On candy-stripe legs the spiderman comes
Softly through the shadow of the evening sun
Stealing past the windows of the blissfully dead
Looking for the victim shivering in bed
The Cure — Lullaby
Уилл с Джеком спокойно шли к лаборатории, хотя ощущалось это так, будто они ехали в повозке на средневековую казнь. Топор для Джека и костёр для Уилла. Почему-то Грэм представлял это именно так. И когда женщина из комиссии повернулась лицом к стеклянной двери, словно почувствовав их приближение, Уилл действительно увидел языки пламени в её глазах. Он сглотнул, устремляя безразличный взгляд куда-то позади её спины.
— Как их зовут? — тихо уточнил Уилл. Женщина криво усмехнулась и скрестила руки на груди.
— Маргарет Говард и Нобунори Фудзивара, — ответил Джек, не стесняясь того, что сам прочитал это с бумажки.
— Странные имена, — нахмурился Уилл и продолжил себе под нос: — Их сложно запомнить... Как будто специально такие.
— Готовься, фурия сейчас набросится прямо на тебя, — пошутил Джек и отвлёкся на телефонный звонок. Он сделал Уиллу жест идти дальше, как бы говоря, что догонит, и Уиллу не осталось ничего кроме зайти в лабораторию одному.
Он старался сделать вид, что ничего не боится, но под этими двумя испепеляющими взглядами было сложно держаться. Уилл кратко им кивнул, заходя, прикрыл дверь и осмотрелся. Тела женщин уже вытащили, оставив в чёрных пакетах; на пробковой стене висела карта местности и копии фотографий, которые Уилл видел в кабинете Джека. Однако в лаборатории не было ни Беверли, ни Джимми, ни Брайана. "О боже, я ещё и наедине с ними," — внутренне застонал Уилл, всем видом демонстрируя холодность.
Джек был прав. Фурия набросилась почти без промедлений. Ослепительно красивая, властная и абсолютно ужасающая бюрократическая машина надвигалась прямо на Уилла, грозя похоронить его под прессом.
— Мистер Грэм, — сказала Говард. Её красный деловой костюм делал её карие глаза зловеще бордовыми, а британский акцент создавал из неё какую-то совсем типичную злодейку.
— Агент Говард, — отозвался Уилл, не рискуя ошибиться между мисс и миссис. Он уставился на родинку на молочной коже её лица, под электрическим светом становившемся мраморным.
— Большая честь наконец познакомится с вами. Почему же вы не подходите к телам? Я надеялась застать вас в деле.
— По протоколу не положено.
Страшно белые зубы сверкнули между накрашенных губ.
— Ну что вы, мистер Грэм. Вы можете не переживать насчёт условностей. Мы и есть ваше начальство.
— По протоколу не положено, — повторил Уилл с нажимом.
Агент Говард снисходительно усмехнулась. Ей, кажется, редко перечили.
— Я была бы рада, если бы вы продемонстрировали свои способности, — настаивала она, улыбаясь со всем очарованием, на которое была способна. На Уилла это не сработало. Он поморгал и посмотрел ей в глаза.
— Тогда вам придётся подождать.
Говард вновь усмехнулась и оценивающе осмотрела Уилла с головы до пят. Грэм удержался от того, чтобы сбежать от такого внимания, и вновь уцепился за родинку.
— Хорошо, я подожду. У меня времени много, — раздражённо сказала она и вернулась к своему коллеге Фудзиваре, стоявшему у доски с фотографиями и делающего какие-то заметки. Уилл догадывался о последствиях своей принципиальности. Очевидно, Говард всё равно получит то, что хочет, и увидит, как Уилл глупо стоит с закрытыми глазами, воображая себя убийцей. Но кто сказал, что она получит это легко?
Говард действительно было как-то очень весело. Уилл бы сравнил это с первым походом в парк аттракционов. Она "взрослая" и катается на машинках, хохочет, шепчется со своим другом, ест сахарную вату, с любопытством рассматривает механизмы колеса обозрения и трупы, застрявшие в них. Говард всё разрешают, потакают её желаниям, и тут вдруг какой-то угрюмый работник парка не хочет пускать её на самую крутую горку.
Джек в коридоре продолжал орать на кого-то, а экспертная команда где-то задерживалась, поэтому Уилл от скуки достал телефон, всё ещё стоя близко к выходу. Он был готов рвануть из комнаты в любую секунду.
Говард и Фудзивара же тихо заговорили между собой, и Уилл, конечно, пытался не подслушивать, но его внимание привлек их беглый итальянский. Уилл машинально повернул уши в их сторону, пытаясь понять, о чём они говорят, однако это было почти безрезультатно, он мало что понимал. Грэм мысленно поругал себя за то, что ограничился базовыми фразами из итальянского для поездки и в своё время в школе выбрал испанский.
Когда в диалоге чем-то возбуждённой Говард и спокойного как удав Фудзивары проскользнуло слово пёс, Уилл за него ухватился. Это было одно из первых слов, которое он изучил. После этого коллеги рассмеялись — Говард злобно захохотала, а Фудзивара беззвучно затряс грудью в холодном подобии веселья. В них обоих было что-то карикатурно злое и угрожающее, но Уилл не мог понять, что. Он повернул к ним голову и неожиданно встретился с ними взглядами. Они резко перестали смеяться, видимо, поняв, что их подслушивали. Уилл ощутил запоздало накатывающий стыд, несмотря на то что чувствовать вину здесь, по сути, было не за что. Он испытал потребность подойти и извиниться, но они неожиданно двинулись к нему сами. Только тогда Уилл понял, что без проблем слышал их разговор на расстоянии нескольких метров.
— Извините, — сразу бросил Уилл и остановил свой взгляд на собственном отражении в лакированных туфлях агента Фудзивары. Вблизи он ещё больше походил на каменную статую. — Услышал итальянский и стало интересно.
— Вы на нём говорите, мистер Грэм? — с ядовитой улыбкой спросила Говард.
— Нет, просто думал изучить. Это очень красивый язык.
— И весьма практичный, — произнёс Фудзивара. Говорил он почти без акцента. — Помогает сохранять приватность от вездесущих американцев.
— Простите, не хотел вас оскорбить.
— Вам повезло, что у вас могущественные друзья, мистер Грэм. Я бы с удовольствием померился силой с кем-то, вроде вас.
— Не совсем понимаю, о чём вы, — нахмурился Уилл, собираясь выйти, чтобы позвать Джека. Это было слишком. Эти люди были слишком опасные,
от них пахло кровью. Каких могущественных друзей он имеет в виду?
— Уилл, всё в порядке? — Джек появился как раз вовремя, усмиряя накаливающуюся атмосферу. Уилл быстро кивнул, нервно заламывая пальцы. — Команда сейчас подойдёт, ты можешь приступать.
— С ними что-то случилось? — уточнил Уилл, обходя Говард и Фудзивару так, будто их здесь не было. С Джеком Уилл почувствовал себя увереннее.
— У них там что-то с машиной! — раздражённо отмахнулся Джек.
Когда Уилл наскоро надел перчатки и потянулся к "язычку" на чёрном пакете, его остановила хлёсткая фраза Говард:
— Разве по протоколу положено, чтобы обычный профайлер открывал мешки в отсутствии специалистов?
Уиллу даже не надо было смотреть на неё, чтобы знать, что она внутренне ликовала. Аттракцион мести её раззадорил. Уилл опустил руки и повернулся к комиссии, страх вымещался неприязнью к ним. Перед Уиллом предстало три разных настроения: тёмная радость Говард, холодность Фудзивары и "какого-чёрта-ты-им-сказал" Джека.
— Хорошо, давайте ждать. У вас же много времени, — вернул Уилл. У них получился какой-то странный реверсивный диалог.
— Позвольте пока узнать, мистер Грэм, — пошёл в атаку Фудзивара. — Если вы такой отличный профайлер, то почему вы лишь специальный агент?
Джек захотел было ответить, но Уилл опередил его.
— Ментальная нестабильность. И я сам этого не хотел. Слишком много ответственности.
— Но вы однажды взяли её, верно? — подкинула Говард дров, мерзко улыбаясь. — Однажды вы приехали к подозреваемому домой и убили его. Взяли на себя ответственность убить его.
— Я взял ответственность спасти его жертву, — осадил Уилл, посмотрев сначала Говард в глаза, а потом Фудзиваре.
В этот момент в лабораторию залетели Беверли, покрасневшие Брайан и Джимми, прерывая ссору. Джек начал ругать за безалаберность команду, и они мигом приступили к работе.
Беверли открыла пакеты. Большинство данных уже собрали и передали Уиллу напечатанный отчёт о самым первых анализах, результаты которых уже пришли. Остались только самые долгие и затратные экспертизы такие как установление личности, установление причин смерти и прочее.
Руки жертв уже отцепили от крюков, оставив на кистях огромные сквозные дыры. Крюки, сеть, река,
проклятый трезубец. В этом что-то было. Жертвы сами похожи на пойманных рыб.
Уилл ухватился за эту идею, и страшная мысль заставила его сердце ускориться.
— Вы смотрели, что у них в горле, во рту? — вдруг охрипшим голосом спросил он. Команда, до этого тихо переговаривающаяся, переглянулась между друг другом, и Уилл понял, что нет.
— Ну, мы брали анализы изо рта и делали снимки зубов, но... Кажется, ничего не было, — растерянно оправдывался Джимми. Джек тяжело вздохнул, и Уилл почти услышал, как Кроуфорд внутренне заорал. Одна ошибка за другой! Комиссия может уволить кого-нибудь по щелчку пальцев за такую невнимательность. Кажется, теперь Уилл — последняя надежда всего отдела на квартальную премию.
Он торопливо надел медицинские перчатки и осторожно открыл рот одной из жертв. Любопытство загудело под кожей Уилла. Ему нужно, нужно, нужно было узнать. И он узнал, когда серебро солнечным зайчиком отразилось ему в глаза. Наверное, было неэтично радоваться своей правоте.
— О боже... — прошептала Говард, стоя за его спиной. Уилл услышал, как она вцепилась в пиджак Фудзивары. — Это?..
— Снова серебро, — сказал Уилл Джеку, предоставляя возможность Брайану вытащить крошечную приманку для рыбы изо рта жертвы. Уилл мало обратил на неё внимание, лишь отмечая, что никогда не видел подобной приманки. — У второй тоже должно быть.
— Снова? Ты хочешь сказать?..
— Это Потрошитель, — выплюнул Уилл. — Это новый подарок возлюбленному. Со вторым убийством видна тенденция к водной, рыбной тематике. Имеет смысл создать профиль возлюбленного.
— И какой же он? Тот единственный, кто смог покорить сердце Потрошителя? — встряла Говард, заставляя повернуть к ней голову. Уилл поморщился.
— Вряд ли это был единственный, — отмахнулся он, вызывая волну перешёптываний между Говард и Фудзиварой на итальянском. Уилл не удержался от закатывания глаз.
— Думаешь, он так уже ухаживал? — уточнил Джек.
— Да. Но не здесь, и это было много лет назад. Потрошитель много переезжал, много путешествовал. Ему... Лет 50 точно. А вот этот возлюбленный стал его настоящей музой. Он либо моряк, либо рыбак, либо всё вместе. Я начинаю сомневаться в гипотезе о том, что он из наших. В Tattle Crime информация иногда появляется раньше, чем я её узнаю, поэтому на ФБР больше нельзя опираться.
Уилл склонился над лицом первой женщины, когда из её рта вытащили приманку и приступили ко второй жертве. В них обеих не было ничего необычного, никакого типажа, абсолютно случайные люди. Хоть в этом Потрошитель оставался себе верен.
— А кто-нибудь так уже делал до него? Я имею в виду... Ну... Засовывал что-нибудь жертве в рот? — спросил Уилл, пристально осматривая лица и головы.
— Нет, не припомню. Могу позже поднять архивы, — отозвался Джек, на что Уилл кивнул, стараясь всеми силами игнорировать взгляды, которые на него бросала комиссия. И как остальные работали в этих условиях? К назидательной фигуре Джека позади он привык, Кроуфорд хотя бы молчал. Но вот жужжание Говард и копошение тараканов Фудзивары действительно были способны свести с ума.
— А почему вы думаете, что кто-то уже делал так до Потрошителя? — осторожно полюбопытствовала Говард. Это было подозрительно. Может, она решила сменить тактику?
Уилл пожал плечами.
— Не знаю, просто не в его стиле.
— А что было бы в его стиле? — подал голос Фудзивара.
Потрошитель явно интересовал их больше, чем сам Уилл, что не могло не успокаивать.
— Ну... — Он почесал шею ногтями и стал разглядывать морщинки, едва заметные на тёмной коже первой жертвы. — Скорее что-то более жестокое и сложное. Если бы Потрошитель хотел сделать аллюзию на то, что его жертвы — рыбы, он бы подвесил их на этих деревьях за крюки, проходящие через челюсть или как-нибудь ещё. И при этом он бы сделал так, чтобы они были живы в тот момент. Приманки во рту это... Мелко. Потрошитель — театрал. А театр требует масштаба.
На мгновение повисло долгожданное молчание, и Уилл впервые порадовался своей способности выдавать неприятные вещи, обрывающие разговор. Он двинулся дальше вдоль тела первой жертвы, отмечая пару новых шрамов на животе и отсутствие целой руки. На уцелевшей руке Уилл заметил небольшие гематомы на обратной стороне локтя. Это показалось ему странным.
— Вы действительно хорошо его знаете, — подумав, сказал Фудзивара, когда Уилл уже не ожидал от него что-то услышать.
— Это моя работа, — холодно бросил Грэм, прощупывая мягкую кожу на изгибе руки и натыкаясь на твердеющие застои крови с маленькой точкой от укола. Он бросился к рукам другой женщины и увидел то же самое. Отчёт подтверждал складывающуюся картину. — Он вкалывал им что-то или брал у них кровь, когда они уже были мертвы. Зачем?
О.
Это была ошибка. Потрошитель не собирался так поступать. Это была его первая ошибка, которую удалось лицезреть Уиллу.
Уилл обернулся на хмурящегося Джека, а затем отчего-то перевел глаза на Говард. Она ответила ему дерзким цепким взглядом, но Уилл чувствовал, что под толстыми слоями её брони что-то напряжённо забилось. Она была не уверена. Она боялась!
— Что-то не так, агент Говард?
Уголок её рта дёрнулся, она быстро собралась.
— Просто не каждый день вижу трупы, мистер Грэм.
— Женщины могут быть чувствительны к таким вещам, это нормально, — монотонно добавил Фудзивара. — Может, вам пока пройтись, Маргарет? Я останусь.
— Да, хорошая идея, — кивнула Говард и быстро вышла. Уилл бы в жизни не поверил, что Говард испугалась трупов, рядом с которым крутилась весь этот час, но Фудзивара звучал убедительно, и это немного сняло беспокойство Уилла. Он вновь сосредоточился на деле, хотя Фудзиваре не удалось полностью выбросить эти мысли из головы Уилла.
— Потрошитель убил их случайно. Он не хотел их убивать! Вау! Надо узнать причину смерти. Если передоз, то я прав.
— Думаешь, он мог допустить такую ошибку?
Уилл утвердительно покачал головой, снял одну перчатку и провёл рукой по своим волосам, пытаясь усмирить пробивающийся мрачный восторг. Эта ошибка ничего не стоила Потрошителю, она никак не поможет раскрыть убийство, но... Но почему-то Уиллу было так приятно знать, что идеальный Потрошитель был способен на просчёты.
— Что вы находите таким смешным, мистер Грэм? — отрезвляюще спросил Фудзивара. Уилл стыдливо попытался подавить улыбку.
— Здесь ничего смешного, просто... — Он отвернулся от тел. Он не хотел оскорблять их своим весельем. Фудзивара поднял одну бровь, требуя продолжения, и Уилл, сам не зная почему, продолжил: — Просто я представил, насколько взбесился Потрошитель, когда понял, что случилось.
Уилл спешно вернулся к телам, чтобы не видеть, как уголок рта Фудзивары наполняется ответной мрачной усмешкой.
Вторая жертва была вся в аккуратных порезах и почти заживших послеоперационных шрамах. У неё отсутствовали обе ноги, и, судя по рубцам, конечности были отрезаны задолго до смерти.
— Потрошитель начал есть её живьём, — понял Уилл, прикрывая рот рукой. Всё веселье прогнулось под бесконечное сочувствие к жертвам. Их боль передалась ему, и ком застрял в горле. — Их обеих. Он хранил их, как животных на убой. День за днём отрезал по кусочку, чтобы мясо не портилось. Но что-то случилось, и они погибли раньше срока. Он этого не хотел.
Тишина затопила лабораторию речной водой, позволяя Уиллу вариться в котле своих мыслей. Джек, Фудзивара и команда отошли на второй план. Уилл представил, как он мыл из шланга женщин, плачущих и трясущихся, как готовил им правильную пищу и следил, чтобы они ели её. Иногда они отказывались, и он пропихивал их им в глотки и вливал внутривенно. Это было несложно при его навыках. И спустя много месяцев работы, всё это рушится из-за какой-то мелочи. Но какой? Потрошитель не совершал ошибок. Он был не способен на ошибки, это просто против его природы.
— Вторая по очередности жертва убила первую. Они договорились. Первая уговорила освободить её от страданий и помочь ей. Потрошитель не учёл этого. Он не учёл, что человек способен на милосердие. Он оценил это — видимо, убийство было очень изобретательным — и решил, что вторая тоже достойна милосердия. Поэтому выбросил их тела вместе. Они оказались морально выше, чем он ожидал. Они оказались не свиньями, поэтому их нельзя было больше есть.
Уилл прикрыл рот рукой, сдерживаясь, чтобы не заплакать. Он глубоко выдохнул через рот, не совсем понимая, кому сочувствует больше: жертвам или их убийце. Жалость к Потрошителю должна была быть противоестественной, но с его точки зрения это было несправедливым. Он так много в них вложил, но не получил всё, что планировал вытянуть из них. Это было абсолютно разочаровывающим опытом, и, пусть Уилл никогда бы не поступил как Потрошитель, он его понимал. Уилл ощущал его обиду как свою собственную, и ему захотелось ударить стол с трупами от захлестнувшей досады. Потрошитель рискнул, решился на эксперимент, а этот эксперимент оказался плевком в лицо, да ещё и подставил под сомнение его идеалы. Должно быть, у него сейчас кризис.
— Он изменился, на него что-то повлияло, — размышляя вслух, сказал Уилл.
— Из-за любовника? — спросил Джек, засовывая руки в карманы.
— Вряд ли. — Уилл пожал плечами, подходя к вытащенным из жертв приманкам. Он провёл по ним рукой в перчатке. — Любовник — вдохновение, но не единственное. Не то, чтобы Потрошитель стал жадным, просто... Он хотел попробовать что-то новое. Поэтому похитил и держал долго. Он хотел использовать их по максимуму.
— Это как Хоббс, да?
Уилл, хмурясь, взглянул на Беверли, и по мере сопоставления разных случаев в своей голове его морщины разгладились.
— Да... Да, это очень похоже на дело Хоббса. Потрошитель мог вычитать подробности о Хоббсе из Tattle Crime и взять с него пример, использовать своих свиней по полной. По датам, по сути, совпадает.
— Боже, — прошептал Джек, возводя глаза к потолку. — Эта Фредди Лаундс нас когда-нибудь сведёт в могилу.
— А почему вы называете их свиньями, мистер Грэм? — спросила вернувшаяся Говард. Она выглядела немного свежее, чем до этого. Уилл невольно предположил, что она проблевалась в туалете.
— Потому что Потрошитель не держит своих жертв за людей. Он обесчеловечивает их. Такое часто бывает с людьми, травмированными тяжёлыми событиями. С Потрошителем случилось что-то ужасающее, что в итоге сподвигло его убить свою первую жертву и, возможно, съесть. Одна из моих версий состоит в том, что у первой жертвы были как раз те черты, за которые Потрошитель обесчеловечивает всех последующих жертв. Опять-таки, это сценарий Хоббса. Но если Хоббс проецировал свою любовь на жертв, то Потрошитель — крайнюю степень отвращения. Возможно, из-за этого он бессознательно нашёл в Хоббсе родственную душу.
— У вас есть ещё версии? — поинтересовался Фудзивара.
— Да. Вторая версия немного схожа, просто она исключает черты первой жертвы. Сложно определить, по какому принципу Потрошитель выбирает своих жертв. На первый взгляд может показаться, что они никак не связаны. Однако у такого педантичного и высокоинтеллектуального человека как Потрошитель вряд ли есть хоть один бессистемный аспект жизни. Понимаете, чем для него важнее аспект, тем больше контроля он вносит в него. А убийства для него, несомненно, очень важный аспект.
Так вот, возможно, у Потрошителя существуют какие-то установки, заложенные с детства. Он весьма умный психопат, он должен осознавать рамки социума. Однако его разум извращает и использует эти рамки, чтобы оправдывать свои поступки. Я считаю, что у него есть система достойных и недостойных жизни. Он может убивать только тех, кто в его глазах "согрешил". Думаю, он во многом считает себя богом или любой другой патерналистской фигурой. Хотя, конечно, запрет для него не слишком строгий. Он может позволить себе убить кого угодно, если ему это понадобится. Просто иногда он любит убивать... Ну, в общем-то, без причины. Но так как он считает себя рациональным человеком, он просто высасывает причину из пальца. Человек, может, банально курил в неположенном месте, Потрошитель это заметил и убил его. В его глазах это правосудие, в наших — самосуд.
Уилл закончил свой монолог и неожиданно почувствовал, как горят щёки. Он понял, что слишком заговорился, и это было чрезвычайно странно. Обычно ему сложно говорить на такие темы, тем более в присутствии двух незнакомых людей. Впрочем, комиссия казалась более чем впечатлённой его развёрнутыми предположениями, и ребята, возможно, ещё получат свои премии.
Джек тоже выглядел гордым и всячески поддакивал, продолжая, однако, кидать взгляды, означающие "ты зайдёшь ко мне в офис и напишешь всё, что сказал". Уилл измученно вздохнул, вновь обращаясь к приманкам.
— Это действительно серебро, скорее всего, той же пробы, что и трезубец, — сообщил Брайан, получив ответ от другой лаборатории. Он скрестил руки на груди, тоже ожидая какого-нибудь чуда от Уилла. Если бы Грэм вообще был на них способен...
— Ну, кажется, они изготовлены на заказ и вообще не предназначены для ловли. Это скорее как украшение или часть подарочного набора.
— Не понятно, конечно, кто в здравом уме будет дарить подарочный набор рыболова, который нельзя использовать, — тихо пошутила Беверли, заставляя Уилла усмехнуться.
— Да. Но мы говорим о Потрошителе — человеке, который так зашил костюм на трупе, что ты еле нашла швы, — отозвался он и продолжил громче. — Он сделал подарок ради подарка. Эстетику ради эстетики. И мне кажется, из-за неожиданной смерти жертв он и использовал не свой приём. У него было заготовлено что-то другое на них, поэтому он растерялся. В этом убийстве как будто... Не знаю... Слишком мало самого Потрошителя.
— И всё же вам удалось вытащить его для нас, — заметила Говард, прокручивая ручку в руках.
— Да. Надеюсь, теперь вы рады, — оскалился ей Уилл. Говард отразила его оскал.
Грэм сорвал перчатки с вспотевших ладоней и выкинул их в мусорку. Он ужасно устал. Ему невыносимо захотелось просто приехать к Ганнибалу и раствориться в его объятиях.
— Да, мы более чем рады. Спасибо, мистер Грэм, — сказала Говард, записывая что-то вместе с Фудзиварой.
— У меня всё, — бросил Уилл Джеку и переступил порог лаборатории.
