44-й

В небо взвилась ракета, окрашивая каким-то ядовито-белым цветом все вокруг. Казалось, что само небо сейчас обрушится на нас потоками свинцового дождя. Но выхода у нас нет. Все, вперед. Солдаты в форме цвета фельдграу, подгоняемые унтер-офицерами, покидают окопы и бегут вперед, на ходу стреляя из автоматов и винтовок. На правом фланге захлебывается пулемет, словно пытаясь выплюнуть разом все патроны, что находятся в магазине. Это словно фильм о войне... Но только я его герой. Рывком перебрасываю тело через бруствер и бросаюсь за солдатами. Выхватываю пистолет, стреляю куда-то вперед. Хочется выхватить талисман и стать Ураном. Почему-то подумалось - если бы монстры стреляли в нас из огнестрельного оружия – спасли бы нас наши талисманы? Не хочется проверять. Солдаты, бегущие впереди, залегли под пулеметным огнем противника. До американских позиций метров 200. Если атака сейчас захлебнется, то все здесь полягут! - Вперед! – Кричу солдатам. Ни один не поднялся. Бросаюсь вперед, надеясь, что сработает привычка подчиняться. Слышу сзади топот и тяжелое дыхание солдат Вермахта. Слава Богу, солдаты еще не разучились подчиняться своим командирам. По деревне внизу ударили наши минометы и орудия, вздымая к небу землю и все, что попадает под огонь. Перед нами длинный склон, за которым начинается небольшой лесок. Артиллерия бьет по деревне, а не по лесочку перед ней. Перед лесочком небольшой луг, изрытый изломанными линиями траншей полного профиля. Вижу, как янки покидают свои окопы, убегая в тыл. Мои солдаты бросаются им вслед, двое устанавливают на бруствере пулемет и открывают огонь. - Огонь по колокольне, там пулемет противника! - Пулеметчик кивает и открывает огонь. - Тенов! Тенов! Обер-лейтенант! - Оборачиваюсь и замечаю подбегающего командира. – Прекратить преследование, закрепиться на позиции. - Яволь, герр гауптман. – Козыряю. - Хватит уже. – Он махнул рукой. – Закрепитесь и ждите. Они будут контратаковать. Мы им мешаем. – Гауптман поправил фуражку. – Мой командный пункт будет вон в том блиндаже. Жду с докладом через 15 минут. Снова отдаю команды и проверяю исполнение. Из роты осталось около половины, да и то почти все раненные. - Герр обер-лейтенант. – Оборачиваюсь к одному из фельдфебелей. – Вы ранены? – Не понял… Фельдфебель показывает на мою руку. – Вот. На тыльной стороне правой ладони кровь. И когда меня зацепило? Не заметил. - Ерунда. – Беру протянутый мне индивидуальный пакет и забинтовываю рану. – Спасибо. - Мне не впервые видеть собственную кровь. Намного тяжелее видеть кровь на девочках, особенно на Мичиру. Мичиру... Понимаю, что не вспоминал о ней уже... Сколько времени? Час? Два?Взгляд на часы. Не может быть. Трясу часы, подношу к уху. Стрелки мирно отсчитывают минуты. С начала атаки прошло каких-то 25 минут, а мне казалось, что целая вечность. Куда там Сецуне с ее посохом. Иду на командный пункт. Я в нескольких метрах от блиндажа, когда наши окопы накрывают разрывы снарядов. Вижу разрыв на бруствере, и тут же меня сбивает с ног взрывная волна, что-то сильно бьет по голове. Когда я открываю глаза, все вокруг плывет, шум в ушах, над головой все тоже серое небо. Жив… Пытаюсь встать, но не могу. Ноги не слушаются. Приподнимаюсь, провожу рукой по лицу. Крови нет. Голова цела. Это уже хорошо. А что с ногами? Бревно лежит поперек ног, а сверху давит куча песка. Так. Разгребаюсь и выбираюсь из-под завала. Артналет усиливается, сверху сыпется песок и осколки. Невероятный грохот. Наконец я свободен и бросаюсь назад, к позициям своих солдат. Англо-американские войска имеют господство в воздухе так же, как и на земле. Сколько лет, точнее десятилетий, сражаюсь, а в таком аду не был…Мне реально страшно. Да за что мне это? Скорее бы вернуться к Мичиру.