Восход

По городу я шатался до тех пор, пока не захотел поесть и поспать. Случилось это уже ближе к закату. Так, ну, лорд Дарон скорее всего уже приехал, и сейчас ест после долгой дороги и ведёт светские беседы с детьми. Скорее всего в коридоре я с ним не встречусь, значит, пора обратно. Но уже через полчаса я осознал, что моему везению не позавидовал бы даже человек, рождённый в пятницу 13-го под лестницей роддома, а перед акушеркой, что несла его взвешиваться, пробежало стадо чёрных кошек. А всё почему? Правильно, потому что я не то, что встретился, я врезался в отца Софы, когда он выходил из-за поворота. — Простите! — выпалил я, судорожно подтягивая брюхо и одёргивая свитер. — Смотри, куда ид… — он поднял голову и увидел меня. — ТЫ?! Софа, пожалуйста, пусть на моей могиле будет эпитафия: «Он был влюблённым имбецилом»! — З-здравствуйте, милорд Ф-Флейм, — заикаясь сказал я, отшагнув от него. — Ты откуда тут взялся, советничек?! — Й-я… я… м-меня отправили родители… — мямлил я версию, придуманную Софой. — П-подальше от угрозы… Он помолчал. Лорд рассматривал меня, и лицо его начинало краснеть от злости. Мне кажется, он сейчас меня натянет. Он вдруг глубоко вдохнул, выдохнул, и перестал внушать ужас своими недовольными глазками. — Узнаю, что ты снова к моей дочери лез — накажу. — спокойно произнёс лорд Флейм. — Не узнаете, — сказал я, словив его готовый сжечь меня взгляд. — Ой, т-то есть… я н-не в том смысле, милорд, й-я хотел сказать… — Ты меня понял? — прервал он моё жевание соплей. — Д-да, сэр. — Молодец. И он пошёл дальше по своим делам. Я же схватился за сердце и пополз в свои покои. Мне сейчас страшно было даже думать о том, чтобы к Софе заглянуть. Он меня ненавидит. С одной стороны то, что мы теперь живём в одном замке — даже хорошо, у меня есть шанс наладить с ним отношения… в теории… но с другой стороны я его боюсь, боюсь потерять Софу, боюсь, что он найдёт родителей и силой вышвырнет меня домой, боюсь что если он меня и не убьёт, то побьёт точно… я очень многого боюсь. Я никогда не отличался храбростью, но таким трусом я себя не помню. Признаюсь, я — юноша впечатлительный, застенчивый и ранимый, но я не боялся раньше всего и вся. Любовь заставляет бояться потерять дорогого сердцу человека. И от этого вытекают остальные страхи. Скажи я Софе, что боюсь даже одним воздухом с её отцом дышать, как она отреагирует? Наверно улыбнётся, засмеётся, потом нежно обнимет меня, приласкает и зашепчет: «я люблю тебя, мой пончик. Даже если отец против, всё равно люблю». Я невольно улыбнулся, представляя это, и завалился к себе в комнату. Закрылся изнутри и посмотрел в окно. Здесь, на юге красивые закаты. Заставляют смотреть на них и думать о чём-то хорошем. Я так люблю тебя, моя милая леди. Когда с Холдбистами всё закончится, когда снова станет спокойно и мирно, я приду к тебе одной светлой лунной ночью, тихо постучусь в окно, ты откроешь, поцелуешь меня, и потом мы убежим. Далеко-далеко. Где нас не найдут ни проблемы, ни обязанности, ни родители. Где ты будешь в кигуруми-панде, пухленькая и хорошенькая, где я буду ласкать и целовать тебя без страха, что нас застанут. Вскоре стало темнеть. Я успел заскучать по своей булочке, и только собрался идти к ней по стене замка, как ручка двери стала дёргаться. Это чё? Я подошёл и открыл. В меня упёрся лбом Верд. Я не успел удивиться, откуда он тут, гипотеза о его прибытии вместе с отцом позже посетила мою голову, как учуял запах алкоголя. — Ммф… Раф? — он схватил меня за бока, чтобы не шататься. — Ты чё делаешь? — выпалил я. — Это ты чё в моей комнате делаешь? Боже, как от него разит, какой же он пьяный. Я взял его за плечи, отстраняя от себя и своих боков, трогать и мять которые имела право только Софит, и легонько тряхнул. — Верд, трезвей, это моя спальня уже два месяца. Ты наверное перепутал. — Я трезвый! — он отмахнулся от меня и шатаясь решил стоять сам. Хватило его на пять секунд, после чего он опёрся рукой о стену. — А ты чё тут делаешь? — Живу. — Спишь с моей сестрой? — Ч-чё?! — Спишь с моей сестрой, или нет?! — рявкнул он, схватив меня за грудки и прижав к себе. Господи, спаси! — Верд, от-отпусти меня! — Значит спишь, — он замахнулся. — Стой!!! — крикнули пара чьих-то голосов. — Сука! — Подожди! — вскрикнул я, вырываясь. В следующий миг я ощутил сильную боль на всей левой части лица, и чуть не свалился, чудом удержав равновесие. Из глаз искры сыпались, я одной рукой держался за лицо, а второй за дверной косяк. Бляха, как же больно. Я слышал топот, выкрики и касания себя за плечи, руки и живот. — Рафаил? Рафаил, посмотри на меня. Давай-давай, убери руку. Мою ладонь отняли от лица, и я увидел перед собой лорда Дарона, который меня рассматривал. Верда тащили куда-то Дару и Клейс, пока тот матерился. Сзади меня кто-то держал за бок и брюшко. — Ох… чёрт, извини его, — сказал лорд. — Очень больно? — Проживу, — шикнул я. — Шатаешься, сильно ударил. Сядь, посиди, я врача позову. — Не надо, — я снова взялся рукой за скулу и глаз. — Ссс… фак. — Сейчас приведу, сиди. Он закрыл дверь, а передо мной из-за спины выскочила Софит. Ахнула. — Господи! Рафи, милый, как ты? Мой бедный, садись-садись, я полечу тебя. — Ты откуда тут? — опешил я. — Мы с папой и Дару шли по комнатам, услышали оры Верда, видим, он тебя бить собирается. Дару к нему рванул, но не успел. Боже, за что он тебя? Хотя нет, не говори, он пьяный был… сука, я ему лицо откушу. Рафи, малыш, пожалуйста сядь. Я тебя вылечу. — Не вылечишь. У тебя моя магия, а себя я лечить не могу. — я сел на кровать, шипя и постанывая. — Блять… дай посмотреть, сладенький. Я только посмотрю, трогать не буду, честно-честно. Маленький, сладенький, вкусненький, покажи. Я убрал руку. Софа икнула. — Твою ж… аж царапинки… Я повернулся к зеркалу. Под глазом образовывался внушительный синяк, на котором было две мелкие царапинки. Сейчас заплывать начнёт, и буду я выглядеть так, как будто меня пчела укусила. — Ёб твою мать, — вырвалось у меня. — Рафи, милый, что мне для тебя сделать? Давай я сейчас холодненькое принесу. — Спасибо, — прошипел я, вновь берясь за болевшую часть лица. Она пулей выскочила из комнаты и вернулась со шматом льда. Я чуть не завизжал, когда моей скулы коснулся кусок холоднющего пакета. — Давай-давай, надо. — сказала мне Софит. — Больно, — заныл я. — Мой маленький мальчик, — она обняла меня, поглаживая пузо. — Маленький пострадавший мальчик. Ну приложи, нужно. Потихонечку, давай. Лёд с писками-визгами и слезами я держал минуты три, а потом лорд Дарон притащил за шиворот врача. Тот обработал мне синяк и заставил выпить какой-то отвар. Боль утихла. После слов о том, что отвар уберёт синяк через пару дней, он покинул меня, а лорд ещё раз извинился за сына. — Софа, идём, оставь человека в покое. — Папа, я… ладно, я иду, — осеклась она, не желая вызвать подозрений. Я остался один. Через пять минут мне пришло сообщение от булочки, что она дождётся, пока лорд Флейм уснёт. Она снова спрашивала, как я себя чувствую, и не принести ли мне чего-то вкусненького. Я умилительно улыбнулся, тихо пообещав себе завтра отомстить бухущему наследнику рода любимой. Я попросил у неё что-нибудь сладенькое, и стал дожидаться. Через полчаса ко мне прошмыгнула моя ватрушка, прижимая к себе тарелку булочек и тортик. Она положила это всё на стол, и прыгнула ко мне, начиная обнимать и гладить. — Пожалуйста, прости за него, — говорила она. — Я его утром натяну и сломаю, только не злись пожалуйста, дорогой. — Всё нормально, — я обнял её. — Меня другое удивляет. — Что, пирожок? — Лорд Дарон меня не убил. Вернее, не добавил. — Верд избил первого попавшегося человека, ещё бы он не стал извиняться! — Меня никто не избивал, Соф, это был один удар. — А если бы он тебе глаз вышиб?! — Во-первых, не вышиб. Во-вторых, я не сюся, я могу дать сдачи. — Ну конечно ты не сюся, — она положила мою голову себе на грудь, целуя в макушку. — Ты мой мужественный брутальный маскулинный мужЫк. Иди, животик поглажу. — Иду, — промямлил я, прильнув к ней пузечком. На следующий день я и Верд встретились в коридоре. Он был помятый, лохматый, и растерянно на меня уставился. — Это… это я тебя так? — сказал он. В голосе слышалась нотка вины и изумления. — Нет блять, я просто люблю падать на чьи-то кулаки. — огрызнулся я. — Слушай, я… эм… я пьяный был, извини… Я прикрыл глаза. Размахнулся и вдарил ему по челюсти. Верд пошатнулся и чуть не влетел в стену. — Прощаю, — сказал я. — Ты чё… ммф… — Я ничего не сломал, не надо. Он возмущённо на меня смотрел, но ничего не говорил. Видимо, не привык получать за пьяные выходки от кого-либо, кроме родителей. Я выдержал его взгляд, после чего Верд, матернувшись, пошёл дальше. — И тебе доброго утра, — победоносно улыбнулся я. — Пошёл в хуй, — шикнул лорд. — Может НА хуй? — Тебе именно В хуй. Он скрылся за поворотом. Я же довольно ухмыльнулся и пошагал завтракать в зал, где меня заждалась моя булочка. Я отмщён. Я герой.