Misery Game

      Шумное дыхание было неслышным среди балагана таверны в которую он забрёл. Всё тело покрыто какой-то слизью, возможно и кровью одной из убитых тварей. Держа меч в одной руке, в другой мешок с чем-то увесистым, мужчина медленным шагом подошёл к барной стойке. Несло падалью за пару миль, что аж постоянные посетители с неким отвращением отходили или натурально отскакивали от него. Привык, стерпит все угрозы и насмешки, брошенные в спину. Задыхаясь от того, что погоня за гулем была долгой, мужчина не задумываясь сел на ближайший стул. Хозяин таверны лениво протирал стакан, вовсе не обращая внимание на смердящий аромат из мешка. Подняв взгляд на человека, который сидел почти напротив него, мужик всё же удосужился вежливо поинтересоваться:       — Поймал, ведьмак?       — Поймал, плату на стойку и ключ от любой комнаты. Завтра меня уже не будет. — Согласно кивнув, хозяин таверны залез под стойку, доставая увесистый мешочек с золотыми монетами. Небрежно бросив его на деревянную поверхность, мужик забрал из руки ведьмака мешок с головой гуля, а после протянул ключ от свободной комнаты.       — На втором этаже, прямо по коридору, в конце и будет комната.       — Спасибо. Ванна свободна? — Мужик снова кивнул, после уже проводил удаляющегося мужчину взглядом. Поднимаясь по лестнице, ведьмак желал поскорее смыть с себя всю эту дрянь и отоспаться хотя бы эту ночь. Живя от заказа до заказа никогда не знаешь, когда придёт твой час и тебе придётся покинуть свой пост. В Каэр-Морхене и так мало ведьмаков, а создавать новых — та ещё морока. Ингредиентов катастрофически не хватает, почти все были уничтожены при нападении ещё две сотни лет назад. Поднявшись на второй этаж, охотник на нечисть прошёл вперёд и вставил ключ в дверь. Пару щелчков, его встретила довольно уютная и маленькая комнатка с открытым окном, явно чтобы тут не пахло падалью. Сбросив с себя всё своё вооружение и прихватив чистую одежду из дорожной сумки, мужчина закрыл дверь и пошёл вниз.       Уже там его ждала ванна с горячей водой, мылом и чем-то наподобие мочалки. Как же давно он этого ждал. Броня стукнулась о деревянный пол, с одеждой пришлось повозиться поскольку она напрочь прилипла к телу и никак не хотела отлипать. Справившись и с этой напастью, мужчина наконец залез в ванну. По телу прошлась приятная волна мурашек, отчего ведьмак прикрыл глаза и тихо замычал. Ничто не может сравниться с этим, хотя, сюда в сравнение можно поставить только кружку хорошей медовухи, не более. Гуль не сильно покоцал его, но мелкие раны на лице и руках всё же остались, отзываясь разрядом боли в теле. Немного дёрнувшись, мужчина глубоко вздохнул, погружаясь с головой в воду. Щипало ещё сильнее, но отмокнуть надо, а то потом проблематично будет отдирать засохшую кровь.       Просидев там какое-то время, ведьмак смыл с себя это мракобесие и вылез из ванной. Надев штаны и повязав их на талии, мужчина решил и броню отмыть, а заодно и одежду постирать. Сев на стульчак, он первым делом принялся отстирывать рубашку; вода остыла, что давало возможность без каких либо проблем отчистить всё от крови. Мокрые тёмно-кофейные кудри слегка падали на лицо, отчего приходилось периодически заправлять их за уши, чтобы не мешали. Ткань поддавалась с трудом, но через некоторое время всё же удалось всё выстирать. А вот с бронёй было немного сложнее, поскольку кровь гуля забилась в мелкие щели между щитками и основой. Тряпка справлялась плохо, а применять знак Игни не особо хотелось, потом ещё и штраф платить за испорченную ванную комнату.       — Блядство какое-то, ей богу… — Прошипел сквозь зубы брюнет, наконец справившись и с этой напастью. Взяв все свои скромные пожитки в руки, мужчина удалился к себе в комнату. Пока шёл на второй этаж, его попыталась соблазнить одна очень хорошенькая девушка, но ведьмак вежливо отказался от её услуг. Повторно идти в ванну не хотелось, а уж тем более с кем проводить эту ночь — убейте, такого счастья не надо. Добравшись до комнаты, снова открыв дверь и небрежно бросая мокрые вещи и броню на небольшое кресло, брюнет закрылся наглухо. Окно всё ещё оставалось открытым, да и сам охотник на нечисть не стремился его закрывать. Помещение освещало пару свечек, что было довольно выгодно для ведьмака.       Развесив одежду и убрав броню куда подальше, мужчина развалился на кровати. Немного жестковата, но привыкнуть можно и не на таком спал. Положив кинжал под подушку, брюнет ногами стянул сапоги, отбрасывая их куда-то в сторону. Накрывшись одеялом почти по самую голову, он попытался провалиться в сон. Чуткий слух и постоянное напряжение не давали сделать этого сразу, потому брюнет ворочался туда сюда. В какой-то момент голоса на первом этаже стихли, но Морфей упорно не хотел забирать единственного не спящего в этой таверне. Скинув с себя одеяло, мужчина сел на край кровати, поднимая взгляд к зеркалу, висящему на стене. Отражение было довольно привлекательным, но каким-то замученным: янтарные кошачьи глаза, бледноватая кожа, тонкие губы, растрёпанные и ещё не до конца высохшие волосы.       — Запустил себя… Идиот… — Ругается себе под нос ведьмак, оглядывая оголённый торс и пару шрамов на нём. Рваными белыми полосами они проходили по груди, животу, немного по бокам — следы когтей разной нечисти. Где-то на шее остался шрам от суккуба, которого он изгонял из одного дома. Улыбка полезла на лицо, ведь делал он это не один. Последние лет двадцать от сестры не было ни одной весточки, где она и как она, мужчина вообще не знал. Но как утверждали слухи, Ривиский Ворон ошивается где-то под Нильфгаардом. Там и заказов больше, и платят неплохо, но отчего ведьмак не спешил ехать туда. Потерев лицо ладонями, янтароглазый вновь раскинулся на кровати, всё же принимая объятия долгожданного Морфея.       Утро ведьмака началось с активного стука в дверь и просьбы оплаты за ночь. Вымученно простонав что-то наподобие «сейчас, подождите!», мужчина кое как поднялся с кровати. Надев сапоги и рубашку, попутно быстро застёгивая пуговицы, брюнет подхватил броню, дорожную сумку, оружие и куртку, накинув ту поверх рубашки. Подойдя к двери и отворив её, янтароглазый лицезрел следующую картину: позади хозяина был полный бардак, люди в полупьяном состоянии валялись на полу или скатывались по стене, словно перепили лишнего. И правда, кто-то с жуткого похмелья навернул пару кружек медовухи и теперь мучился от новой волны эйфории. Поморщившись, ведьмак быстро отдал плату за комнату и вышел, аккуратно переступая через лежащих горе-пьяниц. Люди настолько прогнили с этим алкоголем, что уже и на нормальную помощь надеяться нельзя.       Спустившись вниз, янтароглазый был в культурном шоке: почти вся таверна разъёбана к чертям собачьим, все столы и стулья перевёрнуты, бутылки с алкоголем разбиты. По помещению расползался приторный и острый аромат алкоголя, отчего ведьмак поспешил покинуть это место. Опять же, пришлось переступать через лежащих людей, а на одного из мужиков всё-таки наступил. Тот издал крякающий звук и попытался ухватиться за штанину, но опять завалился спать. С облегчением выдохнув, ведьмак вышел на улицу, ища глазами Плотву. Лошадь послушно прядала ушами и лениво пожёвывала траву, вовсе не обращая внимание на хозяина. Подойдя к ней, янтароглазый похлопал животное по боку, спокойно говоря:       — Утро начинается не с вина, Плотва. — Лошадь просто фыркнула в ответ, жуя траву и преспокойно реагируя на привычную тяжесть дорожной сумки и брони. Надев куртку и перчатки, которые брюнет достал из сумки, он ловко отвязал Плотву от деревянного кола, удобно седлая её. Пару раз хлопнув по бокам, мужчина развернул животное к дороге, удаляясь от таверны. А в ней уже с новой силой начинала кипеть жизнь, пускай и довольно пьяная.       Дорога оказалась не то чтобы пыльной и грязной, но слегка слякотной. Грязь летела из-под копыт Плотвы, попадая на одежду ведьмака. Тот не решался пришпорить лошадь и поскакать галопом, а то опять придётся одежду стирать. Поэтому, покорное животное шло неспешным шагом, изредка прядая ушами и тихо фыркая. Мысли были заняты последними новостями из Цинтры, которая явно уже пала под натиском Нильфгаарда. Дитё, которое было предназначено судьбой, просто пропало, исчезло из поля зрения. Это не могло не огорчать брюнета, но что поделать, придётся отложить все заказы и искать этого ребёнка. Он точно не знал, как он или она выглядит, потому и бесился в собственной голове. Сжимая узды, ведьмак погнал Плотву рысью, не обращая внимание на летящую из-под копыт грязь.       — Будто я знаю, как это дитё выглядит! И вообще, зачем я тогда согласился?! Надо было отказаться, но нет ведь, Коланта надавила с этой просьбой! Дурак я, вот кто! Антон, блять, надо было мозгами думать. Где они были в тот момент?!       Таким образом карая себя, Антон чуть не влетел в дерево, благо, Плотва инстинктивно сошла с дороги и обогнула дерево. Скача дальше и чуть ли не загоняя лошадь до пены, ведьмак всё ругался на себя, эту чёртову войну с Нильфгаардом и дитя неожиданности. Вот зачем оно ему сдалось? Будто до этого жил лучше, хотя, признаться честно — от заказа до заказа куда легче, чем поиски этого ребёнка. И вообще, янтароглазый никогда с детьми не встречался и уж тем более не возился. Он же не в няньки нанимался, когда узнал о нём. Почему именно он должен искать его?       — А вообще, какой от этого толк?! И где выгода, чёрт бы её побрал, когда она так нужна?! Нет, это бред какой-то, Антон. И ты на это подписался, молодец!       — Чего ты орёшь так, словно тебя брукса тащит по земле?! — Знакомый хриплый голос и топот копыт сбоку заставили ведьмака вздрогнуть и остановить лошадь. Вместе с ним посреди дороги остановилась и всадница, глядя на старшего с неким удивлением.       — Катерина? Ты же в Нильфгаарде должна быть, разве нет?       — Ага, с хуя ли? Там заказы сошли на нет, как только война началась. Я оттуда уехала ещё пятнадцать лет назад, делать там особо нечего. — Девушка криво улыбнулась, спешившись с вороного коня и пригласительно развела руки в стороны. Мужчина улыбнулся уголками губ и слез вслед за младшей, заключая ту в объятия. Двадцать лет не видел это лицо с аккуратными чертами, тёмно-кофейные вихры и янтарные глаза. Эти шрамы на лице, они как бы напоминали о том, чем же занимается на вид хрупкая особа. Зарываясь носом в волосы сестры, ведьмак прикрыл глаза и губы вновь растянулись в улыбке.       — Совсем не меняешь, дурашка…       — Впрочем, как и ты, дедуля!       — Я ещё не настолько стар, чтобы обзывать меня дедом! — Катерина закатила глаза, отпрянув от брата и улыбаясь уголками губ. Эта родная улыбка куда лучше, чем оскал очередной твари, предназначенной быть убитой рукой мужчины. Антон аккуратно потрепал брюнетку по голове, слыша недовольное ворчание. Видя немного злые янтарные глаза, ведьмак вновь обнял сестру, не желая выпускать из объятий. Она лишь фыркнула, принимая такой прилив нежности от старшего и сомкнула руки на спине.       — Стар, потому что от тебя хер дождёшься хотя бы банальных объятий. Не виделись всего-то двадцать лет, а ты сам лезешь обниматься! Мы могли и больше не видеться, хотя, было же дело сто с лишним лет назад.       — Может лезу, потому что соскучился по твоей дурной голове?       — Твоя не менее дурная! — Антон коротко усмехнулся, всё же выпустив сестру из объятий. Катя хитрюще улыбнулась, быстро потрепав брата по волосам и вновь седлая коня. Последовав её примеру, ведьмак уже сидел в седле и ехал рядом с ведьмачкой. На самом деле, он был даже слишком рад её видеть, хотя бы можно было не беспокоиться за её состояние.       Они говорили о многом, в основном о жизни в последние двадцать лет. Оба ведьмака были по разные стороны Континента и выполняли заказы, девушка также рассказала о своих любовных похождениях. Право, было слушать очень забавно и интересно, но с другой стороны, таким образом она скрывала боль. Рана, которая годами не затягивалась носила имя Олегсей. Именно из-за него брюнетка так часто могла переспать с девушкой или мужчиной, потом с другими и так по замкнутому кругу. Впрочем, Антон почти ничем не отличался от сестры, разве что не так часто проворачивал эту идиотскую авантюру и только с девушками. Война Цинтры с Нильфгаардом была вынуждена разделить их на такой долгий срок, ибо границы каждого королевства строго и чётко охранялись. Проехать мимо многочисленной стражи и быть незамеченным — чудо, которое может подарить либо чародей, либо бог.       — Слушай, Кать. — Антон отвёл взгляд в сторону, как только сестрица закончила рассказывать очередную историю с заказом на бруксу. Девушка немного нахмурилась, пытаясь заглянуть в глаза ведьмака и ощущая какой-то неведомой страх. — После смерти Олежи, где ты так долго пропадала?       — Неважно… это было очень давно, не думаешь, что стоит об этом забыть? — Катерина сильно сжала узды, губы сомкнулись в тонкую линию. Ведьмак поднял взгляд от земли, замечая в янтарных глазах ведьмачки мелкие капли слёз. Решая не лезть в её душевные страдания, мужчина просто пришпорил Плотву, езжая чуть впереди сестры. Брюнетка ехала следом, кусая губу и пытаясь не плакать от бессилия. Вновь заговорив, она не узнала собственного голоса. Ещё ниже и совсем хриплый. — Я была в Ривии у дома родителей… Все те девяносто лет оседала там, каждый раз навещая его могилу… Потому и не приезжала к тебе, где бы ты ни был. Прости.       — Ты могла просто написать мне. Не обязательно было скрываться в родном доме, Кать. — Брюнет обернулся к сестре, заставив лошадь идти медленнее. Поравнявшись с девушкой, Антон мягко погладил ту по волосам, спускаясь к щеке, а после и к плечу. Поглаживая лёгкими движениями, мужчина просто не знал, как ему быть с ней. Он давно уже не видел, как та плачет или злиться в полную силу, оттого и было странно чувствовать у себя в голове пустоту.       — Я хотела, но не смогла… Мне было тяжело об этом писать, а листы постоянно были в моих слезах. Приходилось их выкидывать и писать по новой, а потом всё повторялось.       — Ты не виновата… — Катерина повернула голову к брату, слёзы стекали по щекам…