Восход

От лица Рафаила, двадцать минут спустя Рирз донёс меня до холмов, на которых дрались Холдбист, Софочка и Флейм. Последний был самым медленным и измученным из всех. Огромная тварь, напоминавшая бесшёрстную помесь волка, медведя и немного человека схватила его за шею и повернулась к Софе. — Я убью его! — Не пизди, — девушка вырвала у него прародителя корнями деревьев и прижала к себе. Ренуар силился что-то ей сказать, но Софочка уложила его на землю, а сама посмотрела на Рогора. — Я слышу, как твоё сердце колотится. Ты дрожишь. — Мне даже жаль, что вы с этим трусливым жирным отбросом родственники. Я сделал бы тебя своей правой рукой, будь ты на моей стороне. — На твоей? — Софа шагнула к нему, начиная улыбаться. Во рту поблёскивали клыки. — Ты стравил нас с Глейгримами. Ты захватил мой дом. Ты убил моих друзей и любимого. Ты отнял у меня всё. Как у тебя хватает наглости заикаться о том, чтобы я встала на твою сторону? Он засмеялся. — Вся в Флейма! — ЗАХЛОПНИ ПАСТЬ!!! — она сорвалась с места и бросилась на Холдбиста. Софа, моя любимая милая девочка, что ты натворила?! Он убьёт тебя, зачем ты пришла?! Рогор вогнал когти ей под рёбра, за что получил удар разрядом тока и мечом в бок. Он схватил Софу за плечи и почти швырнул на землю, но та удержалась и с ноги пнула его в живот. Она схватила Холдбиста под крыльями и поволокла куда-то вдаль. — Софа! — крикнул было я, но она не услышала. Я схватился за грудь, внутри которой ныли кости и мышцы. — Ай… — Не ори, ты ещё слаб, — сказал мне Рирз, и побежал к Флейму. Ренуар уменьшился, став человечком, и валялся на земле, держась за кровоточивший живот. Я помчался к нему. Мужчина тяжело дышал, из его рта текла алая субстанция. — Приподними его, — попросил я Рирза, расстёгивая камзол Первого. — Ты… ты? — опешил тот. — Я живой, я не ходячий труп, — пояснил я на всякий случай. — Но София… нгх… — Чшш, лежим и дышим, — Рирз уложил его голову себе на колени. — Ни о чём не думаем. Я стал исцелять его рану. По всей видимости, Рогор проткнул когтями верхнюю часть живота и грудь, задев диафрагму. Я вылечил Флейма и ощутил приступ слабости. Меня пошатнуло, Ренуар вскочил и придержал меня. — Дурак, зачем лечил, если сам только-только восстановился? — Я как лучше хотел. — Мгм, спасибо. — Первый тревожно посмотрел в сторону дравшихся гигантов. Вдалеке поблёскивали крылья Софы. — Я не могу ей помочь. Я слишком устал. — Да вы бились неделю, ещё бы не устал. Мне даже странно, что ты его не съел с голоду. — Фыркнул бастард. — Ха-ха-ха, как смешно. — съязвил Ренуар, поднимая меня. — Рогор выносливее и хитрее, я боюсь, что Софа плохо закончит. — Нет, — Рирз встал с земли и посмотрел вдаль. — Я кое-что придумал. Ты помоги людям здесь, Рафаил и я пойдём за ними. — Что ты придумал? — напрягся я. — Ничего, что могло бы навредить вам с Софой. Держись крепче. Он в секунду стал чудовищем, резко усадил себе на спину и помчался за Рогором и Софой. Моя родная, моя милая, я не умер, я живой. Я несусь к тебе, любовь моя. Прости меня за эту боль. Земля дрожала. По холоду и влаге в воздухе я догадался, что мы недалеко от моря. Мы добежали до обрыва, где Рирз стал человеком и начал наклоняться вперёд, назад и в стороны. — Моя спина… Раф, прости за прямоту, но кое-кому пора жирок согнать. Ты очень тяжёлый. — Ну простите, — буркнул я. Раздался раскат грома и рёв. С неба в море рухнули двое гигантов. И Холдбист, разъярённый и с царапинами на щеке и шее, держал за шею Софу под водой и не давал вынырнуть. Я испугаться не успел, как Флейм выскочила и сцепилась с Рогором когтями. Им обоим вода была где-то по рёбра. Холдбист вгрызся зубами в сонную артерию Софочки. Меня объял ужас, когда я увидел её хлынувшую кровь. — Софа!!! — заорал я. — Софочка! Булочка!!! Она жахнула ему кулаком в глаз, высвободившись, и повернула голову к обрыву. В следующий миг она стала уменьшаться и приближаться. Спустя десять секунд она была на краю в своём обычном человеческом виде. Она смотрела на меня, закрыв рот руками. — Р… Рафаил… — Я здесь. Я жив, любимая. — Рафи! — завизжала она, сорвавшись с места ко мне. Я раскинул руки, желая обнять её, как девушку схватил за волосы и приставил к себе появившийся Рогор. Он сорвал с неё артефакты одним движением и приставил к горлу нож. — Чш-чш-чш, не дёргаемся, — ухмыльнулся он. — Отпустил её живо! — рявкнул я, гневаясь. — Или чт… погоди-ка, — он посмотрел на Софу. — не этого ли любимого я у тебя отнял? Она часто дышала, смотря на меня с паникой и слезами. — Да, однозначно его. Целитель. Хах, а я всё думаю, с каких пор люди научились регенерировать? — Что ты хочешь? — я шагнул к нему. Холдбист сильнее прижал лезвие к шее девушки, и я вернулся назад. — Отпусти её, я всё сделаю, только не причиняй ей боли. — Боже, какая милота. Прямо всё-всё сделаешь? — Да. — Ради любимой? — Да. — Абсолютно всё? — насмехался он. — Да! — Хорошо. Заставь свою подружку дать мне магию рода Флейм. — Да пошёл ты нахуй! — выкрикнула Софа, дёргаясь и пинаясь. — Ах… Ей в бок уткнулся нож. Кровь брызнула на землю. — Софа, нет! — завопил я, хватаясь за голову. — Ну давай, шевелись, — фыркнул Рогор. — Мне нужна их магия. А не то… знаешь, её тельце такое мягкое. Такое уязвимое, — он ударил её ножом в другой бок. — Не трожь! Софа, милая, боже… — Девушки с большими ранами долго не живут, правда? — Дай исцелить её! — Сначала магия. Из-за скал вышел Рирз, встав рядом со мной. Холдбист фыркнул. — Что я вижу. Ты переметнулся на сторону врага, предатель, и смеешь мне на глаза показываться? — Пусти девчонку. — Не-а, — он вонзил нож ей в бедро. Софа взвизгнула. — Хватит! — я приблизился, и меня хлестнуло по щеке порывом ветра, отпихнув обратно. — Ладно, не издевайся, их магия у меня, — Рирз вынул из кармана перстень с гербом Флеймов. — Нет! Не смей! — вопила Софа, захлёбываясь слезами. — Откуда? — насторожился Рогор. — Ты думаешь, зачем я сбежал? Я хотел собрать все артефакты. Я собирался выкрасть их у девчонки Флеймов, но ты любезно сделал это сам, когда довёл её до припадка. — Ты… ты… — я не знал, что говорить. — Двуличная тварь, знаю, — ухмыльнулся Рирз. Первый Холдбист засмеялся. — Ты мой сын! — Я знаю. — Рирз! — я ринулся к нему. — Стоять, — он взмахнул рукой, пальнув мне под ноги огнём. Посмотрел на отца. — Дай ему девку. Он только-только восстановился, исцелить её толком всё равно не сможет. Рирз стал медленно приближаться к родителю. Не может быть… не может такого быть, он… он же не предатель, правда? Рогор вытянул руку, ожидая кольцо, а нож удерживал магией Варфайров. Рирз практически вложил перстень в ладонь создателя, как в последний момент схватил запястье Софы и швырнул её в мою сторону, а сам херанул отца по скуле огненным шаром. Я поймал Софию, прижал к себе и целуя стал пытаться исцелить. Рирз не предатель, а Софочка в безопасности, мне больше ничего не нужно! Флейм жалась ко мне и плакала, трогая моё лицо и грудь, руки и плечи. — Крысиный выкидыш, — рычал Рогор, сжав глотку сына. — Ты и себя крысой назвал, да? — Мерзкий бастард, ты был и будешь никем! — Я знаю, кто я. Я твой сын. С этими словами он столкнул отца с обрыва и упал следом. — Рирз! — заорали я и Софа. Я вскочил с земли, оставив Софочку, и подбежал к краю. Я готовился увидеть пронзённое острыми скалами тело друга, что отдал жизнь за нас, но я увидел другое. Уж не знаю, лучше это, или хуже. Рирз карабкался наверх, цепляясь когтями, и держал за волосы отрубленную голову Рогора. Я протянул ему руку, помогая залезть. Брюнет разлёгся на земле, положив рядом изуродованное лицо отца. — Я… Рирз, я… спасибо, — всё, что я смог сказать. — Ты герой, — всхлипнула Софа, подползя и обняв его. — И я хозяин севера, — улыбнулся Холдбист, обняв девушку в ответ. У меня вырвался смешок. Я улегся рядом, обнимая Софочку и друга. Море шумно билось волнами о скалы, а из-за чёрных снежных туч показался солнечный луч. Он падал на нас троих. Всё кончено. Теперь всё будет хорошо. Во веки веков. Прошло два месяца. Жизнь входила в привычное нам русло. В города возвращались люди, лорды вновь правили в своих землях, а мы вновь ходили в колледж. Амнерис и Дженна оказались очень тяжело ранены, они едва-едва не умерли. Недавно они появились, радости и облегчению Софит не было предела. Она обнимала их, целовала, и вопила, что если они снова пострадают, она обеих добьёт, чтобы не мучились. Кстати о Флеймах, Верд и Мэхиген через две недели женятся, а Дару и Бриана собирались на летних каникулах поехать в королевские земли вдвоём. У лорда Дарона и леди Марион родились двойняшки, мальчик и девочка. Как раз в тот день, когда закончилась война. Их назвали Кассандра и Боуэн. Ренуар особо трепетно носился с девочкой, которая, по его словам, напоминала ему Риану. Его убитую Рогором дочь. Клейс недавно стал помолвлен с леди Дженной Форест. У лорда Раяла родилась дочь, Оливия, и они с Вердом решили, что если у него родится сын, то их дети поженятся. Так вероятность распрей между Флеймами и Глейгримами будет сведена на нет раз и навсегда. Рирз стал править севером, трепетно и тщательно стараясь исправить репутацию своей династии в глазах других лордов и обычных людей. Я же нашёл в себе силы вернуться домой, к родителям. Они выжили, и при встрече долго лобызали меня в губы и щёки, радуясь, что сыночка вернулся. Потом они познакомились с Софочкой, которую нашли очаровательной и милой, а папенька всё пихал меня локтем в бок и говорил, что гордится мной. Ещё бы не гордиться, я леди в дом привёл. Сегодня мы сдали последний экзамен. Верд закончил колледж и вовсю готовился к свадьбе, на которую силой тащили и меня. Лорд Дарон заявил, что будет счастлив видеть на свадьбе сына человека, который не жалея жизни исцелял народ. Я согласился. Нас с Софочкой ждёт свадьба. Не наша, но не важно. Свадьба, пир, и три месяца каникул. И целое лето впереди. И целая жизнь. Этим утром меня будили нежные поцелуи и шёпот: — Рафи, а Рафи. Мой пончик, открой глазки. — Твой пончик хочет спать, — пробухтел я, отворачиваясь. — Ну открой глаза, милый, у меня для тебя подарочек есть. Я вздохнул и открыл глаза, смотря на мою пышечку. — С днём рождения, любимый, — она поцеловала меня и протянула коробку. День рождения. Вот мне и двадцать. А через десять лет мне станет тридцать, а потом сорок, и можно уверенно сказать, что с математикой у меня всё зашибись. Я чмокнул Софочку в висок и стал открывать подарок. В коробке обнаружилась пижама-панда. — Померь, должно подойти, — она обняла меня. Я стал мерить. И через три минуты я стоял перед девушкой в виде панды, только шкурка мне была слегка туговата в области живота, судя по натяжению пуговок. Софа умилительно прыснула. — Я брала её две недели назад. Ты так быстро толстеешь, мой кругленький. — Это не я, это живот, — я накинул капюшон и упал на кровать. — И я хочу спать. — А спать не хочет тебя. — Ну и кто меня тогда хочет? — Твоя пампушечка, — она уселась мне на бёдра, обхватив руками брюшко. — Гм. Сладенький. — Да, пышечка? — У тебя животик подрос, ты давно взвешивался? — Наверное, а что? Я не помню. — Может, глянем, насколько больше стало моего пирожка? — Твой пирожок не хочет с утра пораньше на Голгофу восходить. — Ну чего ты? Будто я тебя гнобить буду. Ты же знаешь, — она поцеловала меня в шею, — чем обширнее мой пончик, тем больше любви он требует. Я протяжно вздохнул и посмотрел на девушку. — Я тебя люблю, но иногда мне так хочется тебя покусать. — И я тебя люблю, мой толстенький. Я ущипнул её за ляжку и поплёлся к весам, зевая и тря левый глаз. Цифра, что я увидел, заставила задуматься. — Что там? — спросила Софа. Она подошла и встала рядом. — Ого. Сто сорок девять с половиной. Шестьдесят лишних килограммов. Не успел я начать ныть, как Софит обняла меня и поцеловала. — Мне до диеты пятьсот грамм осталось, — грустно осознал я. — Целых пятьсот грамм. Почти килограмм. Ох, ты расстроился? Прости меня пожалуйста, пухленький, мне не надо было тебя с утра пораньше взвешиваться тащить… — Прощу, если не будешь ругаться. — Ругаться? Из-за чего? Я взял её и поставил на весы рядом с собой. Нас двоих они взвешивать отказывались, ибо не показывали больше двух сотен, и мне пришлось слезть. Софа задрала голову к потолку, не желая смотреть на цифры. А я посмотрел. — Эх, — вырвалось у меня. — Что? Сколько? — Да нисколько, ты не потолстела. — Фух, — выдохнула Софочка, спрыгивая с весов. На самом деле, я соврал. Моя пампушечка хорошо поправилась, девяносто девять с половиной. Не хочу портить ей настроение. Я-то ладно, я привык, что она меня жамкает и откармливает, а вот она загонится. Софа что-то говорила, чтобы я не расстраивался, но я не слушал. Я просто смотрел на неё, чувствовал её ладошки на своих боках, и тихо радовался. — … ну хочешь, я тоже отъемся? Я притянул её к себе и сильно поцеловал. — Соф, пошли на море. — На море? Пошли, только давай я вещи… — Не надо вещей. Мне нужна только ты. Она прямо растаяла и обняла меня. Я же чмокнул её в румяную щёчку, выглянул в окно и улыбнулся. Бескрайнее голубое небо, вид на лес и море из башен Файрфорта, яркое летнее солнце и нежный ветерок. И ласковая пышечка, что мнёт мои бока и целует, заключая в свои объятия. А впереди всё лето. И целая жизнь.