Misery Game

      Тихое утро в Ривии наступало медленно, природа толком не успела проснуться, как на заднем дворе огромного особняка сидел парень подросток. Под тенью деревьев было прохладно, раскидистая яблоня кряхтела от порывов редкого ветра, птицы в округе молчали. Он мог слышать журчание реки, протекающей ниже по склону, редкие голоса детей из соседних особняков. Прислонившись спиной к стволу яблони, мальчик прикрыл глаза. Что же ему неймётся в такую рань подниматься? Дело в магии, которую он должен практиковать хотя бы пару раз в день. Вытянув руки перед собой, а потом прошептав губами заклинание, парень посмотрел на результат своих действий. Трава перед ним стала выше, чем была до этого, маленькие клочки васильков радовали глаз. Улыбнувшись уголками губ, он попробовал ещё раз, наблюдая за стремительным ростом таких клочков травы и цветов. Двор большой, можно хоть весь день практиковаться, тем более сидя в саду. На голову упало яблоко, отчего мальчик выругался как мог, глядя на упавший сверху плод. Ну хоть спелый оказался, есть можно. Только собираясь откусить кусочек, подросток снова почувствовал удар по голове ещё одним яблоком.       — Ну что же это такое?! Почему всё на меня валится?! — Недоумевал он, встав с земли и смотря наверх. В кроне дерева никого не было видно, хотя, если присмотреться, можно заметить маленького нарушителя. Прищурившись, подросток уловил еле видимое движение среди веток, а после получил яблоком по лбу. — Эй, а ну, покажись!       В ветках снова мелькнуло движение, останавливаясь на пару мгновений. Парень подошёл к одной из низко растущих ветвей, ожидая наконец увидеть негодника. К нему довольно быстро спустились, резко, почти перед лицом, появилась маленькая фигура. Опешив от такого, мальчик чуть не упал на задницу, но сумел удержаться. Девочка, ещё совсем юная, смотрела на старшего, хлопая светло-карими глазками. Висела она вниз головой, держа в руке мешок с яблоками, на лице же проскочило любопытство. Была одета совсем не по-девчачьи: жёлтая рубашка заправлена в чёрные штаны, подвязанные на талии тугой шнуровкой, ноги босые. Улыбнувшись, девочка быстро щёлкнула подростка по носу.       — Ты что делаешь в моём саду?       — Яблоки ворую. А что, нельзя что ли?       — Конечно нельзя, родители могут наказать! И вообще, почему именно из моего сада? — Поинтересовался парень, потирая кончик носа. Незнакомка была очаровательна для своих, как предполагал сам мальчик, семи или восьми лет: светло-карие глаза, длинные тёмно-кофейные волосы, слегка смугловатая кожа. Она стыдливо отвела взгляд и выпустила мешок из руки, садясь на ветке дерева спиной к юному хозяину особняка. Подросток обошёл яблоню, встав перед девочкой и упёр руки в боки. Кареглазая задорно улыбнулась, пригласительно похлопав по ветке; устало вздохнув, мальчик отрицательно мотнул головой.       — У тебя в саду яблоки вкусные. Мне брат говорил, что ещё до твоего появления воровал их. И правда, очень вкусные.       — Может, ты хотя бы слезешь с дерева? — Девочка манерно расправила плечи, играя бровями и, насколько хватало её маленького роста, растянулась на ветке. Положив руки под голову, брюнетка свесила одну ногу, покачивая ею из стороны в сторону. Она по большей части рассматривала мальчика, что приглянулся ей в качестве объекта для шуток: чёрные вихрастые волосы, голубые глаза, бледноватая кожа и высокий рост. Показав язык подростку, девочка прикрыла глаза, но наблюдение не оставила. Смотря на злого, или ей так казалось, голубоглаза из-под полуприкрытых век, незнакомка мычала что-то себе под нос.       Махнув на неё рукой, мальчик полез вверх. Ой, потом его матушка прибьёт за испорченную рубашку; оказавшись наверху, черноволосый сел неподалёку от девочки. Она даже не перевернулась, всё также лёжа на животе и покачивая ногой. Хозяин особняка смотрел на её спину, длинные волосы, тонкие руки. Такая хрупкая, но по виду человека не судят. Вытянутая на ветке нога едва касалась бедра парня, изредка поднимаясь вверх и задевая рубашку, край которой небрежно торчал из штанов. Наспех одевался, сразу понятно. Схватив девочку за щиколотку, голубоглаз заставил ту негромко взвизгнуть, повернуть голову к нему и нахмуриться.       — Ногу пусти, дурак!       — А ты перестань ею дёргать! А то сдам своей матушке, мало не покажется.       — Ой, ой! Ябеда нашёлся, тоже мне. Лучше бы предложил во что-нибудь сыграть. — Кареглазая вырвала ногу из хватки, а после несколькими движениями переложила голову со своих рук на ляжки подростка. От такой наглости голубоглаз чуть воздухом не поперхнулся, но дёргаться не стал. Лишь положил руку на пушистую макушку, перебирая тёмно-кофейные пряди. Вот бы ему такую наглость и дерзость перед родителями, но позволить себя такое, увы, не может. Совсем немного, но чтобы можно было её контролировать. Девочка приподняла голову и заглянула в голубые глаза, очень осторожно и внимательно. Её же в редких лучах солнца отливали золотом, казались янтарными, что в какой-то степени завораживало.       — Имя твоё как? А то, видишь ли, забыл представиться. Я, если что, Олегсей.       — Ладно, допустим. Но ты никому не говори! Незнакомым мальчикам я не доверяю. Звать меня Катерина, но брат зовёт Катей.       — А меня родители зовут Олежей. — Брюнетка приподнялась на локте, оказываясь почти перед лицом подростка. Она хитро щурила глаза и расплывалась в улыбке, видя бегающий взгляд старшего. В силу своего возраста Катя не понимала, что уже тайно покорила сердце этого соседского мальчика. А он в свою очередь не понимал, отчего в груди стало так жарко и тесно. Щёлкнув нового друга по носу, кареглазая села рядом с ним. Маленькая рука приобняла за худые плечи парня, вторая же обвела сад и особняк.       — Смешно звучит. Мой бы брат оценил, наверное.       — А родители? Они бы что сказали? — Девочка пожала плечами, смотря на особняк друга и улыбнулась уголками губ. Её брат уже наверняка обыскался, а она тут сидит без его спросу, ещё и с малознакомым мальчиком. Мысленно посмеявшись над этим, Катя положила голову на плечо подростка. Олежа старался лишний раз не двигаться, чтобы не дай бог не свалиться с яблони. Растрёпанные тёмно-кофейные волосы щекотали кожу, но оттого и было приятно чувствовать тепло где-то в середине груди. И оттого было приятно, что источником является не магия, а живой человек. Девочка.       — Знаешь, я помню только брата в своей жизни. Где мама с папой, почему они не рядом, я не могу понять. Но надеюсь, что они однажды придут домой.       — Оу… я тоже надеюсь, что так и будет. Обязательно, Кать…

***

      В таверне было много народу, вокруг столпились пьяницы и куртизанки. Он играл умело, голос был высок и красив, да и сам бард выглядел привлекательно, особенно его тонкая талия и высокий рост. Почти что летая по помещению, парень слагал разные баллады, флиртовал с дамами и просто наслаждался жизнью. Освободившись от оков матери, которая всю жизнь оберегала его, бард смог осуществить свою мечту — заняться музыкой для души. Пусть его позорно выгнали из дома, наказав больше не возвращаться, он был только рад. Не хотелось бы вновь видеть чужие лица мужчин, которые заменяли ему умершего отца. Он почти не помнит его, поскольку прошло около двухсот с лишним лет и память сама стёрла воспоминания о нём. Пальцы перебирали струны, аккорды он переставлял умело и чётко выделял отдельные строки баллад. Залезая на очередной стол, парень и вовсе взял высокие ноты, фальцет отразился небольшим эхом по помещению.       — Эльф, ты лучший! Мы любим тебя! — Кричали молодые девушки, перекрикивая друг друга или отталкивая куда-то в сторону. Бард скромно поклонился и убрал лютню в чехол, слезая со стола. Теперь можно было выпить, сегодня он и так много заработал, оплатить комнату точно хватит. Подходя к барной стойке, лютнист почуял какой-то неприятный аромат. Совсем близко, будто кровью пахло или чем-то похожим на неё. Ну уж точно не алкоголем, аромат которого витал по всему помещению. Сев на стул, музыкант жестом руки подозвал хозяина таверны и попросил налить немного эля. Даже когда долгожданный алкоголь скользнул в желудок, а аромат пробрался в нос, ничего не могло перебить смердящее амбре.       — Послушайте, вы ничего не чувствуете? — Поинтересовался бард, пока мужчина протирал очередную кружку. Оторвавшись от своего занятия, он принюхался и тут же поморщился, тряхнув головой. Похоже, лютнист не один чувствует этот аромат.       — Да, ты прав, бард. Пахнет как-то странно, я даже знаю, от кого такое может исходить.       — От кого, если не секрет.       — А ты посмотри в дальний угол, найдёшь ответ на свой вопрос. — Парень так и сделал, обернувшись назад. В самом дальнем углу было темно, но из этой темноты выделялась пара глаз. Они словно светились, как бы отливая золотом, на свету были видны только руки в перчатках и рукава чёрной рубашки. Всё остальное оставалось в темноте угла, обладатель янтарных глаз не решался показывать себя. Всматриваясь в эти глаза, музыкант понял, что взгляд был совершенно отстранённым, глядящим в никуда. Что ещё успел заметить бард, так это пару пятен тёмного цвета на перчатках и поверхности стола, наверное, это от них исходил такой аромат. Обернувшись к мужчине, лютнист кивнул головой на тот угол.       — Это кто?       — Ривийский Ворон, ведьмачка со стажем. Гроза всех брукс и гулей, ну и много кого ещё. Познакомиться хочешь?       — Да, пожалуй… Дайте ещё две кружки эля. — Хозяин таверны улыбнулся и налил эль, подавая кружки парню. Поблагодарив мужчину, бард не спеша направился к этому углу. В таверне снова всё стало как обычно, ещё до прихода барда. Люди сидели за столиками, играли в кости на желания, пили алкоголь и наслаждались жизнью. Все, кроме фигуры в тёмном углу. Она вовсе не двигалась, лишь иногда руки, лежащие на поверхности стола, исчезли в темноте и появлялись снова. Пробравшись сквозь толпу, парень встал почти напротив фигуры и вежливо улыбнулся.       — Не будете ли вы против выпить со мной?       — Не против. Присаживайся. — Коротко и чётко произнёс голос из темноты, поманив тонким пальцем в перчатке. Бард сел рядом, поставив кружки на стол и погружаясь в темноту этого угла. Ему удалось рассмотреть только общие черты человека, сидящего рядом: невысокий рост, достаточно тонкие руки и талия. Немного наклонившись вперёд, фигура наконец раскрыла себя, оказавшись девушкой. Тёмно-кофейные волосы собраны в высокий хвост, яркие золотые глаза, бледноватая кожа и свежая рана, проходящая по губам и прямо до подбородка с правой стороны. Взяв руки свою кружку, брюнетка отпила немного и поморщилась. Видимо, слишком крепкий эль.       — Давно здесь сидишь? — Решил поинтересоваться бард, ловя на себе холодный взгляд янтарных глаз. Поставив кружку на стол, ведьмачка сложила руки на груди и откинулась на спинку диванчика. Эта темнота как нельзя лучше подходила ей, очерчивая её стройную фигуру. Заинтересовавшись раной, парень снял лютню и отложил её в сторону, тоже откинувшись назад и смотря на лицо девушки. — Откуда рана?       — А ты любопытный, мне нравятся такие. — Беззлобно ответила брюнетка, слегка повернув голову к барду. Ему показалось, что на её серьёзном лице проскочила улыбка, тут же исчезая во мраке угла. Улыбнувшись в ответ, лютнист позволил себе аккуратно потрепать ведьмачку по волосам. Она тут же оскалилась, сняв перчатку и хватая парня за запястье. По коже пробежал холод, да такой, что можно было сравнить его с кладбищенским. Зрачки щеколды нервно забегали по лицу музыканта, брови нахмурились, а оскал стал шире. Парень вообще пожалел, что дотронулся до волос девушки, но вырвать руку из хватки не мог, да и не хотелось. Было что-то такое очаровательное в этой злой, скалящейся как бешеная собака, брюнетке.       — Всё, я понял, можешь руку отпустить? Пожалуйста.       — Хорошо. Но больше так не делай. Да и вряд ли мы где-то ещё будем пересекаться.       — А я так не думаю. — Бард мягко улыбнулся, свободной рукой отцепляя холодные пальцы от своего запястья. На кончиках пальцев брюнетка почувствовала необычный жар, будто недавно знак Игни выводила. Смотря то на лютниста, то на руку, ведьмачка недовольно фыркнула. — Меня Олегсей Душнов звать. А тебя?       — Катерина. Катерина Звёздочкина.       — Красивое имя. Приятно познакомиться, Катя. — Янтароглазая что-то пробурчала в ответ, слабо пожимая протянутую руку. Снова холод и жар, как контраст температур, который был необычным для них обоих. Выпустив руку ведьмачки, лютнист отпил из своей кружки. Кто-то говорил, что если выпить алкоголь, храбрее станешь. Так и есть, ибо предложение само сорвалось с языка. — Можно с тобой поехать?       — Дурной, я без попутчиков езжу. Тем более, у меня и так хватает забот с заказами на чудовищ. А вообще, надо ли оно тебе?       — Надо, мне вдохновения не хватает, а твои подвиги как раз подходят для этого. — Девушка немного нахмурилась и закусила губу, смотря куда-то в сторону. Было бы неплохо, если бы она согласилась, ибо путешествовать одному — всё равно что отдать лютню за даром. Посидев в тишине, бард услышал тихое: «Ладно, чёрт с тобой!»…