Зона комфорта

      Нахоя не выспался. Ясухиро всю ночь слал ему сообщения, Нахое казалось, что он не имел права не отвечать на них. Они провели бок о бок почти два дня, он почти устал от внимания Мучо, мама Ясухиро почти извела его отвыкшую от материнской ласки душу. Нахоя, несомненно, любил внимание, но получать его в таких порциях было непривычно. Всё это было слишком, слишком — не иметь возможности даже сходить в туалет, чтобы в дверь не стучались спустя пару минут и не спрашивали, всё ли там у него в порядке.       По приезде домой он хотел просто отдохнуть от лишних, посторонних и чужих людей, побыть с братом, а Ясухиро начал доставать его по телефону, как только он переступил порог комнаты. Настойчивость была вполне завидная, но Нахоя не пожелал бы такого даже злейшему врагу: у него голова раскалывалась от раздражающего звука, с каким каждые пару минут приходили уведомления на его телефон.       Насколько он помнил, Ясухиро было чем заняться в вечер воскресенья, но тот, по одному ему известной причине, решил проверить нервы Нахои на прочность. Надо сказать, ближе к моменту, когда Нахоя с трудом удерживал наливавшиеся свинцом веки в раскрытом положении, Ясухиро стал писать какую-то бессмыслицу, в которую он даже не вчитывался. Ясухиро никогда не было важно знать, поужинал ли Нахоя; чем он занимался ночью, вместо того чтобы спать; были ли у него планы на завтрашний день, на всю последующую неделю и так далее. Нахое показался бы такой интерес обыкновенной вежливостью, размыто граничащей с чрезмерной навязчивостью, но Ясухиро сроду не интересовался подобными вещами, поэтому Нахоя хмурился, отвечая на бесконечные вопросы.       На полусогнутых ногах вылезая из внедорожника, он сжимал переносицу и щурился от слишком яркого света на улице, резанувшего по глазам. Он еле переставлял ногами и плотнее запахивал расстёгнутый пуховик на себе. Соя, пуская слюни на подушку, преспокойно спал в своей кроватке — Нахоя в гордом одиночестве, за исключением Ясухиро, поехал в университет к первой паре. Черной зависти счастью младшего не было предела. Втиснувшись вместе с другими студентами в двери корпуса, он побрёл к лифтовой площадке, не в силах преодолеть подъём на четвёртый этаж по лестнице.       Соя подтянулся ко второй паре. Нахоя шантажом вынудил его зайти в супермаркет и купить ему баночку энергетика, на что Соя отреагировал крайне негативно, но всё же выполнил просьбу старшего. Нахоя на всех парах мчался на первый этаж встретить братишку и забрать столь необходимую сейчас вещь и мысленно поторапливал лифт, чтобы тот ехал быстрее.       Обратно он поднимался уже по лестнице в сопровождении недовольного Сои. Тот косо поглядывал на жестяную банку в руках близнеца, и лицо его выглядело так, словно он был готов отнять напиток и вылить кому-нибудь на голову, только бы Нахоя не пил это. Нахоя глухо усмехнулся, представив подобную картину. Спускавшийся по лестнице человек ощутимо задел его плечом и заставил накрениться вбок.       — Глазёнки разуй, мудила, — прошипел Нахоя, обернувшись через плечо.       На расстоянии нескольких ступенек вниз застыл Акаши, глядевший на него со странной эмоцией на лице. Солнечный свет, пробивавшийся из окон через фигуры студентов, криво падал на него, тенью будто рассекая туловище в вырвиглазном жакете по диагонали. Нахоя под этим взглядом непроизвольно остановился посреди потока людей, приоткрыв рот. Санзу неприятно ухмыльнулся ему, чуть приподняв уголки губ, и сощурился. Он натянул черную маску на нос и, отвернувшись от Нахои, продолжил свой путь.       Нахоя мотнул головой, будто отогнав наваждение, и поспешил нагнать брата. «Гадство», — шепнул он себе под нос, с трудом пробившись к Сое сквозь толпу плывших по течению студентов.       — Ты чего? — Соя посмотрел на нижние ступени и, не обнаружив там никого, повернулся к брату — Нахоя только махнул рукой.       Мозг подкинул ему картинку с лицом Санзу и хитрым прищуром глаз в обрамлении очень светлых, почти белёсых ресниц. Акаши что-то замышлял или уже натворил дел и теперь ходил, нагоняя немой ужас. Нахоя старался об этом не думать: во всяком случае, у него были занятия поважнее игры в угадайку «раскуси коварный план Акаши против всего человечества».       — Может, погуляем? — предложил Соя, когда они сидели за столом на обеденном перерыве.       По неизвестной причине Хаккай сегодня отсутствовал — Нахое, однако, было всё равно и он не спешил интересоваться у брата, где же пропадает его друг. За их столом было непривычно тихо, но ему нравилась эта тишина, потому что ещё и невыносимого болтуна-и-просто-идиота Шибу сегодня он бы не вытерпел.       — Хорошая идея, — Нахоя потянулся, разминая затёкшую поясницу. — А куда пойдём?       — На улице сейчас холодно… В торговый центр?       Нахоя, одобрительно хмыкнув, посмотрел на Сою, который неожиданно замялся и постучал ногтями по пластмассовому стаканчику с уже остывшим чаем.       — Только… — Соя поморщился и исподлобья глянул на старшего. Нахоя пристально понаблюдал за его нервно подёргивающимися бровями, а после вопросительно кивнул. — А Риндо сможет пойти с нами?.. Я имею в виду, не только он, конечно, ещё и Ран, если ты хочешь, — на одном дыхании исправился он, потупив взгляд. — Если ты против, то ничего страшного…       Нахоя прыснул и растянул губы в улыбке, насмешливо приподняв бровь. Соя вёл себя точь-в-точь как застенчивая девчушка из средней школы, по уши влюбленная в старшеклассника.       — А зачем вам я? Или мы с Раном? Мы же будем только убивать всю романтику, и в чём тогда смысл?       — Вовсе нет! Да и нет никакой романтики… — пробубнил Соя. — Просто я немного боюсь его куда-то звать: а вдруг он не согласится? А так хоть Ран вытащит его, ну, я надеюсь… Всё-таки он его брат. И мне спокойнее, если ты будешь рядом… Так что? — он поднял круглые глаза на Нахою, и тот тяжело вздохнул, увидев в них горящие искры надежды.       — Ла-а-дно, так уж и быть, голубки. Помогу построить ваше счастье. — Нахоя закатил глаза на возмущенный возглас Сои. — Напишу Рану, узнаю, вытащит ли он задницу этого Риндо из дома ради меня, — воодушевлённо протянул он и возвёл глаза к потолку, прижав ладони к груди.       — Спасибо, Хоя, — младший мягко улыбнулся ему.       — Хах, ты думаешь, что я это забесплатно сделаю? Не-не, сначала позолоти ручку, а потом уже радуйся. «Спасибо» на хлеб не намажешь. С тебя что-нибудь вкусненькое и мы в расчёте.

***

      С Хайтани всё же удалось договориться. Ран долго и упрямо ломался: то у него дела неотложной важности, то собака умерла, но Нахоя из рассказов Сои знал, что никакой собаки у них не было, так что Ран просто набивал себе цену. Нахоя уже хотел отбросить все свои моральные принципы и перейти к угрозам, потому что Соя для него был в приоритете, а эти торги за прогулку с младшим Хайтани, который Нахою не волновал ни на йоту, почти не окупали себя. Но в конечном итоге длительные и морально истощающие переговоры увенчались успехом.       Соя до сих пор был на учёбе, так что Нахоя дожидался брата с вечерних пар, чтобы в одно время с близнецом сесть в вагон метрополитена. По правде, они уже опаздывали, совсем чуть-чуть. Нахоя надеялся, что Хайтани дождутся и не уйдут до их прихода. В противном же случае он самолично открутит Рану голову за то, что тот испортил его брату вечер.       Уже по дороге на встречу он мельком сообщил Ясухиро, где будет гулять, но не сказал — с кем именно. В конце концов, он ведь имел полное право на то, чтобы развеяться.       На улице действительно было ощутимо холодно. Ледяное дыхание ветра морозило щёки и колючими порывами забиралось под куртку, и Нахоя пожалел, что не накинул на себя шарф. Небо сплошь заволокли серые, словно предгрозовые тучи, облака, закрывшие своими воздушными телами путь на землю малейшим лучикам такого желанного сейчас солнца. Уши продувало из-за отсутствия шапки — Нахоя чувствовал, как те становились алыми и начинали болеть.       Несмотря на не самую теплую погоду, на душе у Нахои было довольно спокойно. Он будто бы предвкушал нечто необычное, что сегодня обязательно должно произойти, и хотел, чтобы сюрприз оказался приятным. Соя незаметно подпрыгивал, пока шагал под руку с Нахоей, согревая замёрзшую ладонь в кармане старшего. Нахоя закатывал глаза, глядя на возбуждение, написанное на чересчур светлом лице Сои.       Сильный ветер чуть не сбил их с ног, но в остальном они благополучно добрались до торгового центра, вбегая в тепло помещения.       — Да неужели! Мы уж было подумали, что вы решили кинуть нас, — воскликнул Ран, всплеснув руками.       — О Господи, как бы мы были рады… — замученный длинной дорогой, пробубнил Нахоя.       Хайтани сидели на островке отдыха с диванчиками и, судя по всему, не спешили уходить. Ждали их совсем как верные собачки. Риндо оторвал взгляд от своего телефона и поднял глаза на новоприбывших. Соя принялся стягивать с себя шапку, раскрасневшись то ли от мороза, то ли от смутившей его обстановки.       — Привет! — бодренько поздоровался он и спрятал шапку в рюкзак.       Хайтани, одновременно поглядев на него, поприветствовали в ответ. Глаза младшего задержались на нём дольше положенного. Нахоя фыркнул, когда побагрововевший Соя повернулся к нему сразу после того, как Риндо растянул уголки губ в нахальной ухмылочке. Видимо, Соя считал это чем-то милым или хотя бы симпатичным, но Нахоя его чувств разделить не мог: ему хотелось стереть эту ухмылку с чужого лица, чтобы никогда больше её не наблюдать. Он воздержался от приветствий и стрельнул глазами в Рана, намекая держаться них и не отставать. Тот усмехнулся, но поднялся на ноги и утянул за собой Риндо.       Какое-то время Каваты шли впереди и Соя предлагал варианты, чем можно заняться. Нахоя был удивлён, что младший не продумал все варианты развития событий и развлечения заранее. Он слушал брата вполуха, размышляя о чём-то своём, и не заметил, как оказался позади Сои и его место занял Риндо. Нахое показалось это верхом наглости: так бесцеремонно смести его с дороги и таким образом приблизиться к Сое. Он исключал возможность того, что мог замедлиться и отстать самостоятельно, а Риндо просто воспользовался удачным случаем.       Теперь нога в ногу с Нахоей шёл Ран. Нахоя подумывал над тем, чтобы завязать разговор, но Ран на него даже не смотрел, погруженный в телефон в руках, поэтому он отмёл надоедливую мысль воображаемым взмахом руки и продолжил путь в неизвестном направлении молча.       В качестве развлечения выбрали просмотр кино. Ах, как же Нахоя любил ходить в кинотеатры: фильм на огромном экране, качественный и объемный звук, а ещё громкий хруст попкорна на соседнем ряду, под который первым порывом было повернуться и с помощью грубой силы вежливо попросить невежу жевать чуть потише. Они с братом частенько выбирались на просмотр старых кинолент, которые нередко крутили в прокате.       Нахоя даже покупал домашний кинотеатр с проектором домой — они успели посмотреть всего парочку сериалов, прежде чем тот упал с подоконника и больше не захотел включаться, а в магазине электроники отказались заменять поломку на исправную модель, сославшись на то, что техника сломалась не по вине производителя. С тех пор дома они довольствовались лишь небольшим экраном ноутбука.       Нахоя едва не подрался с Раном, пока их компания выбирала фильм, на который стоило бы сходить. Тот немного лениво, будто его это вовсе не интересовало, утверждал, что лучше ужастика ничего быть не может, но Соя безумно боялся страшных фильмов, поэтому Нахоя настаивал на чём-то более лёгком для вечера. Комедия подходила в самый раз, а Ран всё не хотел уступать, не стесняясь в высказываниях и называя комедии полным дерьмом, потому что зачастую их снимают совершенно несмешными. Где-то Нахоя был согласен с этим экспертным мнением, но и белый флаг поднимать не намеревался.       Соя поглядывал на обоих спорщиков и хмурился от нелестных выражений — Риндо также не спешил предлагать свои варианты, со скепсисом наблюдая за перепалкой. Казалось, ему было максимально наплевать на этот фильм и вообще всех собравшихся, кроме Сои, с которым они по-прежнему стояли на расстоянии десятка сантиметров — их ладони были совсем рядом. Соя вздохнул и, дёрнув Нахою за рукав, призвал старшего к отступлению, но тот и слушать не хотел, продолжая доказывать Рану свою точку зрения, которая, без сомнения, была гораздо разумнее того, что предлагал Хайтани.       С боем отобрав право на выбор фильма, Нахоя остановился на чём-то среднем: немного романтики, чуть-чуть комедии и крупица боевика. Они расселись на предпоследнем ряду таким образом, что Нахоя оказался зажат между Раном и Соей. Брат, впрочем, почти не обращал на него внимания, тихо перешептываясь с Риндо и лишь изредка поворачиваясь к Нахое, чтобы протянуть ведёрко с попкорном. Тот дул губы и краем глаза смотрел на подсвечивавшийся в полумраке зала профиль Сои, отмечая ямочки, выступавшие на щеках, когда он улыбался. Отголосок обиды поднимался в груди, и Нахоя мысленно рыдал, чувствуя себя брошенным. Соя всегда обсуждал реплики и поступки героев с ним, поворачивался только к нему, а теперь…       — Скажу по секрету, — мягкий шепот Рана прямо над ухом заставил внутренности свернуться — Нахоя немного обескураженно расширил глаза, — я порывался свалить сразу же, как только вы не явились в назначенное — кстати, тобой — время. Угадай, кто вынудил сесть и подождать, — чужой смешок обжег ушную раковину, — Он, кажется, свято верил, что твой братишка всё-таки придёт. Могли бы и предупредить, в конце-то концов, — обвинительно закончил Ран, недовольно цокнув.       Нахоя повернулся и нос к носу столкнулся с ним. Рана, по-видимому, ничего не смутило, а вот Нахоя моргнул и прищурился, создавая между ними небольшую дистанцию. Ран ухмыльнулся и потянулся вперёд, к самому лицу Нахои, и тот втянул голову в плечи, сглотнув. Мысли как-то завертелись в голове и разом остановились, словно поставили мозг на паузу. Нахоя зажмурился от непонятных чувств, когда Ран просто взял горстку попкорна из ведра у Сои и закинул в рот. Он выпрямился и сверкнул глазами, подмигнув Нахое. Возникло желание набрать увесистый кулак и кинуть в Рана, а лучше отобрать у Сои всё ведро, чтобы перевернуть содержимое на голову Хайтани. Не имело значения, старшего или младшего.       Нахоя закатил глаза и отвернулся, проигнорировав комок облегчения вкупе с разочарованием в груди. Он облизал пересохшие губы и отпил лимонада из стакана с соломинкой, откинувшись на спинку кресла. Он постарался погрузиться в просмотр фильма, за билет на который отдал деньги, но тем не менее искоса посматривал на Рана и отчего-то сводил брови. На экране происходило нечто непонятное. Нахоя, давно переставший улавливать суть фильма, теперь сидел и не мог сосредоточиться на кино: перед глазами мелькало лицо Рана, находившееся слишком близко к его собственному.       Он против воли начал сравнение взглядов Рана и Ясухиро и убедился, что те разительно отличались друг от друга. Глаза Ясухиро чаще всего смотрели на него прохладно, с искрой жадности и вожделения на глубине, Нахоя временами не выдерживал этот взыскательный взор и опускал глаза; взгляд Рана же — прямой и игривый, он пускал толпу мурашек по коже, его хотелось ещё и ещё. Темно-карий, почти шоколадный, словно бездонный, омут глаз Ясухиро сводил с ума, умело воздействовал на Нахою, будто бы Мучо знал точки, на которые нужно нажимать, и чертовски возбуждал; окатывал ледяной волной трепета и тревоги, а ещё давил. Придавливал к земле и не позволял ровно вздохнуть под своим весом.       Ран проводил ток по всему телу, сдавливал лёгкие, но уже по-другому, не так грубо — скорее приятно, словно предлагал органу подчиниться добровольно. Во рту вся влажность испарялась, становилось сухо-сухо, а в животе начинался переполох, отголосок которого пробирался под рёбра и застревал ещё надолго.       В глазах Ясухиро Нахоя тонул без возможности на спасение, безвозвратно и полностью, вбирал эту тьму в себя и не сопротивлялся, когда та брела по его телу, оставляя жгучие поцелуи на голой коже. Взгляд Рана почти касался его, Нахоя словно ощущал слабые, фантомные прикосновения на своих щеках и горел, желая почувствовать их вновь. Это было непривычно. Это казалось Нахое неправильным. Так не должно было быть.       Нахое нравилась только обволакивающая все внутренности тьма Ясухиро, нравились только глаза Ясухиро, он хотел получать прикосновения только от Ясухиро и хотел лишь Ясухиро. Эта истина была проста, как счёт на пальцах, и он знал её прекрасно. По-другому и быть не могло. Нахое захотелось выйти из этого душного кинозала на свежий воздух и прочистить голову от назойливых мыслей. Сердце причиняло боль, гоняя кровь быстрее обычного, и он поморщился. Он терпеть не мог то, как душили его же мысли и сковывали грудную клетку терновыми прутьями.       Покинув кинотеатр, он глубоко вздохнул и задержал дыхание на мгновение, дернув плечами. Вдохи и выдохи нормализовались, шум чужих голосов позволил опустить неважные сейчас вещи в голове и пнуть их в угол черепной коробки, чтобы не мешались. Он старательно вслушивался в бессвязную и обрывистую речь незнакомцев, проходивших мимо, игнорируя беспорядок в собственном сознании. Ему просто нужно было дышать как можно глубже.       — Хоя… — Он не слышал голос брата: звук того пробивался через плотно набитую вату в ушах, пытаясь быть услышанным. — Нахоя!       Нахоя вздрогнул и, вырвав локоть из хватки Сои, повернулся к нему. Соя почему-то вдруг стал ниже него и плыл по воздуху. Нахоя запоздало понял, что они спускались на эскалаторе. Ран стоял на ступени выше и словно нависал над ним со спины — Нахоя сглотнул, оглянувшись через плечо и наткнувшись на пристальный взгляд сверху вниз.       — Всё нормально? Ты какой-то бледный. — Соя качнул головой и тронул его ладонь.       — Да… Просто голова болит, — через резь в горле от долгого молчания прохрипел Нахоя и прочистил горло, поморщившись. Соя приподнял бровь и обвёл его лицо настороженным, строгим взором. — Да всё заебись, не парься, — он растянул уголки сухих губ в улыбке.       Соя громко выдохнул и улыбнулся в ответ, нахмурившись и посмотрев на него с какой-то родительской терпимостью, точно Нахоя был бессовестно лгущим мальчонкой, утверждавшим, что не брал мелочь из кошелька. «Эй, ну хватит!» — насмешливо проблеял Нахоя, взлохматив младшему волосы, на что Соя недовольно фыркнул и кинулся поправлять растрепанные кудри.       — Думаю, нам стоит оставить эту парочку наедине, — хмыкнул Ран, склонившись к нему.       Они размеренным шагом прогуливались мимо стеклянных витрин магазинов. Нахоя поднял глаза на две спины впереди себя: плечи Сои тряслись от смеха, а одна рука была согнута в локте и скрывалась от глаз — кажется, брат прикрывал рот ладонью, а Риндо держал руки в карманах и спина его не выражала никаких эмоций. Нахоя сомневался, что Риндо умел шутить или быть хоть чуточку менее серьёзным, но Соя отчего-то забавлялся — судя по всему, им было весело.       — Предлагаю разделиться, — привлёк внимание шедшей впереди парочки Нахоя. — Я хочу пробежаться по магазинам, а тебе, Соя, будет не так радостно со мной, поэтому доверяю тебя твоему парню. — Он метнул предупреждающий взгляд на Риндо, саркастично фыркнувшего. — А вот Рана я беру с собой, чтобы не мешался у вас под ногами. — Нахоя ухмыльнулся глупо хлопавшему глазами Сое.       Он утянул Рана за рукав пальто и потащил к первому попавшемуся на глаза магазину одежды, напоследок бросив: «Не скучайте!»       — Скучать им точно не придётся, — подметил Ран, ведомый Нахоей.       Нахоя легко рассмеялся и отпустил его, поморщившись от яркого белого света в зале с одеждой. Он проморгался и медленно зашагал вдоль полок и вешалок. Нахоя зацепился глазами за что-то ослепительно-белое, отчетливо выделявшееся из окружения всего темного и невзрачного. Он двинулся в сторону «белой вороны» и взял в руки вешалку с молочного цвета джинсами, порванными на коленях.       — Миленько, — с одобрением хмыкнул Ран, когда Нахоя повернулся к нему.       — Думаешь, стоит примерить? — Нахоя скептично оглядел вещь со всех сторон, повертев её в руках. — А тебе что-нибудь приглянулось?       — Однозначно стоит. И нет, настроение не то.       Нахое подумалось, что, пожалуй, они были похожи в чём-то. Ран не выглядел как человек, любивший наряжаться и спускать деньги на брендовые вещи, но всегда, всегда одет был элегантно и с каким-то небрежным изыском, словно бы не прилагал никаких усилий и не заботился о своём внешнем виде, но достаточно было понаблюдать за ним какое-то время, чтобы убедиться, что это представление ошибочное.       Нахоя закрыл дверь примерочной на щеколду прямо перед носом Рана, перед этим нагло ухмыльнувшись в лицо того. В магазине было мало покупателей, а примерочные так и вовсе пустовали все до единой, но он всё равно выбрал крайнюю у стены, подальше от входа. Мелодичная музыка мягко лилась из колонок и разбавляла тишину. Нахоя повесил куртку на крючок и стянул свои джинсы с намерением влезть в другие, но застыл у зеркала без штанов. Он поглядел на свои ноги, перекатился с пятки на носок и обратно по темному напольному коврику. Толстовка надёжно скрывала его нижнее белье, но открывала вид на татуировки на загорелой коже. Нахоя в сомнениях посмотрел на дверь позади себя и закусил губу.       — Э-э, — выдавил он, высунув нос из примерочной. Ран, опиравшийся о стену лопатками и что-то листавший в телефоне, поднял на него взгляд. — Ты вроде хотел на мои тату посмотреть, — предложил Нахоя, выжидающе вскинув бровь.       На лице Рана отразилось удивление, сменившееся раздумьем, а после лукавой улыбочкой и хитрым прищуром глаз. Нахоя облизнул губы и подумал юркнуть обратно в примерочную, чтобы его предложение стало закрытым.       — А ты хочешь показать? — протянул Ран, мимолетно взглянув на его белые носки, выглядывавшие в небольшой проём между дверью и полом.       — Ох, ну… — обольстительно начал Нахоя и постучал кончиками пальцев по двери, в которую вцепился. — Если ты хорошенько попросишь, то может быть… — Ран посмотрел на него с иронией, и Нахоя осклабился, показывая зубы, и махнул рукой. — Да шучу я. Не смотри на меня так: я же стесняюсь, — наигранно надувшись, пожаловался он, и качнув головой в приглашающем жесте, скрылся в примерочной.       Ран медлил всего пару секунд, но за это время Нахоя успел как следует накрутить себя и понять, насколько идиотскую авантюру он предложил пирсеру. Ран скользнул в примерочную и, прикрыв за собой дверь, повернул щеколду, а у Нахои сердце пропустило удар от звука закрывшегося замка. Он попятился к зеркалу и вздохнул, когда его спина упёрлась в гладкую поверхность. Решив сразу приступить к делу, чтобы этот кошмарно-неловкий момент поскорее закончился, он ладонью пошлёпал по собственному бедру и привлёк внимание Рана, вмиг опустившего глаза на его голые ноги.       — Эта, — он указал на самую крупную и размашистую татуировку на своём теле пальцем, — была сделана года два назад, по-моему…       Он осёкся и расширил глаза — Ран присел перед ним на корточки и приблизил лицо к красочному рисунку японского дракона. Хайтани заправил выбившиеся из хвоста волосы за уши и, подняв голову, посмотрел на него. На его губах играла, казалось, заинтересованная улыбка, и Нахоя непонимающе похлопал глазами.       — Продолжай, — попросил Ран, вернув глаза на бедро Нахои.       Нахоя бы с радостью, лишь бы заполнить эту тишину и не слышать стука собственного сердца в ушах, да все слова разом вылетели из головы, и он судорожно стал соображать. Теплое дыхание мягко щекотало кожу на ноге, и та покрылась слабыми мурашками.       — Э-э, она обошлась бы мне дороже всего, но это был подарок, так что… — Нахоя снова замолчал и пожелал себе проглотить язык. Эту татуировку ему фактически подарил Ясухиро, подогнав сертификат на сеанс, но Рану вовсе не нужно знать об этом. — Набивали её три или четыре сеанса, это было просто ужасно, но… того стоило, я думаю.       Ран понятливо промычал и провёл пальцем по чётким линиям, огораживающим сплошное заполнение красной и желтой красками. Спустя пару лет цвета, естественно, немного выцвели и выгорели, но всё ещё выглядели сочными. Нахоя дрогнул от неожиданно обжигающего прикосновения и закусил нижнюю губу. Ран, видимо, почувствовав его внимательный взгляд, исподлобья посмотрел на него и продолжил почти невесомо водить подушечкой пальца по чёрному контуру рисунка.       — А эта? — Он ткнул на маленькое изображение круглых очков с разбитыми стёклами.       Нахоя щурился, силясь разглядеть место, куда показывал чужой тонкий палец, и ощущал, как тихие волны жара расползались по всей его ноге от точки соприкосновения кожи, заставляя поджимать пальцы на ногах.       — Это очки Гарри Поттера, — рассмеялся он, легко качнув бёдрами. — Мы с братом были грёбаными фанатами в пятнадцать лет. Она выполнена просто отвратительно, но я не хочу её сводить. Это, вроде как, воспоминание…       Ноготь Рана царапнул кожу, очертив расплывшиеся кружочки, которые, вообще-то, должны были быть оправой, но со временем перестали выглядеть очками совсем. Ран поднял взгляд и вздёрнул уголок губ. Нахоя слишком громко сглотнул, и тот проследил за движением его кадыка. Глаза Рана и раньше смотрели достаточно внимательно, но в этот момент Нахое чудилось, что они в нём дыру сверлят. Сиреневые, такие светлые, и блик от лампы на потолке наползал на расширившийся зрачок.       Нахоя втянул воздух через рот и смочил пересушенные губы языком. Ран опустил взгляд чуть ниже уровня его глаз, и Нахоя завороженно проследил за трепыханием длинных ресниц. Боже мой, почему Ран сейчас сидел перед ним на корточках и так смотрел? Почему его сердце так быстро билось, что, казалось, ещё минута и он умрёт от приступа тахикардии?       Хайтани поднялся на ноги и выпрямился. Глаза у Нахои растерянно бегали, пока Ран медленно приближался, будто давая шанс на побег. Нахоя взглядом упёрся в его бледные и чуть влажные губы, неосознанно раскрыл рот и мельком поглядел в глаза Рана. Тот изучал его лицо с неясными эмоциями, каких Нахоя ранее не видел: брови застыли в каком-то несильном изломе, глаза чуть прищурены, а радужка потемнела и стала насыщеннее не то от того, как падал свет, не то от чего-то другого. Нахоя почувствовал, как у него спёрло грудь, а в голове вдруг стало так пусто. Ран медлил, этой заминкой задавал немой вопрос, и Нахоя не хотел на него отвечать словами.       Он схватил, сжал в цепких пальцах воротник пальто Рана и притянул к себе, предварительно сделав рваный вдох. Он не понял, кто к кому потянулся первым, без того осознав, что его тело было настроено против него: колени задрожали, а внутренности в животе пустились в пляс, начав разом сжиматься.       Ран целовал его, не нежничая, оттягивал нижнюю губу и посасывал. Он упрямо пытался присвоить право вести себе, но Нахоя и не думал отдавать ему контроль, сопротивляясь и также упорно отвечая. Невзирая на это, он позволил прижать себя к холодной стене, выложенной плиткой, и сжать рукам Рана свой пояс. Он отпустил его воротник и прижал ладонь к ледяной шее, пальцами другой руки накрутив длинный хвост из волос на кулак.       От Рана тянулся приятный цветочный шлейф парфюма с нотками цитруса, создававшими горечь. На расстоянии сложно было уловить аромат, но вблизи чужой запах словно окутывал с ног до головы. Нахоя не мог насладиться им, жадно вдыхая в лёгкие волшебные оттенки цветов и пряностей.       Ран тихо замычал, стоило Нахое потянуть его за волосы, и раздвинул губы Каваты языком. Нахоя чувствовал, как тот улыбался ему в рот. Было ли это игрой или нет, ему определённо нравилось ощущать тёплые прикосновения чужого языка к своему и проходиться кончиком собственного по гладкому шарику пирсинга на языке Рана. Не начни он дразнить Хайтани, никогда бы и не узнал об этом маленьком проколе во рту. Он спрятал язык и ухмыльнулся, когда Ран снова попытался проникнуть ему в рот. Нахоя с влажным звуком чмокнул его в припухшие губы и понадеялся, что за дверью никого не было и все примерочные по-прежнему незаняты.       Ран разочарованно хмыкнул и, аккуратным движением руки убрав его волосы за ухо, открыл изгиб шеи. Горячее дыхание коснулось кожи — Нахоя прикрыл веки и склонил голову вбок. Мягкими поцелуями Ран покрывал его шею, и от этих ласк у Нахои голова кружилась, ладони на чужой шее мокли и дрожали. Кожа во многих местах у Нахои была особенно чувствительной, и он принимал прикосновения к этим участкам кожи с большим волнением, теряясь в собственных мыслях от ощущений. Он дёрнул плечом от несколько грубого прикусывания кожи у ключицы и замер в приятном ожидании последующих поцелуев, но Ран больше ничего не делал.       — Это твой парень постарался? — Голос, каким тот задал вопрос, был насмешливым и отчего-то охладевшим.       Нахоя распахнул глаза и нахмурился, мотнув головой.       — Ты о чём? — он повернулся к зеркалу и уставился на отодвинутый Раном ворот толстовки, из-за которого выглядывал участок его ключицы.       Под ней — след засоса-укуса, налившийся синевой. Черно-фиолетовый кровоподтёк, оставленный зубами Ясухиро, и Нахоя знал, что таких на его теле ещё несколько. Поставлены метки были недобровольно, поэтому Ясухиро старался сделать их наиболее болезненными. Синяки правда отдавали болью, стоило на них нажать, и доставляли дискомфорт, а также служили напоминанием, чего Нахое делать не стоило ни при каких обстоятельствах. Он ослушался этого негласного правила, строки которого Ясухиро оставлял на его теле.       Нахоя отодвинул Рана от себя и резким движением поменял их местами, вцепившись в его воротник. Затылок Рана ударился о стену, и он, сощурившись, свысока посмотрел в глаза Нахои, но не предпринял никаких попыток вырваться.       — Только попробуй кому-нибудь ляпнуть, — Нахоя сам не в полной мере понимал, о чём именно говорил, — и я тебя по стенке размажу, — прорычал он, сморщив нос.       Рана, по-видимому, не особо впечатлила эта угроза — он вскинул и опустил брови, его взгляд бегал от одного глаза Нахои ко второму, и он словно пытался выгрызть из него душу. Нахое так яростно, как никогда раньше, захотелось ударить кого-то в солнечное сплетение, чтобы этот «кто-то» содрогался в приступе кашля.       — Почему я не должен? Разве это мои проблемы, что ты готов изменить своему мужику с первым встречным? — Ран слегка подался к его лицу, и Нахоя подумал над тем, чтобы откусить ему нос.       — С каких это пор ты — первый встречный? — он улыбнулся, показав зубы.        — О, так почему бы тебе не бросить его, раз ты готов изменить бедолаге со мной? — Хайтани выразительно подчеркнул последнее слово и нахально усмехнулся в потемневшее лицо Нахои.       — Закрой свой ёбаный рот. Это не твое дело! — прошипел Нахоя сквозь стиснутые челюсти.       Слова пирсера набатом стучали в голове, грозя проломить череп изнутри. Нахоя предпочёл бы такой исход, чтобы больше не чувствовать отвратительную вину и ненависть к себе и Рану одновременно, пожиравших его внутренние органы. Зачем, зачем он это сделал? Почему Ран позволил ему? Почему он позволил Рану?! Он не хотел этого делать, точно не хотел, так почему же сделал? Что ему теперь делать? Если он расскажет Ясухиро, то тот просто убьёт его или чего похуже…       — Отпусти, — Ран надавил на его плечи и вырвал из размышлений.       Нахоя поднял широко распахнутые глаза на него, опешив, и выпустил из рук воротник пальто. Он заметил, насколько тяжело дышалось, и начал дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. Пальцы нервно подрагивали — он сжал руку в кулак, но тремор не прекратился. Мерзкий голос Рана доносился словно из-под толщи воды:       — В следующий раз, когда соберёшься провернуть подобное, убедись, что этот парень не оставил такой хуйни на твоём потрясном теле. Они тебя уродуют, Нахоя.       — Пошёл вон! — рыкнул Нахоя, скривив губы.       Он прижал ладонь к лицу и, с силой потерев пальцами опущенные веки, вызвал этим звёздочки в глазах. Ран оглядел его в зеркале, вышел из примерочной и закрыл дверь. Нахоя прислонился виском к стене и вздохнул. Ноги словно не держали, и он едва не съехал вниз по стене, но выпрямился. Все силы и энергия куда-то испарились, он с трудом влез в свои джинсы и куртку и покинул кабинку. Штаны, которые он так и не примерил, остались висеть на крючке, но Нахоя больше не мог находиться в этом тесном, душном помещении, только чтобы надеть на себя эти джинсы.       Ран ждал его у выхода из магазина, и, пройдя мимо пирсера, Нахоя пихнул его плечом. Ран только цокнул и пошёл следом за ним, пулей вылетевшим за двери. Хайтани сказал ему, что Соя и Риндо ждут их в кафе, но Нахоя проигнорировал его и сам напечатал сообщение брату, спросив, где именно те сидели. Он не хотел даже смотреть на Рана, не то что разговаривать с ним. Он надеялся лишь на то, что Соя провёл время куда лучше него самого.       Соя и Риндо обнаружились за столиком в той же бургерной, где близнецам уже приходилось бывать. Соя читал книгу и не показывал из неё носа, пока Нахоя не упал на диванчик рядом с ним. Риндо был увлечён телефоном, но иногда поглядывал на сидевшего напротив Сою, как и тот на него. Ран сел возле брата, и у Нахои возникло желание пересесть вместе с близнецом за стол на другом конце зала, потому что наглая морда Рана была прямо перед его глазами.       — Опять новая? — Нахоя вырвал чтиво из рук Сои и осмотрел обложку, пробежавшись глазами по аннотации. — Ты их ешь, что ли?       — Я не ребёнок и в состоянии покупать себе книги, когда захочу, — слишком взросло заметил Соя, задрав подбородок.       — И как он только затащил тебя в книжный? — Нахоя вскинул бровь, повернувшись к Риндо с искренним интересом.       Тот пожал плечами и вздёрнул уголок губ в незаметной полуулыбке, адресованной Сое. Соя стесненно улыбнулся в ответ и повернулся к брату. Нахоя с нежностью оглядел спелый румянец на скулах младшего и решил для себя, что Риндо — хороший парень, гораздо лучше его старшего братца, и что Сое, кажется, с ним хорошо.       — Тебя это не касается, — пробубнил Соя, попытавшись вернуть книгу, но Нахоя спрятал её себе под толстовку.       Нахоя передразнил его и схватил за нос, когда младший насупился, потянув из стороны в сторону. Соя засмеялся и вырвался из хватки, скрестив руки на груди с возмущенным: «Больно!»       — Ох, серьёзно? Правда, что ли? Только не говори, что теперь у тебя отвалится нос, — ахнул Нахоя, шокировано прикрыв рот ладонями. Соя стукнул его по руке и, по виду, собирался занудно испортить шутку. — Ой-ёй, не начинай… Мне кое-кто вкусняшку обещал, между прочим.       Соя улыбнулся ему и боднул лбом, ткнувшись в плечо. Он попросил подождать до дома и, взяв старшего за руку, сжал ту в своих ладонях. Глаза Сои подозрительно долго сканировали его лицо, и брат открыл рот, собравшись что-то сказать, но тут же закрыл, передумав.       — Всё нормально, Соя. Даже не спрашивай, — поспешил успокоить младшего Нахоя.       Он сомневался, было ли на самом деле всё в порядке и насколько, но рядом с братом его угрызения приглушались, и он свободно дышал и улыбался Сое. Он мог ненавидеть себя, этим пламенем прожигать себя изнутри, но Сое он этого показывать права не имел. Конечно, Соя обо всём догадывался сам, потому что был вовсе не дураком и знал брата как свои пять пальцев. Иногда Нахое казалось, что Соя знал его куда лучше, чем он сам. Младший умел видеть, и скрыть от него что-либо было чертовски сложно, но временами Нахое удавалось. По крайней мере, он думал, что удавалось.       — Точно? — И сейчас Соя смотрел на него и видел всё, что написано на лице и что Нахоя так силился спрятать.       Нахоя утвердительно кивнул и искоса глянул на Рана, всё это время не обращавшего на них внимания. В тот же момент Ран поднял на него взгляд — Нахоя вновь посмотрел на близнеца. Соя проследил за их переглядками и устало вздохнул.       — Ты же знаешь, как я волнуюсь, да? — Тихий голос брата донесся до его ушей, и Нахоя, обняв его за плечи, прижал к себе.       «Конечно, я знаю», — прошептал он в его волосы и выпустил из объятий. Соя предложил ему свой лимонад, и Нахоя, выхватив предложенный стаканчик из рук, выпил весь напиток залпом. Соя сердито засопел и нахмурился — Нахоя вытащил книжку из-под толстовки и легко хлопнул переплётом по лбу брата.       — Вы всегда такие любвеобильные? — со странной, не самой приятной интонацией протянул Ран.       Нахоя, глянув на него, зло сверкнул глазами и угрожающе улыбнулся:       — А у тебя проблемы какие-то? — В ответ Ран только вскинул руки перед собой в капитулирующем жесте и закатил глаза.       Радости не было предела, стоило им выйти из торгового центра. На улице царил полумрак: лучи солнца давно зашли за горизонт и только последние отблески освещали небо и землю под ногами. Ветер перестал бушевать, оставив в покое голые деревья без листвы и перестав забираться под одежду. Включились первые уличные фонари и зажглись яркие, разноцветные вывески магазинов на фасаде торгового центра. Погода была спокойной и умиротворенной, и Нахоя на свежем воздухе впитывал в себя этот покой всеми клеточками.       Хайтани любезно вызвались проводить их до метро. Соя с благодарностью улыбнулся обоим, а Нахое было наплевать. Наплевать ему было и на то, как и когда эти рыцари собирались возвращаться к себе домой: он просто устал и думал лишь о том, чтобы завалиться в свою комнату и лечь в кровать.       — Хоя, там… — Соя потряс его за руку и указал на знакомый автомобиль.       Он опешил, замедлив шаг, и раздражённо цокнул.       — Блять… Я писал ему, когда домой собирались, но нахуя приезжать-то?.. — сказал Нахоя на ухо брату.       Вдохнув полной грудью, он направился к внедорожнику, из которого вышел Ясухиро. Тёмными глазами тот оглядел Хайтани и подошёл к замершему со скрещенными руками Нахое. Вид Ясухиро развёл костёр паники и добавил огоньку липким чувством страха в груди Нахои. Он надеялся, что в сумерках не было заметно, как дрожали его брови.       — Я же сказал, что мы сами доедем.       — А я захотел забрать вас. Будешь указывать мне, Хоя? — Ясухиро провёл шершавыми пальцами по его щеке и, сжав подбородок, приподнял лицо. — Даже не поцелуешь?       — Прости…       Нахое захотелось обернуться на Рана через плечо, но он мысленно ударил себя по голове за это желание. Ясухиро, склонившись над ним, припал к его губам в глубоком поцелуе. Нахоя был уверен, что в это время Мучо пристально смотрел на Хайтани. Ясухиро всеми способами заявлял свои права на Нахою, и тот уже привык к этому, потеряв нить смысла его действий в целом. Губы горели, словно полыхали от лжи, скопившейся на них. Ясухиро разорвал поцелуй, напоследок лизнув его нижнюю губу, — Нахоя сморщился и опустил лицо, не в силах смотреть тому в глаза.       — Соя, давай в машину, — Ясухиро окликнул младшего Кавату, и тот, растерявшись, затоптался на месте.       Он спешно распрощался с обоими Хайтани и извинился, виновато улыбнувшись. Поравнявшись с Нахоей, он взял его под руку и повёл к машине, чтобы тот сел вперёд, а затем залез следом. Задняя дверь непозволительно громко хлопнула от силы, с какой Соя закрыл её. Ясухиро наверняка поморщился от неуважительного отношения к его машине.       Нахоя, с обувью забравшись на сиденье, обнял колени и уставился на бардачок. Будь в нём пистолет, он бы украл его и застрелился где-нибудь в укромном, уединенном местечке, где Соя не увидит. В груди словно зияла огромная дыра: яд, наполнявший его изнутри остаток вечера, настолько переполнил грудную клетку, что ребра просто не выдержали.       Стоило ли сейчас думать и корить себя за этот грёбаный поцелуй, когда уже ничего не попишешь? Так или иначе, тяжелые мысли всё равно стягивались вокруг его шеи тугой петлёй.       В какой-то степени Нахоя даже рад, что Ясухиро, заявившись так неожиданно и без приглашения, поймал его врасплох. У него совсем не было времени, чтобы подготовиться ко встрече и поразмышлять над тем, как преподнести Ясухиро новость, что Нахоя — отвратительный предатель, и выставить всё в смягченном свете, соврать или не до конца рассказать правду. Ясухиро возник на пути так скоро, что Нахоя, как под дулом того самого воображаемого пистолета в бардачке, решил всё за несколько секунд. Он просто будет молчать.       Нахоя думал над тем, что полагается за подобную ошибку. Точно не обещанное Соей угощение. Его он просто не заслужил. Ясухиро не спешил садиться в салон и всё ещё торчал на улице, будто нарочно тянул время. Нахоя, интереса ради, чуть опустил толстое оконное стекло и прислушался к приглушенному расстоянием диалогу, не имевшему, по его мнению, никакого смысла:       — Чего стоим? Или вы команды ждёте? — грубый голос Ясухиро высмеял Хайтани, стоявших на прежнем месте.       — М-м, нет. Такси, — весело протянул Ран за них обоих.       Нахоя вообразил себе, как тот фирменно ухмыльнулся, но в темноте не было видно ничего, кроме силуэтов. Ясухиро обернулся на автомобиль, и Нахоя скорее поднял стекло, сжавшись в комок. В голове зазвенел тихий колокольчик, отсчитывающий мгновения до того, как Ясухиро вернётся в машину.       — Хоя, пока есть время… Ты, наверное, не захочешь это обсуждать, но это правда важно. Ответь честно, пожалуйста: у вас с Раном что-то произошло? — Соя явно торопился, произнося вопрос на выдохе.       Нахоя кинул взгляд на спину Ясухиро снаружи и разинул рот, борясь с желанием выложить всё подчистую и хоть немного облегчить груз на плечах. Увильнуть от ответа казалось легчайшим решением, чтобы не признавать свое поражение вслух, а заглатывать гремучую змею по имени Вина и дальше.       — Я…       Ясухиро открыл дверь со стороны водителя и сел в машину. С открытой двери в душный салон потянуло свежим воздухом и звуками с улицы. Нахое показалось, что он уловил аромат парфюма Рана в морозном осеннем воздухе. Он закрыл рот, прочистил горло и убрал ноги в кроссовках с сиденья, пожелав не злить Ясухиро.       «Пристегнитесь», — бросил тот и завёл машину, включив свет в салоне. Нахоя зажмурился от слишком яркого после чуть ли не кромешной темноты холодного освещения и расстегнул пуховик, взмокнув в куртке с подкладкой. Первые минуты дорога проходила в напряженном молчании, нарушаемом лишь еле слышной музыкой из наушников Сои. Нахоя, выбившийся из сил, хотел вздремнуть, но как только он прикрыл веки, перед глазами стали вспыхивать моменты из недавнего прошлого с участием Рана.       Он открыл глаза и уставился на проносившиеся за окном очертания города, через отражение украдкой наблюдая за профилем Ясухиро. Потянувшись к магнитоле, он щёлкнул по кнопке и остановился на первой попавшейся радиостанции. Из колонок глухо полился американский панк-рок. Неизвестная песня накладывалась на его метавшиеся мысли и остужала их пыл, странным образом утихомиривая. Щека коснулась прохладной поверхности окна, когда он виском прислонился к нему и развернулся боком к двери.       — Почему не сказал мне, с кем идёте гулять? — Нахоя сомневался, что Ясухиро спросил об этом без задней мысли.       — Какая разница? Всё равно ведь сам узнал, — ответил Нахоя, не повернув головы.       — А ты бы не хотел, чтобы я узнал?       Нахоя промолчал. Если хотел, рассказал бы сам. Он не думал, что Ясухиро решит в который раз сделать всё по-своему, хоть это и было ожидаемо. Нахоя старался не заострять внимание на не самых положительных качествах Ясухиро, от которых он сам был совершенно не в восторге.       — Не знаю, — слукавил Нахоя, опустив глаза на свои руки: он ковырял кутикулу ногтем и дёргал заусенец.       В его враньё не поверил бы и ребёнок.       — Что делали? — спустя какое-то время подал голос Ясухиро и включил поворотник.       Нахоя надеялся, что до общежития осталось совсем немного и они с Соей скоро окажутся дома. Одни. Он вздохнул и прикинул в голове варианты ответа, прежде чем разлепить губы.       — В кино ходили… В кафешке посидели, — он старался не мямлить и говорить беззаботно, не вызывая лишних вопросов.       — И всё? — подталкивал его Ясухиро, делая это столь профессионально и будто невзначай, что в другой ситуации Нахоя бы даже растерялся.       Нахоя усмехнулся и мотнул головой, боковым зрением посмотрев на его невозмутимое лицо.       — И всё. — Он надеялся, что поставил точку в этом вопросе, потому что Ясухиро хмыкнул и затих. — А ты… что делал? — Нахоя осторожно повернулся на сиденье и устроился лицом к Мучо, смотревшему на него долю секунды.       — В ресторане торчал. Что я ещё мог делать, Хоя? — с раздражением выдохнул тот — Нахоя понятливо промычал и не стал ничего говорить больше.       Он вперился взглядом в Ясухиро и с неспокойным сердцем стал рассматривать плавно переходивший со лба нос, глубоко посаженные раскосые глаза с черными, как небо за окном, прямыми ресницами. Профиль замер в неподвижности, только ноздри раздувались при размеренном дыхании. Длинный рот с белыми губами застыл над массивным, выточенным из камня подбородком с ямкой посередине, которую Нахоя не мог видеть с такого ракурса, но прекрасно знал, что она есть.       Он знал, как Ясухиро не любил, когда его разглядывали подобно диковинной вещице, но не отводил взгляд и с приоткрытым ртом наблюдал за медленным движением ресниц и тем, как свет мягкими линиями падал на высокий нахмуренный лоб. Ясухиро молчал и давал немое согласие на пристальное внимание, поэтому Нахоя смотрел, только бы не закрывать глаза.       Машина остановилась, и Нахоя, отстегнув ремень безопасности, собрался выйти из автомобиля.       — Соя, иди домой. Нахоя тебя догонит. — Ясухиро остановил его, положив руку на колено и сжав.       Соя, поднявшийся на полусогнутых ногах, посмотрел на Нахою через зеркало заднего вида. Брови брата сошлись на переносице, а вопросительный взгляд выражал крайнюю степень недоумения и беспокойства. Нахоя сам не знал, зачем ему задерживаться, и оставаться с Ясухиро наедине не очень хотелось.       — Хоя… — начал Соя, но Нахоя перебил его, ободряюще кивнув.       — Иди, всё нормально.       Соя помедлил, с недоверием и злобой покосившись на Ясухиро, но смирился и вышел из машины. Он неспешным шагом двинулся вдоль парковки, то и дело оборачиваясь на автомобиль, хотя в его духе скорее было идти спиной вперёд, не сводя глаз с внедорожника, в котором остался Нахоя. Ясухиро выключил свет, и у Нахои внутри всё перевернулось от страха неизвестности. Теперь салон лишь еле-еле освещал фонарный столб, расположенный в нескольких метрах на другом конце парковки.       Ясухиро отодвинул бардачок между передними сиденьями назад и похлопал по своему бедру. Нахоя недоуменно уставился на него — цокнув, Ясухиро дополнил: «Иди сюда». Нахоя мешкал и размышлял о происходящем, но, откинув сомнения в сторону, перебрался на водительское сиденье и аккуратно устроился на коленях Ясухиро, выпрямившись, как спица. Он чинно сложил руки на коленях и стал ждать действий со стороны Мучо — тот только заглядывал ему в лицо и смотрел в упрямо опущенные глаза.       Ясухиро заправил его кудри за ухо и поцеловал в скулу. Нахоя с опаской поглядел на него и дёрнул бровью. Ледяные руки Мучо забрались под край толстовки и приподняли футболку, обвили торс. Кончиками пальцев он поглаживал кожу и пускал мурашки по телу от контраста горячего живота и холодных рук. Он накрыл губы Нахои и требовательно поцеловал. Нахоя ему почти не отвечал, через полуприкрытые веки следя за шевелением чужих ресниц. Отстранившись, Ясухиро переключился на его шею и стал оставлять влажные от слюны поцелуи на дергавшемся кадыке.       Нахоя невольно сравнил его прикосновения с Раном и ему захотелось расплакаться от с головой накрывшего стыда. Он прикусил губу и скривился от горечи во рту. Он хотел оттолкнуть Ясухиро, избежать продолжения, но не мог. Не мог дать понять, что всё было не так.       — Что за запах? — Ясухиро повёл носом по яремной ямке, прошелся по шее снизу вверх и жадно вдохнул неизвестный ему аромат.       Парфюм Рана. Нахоя пропах его духами. Его одежда, в частности толстовка, наверняка испускали тот же цветочный аромат. Глаза Нахои забегали, и он был благодарен Богу, что Ясухиро не смотрел на его лицо, и надеялся, стук его сердца не доходил до ушей Мучо.       — Духи. Духи выбирал, — сориентировавшись, сдержанно выдал он.       Мысленно проклиная себя и Рана Хайтани, он старался дышать глубоко и спокойно. Пальцы Ясухиро на его боках вдруг стали очень тяжелыми и цепкими.       — Мне не нравится, — прямо сказал Ясухиро.       Нахоя прикрыл глаза и почувствовал желание рассмеяться. Нервно, протяжно и громко, на весь салон. Его шеи коснулось что-то теплое, и он с запозданием понял, что это был язык Ясухиро. Влажные дорожки холодили кожу и вызывали неприятный мандраж. Руки Ясухиро отпустили его пояс и поползи выше, кончиками ногтей царапнули грудь и пересчитали рёбра. Губы слишком настойчиво стали прихватывать и втягивать кожу на шее. Ясухиро хотел оставить новые отметины прямо под линией челюсти, чтобы были заметными. Нахоя дёрнулся в сторону, и Ясухиро отлип от него с хлюпающим звуком.       — Хватит, я устал.       Он хотел слезть с чужих коленей и перебраться на другое сиденье, чтобы выйти из машины. Ясухиро сжал ладони на его теле и обхватил крепче, не давая уйти. Вновь присосавшись к его шее, он больно щипнул кожу на боку Нахои. Тот попытался встать, но попытка не увенчалась успехом, и он руками надавил на плечи Мучо, с силой отталкивая.       — Прекрати! — Макушка больно встретилась с крышей, когда он вскочил на ноги и мигом отлетел на соседнее сиденье.       Ясухиро не держал его, и Нахоя поспешил схватиться за ручку двери. Послышался щелчок — Нахое захотелось взвыть от досады. Несомненно, в машине у Ясухиро было большое преимущество: он просто мог заблокировать двери и не дать Нахое выйти. Нахоя зажмурился и лбом приложился к стеклу, тут же отстраняясь. Ну почему всегда всё шло по такому сценарию? Какого хрена Ясухиро не мог выпустить его из машины, когда Нахоя хотел уйти? Колючие веточки страха оплели его рёбра и сковали бешено бьющееся сердце. Нахоя медленно повернул голову к Мучо и дрогнувшим голосом спросил:       — Что?       — Ничего, — сказал тот так, будто двери салона были в свободном доступе и не он их сейчас заблокировал ключом, запирая Нахою в ловушке.       Ясухиро потянулся к нему через сиденье. Нахоя закрыл глаза и задрожал в надежде спрятаться. Ясухиро огладил его щёку и нос, обвёл контур подсушенных губ, собрав морщинки на них кончиками пальцев. Прикосновения должны были быть приятными, волнующими, но мозг Нахои сконцентрировался лишь на закрытой двери позади и отсутствии путей для побега.       — Не бойся, — вкрадчиво и совсем мягко прошептал Ясухиро, но Нахоя не мог расслабиться. — Открой глаза и посмотри на меня, — попросил он, и Нахоя послушался, неспешно поднимая веки.       Лицо Ясухиро было прямо перед ним, а темные глаза глядели беспристрастно. Ни намёка на нежность или мягкость, отразившихся в его голосе. Ясухиро почти вплотную приблизился к нему и остановил руку на его шее, аккуратно очертив подбородок. Он смотрел пристально и взыскательно — Нахоя не смел даже взгляд отвести от глубоких глаз, налившихся слабой синевой в темноте.       — Послушай меня, — начал Ясухиро, не переставая гладить его кожу на шее, оставлять горящие следы от прикосновений ледяных пальцев. — И думать забудь об этом патлатом, потому что у тебя есть я.       — Что? — Нахоя моргнул и нахмурился, раскрыв рот.       — Ты понимаешь меня? — продолжил тот, проигнорировав вопрос. — Отвечай.       Нахоя кривил лицо и пытался переварить услышанное. Мысли путались, сплетаясь в паутину из домыслов, вопросов и чувств. Взгляд Ясухиро совсем разнился с голосом и сбивал с толку ещё больше. Молчание продлилось дольше дозволенного — Ясухиро ощутимо сжал пальцы на его шее, заставляя поморщиться от боли.       — Что ты делаешь? — тонко-тонко, почти пискляво просипел Нахоя, набрав воздух в лёгкие раскрытым ртом.       Ясухиро тоже не спешил отвечать на вопрос, прожигая его взглядом и обхватывая горло Нахои всё плотнее. Это было не впервые, когда Ясухиро переигрывал. Он любил переусердствовать, давить на Нахою слишком сильно. Любил напирать безжалостно, а давление всё увеличивалось и увеличивалось. Нахоя был слишком слаб и не мог противостоять ему в школьные годы. Сейчас ничего не изменилось и ему оставалось лишь царапать чужое запястье ногтями в попытке отцепить от своего горла.       «Отъебись», — зашипел он и ногами упёрся в пол, чтобы оттолкнуться. Большая ладонь надавила на кадык, пальцы с силой впились в тонкую кожу. Силы у Ясухиро было не занимать, и Нахоя с ним даже рядом не стоял. Голова опустела, оставив лишь ощущение пульсирующих висков и постепенной потери воздуха. В глазах защипало от подступивших слёз, которые совершенно никак не помогали.       — Ты обещал, что не уйдешь от меня! — прорычал Ясухиро в его лицо, некрасиво скривив рот и помрачнев.       Широко раскрытые глаза Нахои стремительно наполнялись жгучими слезами, закрывая образ Ясухиро мутной пеленой. Будь у него достаточно длинные ногти, он бы расцарапал руки Ясухиро до крови, чтобы тот отпустил. Воздух совсем заканчивался, обдавая лёгкие пламенем, постепенно переходившим в нос.       — Не уйду… — вновь пообещал Нахоя, прикрыв глаза и со всей силой сжав запястье Ясухиро обеими руками.       Он отбросил чужую руку, ослабившую давление на горло, и с хрипом закашлялся, схватившись за свою шею. Воздух с мучительной болью начал поступать в лёгкие через дыхательные пути, и Нахоя надышаться не мог, соскучившись по кислороду. Он боялся, что Ясухиро сейчас ударит его для профилактики или повторит сцену с удушением.       Ясухиро подцепил его подбородок и взглянул в ошарашенные глаза Нахои с лопнувшими капиллярами. Поврежденная оболочка глаз приносила дискомфорт, и Нахоя часто моргал, стараясь избавиться от рези. Он сжал рот в тонкую линию, чтобы не заплакать от грёбаного ужаса, стоило Ясухиро губами прикоснуться к его виску и оставить сухой, но ощутимый след. Пальцы, душившие его пару мгновений назад, ласково огладили спутанные волосы на голове.       — Люблю тебя, — горячее дыхание опалило ушную раковину — Нахоя сдавленно выдохнул и проглотил вязкую слюну через боль в горле.       Ясухиро отстранился, выпрямившись на своём сиденье, и щёлкнул кнопку на ключе от автомобиля, разблокировав двери. Нахоя, не теряя ни секунды, надавил на ручку и выбрался на свежий воздух, с хлопком закрыв за собой дверь. Проводив внедорожник взглядом, он застегнул на себе пуховик и сжал кулаки. Голова прояснилась, и эмоции нахлынули на него океанскими волнами, едва не затопив в пучине отчаяния.       — Да пошёл ты на хуй! — срывающимся голосом прокричал он темноте, сгущавшейся над парковкой. Нахоя, обхватив красными от холода на улице ладонями собственную голову, зашагал к дому.       Слёзы лились по щекам, не желая остановиться или хотя бы притормозить для передышки, затекая под воротник куртки. Скажи ему кто-нибудь, что Ясухиро отреагирует подобным образом, он бы на метр не приблизился к Рану. Он не хотел расстраивать Ясухиро, правда не хотел. Так кто же теперь виноват: он, действовавший по своей воле, никто его за уши не тянул, или Ран, который пошёл у него на поводу? Кого обвинять Нахое?       «Избавься от этого запаха», — сказал ему Ясухиро, перед тем, как Нахоя покинул салон. О, он избавится. Кожу в кровь сотрёт мочалкой, но перестанет пахнуть духами Рана. Отвратительное чувство испытываешь, зная, что лишь по своей вине рушишься на кусочки. Никто не был виновен, кроме Нахои и его мерзкого сердца, способного питать симпатию к кому-то другому. Ран был прав, сказав, что Нахоя — изменщик.       Он присел на ступени возле подъезда и закрыл лицо ладонями. Громкие всхлипы собственной истерики раздражали и заставляли хотеть биться головой о стену. Нахое нельзя было плакать. Он просто не имел права быть слабым и никчёмным. Соя не должен видеть его таким.       В голове заиграла та песня, звучавшая в машине, пока они ехали домой. Губы Ясухиро давно стёрли все воспоминания о поцелуе в примерочной, но Нахоя всё равно прикоснулся к своему рту, подушечкой пальца мазнув по мокрой и солёной потрескавшейся коже. Ему нужно было извиниться перед Раном. Хотя бы по-человечески попросить никому не рассказывать, потому что это было фатальной ошибкой и не могло повториться вновь. Никогда.

***

      Утром автомобиля Ясухиро на парковке не было. У Сои как гора с плеч упала: он облегченно выдохнул и потащил брата за руку к метрополитену. Нахоя хмурился и не понимал, почему за ними не заехали. Ясухиро даже не написал, что не приедет. Неужели он всё-таки обиделся?       Вчера, просидев на улице достаточное количество времени, чтобы Соя начал метаться по комнате в беспокойстве, лицо сменило алый от слёз оттенок на более нормальный, а пальцы на ногах почти онемели от холода, он вернулся домой и завалился на кровать сразу же, как только избавился от лишней одежды. Соя его не тревожил до самого пробуждения. Утром, приняв душ, он в общей ванной осмотрел синяки на шее и решил скрыть их пластырем. Позже следовало бы заскочить в аптеку и купить мазь от ушибов. Увы, косметики, помимо средств для ухода, в их доме не было, так что замазать кровоподтёки он возможности не имел, поэтому просто надел водолазку с высоким воротом. Благо, волосы достаточно отросли и прикрывали часть шеи между ухом и воротником.       Нахоя не знал, каким образом Соя не заметил его шею, хотя брат внимательно осматривал его с самого утра каждые пять минут, но был невероятно рад, что у того не возникло вопросов и лишних поводов для беспокойства.       На обеденном перерыве у Хаккая снова не закрывался рот. Вообще-то, Нахоя сомневался, умел ли Хаккай молчать хотя бы минуту. Несмотря на собственное недовольство, Шиба вызывал у него улыбку и взрывы хохота. Нахоя кидался в него смятыми салфетками и чуть ли не по полу катался от его абсолютно нелепых и неуместных шуток, но ему было весело от того, как Хаккай пытался разрядить обстановку. Шиба, невзирая на отсутствие мозга и чувства юмора, умел поднимать настроение.       Санзу смотрел на него всё то время, пока они находились в одном помещении. Даже в коридоре умудрялся не спускать с него внимательных глаз и вызывал неприятное ощущение в лопатках, если Нахоя был повёрнут к нему спиной. Создавалось впечатление, что к тому моменту, когда один из них покинет университет, во лбу Нахои уже будет огромная прожжённая дыра.       Перед парой физкультуры он забежал в туалет по-быстренькому справить нужду. Намыливая руки, он напряженно поглядывал на край пластыря, выглядывавшего из-под воротника водолазки. Ясухиро не оставил ни единого сообщения за весь день, а Нахоя не хотел писать ему первым, боясь потревожить своей назойливостью. «Если не пишет — на то есть причина», — успокаивал себя Нахоя и молился, чтобы эта причина никак не была связана с ним самим.       Он промокнул ладони бумажным полотенцем и пальцем отклеил краешек пластыря с намерением переклеить так, чтобы края не вылезали. С шипением отодрав липкую плёнку от побелевшей кожи, он пощупал очертание синяка, поморщившись от боли.       — Приветик. — Возле него включили кран с водой — Нахоя спешно приклеил пластырь на место и натянул воротник повыше.       Он повернул голову к Акаши, до этого улыбавшегося ему в зеркале, а теперь и прямо в лицо. Маска была спущена на подбородок и не скрывала кривую ухмылку. Нахоя оглядел его и поднял свой рюкзак, брошенный на пол.       — Виделись уже, — бросил он, собравшись покинуть уборную.       Санзу повернулся к нему всем телом, преградив путь, с неизменным выражением лукавства на лице. Нахоя хотел обойти его, но тот двинулся боком вслед за ним, не дав пройти. Нахоя нервно засмеялся от такой нелепости, и Акаши улыбнулся ещё шире, растянув тонкие губы.       — Отлично смотритесь! — воскликнул он, закивав головой, как будто находился под ярким впечатлением. — Как те отвратительные звёздные парочки: оба такие смазливые, что аж тошно! — хихикнул Санзу и закрыл кран с водой, стукнув по нему кулаком.       Нахоя метнул взгляд на несчастный кран и тут же вернул к Санзу, рассудив, что терять бдительность наедине с ним нельзя. Они были примерно одного роста и смотрели друг другу в глаза с одинаковой высоты, но Санзу удавалось создавать впечатление, будто на Нахою глядели свысока.       — Что за хрень ты несёшь вообще? — недоуменно вскинув брови, прыснул Нахоя. — Мне нужно идти, так что…       — Вы со старшим Хайтани, — прервал его Санзу, сохранив ту же улыбку на губах. — В самом деле, гораздо лучше, чем с Мучо, — продолжил он приторным голоском, таким заискивающим, словно бы делал приятный комплимент.       Нахоя скопировал его выражение лица, показав зубы в улыбке и хохотнув. Он тупо уставился на Акаши, который также смотрел на него, ожидая реакции на свои слова. Нахоя сощурил глаза и приблизился к вездесущему носу Санзу.       — Что ты знаешь? — в лоб задал он вопрос, не пожелав тратить драгоценное время до пары физкультуры на разговорчики с Санзу в туалете.       Казалось, Акаши неровно дышал к стычкам в уборной, а потому частенько ловил его именно в них, или же просто следил за ним и выжидал момент, когда Нахоя останется один. Нахоя пытался вспомнить, где Санзу мог видеть их с Раном вместе, но на ум не приходило ничего, кроме той встречи в кофейне, но и тогда они просто… Что они делали тогда? Нахоя оборвал связи с Раном. Ничего такого они не делали, чтобы можно было надумать себе лишнего.       — Ох, не так много, как хотелось бы. — Санзу вскинул руки в защитном жесте и замахал ими, звонко хихикнув, и этот смешок ударил по ушным перепонкам, как наковальня по металлу.       Змея. Акаши представал в образе хищной змеи, на первый взгляд абсолютно невинной, но с ядовитым укусом, способным убить за несколько минут. Акаши явно забавлялся, наблюдая за изменениями в лице Нахои.       — Правда в том, что наблюдать за твоими метаниями от одного к другому чертовски интересно, — шепнул Санзу, подавшись к его уху, — Нахоя отстранился и вздёрнул бровь, проигнорировав очевидную провокацию. — Продолжай. Мне интересно, чем всё это в итоге закончится, — с каким-то слишком прозрачным намёком сказал Санзу, так что Нахоя мало что понял, решив подумать об этом в другое, более подходящее время.       — Попробуй кому-нибудь спиздеть о том, что знаешь, и этих шрамиков на твоём личике станет в разы больше, — спокойно улыбнулся он с не самым плавным переходом на угрозу, но иначе с Акаши было невозможно.       Акаши лишь хмыкнул, одёрнул пиджак на себе, и взгляд его на мгновение опустился на уровень шеи Нахои, прежде чем тот обошёл его и покинул уборную. Во всяком случае, в какой-то момент Санзу просто надоест играть в эти игрушки и он оставит Нахою в покое. Нахоя через отражение в темном экране телефона поправил съехавший воротник водолазки и досадливо отлепил идиотский пластырь, который ни разу не помогал.

***

      Нахоя полулежал в кровати субботним утром и работал за ноутбуком, зажатым между его коленями и животом. Соя убежал на работу, пока он спал и, проснувшись, Нахоя немного удивился пропаже брата. На телефон позвонил кто-то бесстрашный, посмевший набрать его номер в такую рань. Этому «кому-то» повезло, что Нахоя уже проснулся и уже не стал бы орать в трубку спросонья.       С трудом и огромными усилиями нашарив телефон где-то на столе позади себя, он нажал на кнопку приёма звонка, не поглядев на имя абонента. Из трубки донёсся голос Ясухиро, первым делом возмутившегося долгим ожиданием, пока Нахоя возьмёт трубку. Он сказал, что скоро заедет за своим шпателем, оставшимся у Кават ещё со времён ремонта. Не став слушать ответ Нахои, он тут же сбросил звонок, оставив Нахою пребывать в задумчивости.       Столько времени этот шпатель валялся в шкафу никому ненужным, а тут вдруг понадобился. Да и что Ясухиро собрался шпаклевать? Они не общались несколько дней — Нахоя понятия не имел, как ему следовало вести себя при встрече. Он поднялся с кровати и начал рыться в ящиках, пытаясь найти этот шпатель, лежавший где-то среди старых рулонов с обоями и ненужным барахлом. С Божьей помощью отыскав зубчатый инструмент, каким без проблем можно было прирезать кого-угодно, он провёл пальцами по острым краям зубчиков.       Домой он Ясухиро приглашать не горел желанием, поэтому решил самостоятельно дойти до парковки и отдать нужную вещь. Он вышел в домашних штанах, толстовке и пуховике, надев шапку Сои, покоившуюся на полке шкафа, потому что свою не нашёл, и поспешил покинуть территорию общежитий. Ясухиро уже ждал его там — Нахоя не хотел трепать его нервы своей медлительностью.       Ясухиро крепко поцеловал его, как только увидел, сообщив, что соскучился. Нахоя на это слабо улыбнулся и протянул шпатель. Ясухиро уставился на инструмент так, словно видел его впервые, а потом вернул себе лицо и забрал шпатель из рук Нахои, кинув куда-то на сиденье машины. Он встал перед Нахоей, и тот подумал, что ему уже можно идти обратно домой. Ясухиро поправил на нём шапку и накрутил кудряшку у самого лица на свой палец.       — Хочешь поужинать где-нибудь? Мы могли бы посидеть в моём ресторане, я знаю, тебе там нравится. Потом погуляем или пойдём, куда захочешь. — Он отпустил прядь волос и прикоснулся к покрасневшей на холоде щеке.       Нахоя прикрыл веки и подался навстречу шероховатой руке на своём лице, прижимаясь к ней. Кожа Ясухиро была до ужаса ледяной, но Нахое не было до этого никакого дела. Ясухиро очень редко, почти никогда не спрашивал о его желаниях, зачастую ставил перед фактом, и сейчас Нахое было приятно его внимание. Но он сомневался, что хотел тесно взаимодействовать с ним так скоро. Ему правда нужно было время, чтобы прийти в себя и перестать испытывать чувство вины, а рядом с Ясухиро это гадкое ощущение возрастало и не позволяло принять чужую ласку.       — М-м, заманчивое предложение, — хмыкнул он, растянув губы в печальной улыбке. — Но у меня накопилась куча работы за эту неделю, и сегодня совсем никак. Может, в другой раз? — Он открыл глаза и посмотрел на склонившегося над ним Ясухиро.       Тот натянуто улыбнулся и кивнул.       — В другой раз, — согласился Мучо и чмокнул его в губы.       Нахоя проследил за тем, как Ясухиро выехал с парковки, и пошёл домой. На морозе у него ноги закоченели в домашних штанах из тонкой ткани.       Работы действительно было немало — в этом он не соврал. Захлопнул ноутбук Нахоя только к моменту, когда на улице уже сгущались сумерки, а стрелка часов перевалила за вечер. Он уткнулся лицом в подушку и протяжно простонал от усталости. Захотелось расслабиться, и он пожалел, что отказал Ясухиро на предложение поужинать.       Нахоя перевернулся на спину и вперился невидящим взглядом в потолок. Раздумывая над тем, стоило ли звонить Ясухиро и просить забрать его из дома, он считал время до прихода Сои. Ясухиро, должно быть, уже нашёл себе занятие и был бы не рад его звонку, поэтому он отмёл эту затею в дальний ящик и вздохнул. Наверное, можно было включить какой-нибудь фильм или почитать книгу, чтобы остудить вскипевшие мозги, но Нахоя остановился на другом методе сбросить напряжение.       Он нечасто мастурбировал, отдавая предпочтение сексу. Ему нравилось, когда его касались руки Ясухиро, а не свои собственные; нравилось, когда Ясухиро целовал его на самом деле, а не в воображении, но того сейчас не было в кровати Нахои, поэтому он был предоставлен самому себе. Он не любил смотреть кино для взрослых, его раздражали наигранные стоны и крики. До тошноты пробирало от перекаченных парней на экране, и вместо сильнейшего возбуждения Нахоя получал отвращение к любым плотским утехах на ближайшие пару дней.       Он закрыл глаза и представил, как руки Ясухиро оглаживают его тело, забираясь под одежду. Фантазировал о губах Ясухиро, оставлявших поцелуи на его подрагивающем животе. Он оттянул резинку штанов и через ткань нижнего белья прикоснулся к наполовину вставшему члену. Ясухиро в его голове тем временем припал к его груди, втянув в рот твёрдый сосок. Нахоя опустил трусы на бёдра, обхватил ладонью основание члена и плавно провёл вверх-вниз по всей длине.       Поморщившись от сухости, он лёг на бок и потянулся к нижнему ящику в столе, открывая его. С кряхтением выудил из закромов надёжно припрятанный от глаз брата небольшой тюбик лубриканта на водной основе. Ярко-красный бутылёк сложно было не заметить, потому Нахоя и закопал его в куче бумажек в ящике. Соя никогда не рылся в его вещах, да и нечего было стыдиться обыкновенных человеческих потребностей, но Нахоя свято верил, что младший ещё не дорос до таких вещей. Выдавив небольшое количество смазки на руку, он положил тюбик туда, откуда взял, прикрыв кипой макулатуры, и задвинул ящик.       Нахоя вздрогнул и замычал, когда ладонью стал размазывать холодную смазку по члену. Сконцентрировавшись на процессе получение удовольствия, он вернул Ясухиро в своё воображение и воспроизвёл в голове воспоминания о его руках, сжимавших талию Нахои, пока тот дрожал под ним от резких толчков члена внутри. Он приоткрыл рот, выдохнув, и интенсивнее задвигал рукой, распределяя волны наслаждения от паха до пальцев на ногах.       Картинка в голове изменилась, и Нахоя запрокинул голову, задышав ртом. Его губ коснулись в поцелуе и проникли в рот языком. Наращивая темп и краем уха слыша хлюпающие звуки, он кусал губу и жмурился до звёздочек перед глазами. Его языка коснулся чужой: длинный и теплый, с металлическим шариком в середине, который вовсе не ощущался при поцелуе. Свободная рука Нахои сжала простынь в кулаке, вообразив, что это длинные гладкие волосы. Он прикусил губу, стиснув ствол члена в мокрой ладони.       Чужие губы прикоснулись к его шее, и Нахою словно наяву окутал цветочный шлейф духов. Он задохнулся в протяжном стоне и гибко прогнулся в пояснице, излившись в собственную ладонь. Он лежал мгновение, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя, а потом распахнул глаза. Он перевёл испуганный взор на ладонь, запачканную семенем, и пораженно выдохнул.       Он принял сидячее положение на кровати и грязной рукой опёрся о белый пододеяльник. Резко отдёрнув её, он вскочил на ноги, натянул штаны, не позаботившись о трусах, и помчался мыть руки в ванную. Вернувшись в комнату, он уселся на пол и обхватил голову руками, прижав колени к груди.       Все эти дни он старался не думать о Ране, старался не вспоминать этот проклятый поцелуй. Все труды прошли даром, потому что Нахоя только что мастурбировал на этот поцелуй, сам того не желая. Он бы хотел списать это на то, что событие произошло недавно, но за это время Ясухиро уже несколько раз целовал его и с губ пропало ощущение прикосновений Рана. Он тщательно представлял себе интимные моменты с Ясухиро, воспроизводил всё до мельчайших деталей, а Ран появился в его голове совсем неожиданно и легко.       Ран настолько заполнил своим присутствием мысли Нахои, что тот просто терялся в них. Мозг сам подкидывал яркие изображения с его участием, не давая прогнать прочь эти надоедливые сюжеты и воспоминания. Он не мог не думать о Ране. Как бы ни старался, не мог. Его запах всё ещё преследовал Нахою, хотя он помылся уже много раз и постирал вещи, в которых был в тот злосчастный день. Нахоя не хотел думать о нём, не хотел видеть перед глазами его лицо каждой ночью. Господи, Ран даже снился ему! За эти полгода он по меньшей мере пять раз являлся Нахое под покровом ночи, и тот усердно силился забыть эти кошмарные сны.       Ясухиро ни за что не простит ему этих постыдных вещей, что Нахоя вытворяет почти без зазрения совести. Глупая, отвратительная, мерзкая змея забилась в горло и застряла в гортани. Нахоя, не сдержавшись, позорно разрыдался. Слёзы жгли щёки и стекали вниз, разбиваясь о пол сотнями осколков сожалений. Он ни за что и никогда не хотел делать Ясухиро или Рану больно. Он бы пожелал самому получить боль, которую приносил, в стократном размере. Поцелуй был ошибкой, встреча с Раном была ошибкой. Вся его жизнь была сплошной неисправимой ошибкой.       Если бы хоть кто-то помог ему, подсказал, что делать. Тогда бы он обязательно исправил непоправимое, склеил вдребезги расколотое и перестал быть… таким.       — Хоя, что случилось?!       Он даже не заметил, как Соя вернулся домой, поглощенный своими бесполезными и никому не нужными страданиями. Соя упал рядом с ним на колени и взял его лицо в ладони. Огромные глаза брата с раздирающей душу Нахои тревогой оглядывали его лицо, а нежные пальцы утирали слёзы, накапливавшиеся в уголках глаз всё снова и снова.       — Соя, помоги мне… Пожалуйста, я не знаю, что мне делать… — срывающимся голосом зашептал он, криво изогнув губы.       Задыхаясь и икая, он пытался успокоиться и выровнять дыхание. Соя прижал его к себе, руки младшего мягко заскользили по содрогающейся спине, утешая.       — С чем тебе помочь, Хоя? Расскажи мне, — ласково попросил Соя, ни на секунду не ослабляя объятий.       Нахоя раскрыл рот и задрожал, не в состоянии сдерживать рвущиеся на свободу рыдания. Он не хотел думать ни о чём, потому что его душа справлялась с задачей испепелить все внутренности в порыве чувств просто прекрасно. Нахоя уткнулся носом в плечо брата, тяжело задышав. Огромный айсберг сковывавших его эмоций таял и позволял Нахое лить горькие слёзы на кофту Сои, и от этого становилось легче. Плач в одиночестве, казалось, лишь сильнее раздувал чувство вины, а невысказанные слова опускались на плечи неподъёмным грузом.       — Всё хорошо, слышишь? — тихо-тихо говорил Соя ему на ухо, ладонью оглаживая все позвонки сгорбленной спины Нахои. — Всё хорошо. Дыши, Хоя. Я здесь, с тобой. Мне можно довериться, ты же знаешь…       Голос брата обволакивал своими спокойствием и нежностью, и Нахоя постепенно успокаивался. Любящие руки удерживали его от падения в бескрайнее море одиночества и позволяли цепляться за себя, как за спасательный круг. «Всё хорошо, просто дыши», — продолжал шептать Соя, пока слёзы не перестали катиться по щекам и мочить его толстовку.       Нахоя вдыхал родной запах близнеца и дышал вместе с Соей. Его плечи расслабились, грудная клетка начала вздыматься в такт дыханию Сои.       — Я… я целовался с ним… — хрипло, севшим голосом признался Нахоя, облизнув пересохшие губы.       Соя отстранился от него, положив руки на плечи, и заглянул в лицо. Большие глаза не понимали, о чём он говорил. Нахоя и сам с трудом осознавал происходящее.       — Что? С кем, Хоя? — переспросил Соя, подавшись ближе к нему.       Нахоя скривил губы и зажмурился. Руки брата придавали смелости, которой ему так не хватало, но он всё равно боялся открыться. Собрав весь свой дух в кулак, он прошептал:       — С Раном…       Соя раскрыл рот и выпустил воздух из лёгких. Его лицо выражало удивление наряду с беспокойством, выражало полное понимание сложившейся ситуации. Он нахмурился и вновь обнял Нахою, положив подбородок на его плечо.       — Это ничего. Всё нормально, мы разберёмся. Не плачь больше, пожалуйста, — вымученно попросил он, сжав его в руках.       Нахоя кивнул и всхлипнул.       — Знаешь, давай-ка мы сейчас ляжем спать, а утром хорошо подумаем над этим, идёт? Утро вечера мудренее. — Соя помог ему подняться и лечь в свою постель.       Взгляд его задержался на за несколько дней потерявших яркость синяках, выглядывающих из-за волос и плохо скрытых капюшоном толстовки, но Соя быстро отвернулся от шеи старшего, поджав губы. Нахоя видел, какой резкой стала морщинка между его бровей.       Младший заботливо накрыл его и переоделся в пижаму, после погасил свет в комнате. Послышался скрип кровати на другой стороне и шорох одеял. Соя наверняка был голоден, ведь пришёл с работы, но Нахоя встретил его своей истерикой и не дал даже поужинать. Он шумно вздохнул и заворочался в кровати.       — Соя? — в ответ послышалось глухое мычание. — Полежи со мной, пожалуйста.       Нахоя, подвинувшись, дал брату место и закрыл глаза. Тот осторожно опустился на постель рядом с ним, поправляя тёплое одеяло. Нахоя положил голову на плечо Сои и начал погружаться в сон под спокойное дыхание брата. Голова изредка простреливала болью, но он старался не обращаться на неё внимания и надеялся на то, что сон даст ему сил для следующего дня.