Да, мисс Блэк?

Когда она возвращается в спальню, её уже ждет Нора. Она сидит на краешке кресла и нервно теребит край простыни. Заметив хозяйку, она тут же вскакивает. — Госпожа! — Только не говори, что Снейп решил устроить еще один завтрак. — Нет, госпожа... Нора выглядит так, будто не знает, как правильно сообщить неприятную новость. — Тогда что случилось? Эльфийка сглатывает. — Господин приказал выбрать платье. Кассиопея застонала. Искренне. От души. — Мерлин... — Госпожа должна выглядеть прекрасно. — Я предпочитаю выглядеть мертвой. Нора испуганно ахает. — Госпожа! — Шучу. — Госпожа не умеет шутить... — Знаю. Кассиопея тяжело падает в кресло. И понимает, что ближайшие несколько часов обещают стать настоящей пыткой. Потому что нет ничего страшнее для женщины с разбитым сердцем, чем выбирать платье на мероприятие, на которое она совершенно не хочет идти. А еще хуже — выбирать его на деньги собственного мужа. Мужа, которого она ненавидит всеми силами своей души. И который, что раздражало больше всего, кажется, совершенно не собирался отвечать тем же. Через час Кассиопея готова была признать одну простую истину. Пытки действительно существуют. И одна из них сейчас лежала у неё на коленях в виде очередного магического каталога. — Госпожа, может быть это? — с надеждой спрашивает Нора. Перед девушкой возникает очередное платье. Кремовое. С кружевом. С жемчугом. С чем-то ещё совершенно невыносимо аристократичным. — Нет. Платье исчезает. Появляется следующее. — А это? — Нет. — А вот это? — Нет. — Госпожа даже не посмотрела. — Мне хватило первого впечатления. Нора тяжело вздыхает. Кассиопея тоже. Кажется, впервые за сегодняшний день они были абсолютно единодушны. Солнце медленно клонилось к закату. Стопка книг на прикроватном столике так и оставалась нетронутой. А терпение девушки стремительно приближалось к своему логическому завершению. Красивая одежда не значила сейчас ровным счетом ничего. Она могла примерить хоть корону. Хоть мантию Мерлина. Хоть весь гардероб Нарциссы Малфой. Это не изменило бы самого главного. Она по-прежнему просыпалась в доме Северуса Снейпа. Под фамилией Северуса Снейпа. И завтра проснется там же. И послезавтра. И через месяц. Эта мысль накатывала волнами. Иногда отступала. А иногда душила так сильно, что становилось трудно дышать. — Это. Кассиопея наугад ткнула пальцем в очередное изображение. Лишь бы закончить этот бесконечный кошмар. Нора оживилась. — О! Госпожа выбрала! Раздался хлопок. И спустя мгновение в комнате появился домовик из ателье. Маленький. Смуглый. С огромными ушами и важностью министра магии. — Олис счастлив помочь миссис Снейп. Кассиопея едва заметно поморщилась. Каждый раз это обращение звучало как издевательство. Будто кто-то специально напоминал ей о произошедшем. Снова. И снова. И снова. Олис тем временем принялся колдовать. Воздух вокруг девушки заискрился. Ткань начала складываться прямо из серебристого дыма. Через несколько секунд платье уже окутывало её фигуру. Кассиопея нехотя подняла глаза к зеркалу. И замерла. Темно-зеленый бархат мягко струился вниз тяжелыми складками. Цвет напоминал густую листву Запретного леса после дождя. Рукава из полупрозрачной ткани открывали запястья. Высокий воротник подчеркивал шею. А талия казалась еще тоньше обычного. Девушка недовольно нахмурилась. Платье было красивым. Очень красивым. А значит автоматически вызывало раздражение. — Это слишком. — Госпожа выглядит восхитительно! — восторженно пискнула Нора. — Именно поэтому оно мне не нравится. — Женщины... Пробормотал Олис. — Что? — Ничего, госпожа. Домовик тут же прижал уши. Кассиопея закатила глаза.   Именно тогда она замечает движение за дверью. Черная ткань. Край мантии. Слишком знакомый силуэт. Снейп. Разумеется. Подслушивает. Или проверяет. Или контролирует. Или все вместе. Внутри мгновенно вспыхивает новая идея. Глупая. Детская. Совершенно бессмысленная. Следовательно — идеальная. Кассиопея медленно выпрямляется. Расправляет плечи. И повышает голос ровно настолько, чтобы её точно услышали за дверью. — Это платье? Она демонстративно морщит нос. — Нет, Олис. Решительно нет. Домовик растерянно хлопает глазами. — Но госпожа только что... — Я не желаю носить то, что сможет позволить себе каждая вторая ведьма Лондона. Нора удивленно смотрит на неё. Олис выглядит так, будто сейчас расплачется. А Кассиопея продолжает вдохновенно играть роль. — Неужели мистер Роузерфорд считает, что миссис Снейп станет носить одежду массового пошива? О. Она почти слышит, как Северус за дверью закатывает глаза. И это приносит невероятное удовольствие. — Госпожа... платье существует в единственном экземпляре... — Недостаточно. — Госпожа... — Недостаточно! Она поднимается с кресла. Театрально разворачивается к зеркалу. — Мне нужна одежда, достойная положения жены самого приближенного человека Темного Лорда. Где-то за дверью становится подозрительно тихо. Кассиопея чувствует себя почти счастливой. Впервые за последние сутки. — Если ваше ателье не способно удовлетворить столь скромные требования, Олис, вам следует немедленно привести сюда своего хозяина. Домовик окончательно теряется. — Сюда? — Сюда. — В Снейп-Мэнор? Кассиопея уже открывает рот. Но голос за спиной опережает её. Низкий. Спокойный. Опасный. — Принц-Мэнор, мисс Блэк. По позвоночнику моментально пробегает холодок. Попалась. Северус стоит в дверном проеме. Как всегда безупречно прямой. Как всегда пугающе спокойный. Как всегда совершенно нечитаемый. И только едва заметный блеск в черных глазах подсказывает ей, что представление он слышал от начала до конца. — Продолжайте, — произносит он негромко. — Мне крайне интересно узнать, что еще недостойно миссис Снейп. И Кассиопея вдруг понимает, что сейчас начнется действительно интересная часть разговора. Комната словно становится меньше. Или это просто присутствие Северуса действует подобным образом. Стоит ему появиться в дверях, как воздух начинает ощущаться тяжелее. Даже домовики притихают. Нора испуганно опускает уши. Олис и вовсе выглядит так, будто готов немедленно исчезнуть в ближайшее измерение. Кассиопея же медленно складывает руки на груди. Отступать поздно. Да и не хочется. — Продолжайте, — повторяет Снейп. Он проходит в комнату неспешно, будто пришел обсудить погоду, а не застал жену за очередной попыткой вывести его из себя. Черная мантия скользит по полу. Взгляд лениво скользит по платью. По её лицу. По каталогу. По домовикам. Замечает всё. Как всегда. — Мне нечего продолжать, — холодно отвечает Кассиопея. — Разве? Он останавливается возле камина. — Несколько секунд назад вы весьма вдохновенно рассуждали о своем высоком положении. Девушка чувствует, как начинает злиться. Опять. Потому что он не реагирует так, как должен. Не раздражается. Не повышает голос. Не выходит из себя. Словно заранее знает каждую её реплику. — Если вы пришли читать мне лекции... — Если бы я пришел читать лекции, мисс Блэк, вы бы уже плакали. Олис тихо пискнул. Нора зажмурилась. Кассиопея же почувствовала почти физическое желание чем-нибудь в него запустить. — Какая самоуверенность. — Какая наблюдательность. Снейп слегка наклонил голову. И вот сейчас это было особенно заметно. Он издевался. Совсем немного. Практически незаметно. Но издевался. И от этого хотелось кричать. — Вы невозможны. — Взаимно. На секунду между ними повисает тишина. Странная. Почти живая. Северус вновь переводит взгляд на платье. Задерживается чуть дольше необходимого. И Кассиопея неожиданно замечает это. Совсем чуть-чуть. Мгновение. Но замечает. Его взгляд становится внимательнее. Глубже. Словно он действительно видит её. Не просто объект очередной обязанности. Не политическую проблему. Не жену по принуждению. Просто девушку. В красивом платье. От этой мысли становится неуютно. Настолько, что она первой отворачивается. — Не смотрите на меня так. Слова вырываются прежде, чем она успевает подумать. Бровь Северуса медленно ползет вверх. — Как именно? Проклятье. Кассиопея сама загнала себя в ловушку. — Никак. — Исчерпывающее объяснение. Она ненавидит этот голос. Эту спокойную насмешку. Эту способность выигрывать спор еще до того, как он начался. — Вы прекрасно понимаете, о чем я. — Боюсь, нет. Ложь. И они оба это знают.   Снейп медленно переводит взгляд на Олиса. Домовик вздрагивает всем телом. — Вы свободны. — Да, хозяин! Хлопок. И Олис исчезает. Нора остается. Только потому, что слишком боится пошевелиться. Северус снимает перчатки. Аккуратно кладет их на стол. И только потом вновь обращается к Кассиопее. — Вам действительно не нравится платье? Вопрос звучит неожиданно серьезно. Она моргает. На мгновение теряя заготовленную колкость. — Что? — Платье. Он смотрит прямо на неё. — Вам действительно не нравится платье? Странно. Очень странно. Потому что впервые за весь разговор он задает вопрос, ответ на который действительно хочет услышать. Кассиопея смотрит на своё отражение. Темно-зеленый бархат. Мягкие складки ткани. Тонкая работа мастера. Она вздыхает. Раздраженно. Неохотно. — Нравится. — Тогда в чем проблема? — В том, что это ничего не меняет. Слова звучат тише. Честнее. Чем она собиралась. Северус молчит. И это молчание внезапно оказывается опаснее любых его реплик. Потому что он понимает. Понимает слишком хорошо. Не платье. Не прием. Не деньги. Совсем не это. Речь никогда не шла о платье. Кассиопея отворачивается к окну. Сцепляет пальцы за спиной. Чтобы он не заметил, как дрожат руки. — Вы можете купить мне сотню платьев. Тысячу. Заполнить ими весь этот дом. Но это не сделает меня счастливее. Последние слова почти шепот. Тишина становится тяжелой. Нора осторожно смотрит то на одного, то на другого. Не понимая, почему никто не говорит. Снейп стоит неподвижно. Черная фигура на фоне камина. Непроницаемое лицо. Но внутри что-то болезненно сжимается. Потому что она права. Он знает это. С самого начала знал. Только исправить уже ничего не может. Именно поэтому спустя несколько секунд Северус выбирает единственное, что умеет делать лучше всего. Прячет чувства за холодностью. — Прием состоится через три дня. Голос вновь становится ровным. Официальным. Безопасным. — Вы будете присутствовать. Кассиопея горько усмехается. Вот и всё. Момент исчезает. Словно его никогда не было. — Конечно, сэр. — Не опаздывайте. — Непременно, сэр. Черные глаза на секунду задерживаются на её лице. Слишком долго. Слишком внимательно. А потом Северус разворачивается и направляется к двери. И уже у самого выхода неожиданно бросает через плечо: — Платье оставьте. Кассиопея хмурится. — Почему? Он останавливается. Всего на мгновение. — Зеленый цвет вам идет. И выходит раньше, чем она успевает ответить. А девушка еще долго стоит посреди комнаты, глядя на закрывшуюся дверь и совершенно не понимая, почему от одной этой фразы сердце вдруг начинает биться быстрее.