Зона комфорта

      Кажется, прошло уже двадцать минут с момента, как Соя выскочил за дверь кухни квартиры Хайтани. Нахоя старался не зацикливаться на том, что он вообще здесь делает, зачем поддался уговорам младшего брата и как они с Раном оказались в одной лодке. Снова.       Его руки дрожали не то от постепенно скапливаемого раздражения, не то от стресса. Из зала доносилась музыка — Нахоя дюжину раз проклял чёртов «Dark Paradise» и Сою, врубившего эту раздражающую песню. Нож в руке существовал сам по себе и нарезал апельсин кривыми, неровными кружочками. Ран сбоку от него гремел ложкой по стенкам салатницы, и Нахое очень хотелось отобрать у него эту ложку и настучать по высокому лбу. Хайтани приостановил своё занятие и потянулся через всю столешницу за сахарницей, — Нахоя едва не ткнулся носом в его плечо, — хотя мог обойти или на крайний случай попросить подать. Нахоя бы не подал, конечно, потому Хайтани в любом порядке пришлось брать бы самому.       Бедро Хайтани, словно специально, ощутимо прошлось по ноге Нахои и оставило горящий след. Нахоя поджал губы и искоса глянул на Рана. Находиться наедине с ним было невозможно: Нахое то и дело казалось, что Ран смычком играет на его нервах, как на скрипке. То он как-то слишком громко вздохнет, а Нахоя лишь стискивает зубы в ответ; то поправит свои длинные патлы в и без того идеальном пучке — Нахоя думает, как бы связать ему руки; то подышит на него или, не дай боже, коснётся его, а Нахоя внутри закипает, но держится, потому что Соя просил.       — Как дела? — Простой вопрос из уст Хайтани прозвучал как издёвка.       Нахоя со стуком отложил нож, упёрся ладонями в холодную столешницу, но на Рана не посмотрел.       — Отлично, — выдавил он. — У тебя?       — У меня всё замечательно, спасибо, что спросил, — довольным голоском протянул Ран, наверняка противно ухмыляясь. — Что с тобой? Почему злишься?       Вздрогнув от шепота над самым ухом, Нахоя резко обернулся на Рана, лицо которого застыло в непозволительной близости от его собственного. Он отодвинулся подальше и натянул очаровательную улыбку до ушей, вскинув брови.       — Разве похоже, что я злюсь? Тебе показалось.       — Я тебе не верю, — нарочито медленно проговорил Ран и улыбнулся одними только уголками.       Нахоя закатил глаза и состроил разочарованную гримасу. Вот же клоун, не верит он ему. Да как можно! Нахоя что, зазря старается не сказать лишнего и оставить рожу Рана в первоначальном виде? Перед выходом из дома он клялся Сое, что ничего не случится, и потому расстраивать брата права не имел. Впрочем, Соя знал, куда они шли и кто там будет, — ожидать от Нахои сверхъестественно спокойного поведения было сродни вере в то, что Земля плоская.       — Какая досада, — процедил Нахоя и отвернулся.       Он закатал рукава толстовки, что стоило сделать гораздо раньше, потому что ткань успела испачкаться в фруктовом соке. Ран ничего не ответил, хмыкнув, и уж очень подозрительно замер за его плечом. Нахоя слишком отчетливо ощущал его дыхание у себя на затылке и пытался понять, какого чёрта вообще творит Хайтани и почему не возвращается к громыханию ложкой, а стоит за его спиной и нарочно тянет время.       Нахоя лёгким движением головы бросил косой взгляд на бесстрастное лицо Рана, накрыл ладонью перепачканный в соке нож, собравшись продолжить растерзание апельсина для салата, и почувствовал, как Ран дёрнулся и теснее придвинулся к нему. Сообразил он, что такого Ран там рассматривает, лишь когда цепкие пальцы Хайтани обхватили его запястья и развернули Нахою к себе лицом. Нахоя одновременно с Раном уставился на собственные руки: на обеих место посередине предплечья было исполосовано тонкими царапинками. На какое-то время он и забыл об их существовании.       Нахоя моргнул и спохватился, что в комнате не один. Он зашевелился, попробовал выдернуть руки из чужой хватки и с ненавистью поднял глаза на чрезмерно любопытного Рана, когда сделать это не удалось.       — Отъебись от меня, — прошипел он и остервенело затряс руками в попытке скинуть клешни.       — Когда ты это сделал? Почти зажили… — Ран, перехватив тонкие запястья одной рукой, освободившимися пальцами, еле касаясь, провёл по корочке одной из царапин, так что Нахоя дёрнулся от неприятного ощущения.       — Не твоё собачье дело.       Ран поднял на него глаза.       — Хочешь, расскажу твоему брату?       Нахоя тяжело сглотнул, кажется, слишком громко, потому что этот звук отлетел от стен в наступившей тишине. Чтобы Соя узнал?.. Нет, нет, этого просто нельзя допустить: Нахоя так тщательно скрывался эти недели, старался не вызывать абсолютно никаких подозрений и не мог позволить Хайтани взять и поставить крест на всех его усилиях. Нахоя также не имел права и показывать своего испуга, но облажался с самого начала.       — Только попробуй.       Ран как-то слишком гадко усмехнулся и широко улыбнулся.       — И что тогда? — Он сгорбился и подался к Нахое, чтобы прошептать тому прямо в лицо.       — Тебе лучше не знать.       — И снова пустые угрозы. — Ран поймал бегающий взгляд Нахои и нехорошо сощурился. — Ты ведь ничего не сделаешь мне. Хоя, Хоя… — укоризненно цокнул он, бегло осмотрев нахмуренные брови Нахои.       Нахоя поджал губы. Так его называли только близкие люди. Ран в их число не войдёт никогда.       — Твой братик расстроится, когда узнает, чем ты занимаешься.       — Это всё ты… Это ты во всём виноват! Из-за тебя он мне больше никогда не поверит! Из-за тебя в моей жизни происходит эта хуйня! Почему ты не можешь просто перестать всё портить? — обвинительно прорычал Нахоя, тряхнув руками.       Ран отпустил запястья Нахои и смерил его молчаливым взглядом. Нахоя зло стиснул челюсти и глубоко вздохнул. Вдох — он прикрыл глаза и сконцентрировался на своём сердцебиении. Выдох — голос Рана ударил по сознанию и заставил распахнуть глаза.       — Так я, значит, всё порчу? — Ран вряд ли понял смысл того, в чём так яростно обвинял его Нахоя. — Нет моей вины в том, что у тебя проблемы с головой. Если хочешь кого-то винить, то, будь добр, начни с себя.       Голова Хайтани повернулась почти на девяносто градусов, когда Нахоя влепил ему пощёчину. Он с презрением уставился на изумлённо глядящего перед собой Хайтани, и вид недовольного сожаления, с каким Ран потёр собственную щеку, доставил ему тягучее удовлетворение. Нахоя знал, что рука у него сильная, и надеялся, что оставил след на бледной щеке Хайтани надолго. Синяк будет хорошо смотреться.       — Ты что, девчонка? — усмехнулся Ран и как-то вызывающе посмотрел на него.       — Пошёл ты, — выплюнул Нахоя, скривив при этом лицо.       Ран вздёрнул уголок губ и приблизился к носу Нахои, выражение лица у него при этом было не то злое или, скорее, раздражённое, не то, наоборот, невообразимо довольное. Нахоя поморщился и нервно сжал и разжал кулак. Он взбудоражен, зол и натянут, как струна. Хотелось расколошматить красивое лицо Рана в кровь, чтобы перестал так сильно бесить и выводить из себя одним только своим видом. Чтобы наконец-то закрыл рот.       Хайтани грубо вцепился в его щёки и, с силой сжав, приподнял лицо на свет от лампы на потолке — спустя секунду быстрого полёта мыслей в груди Нахои вскипел гнев. Взгляд Рана потемнел и застыл на его губах.       — Слушай, — прошипел Хайтани в закрытый рот Нахои, — не хочешь по-быстрому потрахаться и остудить пыл? Нас даже не услышат, не переживай. Или твой парень будет против?       Нахоя моргнул и вырвался из хватки. Рука потянулась к заляпанному в сладком соке ножу на столе сама, Нахоя даже не отдал себе отчёт о холодном оружии в своём распоряжении, когда толкнул Рана в грудь и оттеснил к стене. Со стола упало что-то, задетое в процессе быстрого движения, и разбилось, соприкоснувшись с полом.       Потрахаться? Нахоя зажал язык между зубами, искривив рот, и навалился на Рана всем телом, но его веса не хватило бы, пожелай он раздавить Хайтани и сломать ему кости. Он острым локтем ткнулся в чужой кадык и надавил на горло рукой.       — Тебе жить надоело? — Нахоя ненавидел то, что смотреть на Рана приходилось снизу вверх, — он чувствовал себя чихуахуа.       — Я всего лишь предложил секс — чего ты так вспылил?       Нахоя нахмурился, проигнорировав вопрос. Всего лишь секс? Ран откровенно потешался над ним. Нахоя чувствовал себя уязвимым, и его злило это ощущение. Он молчал, зная, что совсем скоро его глаз начнёт дергаться.       — А тебе это нравится, да? Так прижиматься ко мне, — осклабился Хайтани и слабо толкнулся пахом в живот Нахои. Он был слишком смелым для человека, зажатого между равнодушной стеной и недружелюбно настроенным Нахоей. — Поаккуратнее, я ведь и возбудиться могу.       Ран тяжело дышал и широко раскрытыми глазами рассматривал перекошенное в злобе лицо Нахои голодным взглядом, оголив белые зубы в отвратительной мазохистской улыбке. Конченый псих. Ублюдок!       — Закрой свой ёбаный рот, — отчеканил Нахоя под шум крови в ушах.       Ран расслабленно засмеялся, и его бархатистый смех, ударив по перепонкам, разозлил до скрежета зубов.       — Заставь меня.       — Что случилось? — Нахоя не понял, показалось ли ему, что в его сознании появился второй, кроме Рана, голос.       Его сердце колотилось где-то в горле и не давало нормально вдохнуть, потому грудь вздымалась с трудом и свистом. Нахоя не мог уловить ничего, кроме стука в ушах и редкого голоса Рана.       Тот глянул куда-то в сторону и вернул свой взгляд на Нахою, продолжая ухмыляться. Он словно хотел сказать что-то ещё более гадкое и мерзкое, но отчего-то упорно молчал. Нахоя хотел, чтобы так и оставалось. Ран вдруг собрался сделать что-то, подавшись к нему, но в ту же секунду остановился и метнул глаза к удерживающей его руке Нахои.       — Посмотри, кто пришёл.       — Я сказал тебе захлопнуть варежку. Кончай глазеть по сторонам и смотри на меня.       Хайтани глухо выдохнул в лицо Нахои и растянул влажные от слюны губы. Чего он ухмыляется? Мерзкий, мерзкий подонок! Чёртов провокатор! Да чтоб он провалился! Нахоя скривился и почувствовал влагу в глазах. Это всё из-за него! Почему Нахоя должен ощущать себя грёбаной жертвой, хотя это он, он агрессор?!       Мысли беспорядочно метались и не хотели связываться воедино, как Нахоя ни старался остановить этот смертельный танец. Тело стало совсем деревянным, и плечи свело от непонятного спазма.       — Опусти нож, и мы поговорим, ладно?       Какой ещё, ради всего святого, что осталось в нём, нож? Нахоя запоздало узнал в громком голосе говорившего Сою. Разве они с Риндо не были заняты ёлкой или бог знает чем ещё в гостиной? Повышенный тон Сои отрезвил, и Нахоя на негнущихся ногах отступил на шаг от Хайтани, не посмотрев на него. Тот наверняка давил лыбу — кажется, эту эмоцию пришили к его коже ещё при рождении.       Взгляд Нахои будто цепями приковали к предмету в его дрожащей руке. Гладкая поверхность столового ножа блеснула, и на мгновение Нахоя увидел в ней своё косое отражение. Липкие пальцы, перепачканные в соке апельсина, разжались и выпустили ручку.       Нахоя не знал, хотел ли он бить Рана по лицу на самом деле, но единственное, о чём он сожалел, — что не ударил посильнее.       — Ран заслужил?       О, ещё как. Этот подонок заслуживает худшего, чем просто удар по роже. Нахоя даже не понял, куда именно он ударил, но осознал недостаточность злости и силы, вложенных в кулак, после того, как не почувствовал тянущей боли в костяшках. Конечно, он не сильно расстроился из-за этого, но было обидно, что Ран таки не получил по заслугам в полной мере. Гадкий, гадкий!       Нахоя втянул воздух сквозь стиснутые зубы и кивнул в ответ, когда брат опустился на ледяную ступеньку рядом с ним. Простудится ведь.       Соя, наверное, разочаровался в нём. Нахоя же обещал. Как объяснить брату, что Нахоя не виноват, что Хайтани вывел его из себя? Соя ведь не поймёт. Нахоя и сам перестал понимать.       Он потерялся, начал сомневаться в правильности своих действий и тут же грызть себя за эти сомнения. Он всё сделал правильно: Ран разозлил его, наговорил всякой дребедени, о содержании которой Нахоя даже вспоминать не хотел, и спровоцировал конфликт. Нахоя не хотел ссориться — Ран первым полез! «Детский сад», — подумал бы Нахоя, если бы его не трясло от одного только пустого звука голоса Хайтани, звучавшего в голове снова и снова, без остановки.       Его план провалился. Стало дурно от смеси печали и неверия в глазах младшего брата. Нахоя идиот, просто идиот! Он сам всё испортил. Не стоило Сое тащить его сюда, не стоило Нахое уговаривать его потанцевать, потому что всё рухнуло в тот момент, когда они перешагнули порог этой квартиры. Сое нельзя было знать. Соя не должен был узнать ни при каких обстоятельствах, но всё равно увидел порезы по чистой случайности! Да что же это… Во всяком случае, Нахоя не обязан объясняться перед младшим братом: в конце концов, он взрослый человек и вправе делать всё, что посчитает нужным. Но Соя же волнуется за него…       Да, Нахоя взрослый, но брат ещё взрослее и всё понимает лучше него. Нахоя сам всё испортил. На его плечи легли чьи-то ладони и легко обняли, притянув к себе.       — Украду твоего братика, хорошо?       Нахоя сглотнул, услышав голос Хайтани. Соя застыл с открытым ртом и уставился на Нахою со странным выражением лица. Младший наверняка задал бы сейчас тот самый вопрос, которого они оба так боялись, если бы не неожиданная мысль, пришедшая Нахое в голову. Руки Рана всё ещё сжимали его плечи, и Нахоя физически ощущал, как напрягалась каждая мышца под его ладонями.       Сбежать от этого взгляда, сбежать от ненужных вопросов, да сделать хоть что-нибудь, чтобы не видеть посеревшее лицо Сои. Он не думал о Ране или о том, что собирается сделать, когда разворачивался к Хайтани и притягивал его к себе, прижимался к чужим губам слишком стремительно и быстро. Нахоя, наверное, разучился думать о последствиях.       Он не следил за течением поцелуя, отвечал Рану на автомате, может быть, по старой привычке, недостаточно активно, вяло и податливо. Ран, наверняка почувствовав небывалую смелость из-за невнимательности Нахои, решил, что имеет право шарить по его телу своими руками и лапать за всевозможные места. Достаточно. Нахоя отлепил Хайтани от своего рта, краем глаза убедившись, действительно ли Соя ушёл на кухню с Риндо.       — Хватит. — Нахоя надавил на его плечи и удержал на расстоянии от себя.       Ран глухо шмыгнул многострадальным носом и плавно повёл пальцами по пояснице Нахои вдоль позвоночника. Нахоя нетерпеливо сбросил с себя чужие руки и оглянулся на дверь, за которой скрылся Соя.       — Я всё ещё не могу дышать не через рот, к твоему сведению. Ты ударил меня два раза, — пожаловался Ран.       — Нужно было бить сильнее. Ты уже надоел мне.       Хайтани схватил его за руку и вынудил Нахою посмотреть на него.       — Эй, я только что спас твою задницу, если ты не заметил. Будешь продолжать себя так вести?       — И что мне теперь, ноги перед тобой раздвинуть?! — Взбесившись, Нахоя с трудом выдернул запястье из стальной хватки.       Хоть Нахоя в некоторой степени благодарен Хайтани за недолгосрочную защиту, это совершенно не повод откровенно наглеть. Для него стало своего рода открытием, что Ран, хоть и являлся последней сволочью, всё же имел какую-то положительную черту. Правда, Нахоя пока не до конца разглядел, насколько эта черта была зелёной.       Ран гаденько ухмыльнулся и наклонился к его лицу.       — Ну, если это то, чего ты хочешь…       — Спасибо, — грубо оборвал его Нахоя и неосознанно подался навстречу склабившемуся лицу Хайтани, — что спас меня от моего же брата.       Хайтани замер и смерил его непонятным взглядом. Нахоя чувствовал его горячее дыхание на своих щеках. Алкоголь оказывал воздействие на голову, и Ран перед глазами то мутнел и растворялся в бликах, то становился слишком чётким, а близость его казалась чересчур волнующей, так что в животе скручивался комок. Нахое не следовало столько пить.       — Уже лучше, — заметил Ран в свою очередь, и не подумав отодвинуться. — Рассчитаемся. Мое предложение ещё в силе, кстати.       — Пасть закрой.       Усмехнувшись, Ран навис над ним и заставил задрать подбородок, но этот жест, безусловно, не прибавил Нахое роста. Взгляд Нахои споткнулся о влажные губы Хайтани, и ему захотелось избить на этот раз самого себя. Его текущая позиция не приносила ему никакого удовлетворения, а только раздражала и стягивала узел гнева и невысказанных оскорблений в низу живота.       — Хочешь помочь мне с этим? — протянул Ран ласково, словно несерьёзно и играючи.       Нахоя, сумев-таки совладать с охмелевшим разумом, растянул губы в широкой улыбке и ехидно прищурился. Он привстал на носки и, потянувшись к Рану, застыл у его лица.       — Я могу выбить тебе все зубы. О большем и не мечтай.       — Поспорим?       Пари? Что-то это напоминало Нахое. Он прыснул и со скепсисом закатил глаза.       — Никогда. — Он покачал головой и сделал шаг назад, чтобы оказаться на безопасном расстоянии.       — Никогда не говори «никогда», Хоя, — наигранно равнодушно бросил Хайтани.       — Не называй меня так, — только огрызнулся Нахоя и, развернувшись на чуть подрагивающих ногах, поспешил скрыться на кухне, понадеявшись, что не прервёт никакую шокирующую сцену своим появлением.

***

      Выходные дни в честь новогодних праздников приближались к концу, а после них следовала сессия, к которой Нахоя, в отличие от брата, почти не готовился. Он вообще не любил учиться, в универ ходил только потому, что так надо. Забросит он учёбу — его отчислят, отчислят — выселят из общаги, выселят — он, конечно, не останется на улице, но лишится Сои, а если возле Нахои не будет брата, то он совсем слетит с катушек.       Нахоя, к его счастью, легко схватывал материал ещё со школы, и этот факт был его единственным спасением. А ещё его любили все преподаватели, за исключением некоторых особо вредных, но даже последние были к нему снисходительны. Всё просто: Нахоя умел строить глазки. Наверное, стоило поднажать и взяться за ум, но у Нахои нет на это ни сил, ни желания.       Совсем скоро за ним должен был заехать Ясухиро, и Нахоя мысленно настраивался на эту встречу. С Нового года прошла неделя, в течение которой они общались всего пару раз, потому что Нахоя старался сводить контакт к минимуму. Он не скучал по Ясухиро, но ему было тревожно от отсутствия внимания. Он грыз ногти, а его сердце в страхе сжималось от предвкушения этой встречи, но он пытался собраться и взять себя в руки, чтобы не расстраивать Ясухиро. Нахоя не хотел его терять. Он боялся остаться один.       — Куда ты собираешься? — лежа на кровати, спросил у него Соя, наблюдающий за перемещениями брата по комнате.       Нахоя натягивал на себя свитшот, на ходу пропихивая дрожащие ладони в объёмные рукава. Он не считал нужным сообщать Сое о своих планах, но всё же коротко бросил:       — Гулять.       — С кем?       — Это допрос?       Соя нахмурился и моргнул.       — Нет, я просто спрашиваю…       Нахоя устало вздохнул, почесав бровь. Ну, сейчас начнётся.       — С Ясухиро.       — С ним?! Нахоя, да как ты можешь быть с этим… — Соя не смог подобрать подходящего слова и раздражённо выдохнул, — после всего, что он сделал…       — А тебе-то что? — Нахоя не желал выслушивать эти наставления по сотому кругу.       — Ты мой брат, я имею право волноваться, — укоризненно заметил Соя, сев на кровати и уперев ладони в колени.       Нахоя отмахнулся от него и принялся рассматривать содержимое полок с одеждой.       — Хватит, это не твоё дело, — припечатал он.       — Да что с тобой такое?! — повысив голос, возмутился Соя.       — А с тобой? — Нахоя отошёл от шкафа и приблизился к брату. — Какого хрена ты прицепился ко мне?! Ты достал меня со своей заботой, Соя.       Соя открыл рот и глотнул воздуха. Он уставился на Нахою и разочарованно свёл брови.       — Что?.. — Лицо его исказилось. — Как ты можешь говорить такое?..       — Да потому что ты вечно носишься со мной! Хватит. Отвали от меня! Тебе что, заняться больше нечем?       Нахоя не знал, зачем говорил это. Ему будто действительно казалось, что он прав и Соя заигрался в заботливую мамашу. Соя опустил плечи и уместил кисти рук между ног. Он молчал какое-то время и хлюпал носом, а Нахоя посматривал на часы и с раздражением понимал, что эта ссора не имела никакого смысла и только отнимала время, припасённое на сборы.       — Зачем ты так? — всё же спросил Соя совсем тихо. — Я ведь пытаюсь помочь…       — Твоя помощь уже в кишках сидит. Ты мне по горло, ясно? — Нахоя постучал ребром ладони по кадыку и скривился от того, каким расстроенным стало лицо близнеца.       — Это же неправда… Ты же… ты не считаешь так на самом деле. Зачем тогда говоришь это?..       — Это правда, Соя. Лучше бы тебя не было в моей жизни.       Большие глаза Сои наполнились слезами в считанные секунды. Нахоя на мгновение ощутил острый укол вины, но это мимолётное чувство тут же пропало, когда его телефон оповестил о входящем сообщении. Соя прерывисто задышал, плечи его зашевелились, а грудная клетка начала активно вздыматься и опускаться, выпуская воздух. Он прижал пальцы к глазам и стал растирать слёзы, стекавшие по покрасневшему лицу. Смотреть на эту картину было больно и неприятно, поэтому Нахоя отвернулся и поспешил к двери, чтобы обуться и надеть куртку.       Ясухиро подъехал и ждал его внизу — Нахое нельзя опаздывать, поэтому он должен позорно сбежать до момента, как Соя начнёт реветь. Ему некогда успокаивать брата. Не-ког-да. Нахоя стиснул челюсти и застегнул пуховик. Соя сам виноват, да, точно. Не нужно было приставать со своей помощью и походами к мозгоправу. Да, точно, он сам виноват. Нахоя с силой сжал ручку двери.       — Почему ты уходишь сейчас?! — срывающимся голосом прокричал Соя ему в спину.       Захлопнувшаяся за ним дверь не дала просочиться последовавшим далее звукам, и Нахоя задержался в коридоре, уставившись себе под ноги расширенными глазами. Соя сам виноват. Нахоя глубоко вздохнул и повёл плечами, почти не надеясь сбросить с них напряжённость.       Он выскочил из подъезда, бегом спустился по ступенькам и спрыгнул на заснеженный асфальт. Предзакатное солнце ярко светило в небе и слепило слезившиеся глаза. Нахоя натянул капюшон куртки на самый лоб в безнадёжной попытке скрыться от ледяного воздуха. Из-за Сои он забыл надеть шапку.       Сев в машину и быстро захлопнув за собой дверь, чтобы сохранить тепло в салоне, он метнул взгляд на хмурое лицо Ясухиро и облизнул губы. Тот подался к Нахое и встретил его нетерпеливый скачущий взгляд, не зафиксированный в одной точке, а путешествующий по всему лицу Ясухиро.       — Привет, — выдавил Нахоя и несильно втянул голову в плечи, когда Ясухиро потянулся к нему за поцелуями.       Губы Мучо настырные, ненасытные и жёсткие; влажный звук, с каким Ясухиро на миг отстранялся от его рта, чтобы после немедля напасть в каком-то злом порыве, бил по ушам.       — Не скучал? — проговорил Ясухиро в его губы и клюнул в уголок рта напоследок.       — Скучал… — невнятно пробормотал Нахоя, незаметно вытерев чужую слюну костяшками, пока Мучо возился с машиной.       Ясухиро фыркнул в ответ и скупо улыбнулся. Нахоя внимательно наблюдал за перемещением его пальцев по панели и почти ощущал, как вот-вот начнёт икать от стресса.       — Почему так редко звонил? — Ясухиро завёл двигатель, сказав Нахое пристегнуться.       — Да… сессия же скоро… — Неопределённо пожав плечами, Нахоя почесал нос и отвернулся к окну в надежде, что Мучо не увидел выражение его лица. — Не до разговоров особо.       — Ты так и не сказал мне, как вы отпраздновали. Не поделишься? — произнёс Ясухиро с интонацией, которая уточняла, что Нахоя обязан выложить всё подчистую.       Автомобиль выехал с парковки, и Нахое наконец выпал шанс лицезреть разлитые по всему небу закатные краски, до этого спрятанные от его глаз верхушками общежитий.       — Нечего рассказывать… — Он за жалкие пару секунд постарался выдумать правдоподобную историю, совершенно отличную от действительности. — Дома сидели, фильм смотрели.       — Что за фильм?       — «Один дома». — Нахоя растерянно сглотнул.       Ясухиро промычал и побарабанил пальцами по оплётке руля.       — Тебе ведь он не нравится, — заметил он, но развивать тему всё-таки не стал, и Нахоя глухо выдохнул. — Я же звонил тебе тогда, почему на связь вышел только утром?       Нахоя ждал, что Ясухиро спросит, — вопрос не был неожиданностью. Он сцепил ладони в замок и натянуто улыбнулся.       — Телефон оставил в шкафчике продуктового, прикинь? — нервно хмыкнул он и сдержал смешок. — Поздно опомнились, он закрылся уже к тому моменту… Вот и пришлось утром идти забирать. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь, верно?.. — Нахоя выдержал паузу, за время которой Ясухиро ничего не сказал, и проявил интерес: — А ты… как отпраздновал?       — Нормально, — только кивнул тот. — Больше так не теряй телефон. Я волновался.       Нахоя, тонким голосом пролепетав короткое: «Ладно», улыбнулся на косой взгляд Ясухиро и потупил голову. Он взглянул на здания, проносившееся за окном, и откинулся на спинку сиденья. Он не знал, куда они едут, потому что Ясухиро ему не сказал, и всё хотел спросить об этом, но нервозность не давала ему собрать мысли в кучу, так что оставшееся до приезда время он был занят только тем, что контролировал эмоции на своём лице и в позе: Мучо время от времени поглядывал на него в гнетущей тишине. Раньше Нахоя наверняка скорее бы включил музыку, только бы прервать прослушивание этого тяжелого молчания, а сейчас он боялся лишний раз пошевелиться, что уж говорить о том, чтобы дотянуться до магнитолы.       Ясухиро глядел на него совсем просто, всего лишь посматривал, чем он занимается, но один только этот взгляд давил и усиливал чувство тревоги. Перестань Мучо обращать на него внимание, Нахоя смог бы успокоиться и завязать с сидением как на иголках. Но Ясухиро не прекращал.       Нахоя совсем немного обрадовался и выдохнул с облегчением, когда Ясухиро не повёз его к себе, а остановил авто у входа в какое-то заведение. Уличная гирлянда приятным жёлтым оттенком подсвечивала фасад здания, через немного запотевшие из-за контраста температур на улице и внутри окна виднелась спокойная обстановка, какая, по обыкновению, бывает в ресторанах. Ясухиро, конечно, был в своём репертуаре и не предупредил о планах на этот вечер.       Нахоя схватился за ремень безопасности и вжался в сиденье. Он не хотел выходить из машины. Мучо заглушил мотор и медленно повернулся к нему корпусом, видимо, начиная терять терпение.       Он не хотел идти в ресторан. Он вообще ничего не хотел от Ясухиро. Нахоя достаточно хорошо запомнил тот эпизод, когда Ясухиро сказал ему: «Одного спасибо недостаточно».       Пришлось всё же завозиться и покинуть салон, когда Мучо красноречиво вздохнул и цокнул языком.       — Ты чем-то недоволен? — Ясухиро посмотрел на него после того, как Нахоя не притронулся ни к одному из уже остывших блюд.       Нахоя лениво ковырялся вилкой в тарелке и нанизывал на зубчики пасту. Ясухиро даже не спрашивал его мнения, делая заказ, а руководствовался лишь собственными предпочтениями. Нахоя не помнил случая, когда с ним советовались в последний раз. Паста наверняка была очень вкусной, но ему кусок в горло не лез, и потому он исподлобья осматривал интерьер заведения и вездесущих официантов в выглаженной форме.       — Нет, всё нормально, — ответил он спустя некоторое время. — Просто аппетита нет…       — Ешь. Я ведь плачу за это. — Ясухиро кивком головы указал на тарелки перед ними.       «Не хочу...» Шмыгнув носом, Нахоя поморщился и засунул вилку с нанизанной на неё лапшой в рот.       — Что это на шее? — Мучо потянулся к нему через стол и вытянул из-под кофты серебряную цепочку с кулоном.       Нахое вдруг захотелось отнять украшение и спрятать обратно, чтобы Ясухиро не видел и не прикасался к подарку Сои. Но он просто поджал губы и понаблюдал за тем, как Ясухиро вертит подвеску в руках.       — Соя подарил. У нас парные…       Ясухиро насмешливо фыркнул и убрал цепочку обратно, туда, где она и должна быть.       — Глупость какая.       Он снова переключился на пищу, опустив взгляд на тарелку. Нахоя нахмурился и обиженно скривился: ему неприятно слышать подобное о подарке от родного брата. Но, наверное, если Ясухиро считал ношение парных украшений глупостью, так оно и есть. Нахое было стыдно за то, что первым желанием стало снять цепочку с шеи и убрать подальше, чтобы не мозолила Мучо глаза.       Нахоя сгорбился и, понурив голову, принялся ковырять кутикулу на пальцах. Ясухиро не прав. Это вовсе не глупость, а ценный подарок, который дорог сердцу Нахои. И он не собирался потакать Ясухиро в вопросе, что ему носить на своей шее, а что — нет.       — И для чего он нужен? — вдруг спросил Мучо, вероятно, имея в виду кулон.       — Чтобы… — Нахоя не смог бы вытерпеть ещё одного осуждения со стороны Ясухиро, а потому замялся и умолк. Он не хотел говорить о том, что наверняка рассмешит Мучо. — Да просто. Для красоты.       — Слушай, если ты серьёзно веришь в россказни твоего брата… Пойми, он впаривает тебе чушь. Будешь слушать его — никогда не повзрослеешь. Разве я не прав, ну?       Не прав… Соя знает, что говорит, в отличие от Нахои. А Ясухиро… Ясухиро тоже знает. Нахоя стиснул зубы и скривил рот. Он должен был верить Ясухиро, но что-то внутри него разрывалось и давало усомниться в правильности чужих суждений.       Раньше Нахоя считал, что повзрослел в день, когда встретил Мучо. Когда Ясухиро взял его под своё крыло и показал взрослую, некрасивую жизнь. Какое-то время назад Нахоя осознал: он повзрослел в момент, когда начал понимать, что это неправильно. И Нахоя настолько привык к этой неправильности, что теперь не воспринимал свою жизнь без неё. Всё теряло смысл.       — Прав… — проговорил он, сжимая в руках край свитшота.       Уже на парковке у дома Нахоя собрался попрощаться с Ясухиро, выскочить из машины и дать стрекоча до общежития, но Мучо остановил его и усадил к себе на колени. У Нахои внутри всё сжалось от страха и нежелания оставаться в салоне дольше необходимого, но он послушно замер и не стал сопротивляться, стоило Ясухиро потянуться к нему и поцеловать в губы.       Ясухиро целовал его в щёки, в нос и в лоб, оставлял влажные следы по всему лицу и на висках. Нахоя прикрыл глаза и ощутил лёгкий чмок и на веках. Такие ласки доставляли если не удовольствие, то хотя бы давали ощущать чужую любовь. Ясухиро купал его в своём внимании, и Нахоя не противился: ему было спокойно, когда его любили так.       Ясухиро отстранился от его лица и заглянул в глаза. Нахоя не сразу увидел в руке Мучо маленькую черную коробочку. Он с ужасом догадался, что это футляр для чего-то ювелирного.       — С Новым годом. — Ясухиро, должно быть, надеялся, что Нахоя сразу примет предмет из рук и откроет коробочку, но тот только сверлил её взглядом и не шевелился. — Даже не откроешь?       Нахоя моргнул и взял футляр, поглядел на него ещё некоторое время и всё-таки открыл. Внутри оказалось тонкое кольцо, кажется, из белого золота без вставок. Ясухиро выбрал что полаконичнее, как он любит. Нахоя нахмурился и уставился на сияющее в полумраке колечко. Сам он не приготовил подарок: Ясухиро не любил презенты от Нахои, не принимал их, предпочитая самостоятельно заваливать его подарками.       — Не нравится?       Нахоя неопределённо качнул головой. Он понятия не имел, как должен реагировать на кольцо. Оно ведь не обручальное, верно?.. Нахоя растерянно вздохнул и облизнул губы.       — Очень красивое, — ответил он и мельком глянул на Ясухиро, наблюдающего за переменами в его лице.       Мучо вытащил кольцо из коробочки, взял Нахою за руку и надел украшение на средний палец. Нахоя перестал дышать и почувствовал, как у него пересохло в горле. Внутренности скрутились от неприятного ощущения, а конечность с кольцом вдруг стала очень тяжелой, словно на руку только что нацепили кандалы.       — Обещай никогда не снимать его, — проговорил Ясухиро, погладив его по руке, и кожа по всему телу Нахои покрылась мурашками.       Нахоя кивнул и стиснул зубы, когда Мучо поднёс его руку к своим губам и поцеловал пальцы.       — Следующий Новый год мы обязательно встретим вместе, как раньше, — растягивая слова, заверил Ясухиро. Будто Нахоя нуждался в его заверениях. — А что касается тебя, — Мучо вдруг сменил тему, с силой сжал ладонь Нахои и столкнулся с ним лбами, так что их глаза оказались на одном уровне. — Будешь продолжать врать мне — это плохо кончится. Ты сам знаешь.       Нахоя с опаской сглотнул и в напряжении расширил глаза, опустив взгляд на шею Ясухиро, только бы не смотреть в потемневшую, почти чёрную радужку напротив. Ясухиро не угрожал ему напрямую, но Нахоя каждой клеточкой ощущал пугающий металлический холод, исходивший от Мучо; чувствовал, как Ясухиро давил на него и показывал своё превосходство. Он был куда сильнее, и Нахоя ничегошеньки не мог с этим поделать.       — Ты совсем не ценишь меня, Нахоя, — с осуждением прошептал Мучо, нахмурившись. — Я лучшее, что есть у тебя. Без меня ты никто.       Это правда. Нахоя смиренно поджал губы.       — Понимаешь, зачем я напоминаю тебе об этом? Мне не нравится, что ты стал забывать, кто на самом деле любит тебя больше всего. Не Соя, не твои… друзья, а я. То, какой ты сейчас, — это сделал я, Хоя.       И это тоже правда. Это Ясухиро сделал так, чтобы Нахоя дрожал от страха каждый раз, когда их взгляды пересекались. Это он сделал так, чтобы Нахоя чувствовал себя плохо, даже когда ни в чём не виноват. Он заставил Нахою ощущать себя неполноценным. Но Нахоя всё равно любил Ясухиро, несмотря ни на что, и хотел, чтобы его любили в ответ. Ясухиро собрал его по кусочкам и слепил Нахою удобным для себя, но что-то пошло не так в момент, когда об этой тайне стало известно не только им двоим.       — Не злись, пожалуйста…       — Я не злюсь.       Нахоя почувствовал жжение в глазах и зажмурился, опуская голову и прячась за чёлкой. Он испытывал вину перед Ясухиро, хоть и осознавал, что ощущение это надуманное и спровоцированное лишь самим Ясухиро, но было трудно бороться с годами выращиваемом в нём чувством.       — Ну, не надо реветь. Я же сказал, что не злюсь. Хоя, — Ясухиро мягко приподнял его лицо и пальцами вытер с щёк слёзы. — Давай домой. Я напишу тебе.       Нахоя долго топтался у порога комнаты и всё не решался зайти. Он гремел ключами и смотрел на замок до тех пор, пока дверь не открылась сама и на пороге не показался Соя с недовольным лицом. Нахоя обвёл комнату глазами и шагнул внутрь, а Соя вернулся на свою кровать и отвернулся к стене.       Соя обиделся. Ну конечно, он обиделся! Нахоя столько ему наговорил, что уже и сам не помнил, чего именно, а Соя наверняка до сих пор прокручивал в голове каждое его слово. Соя белый и пушистый, он желает брату только добра, так почему же Нахоя вспылил? Он не знал, откуда взялся порыв вылить всё своё дерьмо на младшего.       — Прости меня.       Соя не ответил и даже не шелохнулся. Нахоя шмыгнул и поёрзал, сидя на кровати.       — Пожалуйста, — добавил он, даже не надеясь, что это сработает.       Послышался тяжкий вздох, и Соя повернулся к нему лицом. Он сверлил Нахою взглядом, нахмурившись, и думал над чем-то.       — Ты издеваешься надо мной? Что на тебя нашло? — спросил он в конце концов.       Нахоя неуверенно пожал плечами. Соя вымученно потёр опухшие глаза и сел тоже.       — Ты ещё обижаешься?       Соя издал смешок и с иронией посмотрел на Нахою.       — Конечно, я обижаюсь. Я бы поглядел на твою реакцию, наговори я тебе столько… всего.       Нахоя запрокинул голову и прикрыл лицо ладонями.       — Прости… — глухо пробубнил он.       Соя махнул рукой, мол, ничего страшного, забыли. Нахоя приложился затылком об стену и закрыл глаза. Как жаль, что в реальности никому в голову не пришло изобрести нейрализатор из «Людей в чёрном», — Нахоя заставил бы Сою забыть все те наговорённые ему ужасы раз и навсегда.       — Хочешь поговорить о чём-нибудь?       Нахоя покачал головой. Соя метнул на него обеспокоенный взгляд и собрался было продолжить заниматься своими делами, но Нахоя снова позвал его и ломано улыбнулся.       — Может, посмотрим что-нибудь? — Соя в ответ расслабленно растянул губы и кивнул.       Как только Нахоя забрался на кровать Сои с ноутбуком, атмосфера в комнате сменилась на спокойствие и тепло, обычно царившие в их комнате. На протяжении половины фильма они не проронили ни слова, давая друг другу возможность отдохнуть. Время перевалило за полночь, когда голова Сои безвольно свалилась на плечо Нахои, а дыхание его выровнялось. Нахоя чмокнул брата в макушку и зарылся носом в волосы, аккуратно беря его за руку.       Досмотрев кино в одиночестве под приглушенное сопение Сои, Нахоя аккуратно убрал ноутбук с колен на пол и, стараясь не делать лишних движений, устроился поудобнее, закрыл глаза и настроился на сон. Под боком вдруг заворочался Соя и толкнул его бедром, тихо вздыхая. Он приподнялся на локтях и, судя по всему, уставился на Нахою, хоть в темноте этого не было видно.       — Что за кольцо у тебя? — спросил он ужасно хриплым голосом и прокашлялся.       Всё-таки разглядел. Нахоя огорчённо нахмурился. Он решил притвориться спящим и понадеялся, что Соя просто отстанет от него и уснёт снова. Вопреки его надеждам, Соя откуда-то из-под подушки выудил телефон и, включив фонарик, ослепил ярким светом их обоих. Он нашарил руку старшего под одеялом и склонился над ней, направив свет в нужном направлении. Пальцы ласково коснулись уже заживших, бросавшихся в глаза белых линий шрамов на смуглой коже и, стоило Нахое дёрнуться, в тот же миг повели дальше по направлению к изначальной цели. «Ого…» — пораженно выдохнул Соя и посветил в лицо Нахои.       — Мучо, да?       Нахоя не стал отвечать и просто закрыл глаза в попытке уснуть и избежать дальнейших вопросов. Соя, в свою очередь, шумно выпустил воздух из лёгких и сжал его руку. Он ткнулся лбом в живот Нахои и замер на некоторое время, кажется, перестав дышать: в комнате слышалось лишь тиканье часов. Сердце Нахои забилось куда чаще, и он побоялся, что Соя также почувствует этот пугающий грохот.       — Хоя, я… не могу просить тебя не принимать от него подарки, тем более — такие, но, пожалуйста, если они как-то обременяют тебя, не бери.       Как будто у Нахои есть выбор.       — Они тебе не нужны, как и сам Мучо, понимаешь? Я уже не могу видеть тебя… таким. Ты, наверное, думаешь, что я снова навязываю тебе своё мнение, но это не так. Я пытаюсь достучаться до тебя, чтобы ты увидел… всё в другом свете.       Шепот Сои был слишком громким для тишины в комнате и отскакивал от стен, врезаясь Нахое в уши. Нахоя не подавал признаков жизни, но Соя в любом случае знал, что он не спит, а потому продолжал говорить.       — Послушай меня, пожалуйста. Ты или не понимаешь, что происходит в твоих с Мучо отношениях, или внушил себе, что ты любишь его, а он — тебя. Это не так. Он тебя не любит, Нахоя, — с горечью проговорил Соя то, что Нахоя слышал уже тысячу и один раз. — Если бы любил, то никогда не сделал бы этих ужасных вещей.       Но Ясухиро говорил, что любит его. Всегда говорит. И Нахоя привык верить в эти слова, потому что без них всё потеряло бы смысл. В чём тогда суть, если его на самом деле не любят?       А если и вправду не любит? А вдруг для Ясухиро эти слова — пустой звук, не значащий ничего? Нахоя ничего не мог понять. Может быть, Соя действительно прав, и Нахоя придумал себе эту любовь? А что вообще такое любовь?       Нахоя болезненно прикусил губу и зажмурился. Что тогда? Почему Ясухиро держит его возле себя, раз не любит? Почему тратит на него, бесполезное существо, которое даже любить жалко, своё драгоценное время? Нахоя отрицательно покачал головой. Он не хотел в это верить.       — Не хочешь говорить об этом? — понимающе спросил Соя.       — Нет, — отрезал Нахоя.       — Хорошо. — Соя замолк на мгновение и снова вскинул голову. — Эм, я всё хотел рассказать… Наверное, ты должен знать. Мы с Риндо, кажется, поцеловались…       Нахоя удивлённо моргнул от такой резкой смены угла разговора и фыркнул. Мысли о Ясухиро плавно отошли на второй план: Нахоя наконец услышал то, о чём тайно мечтал на протяжении… полугода?       — Кажется? — переспросил он, и Соя звонко и недовольно цокнул языком.       — Ну, вернее, да, мы поцеловались. О господи… — Лицо Соя, без всяких сомнений, сейчас напоминало помидор, и Нахоя жалел, что они выключили свет.       Это было неожиданное признание. Нахое захотелось победно хлопнуть в ладоши и выкрикнуть: «Я знал, что рано или поздно это случится!» — но он только самодовольно хмыкнул и, нащупав лицо брата, схватил за нос и повёл из стороны в сторону.       — Мой Соя наконец-то выпрыгнул из подгузника. Того и гляди девственности лишишься, — хихикнул он.       Соя хлопнул Нахою по руке и возмущённо пропыхтел:       — Хоя!       — Ну и как тебе? Риндо хорошо целуется?       — Откуда я знаю, хорошо или плохо?.. — пробубнил Соя себе под нос. — Это было… интересно.       Нахоя захохотал, потрепав Сою по голове.       — Интересно? Ты серьёзно? Вы с языком целовались? У него во рту есть какой-нибудь пирсинг или вроде того?       — Фу, замолчи. Не знаю и знать не хочу.       — Ладно. — Нахоя почувствовал лёгкий удар в плечо. — Тогда… тебе хотя бы понравилось?       — Ну конечно! Риндо… он такой потрясающий… Ты не представляешь, какой он! Я не встречал более прекрасного человека… — мечтательно вздохнул Соя и упал на спину рядом с Нахоей — тот поморщился: Соя почти отдавил ему плечо.       — А вот это было обидно!       — Да брось ты. Я тебя с рождения знаю, так что это не в счёт.       Нахоя ухмыльнулся и прижался к близнецу. Их ноги под одеялом соприкасались, Соя мог остро почувствовать, как Нахоя щекочет его голую ледяную стопу пальцами в носках.       — Я рад, что всё хорошо, — выдохнул он и уткнулся носом в плечо Сои.

***

      В течение прошедших недель Соя почти ежедневно сбегал — именно сбегал, потому что Нахоя вёл за ним шуточный надзор — из дома под вечер и возвращался уж очень довольным. После каждого такого побега Нахое приходилось часами выслушивать прелестнейшие песни о том, какой Риндо замечательный. В процессе Нахое даже стало нравиться слушать щебетание брата, потому что Сое такое поведение было совершенно несвойственно, и наблюдать за этими вспышками эмоций оказалось, на удивление, не тошно.       Они с Соей старались не ругаться, и жить в мире было гораздо приятнее, чем в атмосфере вечных конфликтов и разногласий. Нахоя сомневался, что это перемирие продлится долго, по крайней мере, до тех пор, пока у него вновь не снесёт башню и ему не захочется сорваться на Сою. Он не знал причину подобных перемен в настроении, но осознавал, что это плохо, очень плохо.       Они тщательно перебирали различных мозгоправов в черте города, даже остановились на некоторых врачах, но движение замерло: Нахоя колебался, ему было страшно обращаться к кому-то за помощью. Он не переживал из-за мнения окружающих, ему было насрать — он боялся окончательно принять факт, что психически нестабилен. Соя подбадривал его, говорил: «Всё наладится, нужно только немного потрудиться для этого», и Нахоя верил ему, правда верил, но липкий страх с кожи никуда не исчезал, а заползал глубже, оплетал все сосуды. Младший искал хорошего психотерапевта, а Нахоя подозревал, что можно не тратить время зазря и обращаться сразу в кабинет психиатра, ведь туда ему и дорога.       Наверное, Соя прав, и стоило предпринять что-то гораздо раньше, до срывов и словесного поноса. Тогда Нахоя отмахивался от Сои, как от надоедливой мухи, и закрывался в себе на тысячу дверей, не подпуская брата ближе одного метра. Впрочем, с той поры мало что изменилось, но он хотя бы научился доверять Сое. Много лет спустя наконец уяснил для себя, что «семья» — антоним слова «секреты».       В один из дней, когда экзамен у близнецов совпадал по дате, на улице бушевал буран, словно намекая, что не нужно никуда сегодня идти. Но они всё равно пошли, хотя Нахоя хотел остаться дома, несмотря на ругань брата. Погода вынудила взять такси, потому что Соя наотрез отказывался, чтобы их отвёз Ясухиро. Нахоя не вступал в спор: он и сам не горел желанием видеться с ним чаще необходимого, но Мучо его душевные метания не интересовали, и приходилось проводить время вместе каждые пару дней. Сессия являлась его спасением, потому что именно она была для Ясухиро хорошей отговоркой никуда не идти.       Он вышел из аудитории с счастливым билетом на пересдачу — это не было чем-то неожиданным: Нахоя шёл на экзамен с ясным осознанием, что не готов совершенно. Времени до конца экзамена оставалась уйма, поэтому, чтобы скоротать его, Нахоя решил прогуляться до столовой, но с сожалением обнаружил, что та закрыта.       Решив всё же дождаться брата, он спустился на этаж, где в одном из кабинетов Соя наверняка сейчас напрягал все свои извилины, и занял место на подоконнике, закинув ноги на прохладную поверхность. Он поглядывал в окно, рассматривал выходивших из аудитории студентов и занимался ничегонеделанием, погрузившись в телефон. В коридоре послышались гулкие шаги, но он не обратил на звук никакого внимания: что такого интересного может быть в том, что кто-то идёт по коридору и усердно топает, будто прибивая что-то подошвой к полу?       Поднял глаза Нахоя, лишь когда возле подоконника, на котором он расположился, целенаправленно остановились.       — Как же я рад видеть тебя, Улыбашка.       Нахоя тяжело вздохнул и с надеждой посмотрел на дверь кабинета Сои, только вот оттуда, к сожалению, никто не спешил выходить. Он перевёл равнодушный взгляд на Акаши, замершего возле него и дружелюбно улыбнувшегося своими белыми губами, и, кивнув, вскинул брови. Нахоя не собирался с ним разговаривать.       — Как у тебя дела? — Санзу побарабанил пальцами по подоконнику и сложил на нём локти, а на партизанское молчание Нахои расстроенно нахмурился и надул губы. — Так и будешь молчать?       Нахоя снова кивнул и, отвернувшись от надоедливой рожи, принялся с неподдельным интересом рассматривать стенды с непонятной информацией на стенах. Метод игнорирования: он будет молчать и Санзу самому наскучит доставать его. Акаши его неразговорчивость не смутила, и он ехидно хмыкнул.       — Да ты просто грёбаная шлюха, Кавата, — смакуя каждое слово, протянул Санзу.       Лицо Нахои вытянулось в удивлении. Он кашлянул, засмеявшись, и поглядел на Акаши.       — Прости, что?       — Ну вот, видишь, сразу голос обрёл! — Акаши почти захлопал в ладоши, такая радость отразилась на его лице. — Ты шлюха. Или шлюхан? — Он склонил голову набок, призадумавшись. — Как тебе больше нравится?       Нахоя моргнул и сдержал нервное хихиканье. Он откинулся назад и, опершись спиной о стену, уставился на Санзу во все глаза.       — Тебе что, давно ничего не ломали? — скромно поинтересовался он, на что Санзу махнул рукой и поставил подбородок на кулак.       — Ну и как тебе трахаться с Хайтани? Горяченький Новый годик вышел, да? — он говорил с придыханием, ухмыляясь со знающим видом. Нахое показалось, что у него искривился рот, а глаза округлились настолько, что стали походить на монетки. — Ну, расскажи мне.       Стало ли Нахое страшно? Разумеется, нет. Мерзко — да. Санзу мог получить эту информацию только из первых уст, а так как близнецы никому и ничего не рассказывали — было бы о чём чесать языком, — становилось предельно ясно, что за них эту задачу выполнил Хайтани, чему Нахоя, к слову, совершенно не удивился.       — Что он тебе наплёл?       — Он мне? Ничего. Мне кажется, очевидно, что вы с ним не от нечего делать дружбу водите. Слушай, я давно знаю Рана. Поверь мне, он никогда ничего не делает просто так, поэтому поосторожнее с ним.       Это что, дружеский совет? Нахоя, с трудом сумев совладать со своими эмоциями, внимал словам Санзу с показной несерьёзностью, кивая в подтверждение каждому предложению. Он убьёт Хайтани, как только встретит. В прошлый раз тот легко отделался, но сейчас у Нахои появился повод надрать ему зад повесомее.       — Я ни с кем не спал, Санзу, и не собираюсь ничего тебе доказывать, поэтому оставь свои советы при себе и отъебись уже от меня.       Акаши похлопал глазами и захихикал, прикрыв рот рукой. Вдоволь насмеявшись, он утёр воображаемые слёзы с глаз и поцокал языком. Нахоя ожидал, что слова на Санзу не подействуют, но тем не менее с досадой возвёл взгляд к потолку.       — Не надо мне ничего доказывать, бог ты мой, — протараторил Санзу, активно жестикулируя. — Лучше убеди своего парня в обратном, — молниеносно сменив игривый тон на какое-то сожаление, он поджал губы и серьёзно посмотрел на Нахою. — Если сможешь, конечно, — добавив, улыбнулся Санзу.       Они сверлили друг друга взглядами мгновение, пока в тишине не хлопнула дверь аудитории, выводя Нахою из оцепенения.       — Да что ты мелешь вообще? — заметив вдалеке Сою, растерянно глядевшего по сторонам, Нахоя смерил Санзу взглядом и спустил ноги с подоконника с намерением спрыгнуть на пол.       — Странно, что ты ещё не понял, о чём я. — Разочарование отразилось на лице Акаши. О, Нахоя ещё как понял, но пусть уж лучше Санзу верит в обратное. — Что ж, — отряхнув ладони друг о друга, бросил он, — было приятно повидаться. Передавай привет Мучо.       Санзу заправил волосы за уши и, кинув косой взгляд на приблизившегося Сою, ухмыльнулся ему. Он развернулся на пятках и двинулся в сторону лестницы — в противоположном направлении тому, откуда пришёл. Соя недоумённо глянул на Нахою, но тот пресек все вопросы, постучав пальцем по виску.       — Могу поздравить тебя? — довольно спросил Нахоя.       Соя кивнул с важным видом и мягко улыбнулся, стоило Нахое повиснуть у него на шее и расцеловать в обе щеки.       По дороге на первый этаж Соя вдруг остановился посреди лестницы и нахмурился.       — Так что он хотел от тебя?       Нахоя хотел было отмахнуться и продолжить спуск вниз, но Соя вполне убедительно придержал его за руку и взыскательно посмотрел в глаза. Нахоя фыркнул и потоптался на месте.       — Назвал меня шлюхой и сказал, что я, оказывается, ебался с Раном. — После оскорбительного слова, вообще-то, можно было уже замолчать, потому что брови Сои, начав ползти куда-то вверх, и вовсе скрылись за чёлкой.       — Это правда?! — слишком громким шепотом выдал Соя, крепче стиснув руку брата.       — Да нет же! — шикнул на него Нахоя и оглянулся: по его счастью, поблизости никого не оказалось.       — Почему он так сказал?       Нахоя кинул взгляд на Сою, мол, понятное дело почему, и, возобновив спуск, утянул Сою за собой.       — А откуда он узнал? — не утихая, допрашивал его Соя, почти перепрыгивая через ступень в попытках поспеть за Нахоей.       — Я ему рассказал, наверное, — саркастично хмыкнул тот. — Ну, подумай головой, кто мог ему наплести всякой чуши?       — Ран, ты имеешь в виду?.. Постой, Нахоя, я не думаю, что Ран… такой…       — Ох, детка, он гораздо хуже, — пропел Нахоя, перебив Сою.       Соя выпустил руку старшего и схватился за голову, прижал пальцы к вискам и помассировал, словно от начатых размышлений у него заболела голова.       — Нет, ты правда думаешь, что Ран мог сказать Санзу о таком? А тебе не кажется, что Санзу, может, придумал это сам? Они, конечно, общаются, но Ран вряд ли делится с ним подробностями своей… интимной жизни. Может, что-то было упомянуто вскользь, а этот додумал всё самостоятельно…       Тогда это снимало с Рана многие подозрения, а значит, лишало Нахою повода избить его. Санзу приплёл и Ясухиро, намекнув, что уже растрепал Мучо обо всех похождениях Нахои. Вот же человеку заняться нечем! Впрочем, Ясухиро и сам ясно дал понять о своей осведомлённости, так что слова Санзу служили больше раздражающим напоминанием о собственном бедственном положении, чем прямой угрозой. Нахоя вздохнул и решил, что Сое о некоторых деталях знать не стоило. Он вновь зарекался унести секреты с собой в могилу, но он действительно не хотел, чтобы брат волновался ещё и об этом.       Нахоя, смирившись и мысленно согласившись со здравым мнением младшего, нехотя кивнул. Это имело смысл, хоть и слабо походило на правду.       — Но это не отменяет того, что он назвал тебя… — Соя замялся, наверняка начав прокручивать в голове список синонимов к этому слову.       — Шлюхой, — не став ходить кругами, подсказал ему Нахоя.       — Да! Это же ужасно.       Нахоя фыркнул и прискорбно усмехнулся. Ну и что? Отвратительность подобных слов не мешает людям раскидываться ими налево и направо в адрес окружающих. Всего лишь ярлык. Нахое было невероятно обидно в первый раз, когда Ясухиро бросил в него это оскорбление. Больно настолько, словно в сердце вонзили острый нож и повернули сталь в открытой ране, но позже боль всё же утихла, и на смену этой гадюке пришло склизкое чувство вины.       — Это… не было обидно. Просто неприятно. Всё нормально. — Нахоя для убедительности кивнул в ответ на недоверчивый взгляд Сои.       — Ладно… — Соя решил не развивать эту тему, и остальной путь они проделали в молчании.       Уже внизу, когда близнецы ждали такси, сидя на диванчиках и парясь в тёплой одежде, как в бане, Соя вспомнил, что забыл сообщить нечто очень важное.       — Сходим на каток вечером? Хаккай ещё утром позвал, забыл тебе сказать.       — На коньках кататься?       Нахоя сейчас и не вспомнит, когда в последний раз был на катке. Наверное, катание на коньках являлось обыденным развлечением в зимнее время года для большинства семей, вот только они с Соей выбились из основной массы, последние несколько лет даже не вспоминав о подобного рода времяпрепровождении. Помнится, в средней школе близнецы с классом ездили на горнолыжный курорт и довольно весело провели время на зимних каникулах, но это было действительно очень и очень давно.       — Нет, просто поглазеть на то, как катаются другие. Так мы пойдём?       Ну конечно, они пошли. Нахоя и сам не против провести время с братом за пределами комнаты, да и с Хаккаем они давно не общались по-человечески. Он надеялся, что Шиба не дуется на него за едва не тотальное игнорирование в универе, всё-таки у него были причины вести себя так по-свински. Может быть, они существуют до сих пор, но Нахоя постарается разделять личные проблемы и отношения с окружающими.       Погода утихомирилась — это стало лучшим событием этого кошмарного дня. Теперь все дороги завалило толстым слоем снега, и количество его только прибавлялось за счёт падающих с неба хлопьев. Открытый каток в центре города всегда был одним из самых красивых мест на протяжении трёх зимних месяцев. Под вечер зажигались сотни и даже тысячи лампочек, фонарей и гирлянд, играла приятная музыка, туда-сюда сновала куча замёрзших, но довольных людей — всё это Нахоя помнил ещё с детства.       Хаккая, который, конечно же, добрался куда раньше них, они встретили у входа в помещение для проката коньков. Шиба, увидев близнецов, накинулся на старшего с объятиями, чем очень удивил Нахою, обомлевшего на мгновение. «Ну всё, ладно, — Нахоя, посмеиваясь, похлопал Хаккая по плечам, чтобы тот вернул его на землю, — Шиба, прекращай!» Хаккай поставил его на ноги и улыбнулся, когда Нахоя с раздражённым видом оправил на себе куртку.       — А я знал, что когда-нибудь тебе надоест сидеть взаперти! — обращаясь к Нахое, провозгласил Хаккай, стукнувшись с Соей кулаками.       — Не обольщайся, это не ради тебя, — устало съязвил Нахоя, в душе всё же искренне радуясь добродушию Шибы.       В коробке каталось не так много народу, чтобы образовалась толкучка, но достаточно, чтобы на человека оставалось чуть больше одного квадратного метра. Нахоя с лёгкостью встал на лёд и изумился плавности, с какой держался на коньках спустя столько лет. По крайней мере, он не выглядел как корова на льду, и это тешило его самолюбие. Соя рассекал получше него — Нахоя догадывался, что в их компании он — единственный, кто не стоял на коньках уже продолжительное время. Хаккай долго возился с коньками: с его-то размером ноги найти подходящую пару в прокате считалось испытанием, и присоединился к ним, уже когда Каваты вовсю скользили по израненному сотнями ног льду.       Соя заново учил Нахою кататься задним ходом и элементарному «фонарику», который старший освоил за пару минут. Хаккай первое время смеялся над тем, как у Нахои разъезжаются ноги, пока тот не пригрозил ему кулаками и не кинул в лицо мокрую перчатку. «Ласточка» в исполнении Шибы далась ему тяжелее, и в конце концов Нахоя бросил эту затею и уселся прямо на лёд, выдохшись.       — Слабак. Я научился делать её в семь лет, — решил поиздеваться Хаккай, подъехав к нему.       — Заткнись. Я уже не в том возрасте, чтобы такие трюки исполнять.       — Все вы так говорите.       После небольшой разминки, как окрестил эту ужасно изнуряющую тренировку Соя, они начали совершенно детские, но невероятно смешные игры. Для салочек трёх игроков, безусловно, было маловато, да только их это ничуть не смутило, и они носились по всей коробке — конечно, соблюдая технику безопасности и не разгоняясь больше положенного, — с криками и хохотом.       Хаккай, хоть и был рослым, всё никак не мог угнаться за мелкими Каватами, нарушавшими правила и катившими за ручку каждый раз, когда во́дой становился Шиба. Пару раз Нахоя боком приложился об стенку коробки, а на третий — упал на зад. По возвращении домой он наверняка обнаружит на себе большущие синяки и заявит, что виноват в них Соя, потащивший его в такое опасное место.       Отбив себе все места на теле, какие только можно было, Нахоя, Соя и Хаккай расселись на лавке за пределами катка. Концентрация адреналина в крови зашкаливала, а морозный воздух леденил и так раскрасневшиеся щёки. Под его боком сидел хлюпающий носом Соя, а возле близнеца развалился Шиба. Хаккай о чём-то говорил с Соей, но Нахоя их не слушал — он опустил голову на плечо младшего и расслабленно прикрыл глаза.       Завершением их веселья стали сладкие пончики из пекарни, расположившейся среди кафешек на территории катка. Подобный отдых был гораздо приятнее похода в ресторан с Ясухиро: с пончиком во рту Нахоя хотя бы улыбался. В последнее время, в действительности, Ясухиро завладел всем его вниманием, и сердце Нахои немного согрелось в компании брата и Хаккая. Горячий шоколад был допит, а желудок сыт и доволен, и Нахое не нужно было ничего больше.       Сделав для себя короткий, но ценный вывод: «Для мозга всегда нужна разгрузка», Нахоя завалился в кровать и мгновенно заснул, даже не пожелав Сое доброй ночи. Засыпал он с тихой мыслью, что, несмотря на сегодняшнюю лёгкость, завтра всё обязательно вернётся на круги своя.