Да, мисс Блэк?

Она оценивающе оглядывает своё отражение в зеркале, чуть морща нос при виде тёмных мешков под глазами. Уже через мгновение девушка легко ведёт рукой, вырисовывая палочкой нужную руну в воздухе. Кассиопея вмиг преображается: вьющиеся волосы укладываются в низкий хвост и фиксируются лентой, а все недостатки на лице скрываются бархатным свечением молодой кожи. Тяжело вздохнув, волшебница принимает то самое зеленое платье, а затем берёт белые остроносые туфли на невысоком каблуке с банкетки у кровати. — Не слишком? — она поднимает бровь, обращаясь к домовому эльфу. Ещё раз рассматривает себя в отражении, чуть склонив голову. — Кажется, в высшем обществе это сочтут дурным тоном. Но в целом… хорошо. Или нет? Хотя какая разница! Пропади оно всё пропадом. Маленький помощник отрицательно мотает головой, а затем одним щелчком тонких пальцев зашнуровывает корсет. Фасон платья и правда смущает Кассиопею. Оно слишком подчёркивает силуэт, слишком откровенно повторяет линии тела, и от этого ей кажется, будто на ней вовсе нет защиты. Ткань ощущается второй кожей — слишком честной, слишком близкой. И, как назло, вспоминается Снейп. Тот взгляд. То мгновение, когда он без тени сомнения избавляется от её свадебного платья. Тихий стук в дверь вырывает её из мыслей. — Мисс Блэк, советую поторопиться, — Снейп мимолётно скользит взглядом по её хрупкой фигуре. На долю секунды в его взгляде появляется что-то, чего он сам, кажется, не успевает распознать. Новое. Непривычное. Слишком живое. Он тут же отворачивается, будто ничего не было. И, слава Мерлину, она не видит, как на мгновение сжимается его челюсть. Строгие, чопорные платья и юбки, которые она носила раньше, внезапно кажутся ему совершенно неправильными — не её. Он резко обрывает эту мысль. Не хватало ещё. Снейп выходит. И только он сам знает, насколько вовремя — потому что лишняя секунда, и контроль бы дал трещину.   Дальше всё идёт быстро. Камин. Зеленое пламя. Рывок пространства. И они оказываются в тайной гостиной Малфой-Мэнора — одном из тех мест, куда Люциус Малфой приглашает только избранных. Даже в дни, когда власть Темного Лорда проникает в каждый угол, эта комната остаётся почти неприкосновенной: запечатанная древней магией, она не позволила себе стать местом расправ. Снейп указывает Кассиопее на кресло. Та садится. Он, не теряя привычной уверенности, подходит к тумбе и наливает себе огневиски. Движение короткое, выверенное. Почти ритуальное. — Ах, Северус, Кассиопея… — Нарцисса входит спустя несколько минут, останавливаясь на пороге. Её взгляд скользит по девушке — быстро, цепко, оценивающе. — Люциус и остальные ожидают вас в овальном зале. Мы начинаем с минуты на минуту, — произносит она, обращаясь к Снейпу. Тот кивает и, не задерживаясь, допивает огневиски одним движением. Слишком быстро. Слишком привычно. И выходит.   Овальный зал встречает Кассиопею размером и светом — слишком мягким, почти обманчивым. Множество диванов и кресел вокруг огромного стола, люстры с бесчисленными свечами, стены сливочного оттенка, создающие иллюзию спокойствия. И всё это — ложь. Астория Гринграсс замечает её первой и улыбается. Кассиопея отвечает тем же, берёт бокал игристого с подноса домовика и делает шаг вперёд. Чуть дальше — Эйвери старший с сыном Альфредом. Ещё дальше — Долоховы с новой испанской невестой. И всё кажется слишком правильным. Слишком выверенным. Слишком чужим. Она делает шаг в сторону, пытаясь раствориться в пространстве, но внезапно сталкивается с чем-то твёрдым и тёплым. — Сэр? — Кассиопея отступает. — И… извините… Снейп молча смотрит на неё сверху вниз. Коротко. Холодно. И почти сразу берёт её под руку. В этот момент к ним подходят репортёры с колдокамерами. — Позволите сделать пару фото, мистер Снейп? — улыбается один из них. Снейп раздражённо закатывает глаза, но встаёт так, как нужно. Он чуть отходит за её спину и обнимает Кассиопею за талию, выводя её вперёд. Она оказывается на виду. И вдруг понимает, что именно сейчас выглядит так, как должна выглядеть жена. Слишком красиво. Слишком правильно. Слишком опасно для неё самой. — Миссис Снейп, улыбнитесь, пожалуйста! Она бросает взгляд на него — злой, короткий — и заставляет себя улыбнуться. Слишком ярко. Слишком неестественно. — Это уже слишком… — шепчет она, когда вспышки становятся почти невыносимыми. — Согласен, — спокойно отвечает он, стряхивая невидимую соринку с сюртука. — Займите своё место, мисс Блэк. И уходит. Оставляя её одну. Вальс начинается внезапно, будто зал сам принимает решение двигаться. И тут же — голос. — Миссис Снейп? Альфред Эйвери кланяется и протягивает руку. Она смотрит на него секунду дольше, чем нужно. И принимает приглашение. Кассиопея доверяется его умелым движениям, позволяя вести себя в танце, и на мгновение действительно пытается выровнять дыхание. Но спокойствия не приходит. Любое её движение будто имеет последствия. Любая пауза — тоже. Слишком поздно она понимает, что подобные вечера не оставляют пространства для случайностей. Она ищет взглядом Снейпа — неосознанно, почти рефлекторно, — но в вихре танца его фигура теряется среди чужих силуэтов. — Ничего страшного, всё равно это было больше похоже на похороны, Альфред, — цедит она, не отводя взгляда от его серых глаз. Ранее молодой человек извиняется, что не присутствовал на свадьбе. — Как твои дела? Вопрос звучит формально. Почти автоматически. — Всё так же, — отвечает он легко, даже слишком легко. — Ищу невесту. Отец уже вне себя, всё пытается меня остепенить… Он усмехается, будто это шутка, но в голосе слышится усталое раздражение. — Ты же меня знаешь. — И это меня не удивляет, Альфред, — в её улыбке появляется тень привычной иронии. — Ты не слышал ничего… про Фреда? Уизли? Она почти сразу жалеет о сказанном. Слово повисает между ними слишком резко, слишком неуместно. Альфред на мгновение замирает, а затем его лицо вытягивается в откровенном удивлении, быстро переходящем в насмешку. — Уизли? — он едва сдерживает смех. — Так это правда? Те слухи, что он не смог тебя защитить? У вас был роман? Ты и Уизли? Блэк, это даже звучит абсурдно. Кассиопея не отвечает. Она продолжает танцевать. Механически. Точно. Как будто тело может существовать отдельно от смысла слов. — Я ничего не слышал о твоём рыжем, успокойся, — меняет он тон, заметив её реакцию. — Можешь быть спокойна. Насколько я знаю, он уже не в стране. Они сбежали. Он усмехается. — Как крысы. Эти слова врезаются тише, чем должны. Кассиопея резко останавливается в движении, когда музыка обрывается, будто сама даёт ей возможность выйти. — Альфред, мне нужно идти, — говорит она почти беззвучно. И отступает. Реверанс получается безупречным. Слишком безупречным для того, чтобы за ним не скрывалась дрожь. Она уходит из зала быстро, почти сквозь воздух, минуя чужие голоса и чужие улыбки. Снейп замечает её не сразу. Он занят разговором, который не имеет для него ни малейшего значения, и лишь изредка бросает взгляд в зал — скорее по привычке, чем из интереса. И всё же именно в один из этих моментов он видит её. Кассиопея выходит из зала почти незаметно для остальных, но не для него. Слишком быстро. Слишком резко. И слишком… не так, как входила. Её взгляд на мгновение цепляется за него. И в этом взгляде — что-то, чего быть не должно. Он отставляет бокал. — Прошу меня простить, — произносит он ровно и поднимается. — Снейп, смотри, твою девчонку уведёт мой сын, — бросает Эйвери старший с небрежной усмешкой. — Молодой, статный… Фраза обрывается почти сразу. Потому что взгляд Снейпа делает воздух вокруг холоднее. — Прошу прощения, — сухо отвечает он и уходит. Без спешки. Но и без остановки. Коридор встречает тишиной. Слишком резкой после зала. — Мисс Блэк. Она выходит из полутени. Он не повышает голос — в этом нет необходимости. — Желаете отправиться домой? Последнее слово он произносит чуть медленнее, чем нужно. Почти намеренно. Кассиопея поднимает взгляд. — Если можно, сэр. И на этом всё становится решено. Она идёт за ним молча. Слишком ровно. Слишком тихо для человека, внутри которого что-то только что надломилось. Они идут по коридорам Мэнора, и тишина между ними постепенно становится плотнее воздуха. Кассиопея отстаёт на шаг, затем ещё на один, будто пытается вернуть себе дистанцию, которой больше не существует. И всё же молчание оказывается тяжелее, чем ожидалось. — И что это значит? — резко спрашивает она, не выдержав. Он не отвечает. — И почему вы молчите? Снейп останавливается внезапно. Она едва не врезается в него. Он медленно поворачивается. Взгляд холодный. Собранный. Раздражённый. — Я оставил вас на несколько минут, мисс Блэк, — произносит он ровно, — и вы успели превратить это в событие. Её губы сжимаются. — Я просто танцевала. — Вы привлекли внимание, — отрезает он. — А это в вашем положении недопустимо. Он делает паузу, будто взвешивает каждое слово. — Я ожидал благоразумия. Вместо этого вы стали центром вечера. Кассиопея резко вдыхает. — У меня не было выбора. Было скучно. — Выбор есть всегда, — спокойно отвечает он. — Вопрос лишь в том, готовы ли вы принимать последствия. Вы понимаете, как это выглядит? Моя… жена танцует с другим человеком. Её пальцы сжимаются. — Вы действительно считаете, что я способна на предательство? Я не стану вас унижать на виду у всех.  Он смотрит на неё спокойно. Слишком спокойно. И от этого — хуже всего. — Я считаю, — произносит он медленно, — что вы слишком легко оказываетесь в ситуациях, где это становится возможным. Это попадает точно в цель. Она резко поднимает руку. Он перехватывает её в воздухе — мгновенно, без усилия, в миллиметре от лица. — Не советую, — тихо говорит он. И отпускает. Только оказавшись в доме Снейпа, Кассиопея пытается отстраниться от его прикосновений — весь путь от камина в Мэноре она идёт под его рукой, но теперь, когда пространство меняется на знакомое и холодное, это ощущается почти невыносимо. Она делает шаг в сторону, затем ещё один — упрямо, почти резко — но ноги предательски не слушаются после перемещения. Снейп оказывается рядом раньше, чем она успевает потерять равновесие. И подхватывает её. Без лишних слов. Без усилия. Просто так, будто это действие не требует объяснений. Кассиопею это злит сильнее, чем если бы он её отпустил. Он опускает её на диван. И только тогда в комнате появляется движение. — Ранка незначительная, — произносит он холодно, будто констатирует факт, не заслуживающий внимания. Он призывает аптечку. Та появляется из лаборатории с коротким, точным хлопком. Стекло, металл, знакомая стерильная организованность. Снейп достаёт баночку с желтоватой мазью. Движения у него уверенные, привычные — слишком точные для жеста, который мог бы выглядеть заботой. Кассиопея наблюдает за ним настороженно, будто не до конца понимает, что именно происходит. Он опускается ближе к её ноге. И на мгновение в комнате становится слишком тихо. Слишком узко. Слишком близко. Он приподнимает край платья ровно настолько, чтобы обработать рану. Кассиопея замирает. Это не сопротивление — скорее осознание того, насколько легко он это делает. Насколько естественно для него вторгаться в её пространство, не спрашивая разрешения у самой идеи границ. Его пальцы касаются кожи — быстро, точно, почти профессионально. Но этого достаточно. Смущение приходит резко, без предупреждения. — Может… я сама? — голос звучит тише, чем она хотела. Она не смотрит на него. Снейп молча кивает. И просто передаёт банку. Без комментариев. Без паузы. Без реакции, которую можно было бы прочитать. И именно это раздражает сильнее всего. Тишина между ними становится плотной. Не пустой — занятой. Каждый из них в ней что-то не договаривает. Кассиопея смотрит в сторону, но мысли возвращаются к вечеру сами, без спроса. Слова. Смех. И этот тон, слишком лёгкий для того, чтобы не оставлять следа. Она сжимает пальцы на подлокотнике. — Мисс Блэк, — голос Снейпа вырывает её из мыслей. Он не поднимает тон. И в этом есть привычная опасность. — Я понимаю, — продолжает он ровно, — что вам свойственны… импульсы. Да и многое вам сейчас в силу возраста попросту не ясно. Пауза. Он чуть откидывается назад, будто оценивает, как именно формулировать дальше. — Но подобные сцены в обществе недопустимы. Кассиопея резко поднимает взгляд. — Сцены? Её голос звучит глухо. — Это был танец. — Это был контакт, — спокойно поправляет он. И от этого слова становится холоднее, чем от любого обвинения. Она медленно выдыхает. — Альфред мой однокурссник, друг детства. У вас настолько низкое мнение обо мне, что вы считаете меня способной на… на что именно? Снейп смотрит на неё несколько секунд. Не торопясь. Не смягчаясь. — На предсказуемость, — отвечает он наконец. И это хуже прямого обвинения. Потому что в этом нет эмоции. Только расчёт. Кассиопея резко поднимается с дивана. Движение выходит слишком быстрым. Слишком резким. — Это низко даже для вас, — шипит она. Баночка оказывается в его руках снова — почти брошенная. — Я вам что, противна? Снейп не меняется в выражении лица. Только взгляд становится чуть более собранным. — Сядьте. Один короткий приказ. Она не садится. И тогда его голос становится ниже. Холоднее. — Сядьте, мисс Блэк. Пауза. И добавляет тише, но жёстче: — И не покидайте место без необходимости. Кассиопея смотрит на него несколько секунд. И впервые за вечер в её взгляде нет сомнения — только вызов. — Я знаю своё место, — произносит она медленно. — И знаю, кому, как вы выразились, принадлежу. Не стану я вас позорить. Каждое слово даётся ей слишком ровно. Слишком осознанно. — Но это не делает меня вещью, которую можно оценивать. Тишина. Она не отводит взгляд. — Мой отец не этому меня учил. Снейп молчит. Затем фыркает, вероятно, вспоминая Сириуса. И снова молчит. Долго. Так, что пауза начинает давить сильнее слов. Он смотрит на неё так, будто пытается понять не сказанное — а границы, которых она не собирается признавать. — Могу идти? — спрашивает она наконец, с лёгкой, почти издевательской интонацией. Снейп чуть наклоняет голову. — Ступайте.   Кассиопея поднимается в свою комнату и почти сразу опечатывает дверь заклятиями. Резко. Последовательно. Несколько слоёв защиты, будто она пытается убедить себя, что контроль ещё существует. Хотя где-то внутри уже понимает — это иллюзия. Она делает шаг назад. Смотрит на дверь. И только потом позволяет себе выдохнуть. Ванная наполняется горячей водой, и пар быстро заполняет комнату, смягчая углы, делая всё менее реальным. Но мысли остаются такими же острыми. Его голос. Его спокойствие. Его абсолютная уверенность в каждом слове, будто он заранее знает исход любого их разговора. Кассиопея опускает пальцы в воду и закрывает глаза. И понимает, что тишина в этот раз не помогает. Потому что в ней он звучит ещё отчётливее.