4. Слушая музыку странного сна
1 декабря 2022 г., 06:53
ее сердце похоже на флейту,
сквозь него сжатый воздух проходит,
открываются и закрываются
дырочки в теплой плоти.
♫ Fleur — Музыка странного сна
Ханджи не спала — она редко испытывала желание спать, будучи живой, а теперь не ощущала даже усталости. Если бы она могла касаться предметов, как раньше, то занялась бы химией или физикой, или любыми другими интересными ей вещами, но по злой иронии судьбы бодрость Зоэ никак не могла ей пригодиться, и поэтому она принялась рассматривать лицо спящего Моблита. Она действительно не отказала бы ему, если бы предложил раньше, но он не предлагал, а Ханджи едва его помнила. Интересно, почему она его не замечала? Она дружила с Нанабой, Нифой, Петрой, и они были их общими друзьями, но они обращали на себя внимание Зоэ, а Бернер держался слишком тихо — будто до этого он был призраком, а не Ханджи. Но при этом он был симпатичным, хорошим и… наверное, сексуальным. Лицо не модельного красавца с обложки, но доброе и очень открытое; в книгах классиков его описали бы «честным». Приятное лицо. Тело… сильное. Не груда мышц, но сильное, крепкое мужское тело. Ханджи краем глаза увидела, как капли воды в душе текли по его плечам и груди, и, хотя тогда думала о другом, сейчас вспомнила. Что, если она попробует коснуться его ментально, как огня или коробка спичек? Ханджи свела брови к переносице, напрягаясь: она поняла принцип взаимодействия с твердыми предметами. Найти баланс, контакт… Она представила себе плечи Моблита и блестящие на них капельки воды, представила, как гладит его плечи, грудь, брюшной пресс, как чувствует его тепло, как бьется его сердце. Ничего. Ханджи все равно не могла, да и как бы она смогла, она мертвая, она стала иной субстанцией… …точно. Иная субстанция! Моблит — не то же самое, что огонь и картон, он человек, живой человек, и нужно действовать как-то иначе. Совсем иначе. Ханджи представила, как ее рука проходит сквозь него, прямо к бьющемуся сердцу — благодаря ее идеальному знанию анатомии вообразить это было очень легко. Ханджи мысленно коснулась его сердца, послала ментальный сигнал из собственного, и — ощутила тепло его ладони. Живое, настоящее тепло. — Моблит! — вскрикнула Зоэ. — Моблит!***
Он не видел снов, хотя был уверен, что ему приснится как минимум сотня кошмаров. Но ему было спокойно, уютно и легко — все его существо окутало нежное светлое счастье, счастье понимания, что его любят, покоя и уверенности. В чем он мог быть уверен, Моблит не знал, но во сне он не чувствовал ни капли того беспокойства, что в реальности. Вскрик Ханджи вырвал Моблита в явь, как будто его вытащили из теплого помещения на мороз. Он уставился на нее осоловевшими глазами, не понимая, что происходит, и вспоминая, что случилось вчера. Взрыв… призрак… О Господи, точно! Долго размышлять Зоэ ему не дала — но не сказала ни слова. Просто сжала его ладонь. Моблит задохнулся от неожиданности — она же умерла, так сказали приехавшие в школу врачи скорой помощи, так сказала Нанаба, так сказала ему сама Ханджи… но как привидение может быть осязаемым? Неужели она?.. Она в коме — всплыло в памяти следом. Если она в коме, то, может… — Ты что… — Нет, я все еще не живая, — ответила Ханджи на невысказанный вопрос. — Но я ближе к тому, чтобы ожить! Чувствуешь меня? — Чувствую, — Моблит крепко сжал ее руку. — Я тебя чувствую! — восхищенно проговорил он. — И какая я на ощупь? Холодная? — живо заинтересовалась Ханджи. — Нет… немного. Не такая, как… труп. Скорее прохладная. У людей часто такие руки, — ответил Бернер, стараясь формулировать слова точно и одновременно корректно — Ханджи бы не обиделась, но он сам не хотел звучать обидно. — Ух ты, — Зоэ задумалась и потом скомандовала, — Сожми мою руку очень крепко! Чтобы сломать мне пальцы! — Ты что! — ужаснулся Моблит. — Ой, все равно не сломаешь, жми! — скомандовала она. — Не трясись, я мертвая, а так, может, у меня будет шанс стать живой! Моблит послушался, приложив все силы, чтобы стиснуть ее ладонь; он действительно сломал бы ее пальцы в иной ситуации. Как бы его ни отвращала сама идея причинять ей боль, он понимал — это важно, и Зоэ права. Боль чувствуют только живые. — Больно! — радостно вскрикнула Ханджи. — Мне больно! Немножко, чуточку, но стало больно! Моблит! У меня есть шанс! Я поняла! — Что поняла? — спросил он, испытывая смесь радости и вины. Ханджи отпустила его руку и перекувырнулась в воздухе. — Я установила связь между нами, и если благодаря этому теперь могу чувствовать тебя, значит, ты способен вернуть мое тело из комы! То есть, — она виновато улыбнулась, — если захочешь. Ты не обязан. Я и так заглянула куда не следовало… наверное. Не думаю, что тебе повредит, но… это личное. Моблит залился краской и посмотрел под одеяло — зная Зоэ, она могла залезть, куда угодно. Ханджи громко расхохоталась. — Да не в трусы я заглянула, успокойся! Я… в сердце заглянула, — смущенно объяснила она. — А, — сказал Моблит, смущенно краснея — в сердце, а он, дурак, подумал чушь полнейшую. — И что? Как я могу тебя вернуть? Я все сделаю, не переживай насчет этого, — быстро заговорил он, забывая уточнить, что именно делала Зоэ, пока он спал. Да и нужно ли было уточнять? — Пока не знаю, — вздохнула Ханджи. — Я выясню. Тебе на уроки пора, — она показала на часы, где стрелка подбиралась к часу подъема. Уроки… как смешно, что ему придется идти на дурацкие уроки и отсиживать их целиком, когда Ханджи где-то на грани жизни и смерти, и, может, каждая секунда дорога… — А это обязательно? — спросил Моблит. — Может, сразу поедем в больницу? — Нет, — отказалась Зоэ. — Не надо сразу. Я тоже с тобой пойду. Сегодня на физике мы проходим чрезвычайно интересный материал, и хотя я знаю все из учебника, хочу послушать об этом в изложении профессора Райсса. Хочу увидеть Нанабу, Петру и Нифу… и немного побыть школьницей, пусть даже в призрачном виде. Понимаешь, вдруг мои теории не подтвердятся, и я все-таки умру, — она печально улыбнулась. — Так, — решительно сказал Бернер, — идем на первый урок. Хватит думать о смерти. — Ты говоришь это призраку? — засмеялась Ханджи. — Я говорю это призраку, — твердо ответил Моблит. — К тому же, ты сама сказала — ты в коме, значит, не мертва, поэтому прекрати говорить о смерти, ясно? — Ясно, — растерянно ответила Зоэ, но не обиделась. Моблиту стало стыдно, что он ее отчитал, но она не выглядела оскорбленной — наоборот, как будто была довольна.***
— Он такой тупой, — Ханджи закатила глаза. — Безнадежный случай. Найл Доук снова страдал у доски над уравнением, не зная, как его решить. Моблит тоже страдал, только за столом — с самого первого урока. Зоэ с интересом прослушала объяснения профессора Райсса на физике, но на других уроках ни на минуту не замолкала, отпуская различные комментарии. Ее болтовня не мешала Бернеру, но было очень сложно молчать в ответ и делать вид, что он ее не видит. — Как можно не понимать очевидное? Это даже полный идиот решит… — Ханджи поправила очки. — В данном случае контрольным является значение a=1. При a=1 уравнение является линейным, а при а ≠ 1 оно квадратное, и в этом состоит качественное изменение уравнения. Целесообразно рассмотреть уравнение как семейство уравнений, получающихся из него при следующих значениях… — Знаешь ли, не все такие гении, как ты, — буркнул уязвленный Моблит, который потерял нить рассуждений Ханджи после слова «линейным». Он не считал себя идиотом, но у него был гуманитарный склад ума, в отличие от Зоэ — она одинаково хорошо понимала и точные, и неточные науки, легко рассуждая как о линейных уравнениях, так и о символизме в античной литературе, и о чем угодно, включая ядерную физику и размножение голубоногих олуш. — Что? — удивилась сидящая рядом с ним Нифа. — А? Нет, я имел в виду… — Бернер стушевался. — Ты так быстро решила уравнение, мне даже завидно. Ханджи вздохнула. Решение Нифы было неправильным. Моблит усилием воли сдержался от комментариев. — Ладно, — великодушно сказала Зоэ. — Записывай. Если дискриминант D = 0 при а = ао, то… — она продиктовала ему все решение. Бернер записал, поражаясь тому, как быстро Ханджи мыслит и считает. Радоваться успеху было рано — она улеглась прямо на стол, лениво потянувшись. То, что Ханджи была призраком, не помешало ее футболке очертить грудь, и у Моблита пересохло во рту — этой ночью они спали рядом, лежали в одной постели, держались за руки, она касалась его сердца… Какие могут быть уравнения? — Всегда мечтала так поваляться, — объяснила Ханджи. — Именно во время урока. Бойтесь своих желаний, ибо они сбываются… Учитель отпустил Найла и начал диктовать новое уравнение. Моблит беспомощно посмотрел на Зоэ — она лежала прямо на его тетради. — Пиши через меня, — Ханджи махнула рукой. — Давай, не парься, у тебя рука сквозь пройдет, а мне интересно, что я почувствую, если у меня внутри будет рука, — она хохотнула от двусмысленности формулировки. Бернер покраснел, но послушался. Ему пришлось бы коснуться ее груди, чтобы записать цифры, и он бы не стал, но Зоэ хотела сама, и когда еще у Моблита будет шанс?.. Виновато моргнув, он протянул руку, но… …но вместо пустоты его рука встретилась с ее грудью.
