Чёртова дюжина

      В дверь постучали опять, но уже настойчивее:       — Антон! Открывай немедленно!       И он открывает.       — Ну, наконец-то! — маленький ураганчик влетает в ванную. В белой ночнушке с некрупным цветочным рисунком, маленькая и светленькая, русоволосая, с бледной кожей, на которой яркими акцентами красуются розовые пухлые губки и румяные щечки — да, она была чрезвычайно мила собой и напоминала то ли ангелочка, то ли красивую фарфоровую куколку. Анька. Сестра Антона. — Я чуть не подумала, что ты тут заснул!       Парень улыбнулся. Он питал к ней самые нежные чувства. Она была младше его на пять лет: всего несколько месяцев назад Ане исполнилось двенадцать — Антон, как старший брат, чувствовал перед ней ответственность и всегда заботился. Каким-то чудом их родителям удалось не только избежать чувства зависти и злости детей по отношению друг к другу, но воспитать в них глубокую братско-сестринскую любовь и ласковую привязанность. А потому сейчас, когда Аня проснулась от непонятного шума, доносившегося из ванной комнаты, и не обнаружила брата в кровати, она сразу побежала к нему.       — Ты это чего, плакал что ли? — девочка привстала на носочки, дабы получше рассмотреть лицо старшего брата — он был выше ее на целых полметра — и принялась заинтересованно всматриваться в его глаза. — И зачем тут заперся?       — Ань… — Антон растерялся, — просто кошмар приснился. Ничего страшного. Он попытался незаметно прикрыть злополучные мокрые носки.       — Ну-у-у-у… Ладно, — девчушка по-доброму, по-детски безмятежно улыбнулась. — Сны — это совсем не страшно! Нужно только понять, что монстров не существует, вот и все! Вспомни, ты сам меня этому учил, когда я была совсем малюткой! — Аня обняла брата, уткнувшись ему куда-то в район живота.       — Да, это точно, — пробормотал Антон. — Я помню, как ты визжала от каждого шороха! — парень потрепал сестренку по волосам.       — А вот и неправда! — девчонка высунула язык, а потом выбежала за дверь, весело хохоча. — Спокойной ночи, Антош! Теперь я намереваюсь прямо сейчас снова лечь спать! — Аня ушла. В квартире стало слишком тихо.       Антон принял душ, потом поднял куртку, все еще валяющуюся в коридоре, запихнул кроссовки куда-то вглубь шкафа и лег. Мысли. Мысли, мысли, мысли… Может, тот мужчина заслужил…? Парень запнулся. Он все еще отрицал, — отчаянно надеялся! — что ему все приснилось. Нет! Никто не заслуживает смерти, или…? В конце концов, он сам ничего не знал и не мог ничем помочь, он случайно оказался там, но…? А тот, кто его спас… а что, если…? Где-то на периферии сознания мелькнула опасная, но еще не оформившаяся, почти бестелесная мысль, и Антону стоило сделать вид, что мысли этой никогда не существовало. Но она крепла в его сознании, и пусть пока она была маленьким семечком, корни были пущены прямиком внутрь его черепа. А это значило… Ведь наверняка есть те, кто недоволен…? конечно, те, кто пропадал, но… Может есть какое-то тайное общество, или…? И его спаситель, он ведь… он не боялся… не боялся Хранителей. А вдруг есть еще те, кто не боятся… Может, их всего несколько, а может… сотни, возможно, даже несколько тысяч… Ну конечно! Ведь наверняка кто-то недоволен! И он сам, Антон Андреевич, ученик одиннадцатого класса городской гимназии некого М. Комиссарова, — парень полагал, что это был какой-то видный политический деятель, но более точно сказать не мог, наверное, никто — именно он после событий сегодняшней ночи должен, обязательно должен… Юноша забылся беспокойным сном. До пробуждения оставалось чуть меньше часа.