядел по-другому. Шуршание земли под лапами, след когтей на большом дубе и запах знакомой собаки. Он взял чей-то след. Он преследовал кого-то. Кого? Хайди.