Misery Game

      Надрывая голос до хрипоты он играл так умело и зазывно, что ни один прохожий не мог не остановиться и не зайти в таверну. Вокруг шум и гам и этот голос, словно чарующее дуновение крепкого северного ветра, захватывает от самых кончиков пальцев до ног. И лицо у барда такое приветливое, как будто вовсе не человек снизошел в это трухлявое зданьице — бог во плоти. Умелые руки ударяли по струнам, наигрывая разные мелодии, а голос удивительно хорошо ложился на них. Брать высокие ноты не составляло труда, но хрипца так или иначе проступала, что придавало ещё большего шарма песням. Баллады, какие-то несусветные небылицы, легенды — всё не рассказывалось, а именно пелось. Скача как молодой горный баран, бард то и дело вскакивал на столы, стулья, даже не побрезговал и на барной стойке лихо отплясывать. Финальные аккорды, последние строчки и он коленями встаёт на очередной столик:       — Ведьмаку заплатите, чеканной монетой, чеканной монетой, во-о-оу! Ведьмаку заплатите, зачтётся всё э-э-это-о-о~ Ва-а-ам!       Таверна после недолгой тишины взрывается аплодисментами, где-то из углов свистят и кричат, где-то звучно чокаются стаканами с медовухой или элем. Бард чувствует себя на седьмом небе от счастья, приглаживая растрёпанные русые волосы и поправляя бежевую рубашку с изумрудными штанами. Перекинув лютню через плечо, парень встаёт на ноги и слезает со стола, идя прямо к барной стойке. Сев на свободный барный стул, бард опёрся локтями о деревянную поверхность и сложил руки на груди, смотря за спину хозяина таверны. Пить хотелось неимоверно, подошло бы любое пойло, какое имелось в этом захолустье. Зацепив взглядом ничем не примечательный яблочный сидр, парень жестом руки попросил налить ему, поворачиваясь полубоком к благодарной толпе. Пусть и были в этот вечер одни пьяницы, но зато какие щедрые, аж деньги некуда уже было складывать.       — И что же такой человек, как бард Соловей, делает у нас? — Решил поинтересоваться хозяин таверны, придвигая кружку с сидром. Обернувшись, парень благодарно кивнул, отпивая немного жгучего напитка. Мнимая волна тепла прошлась от глотки до желудка, заставив немного вздрогнуть.       — Да так, решил немного отдохнуть и заодно дать концерт. Свободная комната есть?       — Осталась одна, на твоё счастье, маэстро. Ключ сразу дать или ещё посидишь? — Русый вновь обвёл взглядом таверну, замечая в углу две пары светящихся янтарных глаз. Угол был погружен в приятный полумрак, отчего были видны только руки в перчатках и эти глаза. Те, что явно принадлежали человеку повыше, медленно перевели взгляд на барда и, словно судьба так решила, вцепились в парня. Повернувшись к хозяину таверны, русый аккуратно кивнул головой в сторону того угла.       — А там кто сидит? — Шёпотом спросил бард, мужчина посмотрел в этот угол, при этом щуря глаза. Пару секунд посмотрев туда, он приоткрыл рот в удивлённом жесте и заговорил быстрым, почти неразборчивым шёпотом:       — Ведьмаки, брат с сестрой. Редко их можно увидеть вместе, а особенно у меня в таверне. Они тут нечастые гости, постоянно путешествуют поодиночке.       — А если вместе, значит, что-то определённо не так на Континенте с чудовищами?       — Именно! Они — профессионалы своего дела. Вон, смотри, один явно к тебе присматривается. — Мужчина аккуратно кивнул в сторону тёмного угла, а парень также не спеша обернулся. Руки у ведьмака сложились в замок, которым он подпёр подбородок, отчего стали видны острые скулы, бледноватая кожа и тонкая линия губ. Янтарные кошачьи глаза смотрели на парня в упор, изредка скользя от лица ниже, останавливаясь где-то ещё. Вторая пара таких же глаз была безучастна, смотря куда-то в сторону. Рука в перчатке теребила что-то маленькое, чего не было видно издалека.       — Дай-ка две кружки эля. Пойду знакомиться поближе.       — Погоди, Соловей, ты и не знаешь ведьмака, которого чуть ли не боготворишь в своих балладах? Удивительно, однако…       — Давай уже, потом объясню! — Хозяин таверны спешно налил две кружки эля, отдавая их русому. Музыкант коротко поблагодарил мужика, встав со стула и с решительным видом направился к тёмному углу. Народ вокруг уже расслабился до такой степени, что никто не обращал внимания на парня, лишь слушал бродячих музыкантов, которые не акапанимировали во время выступления барда. Чем ближе русый подходил к тому углу, тем явственней ощущался тугой ком в животе. Словно какой-то загробный холод шёл от тёмного пространства, проникая до самых костей. Но назад пути нет, есть только вперёд, к знакомству с ведьмаками.       — Не будете ли вы против, если я сяду рядом? — Поинтересовался бард, ловя на себе взгляды янтарных глаз. Одна пара подалась вперёд, теперь можно было лицезреть молодую девушку, явно уставшую от жизни: тёмно-кофейные волосы собраны в небрежный пучок, янтарные глаза слегка тусклые, кожа бледная, губы тонкие и шрамы на переносице и губах. Она смотрела внимательно и строго, крутя в руке медальон с головой ворона, и прожигала парня взглядом.       — Против. — Коротко и точно отрезала брюнетка, возвращаясь в приятный полумрак и тяжело вздыхая. Тот что сидел рядом с ней, тоже явил своё лицо свету и на удивление был похож на девушку: такие же тёмно-кофейные вихры падали на лицо чёлкой, кожа чуть светлее, янтарные глаза ярче и шрамов нет на лице. Мужчина оглядел парня, после забрал кружки из его рук.       — Прошу простить мою сестру. По крайней мере, я совсем не против вашей компании. — Голос у брюнета приятный, бархатный. Муза тут же ударила по голове барда, так и крича, что это отличный источник вдохновения и новых баллад о ведьмаках. Сев рядом с мужчиной, русый с опаской глядел на девушку, та же просто прорычала что-то непристойное про брата и перевела взгляд на медальон. Такой же имелся и у старшего, что привлекло внимание музыканта. Придвинув кружку к сестре, янтароглазый обратил внимание на такое пристальное разглядывание его медальона.       — Они у каждого ведьмака есть?       — Да, отливают из серебра и по персональному эскизу. У каждого разный, вон у неё, — брюнет невзначай «отобрал» у девушки медальон, немного притянув к себе, — голова ворона. Оттого и прозвище, соответственно, Ворон.       — Ааргх, пусти, Антон! Сейчас задушишь, придурок! — Сквозь зубы процедила ведьмачка, дёрнувшись в сторону и откидываясь спиной обратно в темноту. Названный лишь цыкнул, отпив эль из кружки. Бард наблюдал за этой недолгой перепалкой между ведьмаками, почему-то улыбаясь уголками губ. Может, девушка понравилась? Что-то явно приятно кололо в сердце от одного взгляда на неё, но продлилось это недолго. Сняв перчатки, брюнетка строго глянула на парня и мужчину; от взгляда зелёных глаз не ускользнуло золотое кольцо на безымянном пальце, что немного огорчило музыканта.       — Вы куда путь держите? — Решив разбавить обстановку, Соловей сменил тему. Янтароглазая хотела было огрызнуться, но замолчала, покручивая кольцо на пальце. Мужчина же сдержанно ответил:       — Ищем одного ребёнка, но пока не можем найти. Тем более, ночь на дворе скоро будет, а остановиться негде. Тут последнюю комнату заняли.       — Я даже догадываюсь, кто занял. — Брюнетка говорила спокойно, но всё равно чувствовалась нотка раздражения. Ведьмак шикнул на сестру, мол, что не совсем вежливо так прямо указывать на парня. Девушка быстро высунула язык, скалясь в сторону музыканта. А он просто улыбнулся на следующее действие брюнета: тяжёлая ладонь в перчатке прилетела по затылку девушки, отчего та громко сматерилась. — Блять, Антон, хули так делаешь!       — Катерина! — Зло процедил мужчина, а его голос отдался на задворках сознания барда приятным гулом. Низким и рычащим, само то для прихода музы. Русый невзначай дотронулся до плеча янтароглазого, ощущая на кончиках пальцев что-то схожее между могильным холодом и обжигающим пламенем. Антон удивлённо вскинул бровь, что заставило Соловья отдёрнуть руку. Немного успокоившись, ведьмаки отсели друг от друга подальше, тем самым ведьмак оказался ближе к зелёноглазому. — Имя твоё как?       — Дмитрий, можно Дима или Соловей.       — Значит, Дима. У меня есть идея, как нам быть в ситуации с тем, что нам с сестрой негде остановиться.       — Тормози коней, Антон! — Девушка нахмурилась и подсела ближе к брату. Делить комнату с мужчиной и парнем что-то не особо хотелось, но раз свободных больше нет, придётся как-то ужиться с ними. Тем более, чего париться, если это только на одну ночь. — Ты хочешь сказать, что мы будем в одной комнате с ним?       — А я не против, ребят! Как нибудь потеснимся и нормально всё будет! — Ведьмаки переглянулись, особенно брюнетка с явно вызывающим видом. В её глазах так и читалось, мол, если он будет до меня домогаться, я выйду в окно. Мужчина перевёл взгляд на парня, что так и сиял (возможно из-за освещения) всем своим открытым лицом. Сощурившись, Антон устало вздохнул.       — Ладно, пойдёмте. Время уже позднее, нам ещё надо как-то расположиться.       Все трое поднялись со своих мест, ведьмаки подхватили кроме вооружения дорожные сумки и пошли следом за бардом. Мужчина с девушкой то и дело переглядывались между собой, как бы без слов обсуждая этого неожиданного парня. Взглядами, некоторыми жестами рук, да просто вскидыванием и сведением бровей к переносице — выяснилось, что делать всё равно нечего и придется согласиться на такие условия. Минуя лестницу, соседи на одну ночь чуть не потеряли девушку, когда ту ловкими пальчиками схватила одна из куртизанок. Нет, брюнетка была не против такой компании, но уж точно не сегодня. Кое как вывернувшись из цепкой хватки, янтароглазая спешно засеменила за братом и музыкантом. Наконец, в конце очередного коридора показалась дверь и, судя по аккуратному внешнему виду, комната обещала быть просторной. И не ошиблись, как только зашли внутрь и закрыли за собой дверь.       — Ох, наконец-то! Чур, я сплю на софе! — Девушка небрежно кинула вооружение и сумку на пол рядом с софой, обтянутой красным бархатом, и схватила с двухместной кровати одну из подушек. Мужчина и парень стояли неподалёку от двери, смотря на оставшуюся кровать и думая каждый о своём. Итак, место на софе занято, ни Дима, ни Антон не смогут его отбить, а уговаривать Катерину перелечь с софы на кровать с кем-то одним из них — получить резкий удар с плеча серебряным мечом. Ведьмачка сложила свою куртку под подушку, оставаясь в чёрной рубахе, таких же штанах и сапогах, смотря на старших несколько удивлённо.       — Хорошо, нам остаётся кровать. — Подал голос Антон, немного растормашив барда и идя к кровати. Ладно, одну ночь можно потерпеть, тем более, ведьмак не выглядит таким страшным, как говаривали в народе. Русый поплёлся следом, падая спиной на свою половину спального места и прикрывая глаза. Благо, лютню он до этого снял и поставил около тумбочки. Янтароглазый не спешил ложиться следом, а сел рядом с сестрой, перехватывая её руку с обручальным кольцом. Если бы Диме не сказали, что они брат и сестра, парень бы подумал обратное. Смотря на них из-под полуприкрытых век, зеленоглазый лицезрел интересную картину: мужчина притянул девушку к себе, трепля её по голове и коротко чмокнул в лоб, наконец выпустив тонкую руку из своей.       — Вы как хотите, но я сразу спать. Спокойной ночи! — Брюнетка тут же разлеглась на софе, укрываясь курткой брата, которую он ей одолжил и прикрыла глаза. В самой комнате горели свечи, отбрасывая на стены желтоватый свет. Ведьмак обошёл кровать, садясь со своей стороны и упираясь руками о матрац. Откинув голову назад, что заметил лежащий к нему головой Дима, ведьмак устало вздохнул, прикрыв глаза. О чём он думает, чего хочет, это не понятно барду.       — Долго на меня пялиться будешь? — С мягким укором поинтересовался Антон, раскрывая нежелательную слежку. Дима сел спиной к брюнету, после полубоком и вновь вперил в него взглядом. Янтароглазый так и продолжал сидеть, тёмно-кофейные кудри были откинуты назад, брови сведены к переносице. Наблюдать за охотником на нечисть, знаменитым Янтарным Волком, было поистине прекрасно.       — Тебе одеяло нужно? — Решил сменить тему музыкант, ведьмак же выпрямился и повернулся к парню полубоком. Кудри упали на лицо, подчёркивая изящные черты и тонкие губы. Смотря друг на друга, ребята слышали тихое сопение девушки с софы и отдалённые пьяные голоса посетителей таверны. Надо сказать, одет мужчина так же, как и его сестрица, но более… изящней что ли?       — Нет, я итак могу поспать. Себе возьми, ночью становится холодно, простудишься.       — Ладно, спасибо большое.       — Не за что. — Антон отвёл взгляд в сторону, смотря через плечо парня. Катерина спала как-то небрежно развалившись на софе, изредка что-то мыча во сне. Улыбнувшись уголками губ, ведьмак всё же снял сапоги и наконец нормально расположился на своей половине. И ему самому показалось странным, что он проявил какую-то каплю заботы к малознакомому человеку. Решив на этом не зацикливаться, мужчина положил руки под голову и закрыл глаза. Сон у него достаточно чуткий, от того, когда рядом прогнулся матрац и комната погрузилась в мрак, только тогда ведьмак мог дать слабину. Погружаясь в царство Морфея, Антон на периферии сознания уловил:       — Спокойной ночи, ведьмак… — В ответ решив пожелать тоже самое.       — Доброй, бард…