Восход

Прошло два дня. У зеркала, что сотворила Амнерис, и которое показывало, что в мире происходит, сейчас стояли я, сама Амнерис, Бриана, лорды Дарон и Крейд, лорд Фривинд, Ренуар и леди Флейм, которую уговаривали пойти позавтракать или прогуляться абсолютно все, ибо на её сроке лишний раз нервничать не надо, но она была неумолима. Она Верда-то еле-еле отпустила полком командовать, про дочь ей вообще сказали, что Софа просто Дару проводить полетела. Боже, а как трепетно Раял с женой прощался, это вообще отдельная тема. Я когда на них смотрел, я себя абьюзером чувствовал. Это при том, что мы с Софочкой только и делаем, что ласкаем друг дружку. Наверное, мне так показалось, потому что леди Глейгрим в положении, и он её крайне нежно утешал и обещал вернуться и гладил их ребёночка. Леди Гартон на седьмом месяце, а мать Софы на девятом. Ну и кроме них тут ещё штук семь беременных леди и с десяток служанок. Одним словом, полно. Ну так вот, стоим мы и смотрим на крепость у границ, а там всё в снегу. Чувство такое, что это и не юг вовсе, а ближе к северу. Тёмные облака заволокли небо, слышался свист ветров. Я приблизился к зеркалу, и рассмотрел, что высоко-высоко мелькают две ярких точечки. Затем была мощная вспышка, от которой снег тупо выжег огромный порыв огня. Пониже, над землёй летал Дару, поддерживая тепло и убирая сугробы. В облаках летали Софочка и Брэйв. Флейм буквально сжигала тучи, из которых сыпал снег, Брэйв отгонял те, что были подальше. — Что моя дочь там делает?! — воскликнула леди Марион. — Дарон, ты же говорил… — Дорогая! — он взял её за руки. — Я в шоке, не меньше твоего. Она ослушалась, как вернётся — накажу, теперь давай мы с тобой пойдём и воздухом подышим? В это время в зеркале появились войска Холдбистов. Они словно чума охватывали землю и приближались к крепости. Я и лорд Крейд встали вплотную друг к дружке, закрывая обзор леди Марион. Та же хмурилась, смотря на мужа и слушая его оправдания, одной рукой упираясь в бок а другой в круглый беременный живот. — … Ну не при людях же, в конце-то концов! — завершил он свою тираду. — Что ты за человек? Зачем было вообще её с Дару отпускать! Боже, моя девочка же погибнет там! — Она не погибнет, можешь быть уверена, — ободряюще сказал Ренуар, пробуя улыбнуться. — А если и да, то у вас всё равно ещё один ребёночек на подходе. — Ренуар!!! — рявкнули на него Дарон, Крейд, Марион и я. — Ладно, я молчу! — Ах… мне плохо… — Леди Флейм начала падать. — Марион! — лорд поймал жену на руки и понёс из комнаты. — Господи, я ж просил не идти сюда, хоть бы раз послушала! Он вышел, а я вернулся к зеркалу. Софа с небес шарахнула молниями в войско. Несколько чудовищ упали, но другие продолжали наступать. Дару пронёсся прямо перед ними, магией сотворив столбы огня и соединил их в стену. Затем полетел вверх. Через пару минут из крепости выскочила Мэхиген. Она начала падать, а затем пальнула чем-то в небо, где сверкнула молния. Получилось так, что она схватилась своей за ту, что была в небе, и по инерции полетела вперёд, стреляя вниз. Там её поймала Софа, и вдвоём они стали шарашить молниями и огнём. В следующий миг в мою ватрушку прилетела стрела, попав в плечо. У меня сердце чуть не отказало. Она моей магией исцелила рану и поднялась повыше. Моя булочка, плюшечка, любимая, умоляю, поаккуратнее. Я перевёл взгляд на армию и у меня опустились руки. Их очень-очень много. И хуже всего то, что с собой они несут снег, который местами гасит огонь. Несколько штук прорвались и помчались к крепости. Меня осенило, что им ничего не стоит просто смести здание со всеми, кто внутри. Дару опустился и сделал несколько жестов. Земли под тварями треснула и стала краснеть. Затем глаза Флейма засветились, а из-под почвы стала вытекать лава. Рядом с собой я услышал облегчённый выдох. Рядом была Бриана. Она не моргая следила за происходящим. В лаву рухнули трое монстров, и пусть уровень её ещё был неглубоким, но твари с визгами бросились к снегу. Из упавших выжил только один, который зарылся в сугроб. Метель стала усиливаться, а лава замерзать. А после началось ужасное. Вдали за облаками мне сперва показалось, что я видел что-то тёмное. А затем меня уже трясло от страха за любимую. Этим тёмным оказались полчища тварей. Они летели. — Господи, — прошептала Бриана. — Господи, нет… — Рирз! — заорал я, готовясь убить к хуям Холдбиста. Он вошёл в комнату. Увидел то, что показывало зеркало и пошатнулся. — Но… но они не умели… — Я тебя порву! — я ринулся на него. — Стой! — меня придержал Крейд. — Рафаил, он тоже не знал! — Как он мог не знать?! — Я не знал, клянусь! — Они умрут из-за тебя! Моя женщина умрёт из-за тебя, ублюдок!!! — Тихо! — рявкнул Ренуар. Коснулся зеркала, шепча что-то. — Кто-нибудь, скажите Верду и Раялу, чтобы торопились. Я не знаю, как долго их продержу. Он прошёл через зеркало и оказался там, у крепости. Он падал с неба прямо к армии Холдбистов. Он засветился. И спустя несколько секунд вместо нелепого и нагловатого толстячка я увидел огромного, просто громадного человека, объятого пламенем, с такими же огромными крыльями за спиной. Он рукой взял Софу с Мэхиген и посадил себе на плечо, а затем дыхнул огнём, объятым молниями, в летевших чудовищ. Сказать, что я был в ахуе — это ничего не сказать. Но радовался я не долго. Раздался рёв: — ФЛЕЙМ!!!!! — Сидите в замке, — сказал Первый дамам и опустил их к стене. Затем хрустнул пальцами и шагнул вперёд, раздавив с двадцать тварей. — Холдбист! На него налетела огромная разъярённая жуткая поебень. Клыкастая, когтистая, тоже с крыльями. Это и есть Рогор Холбист? Он хищно улыбнулся и с ноги ударил Флейма в живот. — Сейчас мы с тобой поговорим, как старые друзья, а, Флейм? — Мф… по-моему друзья немного по-другому здороваются… — Иди сюда! — Стоп! Стоп, хех, давай без крайностей? — Давай! — он ударил Флейма в грудь. Тот едва не рухнул прямо на крепость, но кое-как удержался. Они сцепились и стали бороться, едва не упираясь лбами друг в друга. — Я слышу, как твоё сердце колотится. Ты дрожишь. — Тихо! — огненный гигант пнул врага коленом в пах, ударил в грудь и в солнечное сплетение. Тот замешкался, и Флейм напрыгнул на него, с грохотом повалив на землю. В замке Фейриблум немного задрожал пол. Ренуар сидел на Рогоре, вдавливая его своей тушей в землю и стараясь задушить. — Сука грешная. Псина грязная. — Сгинь! — прохрипел он. — Тебе мало было Рианы? — Чт… хех… — Холдбист прыснул. — Так ты всё из-за неё? — Заткнись! — Твой голос дрогнул? Наш двуличный кидала сейчас заплачет? — ЗАХЛОПНИ ПАСТЬ!!!!! — прогремел Ренуар, вспыхивая так ярко и с такой силой, что от зеркала повеяло жаром. И из окна тоже подул тёплый ветерок. Кто такая Риана? Ладно, кто бы она ни была, спасибо ей за то, что Флейм сейчас в бешенстве. — ЭТО ВСЁ ТЫ ВИНОВАТ!!! — Я ВИНОВАТ?!! — Рогор попробовал подняться, но Флейм был слишком тяжёлой ношей. — Я?! ЭТО ТЫ СДЕЛАЛ СВОЙ ВЫБОР. ЭТО ТЫ ОСТАВИЛ ИХ. — Риана… потом Мэхиген… потом ты чуть Софию с Крейдом не убил… я тебя ненавижу. Своими руками давно бы задушил. — Не задушишь. Ты трус, Флейм. С этими словами Рогор вскочил и вогнал когти в брюхо Ренуара. Тот глухо вскрикнул и стал истекать лавой. Похоже, в таком виде она у него вместо крови. Наверное, он и распорол бы ему живот, если бы не вмешавшаяся Мэхиген. Она вылезла на крышу замка и со всей дури шарахнула молниями с неба Холдбисту в грудь. Он отпустил Флейма, и тот начал падать и уменьшаться. Его поймали Дару, Брэйв и Софа, и быстро затащили в замок. Мэхиген отрезала крепость от армии цепью шаровых молний. Рогор же тоже стал уменьшаться и скрылся. В следующий миг зеркало треснуло и перестало показывать. Я опустился на пол и схватился за голову, чувствуя, как их меня уходит магия. Ренуара лечат. Руки дрожали, в горле стоял комок. Флейма только что чуть не убили. Он проиграл. А мы обречены. Прошло три дня. Зеркала не показывали того, что творилось на границе. Но после полудня из меня активно начала вытягиваться магия. Сражение началось. Мне было плохо, я отвратно себя чувствовал, сил не было ни на что, но я никому не говорил. Я не помогаю на поле боя, так пусть хоть это вытерплю. Я не неженка, я справлюсь. Я устал… голова кругом… мне надо прилечь. Вечером в замок примчались Софа и Мэхиген. На расспросы, что и как, они отвечали сбивчиво и заикаясь. Видно было, что им страшно, и что их силой выпнули домой. Я в этот момент кое-как стоял, оперевшись спиной на колонну, и слабо обнимал любимую. — Рафи? — гулко раздавался её голос. — Рафи, ты очень бледный, ты как себя чувствуешь? — Нормально… мф… я в порядке… Я начал падать. Меня кто-то придержал, я плохо понимал, кто это. Судя по одежде, это лорд Дарон. Он уволок меня на кровать и потрогал лоб. — Лихорадит, похоже. Я за лекарем, — сказал он. — Рафаил? — А? — Совсем плохо? — Нет… я в порядке… — повторил я заученную фразу. — Я нормально, мне просто… водички попить, и всё… — Чшш, лежи, — он не дал мне подняться. Погладил по голове. — Лежи и не вставай, сейчас доктор придёт. София, посиди тут, что он не ушёл. Лорд вышел. Софа же кинулась ко мне и стала целовать. — Рафи, сладенький, миленький, ос-остановись, слышишь? Д-давай вместе, — она взяла мою руку в свои мягкие ладошки. — Сейчас берём и отрезаем передачу магии. — Нет. — Там очень много жертв, любимый, ты не выдержишь. В-вдруг у т-тебя сердце остановится? Ну же, мой дорогой, мой вкусненький, умоляю тебя, останови исцеление. Я боюсь, — она шмыгнула носом. — Не оставляй меня. Не было сил ответить. Движения челюстью стали невыполнимой задачей, даже дышать было очень тяжело. Я был в каком-то полуобмороке, меня знобило и трясло. Я видел расплывчатые пятна вместо людей, я потерялся во времени, отдалённо слышал чьи-то голоса. Более-менее отчётливо я ощущал прикосновения. Мне проверяли пульс, дыхание, пальпировали живот и шею, что-то ещё делали. Плохо помню какие-то запахи и странный вкус во рту. Меня часто гладили по лбу и по груди, постоянно моих щёк касалось что-то тёплое и иногда влажное. Кажется, это Софа плакала, целовала меня и умоляла очнуться. Слабость и непонятные пятна были постоянно. Я не знаю, сколько времени прошло с того вечера. Может сутки, может неделя, а может два часа. Я более отчётливо расслышал диалог: — Вас надо спрятать. — Нам и им некуда бежать! — Куда нам деваться, Рирз? Рафи не просыпается, я его одного не оставлю, а тащить куда-то не смогу. — Я унесу вас в сады. Вряд ли станут искать там. — Их точно не найдут? — Я постараюсь их защитить, милорд Флейм. — София, пожалуйста, подумай ещё раз. — Я люблю его, папа. Он сейчас жертвует всем на свете, жизнью и здоровьем, чтобы у нас был хоть какой-то шанс на выживание, как я его оставлю беззащитного и ослабевшего? Дальше помню плохо. Мне казалось, что я чувствую толчки и ветерок. Слабый запах гари и железа. Потом мне стало немного легче, и я ощутил, что лежу головой на чём-то мягком, а по груди и голове меня кто-то гладит и шепчет: — Ну пожалуйста, любимый, сладенький, открой глазки. Посмотри на меня, Рафи, умоляю. Пожалуйста, мой дорогой, мой сокровенный мальчик, пожалуйста. Я простонал и попробовал открыть глаза. Снова пятна и полумрак. В одном из пятен я смог рассмотреть очертания лица Софы. — Со…фа… — еле-еле прошептал я. — Да, да, это я, любимый, — закивала она, поцеловала меня в лоб и взяла за руку. — Господи, глазки совсем потухли… — Плохо… Софа… Дальше говорить снова было тяжело. Я кое-как дышал, силясь двигать головой и уловить хоть немного прохлады. Очень жарко и душно. Мне вытирали пот со лба и дули в лицо. Потом я стал слышать рычание и грохот. Очень сильный грохот, от которого земля подо мною дрожала. — Мой бедняжка, тебе так жарко? Рафи, пончик, пожалуйста, хватит. Остановись их всех исцелять. Я прошу тебя. Мой милый, любимый, хватит. Ты умираешь… Умираю? Я? так рано? Надо же. Я не дожил всего пары месяцев до двадцати. Мне мерещились родители и детство. Перед глазами стали протекать картины, где Софа знакомится с ними. Мама обнимает её, отец целует руку, стараясь выглядеть достойно леди. Потом это кануло в темноту. Очень жарко. Быть может, я горю? Я не чувствую боли. Совсем. Только очень сильная слабость и тяжесть. Значит, я ещё не мёртв, а в процессе. Софа… знаешь, мне кажется, я бы хотел нашей свадьбы. Или нет… или да? Я не знаю. Я знаю только то, что сейчас, когда силы покидают моё тело, ты рядом со мной. Выходит, я обманул тебя. Я обещал всегда быть с тобой, а меня не будет. Я не увижу твоих слёз обо мне, не обласкаю тебя, не поцелую, не обниму, ничего не сделаю, когда Брэйв станет к тебе подкатывать. К сердцу подкатывала злость, только она не стала толчком, что заставит проснуться. Я заплакал от злости, как часто происходило в детстве. — Рафи? О господи, любимый, ты плачешь? Т-тебе больно? Моя радость, моя булочка, ч-что мне сделать? — Я тебя люблю, — кое-как прошептал я, чувствуя, как слёзы скатываются по щекам и падают на колени Софы, где я и лежал. — Чт… мой… мой, — она всхлипнула и обняла меня нежнее. — Мой ангел. Ангел? Может, умерев, я вполне сойду за мученика и стану ангелом? И тогда я смогу присматривать за тобой, моя любимая. Только ты этого не узнаешь. И вообще ничего не узнаешь. Я тебя очень сильно люблю, Соф, больше жизни. Пожалуйста, не уходи от меня к Брэйву. Если я всё-таки стану ангелом, я не выдержу такой муки — снова видеть тебя с другим. Смотреть, как он, а не я тебя обнимает. Как он, а не я утешает тебя на похоронах. Как он, а не я ласкает тебя ночью. Как он, а не я рядом с тобой. Я не хочу… я не смогу… — Рафи, моё солнышко, посмотри на меня, умоляю. Ну же, прошу, поговори со мной. Ты ведь это сделал недавно, ты же сильный, т-ты ведь сможешь. — Я не хочу умирать, — слабо сказал я, силясь посмотреть на Софию. Мою Софию. Я смог увидеть её глаза. Они были покрасневшими от слёз. Она сильно всхлипнула и прижалась ко мне. Она тоже плачет со мной. Я жестокий… зачем я это сказал? Она тоже не хочет, чтобы я умирал, но она ничего не может сделать. Ей ещё хуже. Софочка, Сонечка, пожалуйста… — Прости… меня… — Чт… Рафи? З-за что «прости»? Милый, пожалуйста, скажи ещё что-нибудь. Поговори со мной, ну же, пончик. — дрожавшим тихим голосом просила она. — Со…фа… Силы кончились. Я откинул голову назад. — Рафи? Рафи?! Н-нет, не надо, стой! Я не умер, правда? Я не могу… я не хочу умирать… я хочу жить, я обещал ей жить! Я слышал её стоны, всхлипы и мольбы. Она подталкивала меня и трясла за плечи. Я не умер, я ещё жив. Только совсем без сил. Это словно паралич. Я чувствую холод со спины, на кончиках пальцев и немного на животе. Мне страшно… я не умер, я живой!!! От лица Софии — Рафи! Рафи, господи, любимый, не надо! — вопила я, толкая Рафи и хлопая по щёчкам. Руки дрожали. Я сглотнула. — Р… Рафаил… н-нет… Я проверила пульс. Тихо. Так, спокойно, Рафи не умер, он живой, эт-то просто пульс очень слабый. Я прильнула к его пухлой грудке. Тихо. Сердце не бьётся? Нет, неправда, сердцебиение просто тоже очень тихое! Прошла неделя… он неделю мучился от голода, жажды и слабости, отдавая всего себя на исцеление солдат и лордов… он ушёл… его больше не будет… он не хотел умирать… в груди что-то кольнуло. Я заорала, прижимая к себе любимого. Рафаил, мой Рафаил, ты не мог меня оставить… я поцеловала его. Тёпленький. Пока что. Снег падал на его золотые волнистые волосы и недавно румяные щёчки и укрывал зелёную траву вокруг нас. За неделю он похудел, побледнел, глаза из небесно-голубых стали тускло-серыми, из него все соки высосали. Как же он мучился… я всхлипнула. — Рафаил, я тебя люблю, слышишь? — шептала я в его щёчку. — Вернись ко мне… умоляю… Он не ответил. Мои руки сильно дрожали, как и всё моё тело. Из глубины души поднималось нечто тяжёлое, скорбное, и гневное. Рогор Холдбист… ты погубил мою любовь. Ты всех нас погубил. Я в последний раз обняла Рафи. Всхлипнула. Я вынула у него из кармана кулон от Рирза. Затем бережно уложила, положив под голову свой плащ и поднялась. Когда я вернусь, снег наверное укроет его вместе с довольно выпирающим даже лёжа животиком. Но я вернусь с возмездием. Ты умер не зря, мой дорогой. Клянусь тебе, не зря. Я шла мимо полуразрушенного замка, слыша рыки и звон мечей. Они убиты. Дженна умерла, над ней рыдает израненный Клейс. Дару истекает кровью, от тварей его пытается защитить Бриана. Мэхиген и Верд спиной к спине дерутся с напавшими ублюдками. Амнерис завалило. Папа со сломанной ногой с мамой в катакомбах. Ренуара не видно уже третий день. Наверное, он мёртв. Дядя Крейд и дядя Зейир где-то с армией. Я вытерла слёзы. Подошла к Дженне. Даже мёртвая она выглядит спокойным средоточием доброты и нежности. Я вынула из её руки маленькую подвеску с гербом королевской семьи. — Я не могу её вылечить, почему? — всхлипнул Клейс. — Рафи умер, — ответила я, вставая и направляясь дальше. Он что-то ещё сказал, я не слушала. На меня набросился один из монстров. Едва он меня коснулся, как его убило током. Я перелезла через завалы и пошагала к выходу из внутреннего двора. Всюду кровь, огонь и трупы. В глотке была горечь. Из декольте я вытащила мешочек с вещами всех династий. И стала надевать одну за одной. Когда я надела кулон Холдбистов, в голове что-то перемкнуло. Злость внутри нарастала. Глаз задёргался. — София, обернись!!! — орал мне голос Рирза. Сзади на меня прыгнула тварь. Взвизгнула и сдохла от удара молнией. Брюнет подскочил ко мне и уставился на побрякушки. — Чт… зачем? Куда так много? — Где твой папаша? — прорычала я, улыбаясь. — Они с Флеймом не так давно были видны за лесом… стой, а ты тут откуда? Рафаил проснулся? — Он умер. Спасибо за информацию. Я распахнула крылья и понеслась к лесу, вынюхивая нужный запах. Я иду за тобой, Рогор Холдбист. Готовь голову.