Да, мисс Блэк?

Проходят дни. И каждый - как предыдущий. Сегодня они завтракают молча. Кассиопея поднимается к себе и выходит из комнаты лишь к обеду. После трапезы она уходит в библиотеку — пытается убить время книгами. Благо у Снейпа есть чем заняться на несколько часов. После ужина она снова поднимается в спальню. Ванна. Сон. И так продолжается еще несколько дней. Его нет со вчерашнего вечера. Утром она ест одна, а домовики не отвечают ни на один вопрос о хозяине. Тем лучше. Сегодня она намерена попасть на Гриммо. Она накладывает запирающие чары на дверь, затем собирается с решимостью и произносит всего одно слово. Одно имя — и вместе с ним шанс на глоток свободы, за который, возможно, придётся платить слишком долго: — Кричер! Домовик появляется почти мгновенно. — Госпожа желает видеть старого Кричера… Кассиопея резко перебивает: — Перенеси меня домой. Сейчас же. У нас есть несколько секунд. Он не спорит. Мгновение — и она уже в потрёпанной гостиной Блэк. — Кричеру не было велено следить за домом, госпожа, — скрипит он, оглядывая хаос. Что ж. Верность у него всегда шла отдельно от аккуратности. — Всё в порядке, Кричер. Я не сержусь, — она быстро улыбается и уже бежит наверх. В своей комнате она находит смятую бумагу и перо. Чернильница — за перевёрнутым столом. Пожиратели перевернули здесь все. — Проклятье… — она сминает лист. Чернила засохли. Она закусывает губу и отправляет Патронуса-заступника. Ответа может не быть вовсе, но надеяться — единственное, что остаётся. Переодевается быстро: чёрная юбка в пол, тяжёлые ботинки, водолазка, твидовый пиджак. Платье — слишком узнаваемо. А узнаваемость теперь опасна. — Мерлин… — она хлопает себя по лбу. — Кричер, принеси «Пророк». Последние пять выпусков. Ждать не приходится. И всё подтверждается. Она и Снейп — на первой полосе. Пятинедельной давности. — Быть не может… — шепчет она. — «Счастливая пара на приёме у Малфоев»… Серьёзно?.. Она опускается в гостиную. Кричер приносит чай и зачерствевшее печенье. Она не ест — только читает сводки и ждёт. Ответ. Лишь бы он пришёл.

***

  Аппарация — резкий рывок, и она уже на шумной улице Лондона. Дети, смех, движение жизни, в которой ей нет места. Она идёт быстро, почти хаотично, пока не выходит к парку. И замирает. — Джинни?.. — Кэсси?.. — та уже срывается с места и обнимает её. — Мерлин… идём. Они садятся в дальнем углу, где меньше глаз и случайных ушей. Магию не используют — слишком рискованно. — Как ты? — первая спрашивает Джинни. — Он тебя отпустил? Он… он тебя обижает? Кассиопея смотрит на неё долго, будто проверяя, реальна ли эта встреча. В голове всплывает детство: веснушки, смех, уроки, побеги от Снейпа, Выручай-комната. Тогда всё было проще. Тогда боль ещё не научилась оставаться надолго. — Ты меня слышишь? — Да… да, — она моргает. — А вы? Как вы? Как… Фред? Джинни опускает взгляд. — Мы учимся жить заново. Папа работает с маглами, Флёр помогла. Мы у моря… тихо. Спокойнее, чем раньше. Пауза. — Кэсс… скажи честно. С тобой всё в порядке? Она улыбается почти автоматически. — Нет, конечно. И тут же выдыхает: — Прости. Просто… нет. — Он тебя не трогает? — быстро уточняет Джинни. — Он почти не бывает дома, — отвечает Кассиопея. — Мы существуем рядом, но будто отдельно. Я даже не знаю, что это — хуже или лучше. Джинни выдыхает, но напряжение не уходит. — Я читала «Пророк». Ты там выглядела… почти счастливой. — Я там выглядела глупо, — резко отвечает она и тут же смягчается. — Прости. Потом — пауза, и вопрос, которого она ждала, но боялась: — Фред? Тишина становится плотнее. — Он… — Джинни запинается. — Он потерял контроль после статей. Потом ушёл. Сейчас он… живёт отдельно. Кассиопея чувствует, как внутри всё холодеет, но продолжает слушать. — С Вирити. Слово падает тяжело, без возможности отступить. — Понятно, — говорит она слишком ровно. Слишком спокойно. — Кэсс… — Нет, всё нормально, Джинни. Правда. Но голос предаёт. — Я хочу поговорить с ним, — добавляет она тише. — Мне нужно поставить точку. Чтобы мы оба могли жить дальше. Джинни смотрит на неё долго, с тем самым страхом, который появляется у тех, кто уже знает последствия. — Это плохая идея.   — Я всё равно это сделаю. Рано или поздно.

***

  В особняке Снейп завтракает, не поднимая глаз от книги. — Доброе утро, сэр, — она говорит осторожно. Ноль реакции. Лишь сухой кивок. Она злится. Почти сразу. На него, на себя, на всё сразу. — Вы вообще будете со мной разговаривать? Он откладывает книгу медленно. — Что ты хочешь услышать, Кассиопея? Имя звучит слишком отчётливо. — Вы исчезаете. Молчите. Я даже не знаю, можно ли мне выходить. — Вы прекрасно справились с этим без меня, — спокойно отвечает он. — Включая попытки обойти мои ограничения. — Вы следили за мной? — Я контролирую дом, мисс Блэк. Пауза. Он добавляет ровно, почти лениво: — Это не тюрьма. Не превращайте её в неё. Она сжимает ложку сильнее, чем нужно. — А я могу… выходить? Он смотрит на неё несколько секунд. — Можете. И возвращается к завтраку. Кассиопея моргает, будто не сразу верит. — То есть… — Я не повторяю дважды. Она медлит. — Благодарю вас… сэр. И впервые за долгое время это звучит не как вызов.

***

Очередной прием у Малфоев затягивался. Гости давно перестали делать вид, что получают удовольствие от вечера. Все ждали появления Темного Лорда, однако тот не спешил почтить своим присутствием это собрание. Кто-то лениво потягивал вино, прячась в тени массивных колонн, кто-то поддерживал бессмысленные разговоры лишь затем, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями. Драко Малфой не был исключением. Постоянно приглаживая пятерней отросшие платиновые волосы, он рассказывал о своих успехах в борьбе с повстанцами небольшой группе новобранцев. Совсем юные волшебники. Они не участвовали в Великой битве — как называл её Волдеморт. Не проливали кровь за его победу и не видели всего того ужаса, который принес новый порядок. Они примкнули к победителям уже после, движимые амбициями и страхом оказаться по другую сторону баррикад. Стоявший ближе всех паренек в сером костюме нервно сглатывал, то и дело оглядываясь на двери. В его глазах жил страх. Впрочем, не только в его. Страхом был пропитан весь зал. Он висел под высокими потолками тяжелой невидимой дымкой. Казалось, протяни руку — и на ладони останется липкий след чужой тревоги. Подобные приемы давно превратились в ловушку. Томительное ожидание очередной проверки на верность было любимым развлечением Темного Лорда. Он заставлял их ждать, нервничать, гадать. Играл с ними, как хищник играет с загнанной добычей. Незримый, он будто кружил где-то рядом, наблюдая, выбирая жертву. И никто не знал, на ком остановится его взгляд этим вечером. Кассиопея медленно приближалась к столу. Плечи опущены. Несколько темных прядей выбились из сложной прически и падали на лицо. Румянец, который она так старательно наносила перед выходом, бесследно исчез, оставляя кожу непривычно бледной. Северус заметил это сразу. Слишком бледной. Платье она выбрала безупречное — черный шелк мягкими волнами струился к золотистым остроносым туфлям. В тон серьгам. Тем самым серьгам, которые он когда-то принес ей в коробке без единого пояснения. Но сегодня даже дорогой наряд не скрывал усталости. — Сэр, мне обязательно здесь находиться? Кассиопея опустилась рядом. Голос звучал тихо. Непривычно тихо. — Я неважно себя чувствую. Она провела ладонью по щеке и устало оперлась локтями о стол. Снейп едва заметно напрягся. Обычно она жаловалась театрально. Демонстративно. С вызовом. Сегодня же выглядела так, словно у неё действительно не осталось сил. — Как интересно... — протянул Темный Лорд, постукивая длинными пальцами по столу. Но закончить мысль он не успел. Кассиопея вдруг замерла. Сначала медленно склонила голову, словно прислушиваясь к чему-то далекому. Затем мир вокруг неё качнулся. Шум голосов растянулся в глухой гул. Свет сотен свечей расплылся золотыми пятнами. Она даже не успела понять, что падает. Стул резко отъехал назад. Тело качнулось вперед. И лишь в последний момент крепкая рука Снейпа удержала её от удара о каменный пол. — Миссис Снейп? Он сжал её плечо. Никакой реакции. Голова безвольно склонилась набок. В зале стало подозрительно тихо. Даже Волдеморт перестал улыбаться. Красные глаза внимательно остановились на девушке. — Северус, ты совсем загонял бедную девушку…  Елейный голос заставил насторожиться каждого присутствующего. Но затем последовал смех, когда присутствующие уловили грязный контекст. Реддл поднялся со своего места. Одним плавным движением палочки он заставил тело Кассиопеи подняться в воздух. Черный шелк платья дрогнул. Прядь волос скользнула по её щеке. — Отправляйтесь домой, мой скользкий друг. На тонких губах появилась улыбка. — Позаботься о девочке. И так прошла ночь. Кассиопея морщится от солнечных лучей, пытаясь сильнее закутаться в одеяло, но ткань неожиданно оказывается тяжелой и непослушной. Она с трудом разлепляет веки. Сначала замечает знакомый балдахин над кроватью. Потом — собственную спальню. И лишь затем мужчину, возвышающегося у изголовья. Северус Снейп стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Черная мантия спадала тяжелыми складками почти до пола. Казалось, он находился здесь уже давно. Слишком давно. Его взгляд был прикован исключительно к ней. — Как ты себя чувствуешь? Голос звучит ровно. Слишком ровно. Он делает короткое движение палочкой, и серебристые нити диагностических чар скользят вдоль ее тела. Еще одно движение. Еще. Снейп хмурится. — По всем показателям ты здорова. Кассиопея садится, растирая ладонями лицо. — Тогда в чем проблема? — Это я рассчитывал услышать от тебя. Девушка пожимает плечами. — Не понимаю, что произошло. Возможно, просто утомилась. Она старается говорить беззаботно, но собственный голос кажется ей чужим. Снейп продолжает смотреть. Не мигая. Не отводя глаз. Словно пытается поймать её на лжи. — Что было после того, как я потеряла сознание? — Ничего, что должно тебя интересовать. — Значит, что-то все-таки было. Черные глаза опасно сужаются. — Кассиопея. Собственное имя в его исполнении действует хуже любого заклинания. Она невольно выпрямляется. — Последнее время я очень быстро устаю. Снейп молчит. — Постоянно хочется спать. Молчит. — И есть совсем не хочется. Теперь его лицо меняется. Совсем немного. Но Кассиопея замечает. Напряжение появляется в линии челюсти. В плечах. В пальцах, которые вдруг начинают постукивать по набалдашнику палочки. — И давно? — Не знаю. — Неделю? — Наверное. — Две? Она задумывается. — Возможно. Снейп резко отворачивается к окну. Несколько секунд в комнате стоит абсолютная тишина. Такая, что слышно потрескивание поленьев в камине. — Ты могла обратиться ко мне. — Когда? Ответ вырывается быстрее, чем она успевает его обдумать. Северус оборачивается. — Когда угодно. — Вас постоянно нет дома. Он ничего не отвечает. — А домовики отказываются приносить мне даже элементарные настойки. Будто я собираюсь отравиться первым попавшимся зельем. Губы Снейпа дергаются. Не улыбка. Скорее раздражение. — Потому что именно это вы способны сделать с наибольшей вероятностью, мисс Блэк. — Очень смешно. — Я не шучу. — А я не собираюсь травиться. — Прекрасно. Тогда начнем с того, что вы перестанете изображать независимость всякий раз, когда речь идет о вашем здоровье. Кассиопея возмущенно открывает рот. И тут же закрывает. Потому что в его голосе слышится что-то новое. Не злость. Не раздражение. Не насмешка. Тревога. Тщательно скрытая. Но все же тревога. И это пугает её куда сильнее, чем любой его гнев.