Зона комфорта

       День можно было назвать спокойным, удивительно безбурным на фоне прошедших. Соя даже успел обрадоваться. Даже успел допустить мысль, что горячее солнце в небе сегодня светит не просто так, а предшествует чему-то хорошему. Но эта мысль тут же испарилась, стоило ему врезаться в спину брата, застывшего в дверях университета и не дававшего другим нормально покинуть здание. «Воспользуйтесь другой дверью, недоумки», — кричали его напряжённые плечи.       Соя выглянул из-за спины Нахои, но так и не увидев ничего примечательного, обратился к близнецу:       — Всё нормально? — Нахоя промолчал и лишь коротко, но напряжённо посмотрел на него, пытавшегося заглянуть в чужое лицо. — Хоя, что там?       — Машина Ясухиро стоит…       — М? Где?       Соя обогнул брата и прищурился, устремляя взгляд на парковку. Выискав знакомый автомобиль, он моргнул и повернулся к Нахое.       — Знаешь что? Давай мы с другой стороны выйдем, ладно? — Он натянул капюшон куртки на рыжую голову, слишком приметную, стараясь держать лицо и не показывать волнения. — Мы воспользуемся другим выходом, обойдём парковку, и он нас не заметит. Хорошо? Идём.       — Может, такси вызовем?       — Но нам всё равно придётся выйти на улицу, понимаешь?       Нахоя медленно кивнул и скосил глаза на окно, выходившее на стоянку. Соя не считал, что Мучо стоит того, чтобы терять время на обход парковки, но при взгляде на побелевшее лицо Нахои само собой возникало желание прогуляться по свежему воздуху.              На улице наконец стало тепло, на смену огромным зимним пуховикам пришли весенние легонькие ветровки, хотя на земле кое-где всё ещё лежал снег. Так и серебристый внедорожник Мучо припарковался на белом участке асфальта, и Соя сверлил его взглядом, пока тащил брата за руку по краю стоянки. Нахоя шёл медленно, словно не хотел, и оглядывался на злосчастную машину, из которой того гляди и покажется водитель. «Живее», — поторапливал Соя, но Нахоя его не слышал.              Из-за того, что Нахоя следил за Мучо, а Соя с беспокойством оборачивался на старшего, никто из них не смотрел вперёд. Проходя между припаркованными авто, близнецы чуть не угодили под колёса красной машины, водитель которой неожиданно сдал назад. Сердце ушло в пятки, когда раздался звуковой сигнал, а ноги сами собой рванули в сторону от машины. Соя немедля двинулся дальше, утягивая брата за собой и тут же останавливаясь. Нахоя не шевелился.              — Что случилось? — Соя обошёл его и поправил сползший с рыжей макушки капюшон. — Что, Нахоя?              Нахоя, с искривлённым ртом и большими глазами, переводил взгляд с лица Сои ему за спину и силился что-то сказать, и Соя, непонимающе качая головой, ждал ответа. Он посмотрел через плечо и тяжело вздохнул. Ну конечно, Мучо приехал за Нахоей. И, конечно, он их заметил и прямо сейчас направлялся к ним, совсем не торопясь, будто понимая, что Нахоя уже никуда не денется.              — Пойдём, Хоя. Не стой столбом. Слышишь? — Соя потянул старшего за руку, стараясь привести в чувства, — попытки оказались тщетными: Нахоя слезливо всхлипнул и покачал головой, неясно, отвечая на вопрос ли, или своим мыслям.              — Соя… Соя, я не хочу, я не хочу его видеть…              — Тогда нам нужно идти!              — Я не могу! — Нахоя зажмурился, как от страха, когда шаги за спиной Сои послышались отчётливее.              Соя не знал, что делать. Из закрытого рта Нахои вырывалось истеричное мычание, сопровождаемое крепкой хваткой на запястье младшего, а сам он трясся на грани истерики, пока глаза краснели от стоящих в них слёз. Соя ещё раз оглядел брата и повернулся лицом к подошедшему к ним Мучо, загораживая Нахою собой. Ему не было страшно. Соя никогда не боялся Ясухиро.              — Привет, Соя. Может, отойдёшь? — Мучо остановился в метре от них, помещая руки в карманы кожаной куртки и чуть сутулясь.              — Что тебе нужно?              — Ладно тебе, дай нам поговорить. Мы ведь взрослые люди, не надо прятать его под своей юбкой, — Ясухиро, по-видимому, оценив собственную колкость, усмехнулся и, наклонив голову, посмотрел за спину Сои. — Нахоя, идём ко мне. Ты же не боишься. Идём. Не заставляй меня ждать.              Нахоя дёрнулся, и хватка его на руке Сои на мгновение ослабла, как если бы он в самом деле порывался подойти к Мучо, но вдруг передумал.              — Нахоя, быстрее. Иди сюда.              — Не вздумай, — проговорил Соя сквозь зубы, обернувшись к брату.              Мучо продолжал звать, и Нахоя разрывался, не понимая, кого ему слушать. Соя больше чувствовал, чем видел, как старший теряется и заметно нервничает, смотря то в землю, то на брата, но избегая взгляда Мучо. Нахоя часто сглатывал наверняка вязкую слюну и царапал кожу Сои ногтями, и на лице его читалась неуверенность в своих действиях. Соя, сколько ни пытался, не мог осознать, почему Нахоя всё так же подвластен Мучо и почему влияние второго так велико, что Нахоя с явным трудом противится чужой воле и почти ломается под гнётом этих «просьб». Но Соя держал его и не собирался отпускать, не позволил бы ни за что на свете Нахое поддаться и сделать шаг вперёд.              — Хоя… — позвал Соя мягко, повернувшись к Нахое вполоборота. — Пойдём домой.              Встретив растерянный взгляд, он обошёл брата и потянул за запястье, вынуждая того двинуться с места вслед за ним. Глухое хныканье раздалось в воздухе, и Соя обернулся: Мучо, удачно воспользовавшись моментом, обхватил руку Нахои огромными ладонями, сине-зелёные вены на которых, казалось, вот-вот лопнут, и не давал ему отойти или хотя бы пошевелиться.              — Отпусти, — процедил Соя.              — Дай нам поговорить, не мешайся.              — Ты что, не видишь? Он тебя боится! Отпусти, Мучо.              Ясухиро, со скепсисом хмыкнув, оглядел Нахою.              — Никого он не боится. Да, Хоя? — Его пальцы потянулись к Нахое и лишь мазнули по лицу, когда тот испуганно увернулся от прикосновения. — Послушай меня, я же хочу как лучше…              Нахоя шумно вздохнул, заставляя Сою напрячься и сжать зубы. Но терпеливо ждать, с горечью понимая, что вырвать руку Нахои силой не получится.              — Хоя, поверь мне. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя. Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Скажи мне, что? Посмотри на меня. Я хочу видеть твои глаза. Ну же…              — Ясухиро, отпусти меня, — срываясь то на неразборчивый шёпот, то на пронзительный писк, попросил Нахоя, так и не подняв головы.              — Это было ошибкой, я бы ни за что не сделал тебе больно, ты ведь знаешь, — продолжал Мучо, словно не слыша его. — Я тебя люблю. Послушай, Хоя, ты без меня не сможешь. Ты же понимаешь?              — Отпусти меня, пожалуйста…              — Где твоё кольцо? Ты же обещал не снимать его. Снова врёшь мне?              — Да что с тобой?! — прорычал Соя, вставая между Нахоей и Мучо. — Всё давно кончено! Отвали от него наконец.              Некрасиво нахмурившись и сощурив тёмные глаза, Мучо перевёл взгляд на взволнованно дышащего Сою и отпустил руку Нахои, тут же юркнувшую за спину хозяина. Всё так просто? Мучо отошёл от близнецов и кивнул своим мыслям. Соя внимательно осмотрел его с головы до пят и, с облегчением выдохнув, вновь повернулся к брату. Он чувствовал, как дурной взгляд Мучо прожигает огромную дыру между его лопаток.              — Идём. Скорее, Нахоя.              Нахоя, переведя дыхание, невидяще уставился сквозь Сою и закивал головой. Еле передвигая конечностями, он путался в ногах, а Соя изо всех сил стискивал зубы, прилагая исполинские усилия, чтобы не гаркнуть на брата. Нельзя. Нахоя ни в чём не виноват.              — Ты ещё прибежишь ко мне! — Оглянувшись через плечо, Соя встретился с глазами Мучо и тут же отвернулся, с сомнением качая головой.              Ну конечно.              С того дня Соя его больше не видел. И надеялся, что Нахоя — тоже.       

***

      Соя всегда любил первые дни апреля. Не только из-за отдыха от учёбы. Весна у него ассоциировалась с чем-то ленивым, преспокойным, окрашенным в пастельные тона и успокаивающим глаз. С каждым днём просыпалось всё больше и больше растений, тихо зеленели листья на деревьях, в воздухе ощущался приятный аромат жизни. Весной в природе всё благоухало, и Соя уповал на то, что свежий ветер, колыхающий молодую листву, сможет разогнать тучи над его головой.              Немного прохладный чистый вечерний воздух защекотал ноздри, стоило ему выйти из кофейни. Вид Риндо, привалившегося к стене кофейни, заставил замереть на месте и взволнованно задержать дыхание. Риндо, по счастью, не услышал ни его голоса, прощавшегося с Эммой, ни звука приближающихся шагов, поэтому Сое выпало мгновение постоять в сторонке и поразглядывать человека, которого, напротив, хотелось лишь сжать в объятиях и утонуть в тепле его тела.              Уже держа Риндо за руку, он слушал его тихий, спокойный голос, размеренно повествующий о событиях прошедшего дня. Совсем не подробно, отвлечённо, так, словно Риндо было совершенно неинтересно рассказывать о себе и он всё ждал, когда наступит очередь Сои говорить. А Сое очень нравилось слушать голос Риндо, и он вовсе не хотел, чтобы тот замолкал и наступал его черёд.              На нос упала пара холодных капель воды, и Соя поднял голову на тёмное небо: облака скрыли полумесяц и заволокли звёзды грязно-серой дымкой. Первый дождь в этом году. Соя успел только понадеяться, что он так и продолжит лишь моросить, прежде чем тяжёлые капли с нарастанием громкости застучали по асфальту.              — Как считаешь, успеем добежать до моего дома?              — Я так не думаю… Я очень, очень плохо бегаю.              — Вот и проверим, — Риндо подмигнул ему, ободряюще улыбаясь одним уголком.              Соя испуганно расширил глаза и замотал головой из стороны в сторону, откровенно не соглашаясь с таким планом действий. Но и заболеть под ледяным дождём тоже совсем не хотелось, так что ноги как следует поднапряглись и побежали изо всех сил, чтобы не отставать от Риндо, под мелодию барабанной дроби дождевых капель, собственного смеха и коротких визгов от ощущения воды в ботинке, когда нога случайно наступала в образовавшуюся на асфальте лужицу.              Они всё же промокли. Забежав под козырёк подъезда дома Хайтани, Соя вымученно выдохнул и поморщился от влаги, противно стекающей по лицу. Его пробило на хохот, стоило Риндо, такому же мокрому и похожему на постиранную в стиральной машине плюшевую игрушку, потянуться к его губам. Они больно столкнулись стучащими от холода зубами и оставили попытки поцеловаться до момента, пока оба не окажутся в помещении. В ботинках плескались морские волны.              Квартира встретила сухостью и теплом. Одежду можно было смело выжимать, а Сое хотелось встряхнуться и высушить промокшую насквозь шерсть за считанные секунды, как это делают животные — что ж, иногда он им завидовал. Рана снова не было дома: это Соя понял по отсутствию вещей на коврике для обуви и вешалке в шкафу, а также по выключенному свету и полной тишине, нарушаемой теперь только их с Риндо шмыганьем.              Как-то вышло, что Соя оказался в чужой ванной в одной своей футболке, впрочем, немного сырой из-за того, что ветровка всё же пропускала какую-то часть влаги, и переступал с ноги на ногу на мягком коврике, ожидая, пока Риндо принесёт ему сухую одежду на смену мокрой и грязной. Он задумался, разглядывая ногти на ногах, пропустил стук в дверь и очнулся, лишь когда Риндо позвал его по имени. В комплекте одежды, протянутой ему через щель приоткрытой двери, оказалась и чистая футболка, пахнущая порошком, которую он поспешил натянуть. Несмотря на то, что вещи Риндо оказались ему несколько велики, Соя испытал облегчение, что для него нашлась одежда.              — Останешься на ночь? Мы могли бы закинуть твои вещи в стиралку, чтобы до утра высохли. Ты же завтра не работаешь?              — Да, выходной. Было бы неплохо, спасибо.       Риндо включил на телевизоре в гостиной какой-то фильм, судя по всему, первый попавшийся, чтобы не сидеть в тишине. Неловко улыбаясь, Соя набрался смелости и попросил Риндо расчесать его волосы или то, что называлось волосами: от дождевой воды кудри спутались, пальцы в них безнадёжно застревали, а сам Соя не представлял возможным привести это гнездо в порядок без посторонней помощи. Риндо совершенно спокойно отреагировал на подобную просьбу, снимая камень с души Сои, и лишь подвинулся, когда тот достал из рюкзака расчёску и протянул ему.              Соя услышал испуганный вздох позади себя и на мгновение сжался, как от щекотки, почувствовав прикосновение к влажным волосам. Руки Риндо касались его удивительно нежно, несмотря на колтуны, образовавшиеся на затылке. Зашипев от быстрой боли, пронзившей у корней волос, Соя дёрнул головой в сторону расчёски, запутавшейся в его кудрях. Он никогда не любил свои волосы.       — Прости, — Риндо наверняка поморщился вслед за ним.       — Ничего. Обычно, когда случается, этим Хоя занимается, у него быстро выходит. Навык выработался, что ли. Ему с волосами повезло больше. Мягкие, совсем не путаются. А у меня… Ну, сам видишь. — Соя зажмурился до звёздочек на обратной стороне век, стоило Риндо снова потянуть прядь на себя.       — Прекрасные волосы, — хмыкнул тот, и Соя непроизвольно задержал дыхание, когда чужие губы коснулись его затылка. — Так вкусно пахнут.       Пальцы успокаивающе поглаживали кожу головы, тут же раздражая её новыми попытками провести по кудрям расчёской. Риндо не проронил ни слова за всю процедуру «распутай меня, если сможешь», казалось, чересчур увлечённо дёргая Сою за волосы и перебирая пушистые пряди. Тот, разомлев от нежных, почти ласкающих движений и понурив голову, успел вздремнуть, тихо посапывая, пока не вздрогнул от неожиданного поцелуя в шею. Тёплое дыхание опалило кожу, вмиг покрывшуюся мурашками.       Мягкие настойчивые губы Риндо переместились на загривок, и Соя не смог удержать приглушенного вздоха и снова прикрыл веки, ощущая, как усталость берёт своё, но, почувствовав, что такими темпами уснёт раньше положенного, прервал открытое нападение на свою шею. Он поблагодарил несколько обескураженного Риндо быстрым чмоком в щеку и сел рядом, приваливаясь к его боку и делая вид, что скулы не горят огнём от смущения.        Тот, прокашлявшись, предложил заварить чай, и Соя только одобрительно закивал, улыбаясь стеснённо, даже немного истерично. Оставшись наедине с самим собой и грузно выдохнув, Соя скромно упёрся пятками в мягкое сиденье и закачал сведёнными коленями из стороны в стороны.              Риндо долго не было. За время его отсутствия Соя напечатал сотню смс брату и сделал столько же звонков, не получив отклика на первое. Нахоя не отвечал на его сообщения и не брал трубку, заставляя волноваться и подумывать над тем, чтобы всё-таки вернуться домой, пусть и в чужой одежде. В конце концов успокоив себя предположением, что Нахоя просто спит, Соя отложил телефон и вынул прикушенный палец изо рта, когда Риндо опустился возле него и протянул дымящуюся кружку.              — Всё нормально?              — Да… Только брат не отвечает. И трубку тоже не берёт.              Риндо поставил свой чай на подлокотник дивана и придвинулся к Сое, откидываясь на подушки.              — Может, спит уже?              — Может… Может. — Соя вздохнул и ковырнул кутикулу на пальце, поджимая губы. — Надеюсь, ничего не случилось…              — Соя. — Тот вопросительно промычал и повернулся к Риндо, оторвав рассеянный взгляд от собственных ногтей. — Дома всё хорошо?              Соя почесал бровь и потёр глаза. Дома всё хорошо? Он не знал, что на это ответить. Наверное, хорошо, раз все живы и здоровы, хотя по поводу здоровья стоило лишний раз побеспокоиться.              — Не хотел рассказывать, — со смущением начал он, отворачиваясь к окну. — Ну, если спрашиваешь, не врать же мне тебе… Не знаю. Позавчера Хое диагноз поставили. Это… второй, вообще-то, — добавил Соя со вздохом и обнял колени. — Он когда мне сказал, у меня сначала такое впечатление сложилось, будто только меня это задело, а ему вообще побоку. Постоянно говорит: «Какая разница» — и слушать ничего не хочет. Но, наверное, это всё же не так. Я ведь вижу, что он чувствует. И волнуюсь за него ужасно…              Соя замолчал и смочил горло горьким, крепким чаем: видимо, Риндо так старался, что передержал пакетик в горячей воде. В комнате стояла тишина, но Соя знал о том, что его слушают, и о том, что Риндо никогда не перебивает. Поэтому продолжил:              — Поставили пограничное расстройство личности. Сначала было только ПТСР, с месяц где-то… Кое-что произошло, но Нахоя не будет рад, если я скажу и об этом тоже… — Соя с сожалением поджал губы.              Он вновь задумался, стоило ли кому-нибудь, кроме них двоих, знать об этом. Но… он же доверял Риндо. Его вдруг одолело чувство вины от стойкого ощущения предательства со своей стороны, ведь Нахоя вряд ли хотел бы, чтобы хоть кто-то ещё был в курсе. Соя зажмурился, прижимая кулаки к влажным глазам и растирая кожу до боли. Он больше не мог молчать.              — Скорее всего, это всегда так нелегко принимать, просто я… впервые сталкиваюсь. На самом деле всё не так страшно и я напрасно много шума из ничего делаю, только… он же мой брат… Как я могу не переживать? И знаешь, я всё думаю об этом… И понимаю, что это, возможно, моя вина, потому что… Ну, потому что это я где-то недоглядел, где-то не обратил особо внимания… Они встречались почти пять лет, а я не замечал ничего! Я думал, всё нормально… Хоя, он… приходил домой с синяками… господи… а я убеждал себя, что ничего не происходит, что всё нормально. Я верил в то, что это засосы, потому что он пытался убедить меня в этом! — Соя всплеснул руками и зарылся пальцами в волосы, ощущая вес чужой руки на своём подрагивающем плече.              — Даже когда он повышал на Хою голос, я никак не мог защитить брата… Это всё моя вина. Нахоя молчал об этом столько лет из-за меня. Потому что я ужасный брат. И теперь ему это всё нести на себе, а я только и могу, что… Боже, да ничего я не могу. Когда… когда Нахоя стал рассказывать, ну, о тех… ужасах, что он вытворял с ним, и брать вину на себя, я… жалел, что это произошло не со мной. Он ведь этого не заслужил… Я бы всё отдал, чтобы он был счастлив. Я… не могу видеть его слёзы. Сразу начинаю думать, что во всём виноват я… Господи, кто бы мне тогда сказал, что это будет так непросто…              Риндо не трогал его, только несильно сжимал плечо и этим жестом говорил, что он рядом и Соя может плакать, сколько захочет. Когда Соя утёр подсыхающие на щеках слёзы, ему вдруг показалось, что всё это время он лишь бормотал себе под нос. Даже если так, он всё равно испытал облегчение, наконец-то выговорившись.              — Иди сюда. — Руки Риндо притянули его к тёплой груди и мягко погладили по ссутуленной спине. — Не вини себя. Ты не виноват в том, что случилось с твоим братом в отношениях с этим парнем. Не грызи себя за то, чего не делал.              — Я стараюсь. Стараюсь, но ничего не получается. Прости, я снова… вывалил всё это на тебя. Просто не могу больше молчать… Мне не с кем поговорить об этом…              — Поговори с братом, ладно? Он заслуживает знать, что ты чувствуешь.              — Я не могу… Я не могу сказать ему правду. Он ведь расстроится… А я не хочу, чтобы он лишний раз переживал. Хватает того, что есть…              — Соя… — Риндо прижал ладонь к его сухой покрасневшей щеке. — Посмотри на меня. — Соя поднял взгляд на лицо Риндо, на его сведённые в беспокойстве брови и глаза, глядящие внимательно, мягко. Блики от экрана телевизора взволнованно плясали по его радужке, и Соя смотрел на их танец, не в силах оторваться. — Близким… лучше всегда говорить правду, какой бы она ни была, понимаешь? Он ведь твой брат. Он поймёт тебя.              Соя закрыл уставшие глаза и согласно качнул головой.              — Хорошо… Я попробую. Может, что-нибудь да выйдет… Спасибо, — он легко боднул Риндо в плечо и потёрся щекой о мягкий, вкусно пахнущий хлопок футболки на том же месте.              — Без проблем. Я неплохой слушатель. — Соя глухо рассмеялся и расслабленно улыбнулся, стоило пальцам Риндо пробежаться по его скулам. — Ты молодец, самый сильный в мире человек.              Соя смешливо фыркнул и закатил глаза на откровенную лесть:              — Это неправда.              — Правда. Ты знаешь, что я не стану врать. — Риндо щёлкнул его по носу, заставляя спрятать полыхающее жаром лицо в сгибе его шеи. — Ты и твой брат, вы куда сильнее нас с Раном… Вам действительно стоит гордиться друг другом.              Соя искривил рот, чувствуя резь в глазах, и прижался виском к чужому плечу. Риндо в свою очередь погладил его по высохшим волосам и совсем мило поцеловал в лоб. Тёплые руки обвили его, накрыли собой, как пуховым одеялом, родным и согревающим. В этих объятиях действительно хотелось уснуть; уснуть, зарывшись носом в складки его одежды и с головой окунувшись в проникающий в лёгкие свежий запах. Сое казалось, что от кожи Риндо всё ещё пахнет дождём и весной.              Он потянулся к приоткрытому рту, оставил на губах Риндо короткий поцелуй, тут же встречая ответное их касание. Очки на носу привычно мешались, и Соя, аккуратно сняв их, отложил аксессуар в сторону, чтобы случайно не повредить. Обняв лицо Риндо ладонями, он придвинулся поближе, так что их бёдра соприкоснулись, и поглядел в ясные, искренние глаза напротив.              Разнежившись от тягучих, сахарных поцелуев, Соя тихо вздохнул и задрожал, когда губы Риндо прижались к его открытой шее, прихватывая кожу бережно, пуская мурашки по всему телу. Соя прикрыл глаза и подался навстречу рукам, обхватившим талию. Стоило Риндо вновь переключиться на его губы с усиленным упорством, заметно распалившись и покраснев, он мягко разорвал поцелуй.              — Стой, стой… Нам, наверное, лучше перебраться в комнату, не думаешь? А то… вдруг.              Риндо, заторможенно похлопав глазами, понятливо кивнул. В спальне Соя сел на кровать, мельком взглянув на неубранную постель, которую хозяин так пытался скрыть, развернув Сою к ней спиной сразу же, как тот попал в комнату.              Нависнув над Соей, Риндо приник к его поалевшим губам, расставляя руки по обе стороны от его ног и побуждая чуть отодвинуться назад, чтобы освободить место на матрасе. Его футболка просто висела на Сое, и он, видимо, обернув это условие в свою пользу, оттянул её воротник и оголил бледное плечо, склоняясь над кожей, ставшей гусиной от смущения и приятного предвкушения, и покрывая её поцелуями. Соя шумно выдохнул, когда зубы сомкнулись на его ключице и мягко прикусили кожу, а губы, образовав вакуум, начали посасывать покрасневший участок.              Риндо потянул футболку Сои, вопросительно глядя на него, пока тот кусал свою губу. Наконец получив разрешение, Риндо помог ему снять верх, и Соя поёжился, вдруг почувствовав прохладу своим обнажённым телом. Он совсем побагровел под внимательным взглядом, изучающим его ничем не примечательный торс. Соя отнюдь не был спортивным, его фигура — самая обычная: в меру худой, тонкий и угловатый, с маленьким чуть обвисшим животом, которого Соя не то чтобы стеснялся, только до недавнего времени его не перед кем было демонстрировать… Но Риндо смотрел так, словно перед ним явилось нечто такое, заставившее зрачки непроизвольно расшириться, а глаза — перестать моргать вовсе.              Он сглотнул и перевёл взгляд на лицо застывшего Сои. Тот, сбивчиво вздохнув, глазами намекнул ему на то, что они не в равных условиях, и Риндо, как очнувшись ото сна, поймал ртом воздух и поднял руки вверх, снимая футболку. Брови Сои вдруг полезли на лоб в момент, когда Риндо кинул вещь на пол и повернулся к нему корпусом.              Татуировка оказалась просто огромнейшей, Соя, по правде, не думал, что она настолько большая. Он с восторгом и искорками в глазах приблизил лицо к груди Риндо, провёл пальцами по чернильным завиткам, свободно гуляющим по одной стороне накаченного, невероятно красивого тела, умилительно напрягшегося сразу же, каждой мышцей, как только Соя коснулся его. Он прикусил губу, и рука его замерла, начиная подрагивать, на впалом животе, узоре, вытатуированном на выразительном рельефе. Соя, со смущением опустив взгляд, свёл брови на переносице, но эта эмоция быстро сошла с лица, сброшенная настойчивыми поцелуями Риндо на его шее.              Пальцы застыли на его талии и с трепетом огладили кожу, чувственно щипнули и сжали бока. Но Соя не закончил рассматривать татуировку, потому положил руки на чужие плечи и легко отстранился, всего на пару сантиметров, но Риндо этого было достаточно, чтобы поднять на Сою недоумённые глаза с лёгким испугом в глубине.              — На спине ведь тоже что-то есть, я прав? — спросил Соя сбивчиво, не успев восстановить дыхание.              — Да, да… есть… — Риндо провёл языком по губам, качая головой, казалось, не совсем осознанно.              — Могу я взглянуть?              В ответ Риндо моргнул, помешкал, словно с трудом понимая, чего Соя от него хочет, но повернулся спиной, расправляя плечи. Соя мягко улыбнулся тому, как он вздрогнул, стоило прикоснуться к выступающим лопаткам, повести ниже — к пояснице, обводя контур рисунка ногтем. Соя прижался губами к давно затянувшейся борозде под лопаткой, похожей на след от чего-то длинного, тонкого и очень больно разрывающего кожу. Как прутик. Вероятно, шрам от удара шнуром. Соя помнил рассказы Риндо. Он провёл пальцем по похожему шраму чуть ниже.              — Что она означает?              Риндо помолчал, через плечо оборачиваясь к нему.              — Парное тату. У брата такое же. Только на другой стороне. — Риндо пожал плечами.              — Ты рисовал эскиз?              — Ну а кто ещё? Я чужие себе не бью.              Соя фыркнул на усмешку Риндо и вздёрнул уголок губ, ловя чужой взгляд. Глаза Риндо зависли на его ямочке, выступившей на щеке, и улыбаться захотелось ещё сильнее, чувствуя, как скулы краснеют от ласкового взора.              — А ты хотел бы?              — Что? — Соя моргнул.              — Парное тату с Нахоей.              Соя неловко посмеялся и почесал затылок.              — Э, нет… Я боли боюсь. Да и не моё это. Какие мне татуировки?              — Я думаю, тебе подойдёт.              Риндо оглядел его и очаровал слабой улыбкой, еле тронувшей губы, но ярко отразившейся в глазах и пустившей лучики морщинок в уголках.              — Но если ты не хочешь, то и переубеждать тебя не стоит. Мне и так нравится. Я в восторге.              Соя прыснул, смеясь искренне и звонко, понимая, что щёки уже совсем алые от жара и смущения.              — Ну ты и льстец, — недоверчиво хмыкнул он, отсмеявшись.              — Не-а, — протянул Риндо, продолжая смотреть на него так, словно он недостаточно побагровел, а сердце ещё даже не выпрыгнуло из грудной клетки. — Ты закончил?              Соя похлопал глазами и глупо разинул рот, прежде чем до него дошло, о чём говорит Риндо. Он кивнул, стеснённо хихикнув, и облизнул губы, когда Риндо повернулся к нему. Они потянулись друг к другу. Руки, нежные-нежные, сухие и тёплые, подтянули его за пояс, и Соя спиной упал на мягкий матрас, приподнимаясь на локтях. Мокрые, пускающие тысячи мурашек по всему телу поцелуи обласкали подрагивающий от частого сглатывания кадык, ключицы, плавно переместились на грудь и накрыли напряжённый розовый сосок. Соя слишком громко выдохнул и прикусил губу, зажмуривая глаза от яркости новых ощущений, стоило к и без того сладким поцелуям подключиться касаниям горячим языком.              С разрешения Сои оставив некоторое число стремительно рдеющих пятнышек, простирающихся до самого солнечного сплетения, Риндо еле ощутимо повёл носом по коже на животе, который Соя сразу же непроизвольно втянул и напряг. Риндо, бросив на него короткий взгляд, преисполненный чувств, любовно поцеловал место над пупком, вырисовал невидимый для других глаз узор вокруг, губами прижался к низу живота, прикасаясь так бережно и мило, что у Сои дыхание перехватило и на глаза навернулись слёзы.              Он провёл ладонью по лицу, смахивая непрошенных гостей, и приветливо разомкнул губы, когда лицо Риндо оказалось перед ним. Медленные, неторопливые поцелуи, прерывающиеся сбитым дыханием и скромными встречами языков, разжигали костёр в груди, и Риндо лишь подкидывал дров в огонь нежности и жгучей привязанности, исследуя шею своими руками, мягко царапая загривок и совсем не прилично вынуждая Сою сжиматься и тихо поскуливать от щекотки, отдающей куда-то в низ живота.              Рука Риндо оттянула резинку штанов, принадлежащих ему, но надетых на Сою, и несмело прикоснулась к паху, скользя ниже и ниже, к возбуждённому члену. Их глаза встретились, когда пальцы Риндо погладили головку через ткань нижнего белья. Соя выпустил, казалось, весь воздух из лёгких, и ресницы его затрепетали, а Риндо всё смотрел на его лицо, не отрываясь. Соя ощущал, как собственное сердце стучит о рёбра, моля Риндо не делать так, иначе оно вырвется на волю, проломив грудную клетку.              На этот раз Риндо не стал спрашивать, видимо, поняв, что Соя уже на всё согласен, только бы он не отстранялся. Приспустив штаны с трусами, он чуть дрожащей рукой обхватил член Сои, большим пальцем размазывая предсеменную жидкость по головке. Соя старался не опускать глаза, потому что Риндо тоже не опускал, и заметил, как на чужом лице промелькнуло раздражение. Риндо вдруг убрал руку и отодвинулся, впрочем, опустив другую на колено Сои и подсказав, что всё хорошо и Соя зря расширил глаза в непонимании.              Вытащив из тумбочки что-то в неброской упаковке, Риндо вернулся на место. Подняв тюбик смазки на уровне груди, он посмотрел на Сою и прочистил горло:              — Это…              Соя прыснул со смеху, не сдержавшись.              — Я знаю, что это. Мне не десять.              Риндо рвано вздохнул и кивнул, а после — с досадой покачал головой, потирая переносицу пальцами.              — Конечно. Прости, просто…              — Всё нормально. Если я девственник, это не означает, что я не знаю элементарных вещей.              — Да, да. Прости. Я подумал… Прости.              — Рин, всё нормально, — повторил Соя, мягко улыбаясь. Он положил ладони на щёки Риндо и приподнял его лицо, чтобы взглянуть в глаза. — Я ведь уже сказал. Просто… продолжай.              — Ладно, — Риндо кивнул, с облегчением выдохнув.              Губы вновь встретились. Щёлкнула крышка тюбика, послышался влажный звук, и члена Сои коснулось нечто холодное, так что он вздрогнул, но, быстро осознав, что это всего лишь ладонь, расслабился, утопая в поцелуях и ласках. Риндо, словно играя с ним и наблюдая за незамедлительной реакцией, ловил тихие стоны, срывающиеся с красных губ. Подхватывал под поясницу, когда Соя выгибался в спине от горячих волн, расплывающихся под кожей, и жмурился до сияющих звёздочек на обратной стороне век.              Распахнув глаза с мыслью, что так не пойдёт, он посмотрел на ноги Риндо. Соя опустил руку на твёрдое возбуждение, заметно выпирающее из спортивных штанов, и поймал оторопелый взгляд, лишь вопросительно поднимая брови. Риндо кивнул в ответ и потянулся к резинке штанов, но Соя перехватил его руку, сипло останавливая: «Я сам». Вытащив чужой крепкий член, он, следуя примеру Риндо, выдавил склизкую смазку на ладонь и, помешкав, несильно сжал основание, с осторожностью растирая лубрикант по длине. Он боялся сделать неприятно, больно. Боялся ошибиться.              Риндо посадил его к себе на бёдра, и для этого пришлось полностью избавить ноги от штанов и нижнего белья. Пока Соя устраивался поудобнее, подгибая ноги и расставляя их по обе стороны от Риндо, тот вычерчивал завитки на его шее языком и выбивал из тяжело вздымающейся груди Сои несдержанные стоны мягкими движениями руки. Соя постарался подстроиться под темп, но вдруг Риндо болезненно зашипел, когда он сжал чужой член слишком… старательно.              — Извини, пожалуйста…              — Соя, ты… Не думай ни о чём, ладно? Делай, как обычно делаешь себе.              Соя опустил тяжелую голову на плечо Риндо и утопил рваный вдох в сгибе шеи, губами собирая стекающие вниз капли пота. Чужая рука зарылась в волосы, приятно массируя кожу. Риндо вёл себя совсем тихо: только тяжело дышал и приглушённые звуки вылетали из его приоткрытого рта. Соя не удержался и поцеловал эти губы, так и просящие внимания.              Несколько неспешных движений, ласкающих обнажённую плоть, и Риндо отстранился, немного запрокидывая голову и кусая губы. По его телу пробежала дрожь, а грудная клетка расширилась, когда он задержал дыхание. Соя не мог оторваться от его покрасневшего лица, острого излома бровей и прикрытых глаз с полупрозрачными подрагивающими веками. Фарфоровая кожа покрылась розовыми пятнами почти лихорадочного румянца, появлявшегося так редко, что казалось — впервые. Красивый. Риндо очень красивый. С искусанных губ сорвался восхитительный стон, открытый и яркий, врезавшийся в уши и отдавшийся громким эхом где-то в черепной коробке. Соя невольно приоткрыл рот в момент, когда Риндо глотнул воздуха и раскрыл плывущие глаза. Он тяжело сглотнул и взглянул на запачканную ладонь Сои. А Соя всё рассматривал его лицо, не замечая почти, что руку его вытирают невесть откуда взявшимися влажными салфетками и оглаживают костяшки.               Предавшись сентиментальности, Соя передал её и своей эрекции, начавшей сходить на нет без разрядки. Риндо не дал ему расслабиться: вновь сжал член в ладони, нежно водя снизу вверх, поглаживая головку и сладко целуя в губы. Обняв его плечи, Соя позволил провести языком по своему уху, оставить мокрые поцелуи на залитых краской скулах и мягко потянуть себя за волосы на затылке, предоставляя доступ к шее. Он неспешно таял в руках Риндо, обласканный вдоль и поперёк вниманием человека, от прикосновений которого внутри расцветали волшебные, ничем не сдерживаемые чувства и начинали порхать бабочки.              Уткнувшись лбом во вспотевшее плечо Риндо, Соя опустил веки и со стоном выдохнул, тут же смущаясь от того, насколько громким вышел этот звук. Он побаивался, что у Риндо уже устали руки, но тот совсем не подавал виду, только целуя Сою в макушку и продолжая ласкать его член. Почувствовав, как начали покалывать кончики пальцев, он поджал их и плотнее обхватил чужие плечи, пряча пылающее лицо. Тонко поскуливая от удовольствия, накатившего тёплой волной, он впился кончиками ногтей в руки Риндо и зажмурился. По венам прошёл разряд тока, обдавая неистовым жаром всё внутри, и Соя дёрнулся непроизвольно, тихо изливаясь в разжавшийся кулак. Он раскрыл рот и слышно задышал, носом потираясь о кожу Риндо и каждой клеточкой ощущая негу, накрывающую от багровых ушей до подрагивающих пальцев на ногах, расплываясь от поцелуя в мокрый лоб.              Соя уже лежал в кровати, накрытый мягким одеялом, в полной темноте, когда из остальной части квартиры через приоткрытую дверь комнаты послышался щелчок поворота ключа в замочной скважине. Риндо оставил его в своей постели, а сам ушёл стелиться в гостиную на диван, видимо, посчитав, что рановато им пока спать вместе, даже после всего, что между ними было. На мгновение Соя даже испугался, что сделал что-то не так, будто что-то не понравилось Риндо. Но он тут же прогнал эти глупые мысли и настроился на ночной отдых, думая о Нахое, от которого так и не получил весточки, и о том, чем брат занимается в его отсутствие. Его потихоньку одолевал сон, но посторонние шумы прогнали всю дрёму.              — Рин, ты чего здесь? — Неожиданно прозвучавший голос Рана заставил открыть глаза.              В ответ на вопрос раздалось какое-то невнятное мычание, разобрать которое Соя не сумел из-за приглушённости голоса и уха, прижатого к подушке. Соя приподнялся на локтях.              — Вы поссорились, что ли?              — Нет.              — Тогда почему ты тут, а не с ним? Только не говори, что сам ушёл, а не он тебя выгнал. Последнее я бы ещё понял.              — Не хочу стеснять его.              Ран засмеялся, тихо и лающе.              Вероятно, оба Хайтани считали, что Соя видит десятый сон, поэтому он, стараясь не делать резких движений и боясь, что кровать или полы предательски заскрипят, поднялся с матраса и на цыпочках прошмыгнул поближе к двери, чтобы бесстыдно подслушивать чужой разговор было удобнее. Соя даже не покраснел.              — Как в монастыре, ей-богу. Небось и в губы ещё не целовались.              — Ран, проваливай, — хотя и прозвучало достаточно грубо, тон Риндо оставался всё таким же спокойным.              — Серьёзно, вам что, пятнадцать? Да подростки себя раскованнее ведут.              Глаза Сои расширились, он перестал дышать. Слушать обсуждение их с Риндо отношений было ужасно неловко и страшно любопытно одновременно. Соя боялся, что кому-нибудь сейчас придёт в голову заглянуть в комнату и увидеть его, прислонившегося спиной к стене и опасающегося лишний раз вздохнуть. Для полноты картины ему не хватало лишь стакана, приставленного к стене, чтобы прижиматься к нему ухом для лучшей слышимости.              — Ран, — предупреждающе повторил Риндо.              — Э-э-э, без рук. Ты бы лучше дверку закрыл, а то разбудим ведь твоего мальчика…              Раздался короткий негромкий визг и резкий хлопок другой двери, за ним — глухой удар. Соя подумал, что это подушка прилетела в стеклянную вставку на двери. В квартире повисла тишина.              — Идиот… — Голос Риндо он еле расслышал.              Соя раздумывал над подслушанным некоторое время, внимательно следя за звуками в гостиной. В конце концов, нацепив на лицо сонное выражение, он тихо вышел из комнаты, демонстративно потирая глаза и широко зевая, чтобы Риндо не подумал, что Соя водит его вокруг пальца.              — Мы тебя разбудили? — спросил Риндо, голос его заметно смягчился.              Соя посмотрел за его плечо на валяющуюся возле двери диванную подушку.              — Нет, — Соя покачал головой, ещё раз зевнув. — Просто… — он огляделся по сторонам с неуверенностью, растерянно выдыхая. — Ты не мог бы лечь со мной, пожалуйста? Не могу нормально спать на новом месте…              Удивление промелькнуло в глазах Риндо, и он вздёрнул брови, кивая слишком усердно. Соя сдержал радостную улыбку во весь рот и только благодарно приподнял уголки губ. Впрочем, это не помешало ему с искренним восторгом беззвучно похлопать в ладоши, когда он влетел в комнату вперёд Риндо. Соя ощущал себя крошечным ребёнком.              Риндо долго ворочался, наверное, в поисках удобного положения, потому что иголок, которые бы мешали наконец замереть в одной позе, Соя в постели не заметил. Он только-только засопел, когда Риндо всё-таки улёгся, повернувшись к нему спиной. Соя, вздохнув, придвинулся поближе, прижимаясь грудью к острым лопаткам, и обвил его пояс рукой. Носом уткнулся в чужой загривок и расслабленно закрыл глаза.              — Рин? — неразборчиво позвал он, проверяя, не спит ли тот.              В ответ раздалось глухое мычание.              — Мне кажется, я тебя люблю, — пробормотал Соя.              Риндо хрипло рассмеялся и с долей иронии в голосе переспросил:              — Тебе кажется? — Чудом можно было назвать то, что он сумел разобрать эту невнятную фразу без словаря «сонного» языка.              — Угу.              Перевернувшись на другой бок, лицом к Сое, Риндо слабо улыбнулся ему, но из-под полуприкрытых век Соя почти ничего не разглядел в полумраке: тусклый свет из гостиной падал на пол спальни, проникая через стекло на двери.              — И я тебя люблю.              Соя шумно вздохнул и причмокнул губами.              — Ну… хорошо…              Риндо вновь засмеялся и, шепча, повторил за ним. Соя, вслепую потянувшись к его лицу, потёрся с ним кончиками носов, чувствуя, как руки Риндо крепко обнимают его и подтягивают одеяло по самый подбородок.               Проснувшись от солнечного света, бьющего прямо в закрытые глаза, Сое потребовалось несколько длинных секунд, чтобы понять, где он находится. Потирая опухшие веки, он оглядел комнату мыльным взглядом, но Риндо нигде не оказалось. Так сколько Соя проспал?..              На кухне что-то шипело и щёлкало, напоминая брызги масла, и Соя пошёл на звук готовки, даже не умывшись. Стоило сказать, что ему было неловко хозяйничать в чужом доме и брать что-то в ванной без спросу.              — Ты проснулся, — Риндо встретил его милой улыбкой, обернувшись через плечо.              Он стоял у плиты, на которой чёрное нечто шваркало и, по всей видимости, горело, и Риндо, учуяв запах палёного, опустил расширенные в несвойственном для него испуге глаза на сковородку. Соя подошёл сзади, оценивая масштаб трагедии, и убавил огонь, включенный почти на максимум. Риндо с досадой почесал бровь, послушно отдал металлическую лопатку Сое, стоило тому протянуть раскрытую ладонь, и отошёл в сторону, чтобы не мешать. Соя выкинул горелый блин в мусорное ведро, бросив косой взгляд на стопку точно таких же на столешнице. Губы сами собой растянулись в довольной улыбке, а грудь сковало приятное чувство, какое обычно бывает, когда о тебе заботятся.              — Мы редко готовим, очень. Думал, что успею до того, как ты встанешь, — признался Риндо, когда Соя, в очередной раз вылив смесь для блинов на горячую сковороду, отвлёкся от плиты на него, вставая напротив и руками опираясь на столешницу по бокам от Риндо.              — Зато нам теперь будет чем завтракать, — фыркнул Соя, разглядывая помятого Риндо перед собой.              — Обедать, — поправил тот и убрал растрёпанную кудрявую прядь ему за ухо. Соя моргнул и оглянулся на циферблат на микроволновке. Действительно, время почти перевалило за обед, а он только-только проснулся. — Как спалось?              — Спрашиваешь ещё? Впервые в жизни встаю так поздно… Хорошо. Очень хорошо.              Риндо удовлетворённо хмыкнул, вздёрнув уголок губ, и потянулся к Сое за поцелуем.              — М-м, стой. Я ещё не чистил зубы.              — Я знаю, — безобидно усмехнулся Риндо, и Соя зарделся от стыда, подумав, что у него, должно быть, ужасно воняет изо рта. — Мне всё равно.              Сое не дали возразить, втянув в нежный поцелуй. Ладони Риндо накрыли его талию, притягивая поближе и пуская приятные мурашки по телу. Соя словно сквозь толщу воды услышал чужие шаги и живо отлетел от Риндо, стоило Рану показаться на кухне.              — Продолжайте-продолжайте, я не отвлекаю. — Ран бесцеремонно взял горячий блин, смазанный маслом, из стопки и, скрутив в трубочку, откусил. — По-моему, у вас что-то горит, — бросил он с набитым ртом.              Соя кинулся к сковороде с подгоревшим блином, мысленно сетуя на Риндо и собственную невнимательность.              — Класс, — протянул Ран, усевшись на стул и закинув ногу на ногу. — Почаще оставайся у нас. Ради такого завтрака я даже квартиру вам на ночь освободить готов. Ну, понимаете. — Соя метнул на Риндо ошарашенный взгляд, отмечая, что тот, впрочем, никак не изменился в лице — только недовольно сверлил дыру во лбу старшего брата.              — Тебе обязательно всё опошлять? Жуй свой блин и проваливай.              — Я тоже здесь живу! Как ты его терпишь, а? — Ран повернулся к Сое, наблюдающему за словесной перепалкой с растерянным видом. — Он же зануда.              — Не приставай к нему              — О боже мой, Рин, он что, хрустальный? Боишься, что спугну его? — Ран с хитрецой ухмыльнулся брату и обратился к Сое: — Серьёзно, сколько он тебе заплатил? Или мой братишка кое в чём всё-таки хорош? — Он красноречиво повёл бровями.              Соя сглотнул и уставился на Рана, ощущая, как лицо предательски горит, а щёки стремительно заливает краска. Он лишь открыл рот, не зная, что сказать, и неловко огляделся по сторонам.              — Ран, хватит. Не издевайся над ним.              — Я не издеваюсь, — хмыкнул старший. — Ты посмотри, как он покраснел. Хорош таки, да? Да не стесняйся, я же свой.              Соя моргнул и отвернулся к плите, крутанувшись на пятках. Он был слишком смущён, чтоб и дальше стоять лицом к братьям, поэтому от нечего делать несколько раз перевернул блины и протёр и без того чистую столешницу.              — Что у вас с братом за привычка такая, меня игнорировать? — возмутился Ран.              — Потому что ты идиот, — равнодушно ответил ему Риндо, возвращаясь на своё место у бока Сои и встречаясь с ним взглядом.              — Тогда ты тоже идиот. Гены-то у нас одни.              Соя, не привыкший к такому шуму с самого обеда, устало потёр переносицу, чем привлёк внимание Риндо. Его ладонь опустилась на поясницу Сои, беспокойно поглаживая сгорбленную спину. Тот одарил Риндо улыбкой и кивнул ему, как бы говоря: «Всё нормально».              — Да, хорош, — согласно выдохнул Соя, выключая плиту.              Риндо возле него застыл, и рука его на пояснице тоже замерла. Ран присвистнул, посмеиваясь обрывисто, и замолчал, когда из глубины квартиры послышалась трель телефона. Соя узнал свою мелодию звонка и, отряхнув руки о домашние штаны, поспешил на поиски.              — Ты ещё у Хайтани? — сиплый голос Нахои послышался из трубки.              Соя прижал телефон к уху и сел на расправленную кровать Риндо.              — Привет, Хоя. Да. У тебя всё хорошо?              — Почему так долго?              Соя улыбнулся, уловив в вопросе брата тоску, плохо спрятанную за раздражением. Он не хотел выпытывать у Нахои, почему тот не отвечал ему так долго. Соя уверен, что на то были свои причины, которыми Нахоя вряд ли захочет с ним поделиться.              — Скоро буду. Так всё хорошо?              — Да… Да, хорошо. Я только проснулся, а тебя всё ещё нет… Мне не нравится спать без тебя. Снова снилась эта хрень… Ну…              — Я понял.              — С тобой не так страшно. Полночи заснуть не мог… В общем, вот… — Нахоя замолчал, обрывисто вздохнув.              Соя молчал тоже, слушая громкое дыхание брата.              — Прости, Соя…              — За что? — Соя моргнул и нахмурился.               — За то, что заставил волноваться. Я не хотел, просто так получилось… — Голос Нахои дрогнул и осёкся, и у Сои сердце сжалось, когда из динамика послышался несдержанный всхлип.              — Ну ты чего? Всё хорошо, тебе не за что извиняться. Не плачь, пожалуйста.              — Прости, — выдавил старший, вновь всхлипывая и плаксиво кряхтя.              — Подождёшь меня, хорошо? Я недолго.              Нахоя согласно промычал. Соя опустил плечи, стоило брату отключиться, и с выдохом зарылся пальцами в волосы. С трудом прочёсываемые кудри послужили напоминанием, что стоит привести себя в порядок.              

***

      

      В день, когда Нахое диагностировали пограничное расстройство, Соя прошерстил весь интернет в поисках информации об этом диагнозе, потому что Нахоя ни слова ему не сказал, а сам он ранее и вовсе не интересовался личностными расстройствами. Соя подуспокоился, узнав, что это заболевание достаточно распространённое и никто конкретно от него пока ещё не умирал. За исключением случаев с суицидом — люди с ПРЛ, как выяснилось, часто подвержены самоповреждению, и от подобного факта у Сои на лбу выступил холодный пот. Сразу вспомнились и шрамы на запястьях брата, и лезвия в ящике, и случайно увиденные капли крови, не отстирывающиеся с домашней одежды. Мерзкое и склизкое подсказывало Сое, что после того раза Нахоя не остановился.              С каждой новой прочитанной статьёй из интернета, он, казалось, седел на целый волос. И Соя не представлял, сколько же седых волос накопилось у самого Нахои за все годы. Он понятия не имел, как теперь поговорить об этом с братом. Соя невероятно боялся спугнуть Нахою и обернуть ситуацию против себя. Но беседа обязательно должна состояться, потому что в противном случае кто-нибудь из них двоих непременно взорвётся, передержав всё в себе. И Соя не мог быть уверен в том, что не сделает это первым.              В их жизни почти ничего не поменялось, разве что разговоров стало меньше, а обстановка в комнате разом накалялась, стоило Сое начать с Нахоей диалог на тему, хотя бы на градус отклоняющуюся от понятия «нейтральная». Тогда Соя сразу замолкал, почувствовав перемену в атмосфере, и Нахоя игнорировал его присутствие до конца дня. Оставалось только тяжело вздыхать, с силой потирать переносицу и ждать, пока Нахоя не будет готов говорить. Хоть о чём-нибудь.              На каникулах Нахоя решил перевестись на заочное обучение, и Соя поначалу собирался отговорить его от этой затеи: подумал, что это один из импульсивных поступков, описанных в симптомах заболевания, но, подумав ещё раз, успокоился и осознал, что так действительно будет лучше.              Второй курс выдался непростым, но Соя старался не переживать и думать лишь о том, что дальше будет лучше. Учебный год начался без Нахои. Соя с трудом отгонял от себя мысли, что между ними образовывается пропасть.       Скучная смена в кофейне подходила к концу. За окном сгущались сумерки, а на небе темнели тучи, обещая скорый ливень и, наверное, грозу. Соя надеялся быстро добраться до дома. Голова уже раскалывалась на две части от надоедливой музыки.       Колокольчик над дверью заставил перестать клевать носом и подняться со стула.       — Привет, Колючка.       «О боже… Только тебя здесь не хватало».       — Капучино, — отстранённо проговорил Акаши и опустил глаза на смартфон в руке.       Соя даже здороваться и тараторить заученный текст не стал, но Санзу не обратил на это никакого внимания, что, безусловно, порадовало.       — Как там твой братик? Бедняжка, должно быть, убивается. Слышал, он на заочку перевёлся. Всё так плохо?       Застыв в одном положении, Соя перевёл взгляд на всё такого же равнодушного ко всему человечеству Санзу и похлопал глазами:       — Прости?       Акаши вздохнул.       — Я спрашиваю, как там твой брат…       — Я слышал, что ты сказал. Но, боюсь, я не совсем понимаю, о чём ты.       — О Мучо и твоём братике, конечно. О чём я ещё могу говорить?       Действительно. Соя фыркнул. Что же ещё может делать Санзу, кроме как совать нос не в своё дело и проявлять высшую степень бестактности? Соя предпочёл не отвечать на заданные вопросы и, натянув улыбку, продолжить заниматься работой, предлагая Акаши последовать его примеру — ожидать заказ.       — Ну так? Как он?       — Акаши, я не думаю, что состояние моего брата — то, о чём я бы хотел поговорить с тобой.       — А знаешь, я считаю, Мучо правильно сделал, что бросил его. Давно пора, — язвительно протянул Санзу, но по жгучему огоньку, промелькнувшему в светлых глазах, было ясно — он на что-то обижен, и Соя не горел желанием знать, в чём его проблема.       — Никто никого не бросал. Будь добр, не лезь не в своё дело.       — Да неужели? — Акаши выразительно поднял бровь и, упёршись руками в столешницу, подался к Сое. Тот, стеснённо отодвинувшись и глянув за спину Санзу, поймал настороженный взгляд Эммы и только качнул головой. — Кавата, скажи-ка мне вот что… Что такого в твоём братишке, раз Мучо всё ещё помешан на нём? Какого хрена он отшил меня, а? Скажи мне, тебе, наверное, лучше знать.       Соя озадаченно моргнул. Он оглядел лицо Санзу, пылающее не то в ярости, не то в смущении, и воспроизвёл чужой монолог в голове, который, думалось Сое, не требовал ответа.       — Ты что, завидуешь? — но он всё же решился спросить.       Санзу отстранился от него и выпрямился, как по спице, так, что в воздухе почти послышался хруст позвонков. Он размышлял мгновение, прикусив губу, и вернул лицу привычное выражение ехидности.       — Ну конечно, я завидую. Кто бы не завидовал такой шлюхе, а? — он ухмыльнулся, с недовольством щуря глаза и глядя на Сою так, будто это он виноват во всех бедах. Соя в свою очередь оскорблённо нахмурился, сдерживая желание вылить Акаши что-нибудь на голову.       — Следи за тем, что говоришь.       — Да мне насрать, — Акаши, улыбаясь крайне вызывающе, широко распахнул глаза. — Я заслужил побыть тварью. Тем более, что одна тварь уже заняла моё место. Это моё место, не его. Это мне должны зад целовать, а не ему, вникаешь? Он не сделал нихуя, чтобы всё досталось ему одному. А я был с ним с самого начала, но потом появился... этот и всё испортил! Я столько лет пытался их развести, а вышло только сейчас. И это ни хрена не победа. Потому что твой брат всё ещё ебёт ему мозг! А я всегда говорил, что эта дрянь ему не пара!..       Соя, комично раскрыв рот, не мог поверить ни ушам, ни глазам. Санзу, оказалось, в самом деле не на шутку злился, выпуская пар на Сое, который, судя по всему, просто попался под руку. И Соя не хотел называть это удачным стечением обстоятельств, потому что он узнал то, о чём предпочёл бы никогда не знать. Санзу глубоко заблуждался в своих суждениях: Нахое никогда не «целовали зад» и ему досталось так, что подобного Соя не пожелал бы даже Акаши. Но Соя не желал развевать эти сомнения, думая, что Акаши — совсем не их проблема. По крайней мере, до Нахои он точно не достанет.       Сое было абсолютно наплевать на душевные метания Санзу и на его пугающую одержимость Мучо. Зато теперь всё более-менее прояснилось и ему открылся новый угол обзора на ситуацию.       Акаши резко захлопнул рот и смерил его взглядом, наполненным неприязненным блеском, пробравшим до костей. Он выхватил стаканчик с напитком из расслабленной руки Сои и вихрем вылетел из кофейни, по-видимому, испугавшись собственного неожиданного всплеска желчных эмоций. Сое оставалось только порадоваться, что оплата всегда совершалась в первую очередь.       Он решил не говорить Нахое о произошедшем: понятное дело, существовала вероятность, что брат слишком остро воспримет слова Санзу. Поэтому стоило умолчать об этой встрече. Во всяком случае, сейчас Нахоя по большей части отгорожен от пересечений с Акаши или, что хуже, с Мучо, и Соя лелеял надежду, что так оно и останется.       Он испытывал тихую злобу на Акаши. За его оскорбления в адрес брата, за то, что портил настроение и провоцировал Нахою. За надуманную, необоснованную и глупую обиду, из-за которой Нахоя столько лет терпел насмешки Санзу. Он пытался отвлечься от своих мыслей, убежать от обвинений Санзу, преследовавших даже после его ухода, и несказанно обрадовался, когда в кофейне появился Риндо, скромно топчущийся на пороге.       Конечно, он не расскажет и Риндо. Соя никому не расскажет, он в одиночку будет грызться и биться с внезапным откровением и пытаться докарабкаться до истины. Впрочем, у него это вряд ли получится, потому что всё это выглядело слишком сомнительно и утрированно. Словно Нахоя убил кого-то, разрушил жизнь Санзу, а не просто… Что? Увёл парня? А они вообще встречались? Соя мотнул головой, выгоняя забившуюся в мозг чушь. Наверное, для Акаши третье вполне приравнивалось ко второму, а может, и к первому.              Риндо повёл его в сторону метро, взяв за руку, и Соя поднял глаза на небо: на улице ещё не до конца стемнело и запросто можно было увидеть, как тучи рассеялись и небо вновь стало чистым.              — Может, останешься на ночь? От меня до учёбы добираться куда проще.              Соя рассмеялся, оценив аргумент, который, возможно, и был бы безапелляционным, если бы не парочка но: Соя не может прийти в университет ни с чем, а также не может оставить Нахою.              — Хитрец же ты, — он покачал головой, довольно улыбаясь. — Не сегодня. Хоя дома один. Он не любит ночевать в одиночестве, кошмары снятся… Всё ещё обижается за то, что я не предупредил его, перед тем как остаться у тебя. Давай в другой раз, хорошо?       Риндо, согласно хмыкнув, помолчал мгновение.       — Тогда в следующий раз вдвоём приходите, найдём, чем заняться. Если вы не против, конечно. О Ране можешь не переживать: он только за. Все уши прожужжал мне твоим братом.       — Что, правда? — Соя с сомнением покосился на Риндо и, встретив полный серьёзности и «ты Рана не знаешь?» взгляд, усмехнулся. — Хорошо, я спрошу у него. Спасибо за приглашение.       Риндо только фыркнул в ответ на благодарность. Он остановил Сою посреди тротуара и мягко сжал его руки, потирая своими большими пальцами выступающие костяшки. Еле заметная улыбка украсила его губы, когда их глаза встретились, и Соя счастливо заулыбался тоже, не понимая, почему сердце так больно щемит под взглядом Риндо.       — Я соскучился, — тихо, еле слышно проговорил тот, и стало совсем дурно, закружилась голова, стоило ему потянуться за поцелуем.       И Соя соскучился. Соскучился настолько, что просыпалось желание обвить Риндо руками и ногами и никуда, никуда не отпускать. Они виделись так редко и только по вечерам, когда после тяжелого дня сил почти не оставалось, и об этой несправедливости хотелось кричать на весь мир, чтобы им позволили видеть друг друга чуточку чаще и побольше проводить время вместе, а не на работе и учёбе.       Риндо, бывало, работал допоздна и освобождался, лишь когда Соя уже был в кровати и готовился ко сну. Тогда на телефон приходило короткое: «сладких снов», и Соя засыпал с улыбкой, пожелав Риндо хорошей дороги до дома. Он действительно хотел бы проводить с ним каждую свободную минутку, смотреть в эти светлые, пронзительные глаза и безостановочно целовать такие красивые и изящные губы. И с нетерпением ждал каждой встречи, пусть и короткой.        Соя отстранился, обняв лицо Риндо ладонями и поглаживая выразительные скулы, с нежностью осматривая почти прозрачные морщинки на лбу, родинки, которые казались такими правильными и знакомыми, что он с закрытыми глазами мог назвать их количество. Кончиком пальца Соя провёл по галочке над губой и улыбнулся, когда Риндо оставил на подушечке мимолётный поцелуй. Совсем не хотелось уходить.

***

      Нахою пришлось долго уговаривать. Он не хотел никого видеть и покидать родные четыре стены, служившие для него крепостью и убежищем, укрывающими от остального мира. Соя устал смотреть на то, как брат с каждым днём всё реже поднимается с кровати, и желание вывести его хотя бы в гости к Риндо и Рану росло с каждым услышанным «я не пойду».       Но в конечном итоге брат согласился, конечно, упомянув, что этим он делает Сое большое одолжение и идёт не потому, что ему страшно спать одному, а только затем, что ему дороги отношения Сои и Риндо так же, как они важны для них самих.       Перед тем как предложить Нахое провести время в гостях, Соя несколько раз спросил себя, уверен ли он, что с Нахоей всё будет в порядке и не произойдёт никаких конфликтов. В последнее время ему казалось, что у Нахои и Рана всё наладилось. Или они перестали общаться. В любом случае близнецам не помешало бы развеяться, несмотря на то, возникнут ли у этих двоих разногласия. Возможно, настроение Сои и было эгоистичным, но он старался не думать о том, что могло произойти.       Близнецы добрались до Хайтани на метро, и всю дорогу Соя слушал недовольное бурчание Нахои, зачем Риндо позвал их и почему нельзя было просто остаться дома, хотя перед выходом из общежития они договорились не ругаться. Риндо не успел закончить работу до их приезда, и дверь квартиры открыл Ран, явно ожидавший их и совсем не выглядевший удивлённым. Напротив, он даже обрадовался, увидев компанию Сои, по-видимому, не веря своим глазам, что Нахоя действительно согласился на эту авантюру. Нахоя же его энтузиазма не разделил, даже не поздоровавшись, на что Соя лишь неодобрительно покачал головой. С одной стороны, он понимал брата — ему не оставили выбора: Соя доставал его с просьбами каждый день; с другой — выбор у него был: он мог просто послать Сою на все четыре, но в итоге сдался, и вот он здесь.       — Рад вас видеть, — дружелюбно улыбнулся Ран, запустив их в прихожую и закрывая дверь.       — Не взаимно, — пробурчал Нахоя и, оставив кроссовки на коврике, прошёл в ванную — совсем как у себя дома, пока Соя топтался на пороге и сдувался под ожидающим взглядом хозяина: при старшем Хайтани чувство «как дома» не спешило появляться.       — Да проходи, чего стоишь. Или ты Рина ждёшь? Долго тебе тут стоять придётся…       Соя отрицательно мотнул головой и прошмыгнул мимо вслед за братом. В ожидании Риндо время тянулось мучительно медленно, и Соя, казалось, был единственным, кто не знает, чем себя занять. Ран торчал на кухне, хотя, как думалось Сое, это было невежливо, ведь у него гости, — если тот, разумеется, считал близнецов таковыми, — но он решил не судить людей по себе. Он оставил брата в гостиной сидеть на диване и скромно наведался на кухню, вдруг вспомнив, что в голове какое-то время крутился вопрос, мучащий его, который стоит задать именно Рану.       Тот сидел, закинув ногу на ногу и сложив локти на столе, и чем-то занимался в телефоне. Соя демонстративно кашлянул, привлекая его внимание.       — Ран? Ты не мог бы ответить на один вопрос? Пожалуйста.       — Смотря какого содержания, — протянул Ран и кинул на Сою заинтересованный взгляд. — А так — конечно.       Соя присел на стул, выдвинув его из-за стола, и упёр ладони в колени.       — Это, скорее, личного характера… Можешь рассказать, откуда вы знакомы с Акаши? Ну, вы же вроде дружите.       — Почему ты не спросишь у Рина? Он ведь твой парень, а не я. — Соя, по правде, не то чтобы понял, какое это имеет значение.       — Просто не хочу доставать его. Так ты расскажешь?       — А почему тебя это интересует? Втайне замышляешь что-то?       Соя уставился на Рана, хлопая глазами.       — Шучу, расслабься. Мы в одной школе учились. И как-то сошлись.       — Не сочти за… навязчивость, но я действительно считаю, что он плохая компания.       Ран рассмеялся и приложил ладонь ко лбу, потирая, будто у него вдруг поднялась температура.       — А ты, что ли, думаешь, мы — такие хорошие? Ты, наверное, не знаешь, но там, где мы росли, собак досмерти камнями закидывали, а пиздюкам, защищавшим бедных животных, пальцы ломали. — Эти слова оказались пропитаны притворной жалостью и пренебрежением, и подобное Сое очень не понравилось.       Не это Соя ожидал услышать. Совсем не это. Он молчал, невидяще глядя сквозь Рана на стену, и понятия не имел, как ему реагировать на подобное откровение. Он знал, что жизнь порядком помотала Хайтани, но и представить себе не мог такое. Вероятно, в любой другой ситуации Соя удивился бы куда больше, но, наслушавшись вещей и похуже насилия над животными, он испытал лишь подобие шока, которое, впрочем, быстро сошло на нет, стоило мыслям улечься, а ему — принять факт, что у всех случается то самое нехорошее. И у обидчиков, и у так называемых жертв жестоких мальчишек, забитых камнями и искромсанных порезами от лезвий.       — Ты не особо-то и удивился. Это хорошо. Давно ведь было, всё в прошлом. Мы уже не те обиженные на жизнь дети, — пафосно хмыкнул Ран, так что Соя скрыл нервный смешок кашлем. — К тому же, если мы заговорили об этом… Рин, я уверен, никогда не сделает тебе больно, не такой он человек. — И Соя знал, что это чистая правда, — он совсем не сомневался в Риндо. — Всякое случается, но за него я ручаюсь. А если попробует, сразу беги ко мне — трусы ему на уши натяну.       Соя глухо рассмеялся и опустил глаза, не выдержав взгляда Рана. Однако он всё-таки глянул исподлобья и обнаружил, что на него всё ещё изучающе смотрят. Но этот взгляд скорее был мягким, совсем не тяжёлым, только до жуткого стеснения пристальным и будто бы проницательным, словно Ран мог видеть его насквозь и залезать в самую душу без какой-либо личной выгоды — просто поглядеть, что там внутри. Соя каждой клеткой тела ненавидел эту черту в Хайтани, передающуюся, казалось, по крови.       — Рин о тебе заботится, — выждав мгновение, решил продолжить Ран, добивая его, потерявшего дар речи, окончательно. — Я же всё вижу: и как он смотрит на тебя, и как разговаривает при тебе. Он даже постельное бельё сменил вчера на всякий случай. Только не говори ему, что это я сказал, — подмигнул он Сое, порозовевшему и смущённо улыбающемуся. — Кстати, ко всему прочему. С Санзу мы перестали общаться. Но это так, по секрету.       — О чём шушукаетесь? — Соя подскочил на месте, услышав голос Нахои над своим ухом.       — Ни о чём, — он прочистил горло и обернулся к брату.       — Твой брат интересовался по поводу пирсинга. — Ран поднял глаза на Нахою, и уголки его губ медленно растянулись во всезнающей ухмылочке.       — О-о, хочешь ещё один?       — Нет, я просто спрашивал…       — Жалко, — хмыкнул Нахоя и проследил за Соей, когда тот поднялся со стула.       — Спасибо, Ран.       — Всегда пожалуйста, обращайся. Но всё-таки в следующий раз лучше спрашивай у Рина. Нехорошо выведывать что-то у него за спиной, согласен?       — Что-то мне подсказывает, вы говорили о другом, — Нахоя смерил их подозрительным взглядом и замер, услышав звук открывшейся входной двери.       Соя подорвался с места и поспешил в прихожую, путаясь в ногах и резко останавливаясь прямо нос к носу с изумлённым неожиданной преградой Риндо. С лестничной площадки потянуло холодом, а от Риндо — родным запахом и уличной свежестью.       — Как дела? — спросил он, стоило Сое сжать его в объятиях и легко поцеловать в прохладную щеку, стесняясь лишнего внимания появившегося за его спиной старшего Хайтани.       — Тебя долго не было. Кое-кто успел заскучать, — с очевидным намёком на вмиг ставшего красным Сою бросил Ран, хотя было непонятно, к кому конкретно обращался Риндо.       — Пробки. — Риндо оглядел смущённое лицо своего парня нежным взглядом, и тот сто раз пожалел, что Ран тоже решил встретить младшего брата в дверях. — Всё хорошо? Никто никого не убил?       — Пока не успели. — Соя улыбнулся, когда Риндо издал смешок, и всё-таки потянулся к его губам, прижимаясь к ним в долгожданном поцелуе.       За спиной послышался грузный вздох, и Соя вдруг заметил, что Риндо нагло ухмыляется, прижимая его ближе к себе и игнорируя присутствие брата.       — Во мне просыпается зависть, — сказав это, Ран бесшумно скрылся в гостиной, и руки Риндо крепче стиснули пояс Сои, с трудом сдерживающего смех.       Дело близилось к позднему вечеру. Поглядывая в тёмное окно гостиной через полупрозрачный тюль, Соя краем уха слушал диалог в фильме, включенном на телевизоре, и раздражённое копошение Нахои, прижавшегося спиной к его ногам, на полу. Диван оказался узким для четверых, и он решил сползти на пол, прихватив с собой диванную подушку, чтобы не тесниться с остальными. Последовавший его примеру, Ран нарушил неприкосновенный покой, и Нахоя с возмущённым ворчанием вымещал на нём злобу, отодвигаясь как можно дальше, насколько позволял мягкий ковёр и тёплые ноги Сои, и пуская в ход подушку как средство самообороны, когда Ран случайно дотрагивался до его колена.       Соя, наблюдающий за этим сражением с первых рядов, переводил взгляд с одного на другого, понимая, что фильм, в общем-то, не такой уж и интересный. Косо глянув на Риндо, к боку которого он привалился, Соя заметил, что происходящее на экране уже никого не волнует так, как край подушки, со всей ярости прилетевший Рану в плечо.       — Ну и бредятина. — Ран поднялся на ноги, потягиваясь и разминая затёкшие конечности, когда Нахоя, не вытерпев, выключил телевизор на середине фильма и сел на диван поближе к Сое, гневно раздувая ноздри. — И кто только такую хрень снимает?       — Всё нормально? — Соя повернулся к брату и легонько подтолкнул его в бок.       — Нормально, — проговорил Нахоя, прижав скрещенные руки к груди и глядя в одну точку остекленевшим взглядом.       — Что такое? — спросил Соя шепотом.       Нахоя мотнул головой и уронил голову на плечо Сои, привлечённый рукой младшего.       — Терпеть не могу, когда ко мне пристают, — нарочно громко пожаловался он и прикрыл глаза.       Соя посмотрел на Рана, стоявшего в позе «я тут ни при чём»: он упёр руки в бока и держал лицо в немного изумлённом выражении, опустив уголки губ. Соя вздёрнул брови и покачал головой, обнимая брата за шею, и Ран в ответ только капитулировал, подняв ладони, по-видимому, признавая вину, но не очень торопясь извиняться. Вся забава от просмотра «кино» быстро испарилась, и на душе остался неприятный осадок скопившейся обиды за Нахою. Соя, вздохнув и подумав, что всё это глупо и неприятно, отодвинулся от Риндо, чтобы не стеснять его и быть поближе к близнецу, прижался виском к макушке молчавшего Нахои. Ему не хотелось продолжать обсуждение произошедшего и натягивать нервы брата, поэтому он подумал сменить тему и справиться о самочувствии отвыкшего от каких-либо посиделок Нахои:       — Устал? — Тот согласно промычал и потёр глаза. — Домой хочешь?       Нахоя показательно шумно вздохнул, продолжая молчать, и Соя, ожидавший подобного ответа, рассмеялся.       — Потерпи до утра, хорошо? Поздно уже.       — Мы могли бы вызвать такси…       — Хоя, помнишь, о чём мы договаривались? — тихо произнёс Соя. — Ты обещал, что не будешь проситься домой.       Прошла минута или больше, прежде чем Нахоя всё-таки нехотя ответил:       — Ладно… Только ты мой должник, понятно? В конце концов, я здесь не по своей воле…       — У тебя была возможность отказаться, не нужно выставлять меня крайним. Нахоя, ну не обижайся. Я уважаю твой затворнический образ жизни, но стоит иногда вылезать из бункера, согласен? — Соя закатил глаза, когда старший показал ему язык и увернулся от прикосновения к волосам. — Хорошо, чего ты хочешь?       — Чтобы ты меня больше никуда не вытаскивал. Мне и дома хорошо…       — Ты серьёзно? — После равнодушного кивка Нахои Соя бессильно вздохнул. — По рукам. Но учти, что совсем запираться дома — вредно для здоровья.       — Давайте в «Правду или действие» сыграем? — подал голос Ран, прерывая рукопожатие близнецов.       По правде, из-за тишины, повисшей в комнате во время их приглушённого разговора, Соя совсем забыл, что они с Нахоей не одни. Он огляделся по сторонам в поисках Риндо и обнаружил его отсутствие на диване, где тот сидел ранее, — оказалось, они с Раном ушли на кухню, только Соя этого даже не заметил, увлечённый братом. Риндо, приблизившись к близнецам, протянул две горячие кружки. Соя с благодарной улыбкой принял чай, искренне умиляясь такой заботе, от которой внутри всё согрелось и без глотка напитка. Нахоя буркнул: «Спасибо» — и почти вырвал кружку из руки Хайтани, отводя глаза, а Риндо недоумённо глянул на Сою, качнувшего головой, мол, не обращай внимания.        — На другое фантазии не хватило? — Нахоя поднял взгляд на Рана, привалившегося к косяку и усмехнувшегося в ответ на язвительность.       — А чем тебя это не устраивает? Весело ведь.       — А тем, что это игра для озабоченных идиотов. Сам с собой играй. Я пас.       — Ты что, боишься? Так и скажи, что струсил.       — Чего? Хайтани, ты охренел совсем? А давай сыграем. — Нахоя со стуком отставил кружку на подлокотник и откинулся на спинку дивана.       Ран самодовольно хмыкнул, оттолкнувшись от стены, и сложил руки на груди.       — Как же тебя легко взять на слабо.       — Ладно, тогда я первый. — Нахоя скрестил ноги, занимая оставшееся свободное место, когда Ран попытался сесть на диван, и невинно похлопал глазами. — Правда или действие?       Ран нахмурился и сел на подлокотник, в опасной близости от оставленной Нахоей кружки, поворачиваясь к нему корпусом.       — Правда.       — Чудно. О чём вы с Соей разговаривали?       — Хоя, я ведь уже сказал, что… — попытался возразить Соя, встречая любопытный взгляд Риндо и дёргая уголком губ.       — Цыц.       Ран помолчал, внимательно разглядывая Нахою, будто выискивая что-то в его бесстрастном лице.       — О проколе, — снова ответил он, видимо, упираясь руками и ногами, несмотря на взыскательный взор Нахои, хотя Соя сомневался, что того так уж волновал ответ на этот вопрос, кроме как затем, чтобы погрызться с Хайтани.       — Э нет, вы шептались о другом. Не поделишься со мной?       — Хитрый какой. — Ран мельком глянул на Сою, побелевшего и понурившего голову. «Ох, что сейчас начнётся». — Да так. Соя спрашивал кое-что. Там неинтересно.       — Ну, знаешь, когда вы оба так уходите от ответа, я начинаю думать иначе.       — Я спрашивал о Санзу, вот и всё. — Соя пожал плечами, обрывая все дальнейшие нападки на Рана.       — Зачем?       — Просто так. Любопытно стало.       — А почему нельзя было сразу сказать? Это такой секрет? Соя, ты что-то от меня скрываешь, да? — Соя сглотнул, но не отвёл взгляд, и Нахоя в сомнении сощурился.       — Нахоя, пожалуйста, давай дома…       — Нет, ты скажешь сейчас.       — Вот именно поэтому я и не хочу тебе говорить! — Соя зарылся пальцами в волосы и помассировал виски, чувствуя, как в голове начинает гудеть от напряжения. — Ты же всё в штыки воспринимаешь. — Он начинал опасаться, что сейчас Нахоя разозлится, расстроится — да что угодно, не получив ответа. Но ещё хуже станет, если Соя расскажет. — Это не имеет никакого значения, просто забудь. Это не так важно, правда.       — Тогда почему ты мне просто не скажешь?       — Потому что я не хочу, чтобы ты знал, чего я наслушался от него! — протараторил Соя, опрометчиво, без раздумий выпаливая правду. Он вздохнул, опуская плечи с чувством непосильного груза на них.       Соя понятия не имел, что делать прямо сейчас и как выкручиваться, но осознавал, что в любом случае выйти из воды сухим не получится. Нахоя смотрел на него, ничего не понимая, но Соя не мог объяснить брату, в чём причина появления новой трещины между ними.       — Он тебе что-то наговорил? Когда?       Соя, опешив, моргнул и уставился на старшего. Из кожи вон лез, только бы Нахоя не узнал, и сам же всё выдал! Ну молоток, Соя! Смирившись с поражением, он потянул время в напрасной надежде, что кому-нибудь надоест и игра просто продолжится дальше, но все молчали, а Нахоя, нахмуренный и взволнованный, продолжал ждать.       — На днях… Он заходил ко мне на работу…       — Он был один? В смысле… — Нахоя прочистил горло, наверняка, чтобы исправиться, но так и не придумав отговорку, вопросительно взглянул на брата. Соя, выгнув бровь в немом подозрении, медленно кивнул и проследил за тем, как Нахоя на долю секунды зажмурился и мотнул головой. — Я просто спросил. Не подумай такого…       — Я и не думаю, — перебил его Соя, мимолётно посмотрев на Рана, лицо которого было белым как мел и не выражало ничего, только равнодушные глаза застыли на затылке Нахои и почти не сходили с места. Этот пугающий пристальный взгляд заставил нервно сглотнуть. — Ты просто спросил.       — Так что он сказал?       — Это касается тебя и… Мучо, — выдавив из себя его фамилию, Соя с отвращением поморщился. — Совсем не важно, правда. Тебе не о чем переживать.       — Что он сказал, Соя? — Нахоя как заведённый повторял один и тот же вопрос, словно он волновал его больше всего на свете и ни на что другое он попросту не мог отвлечься, и Соя с беспокойством наблюдал за подёргивающимися бровями и большими глазами, расширенными то ли в возбуждении, то ли в тревоге.       — Знаешь… давай ты для начала придёшь в норму, а потом я тебе всё-всё расскажу, хорошо? Сейчас ты мне совсем не нравишься. Дома, в спокойной обстановке, договорились?       Нахоя недоверчиво прикусил губу и опустил глаза, задумываясь.       — Правда расскажешь? — он осторожно глянул на Сою из-под чёлки.       — Обещаю. — Соя раскрыл руки для объятий, и Нахоя прильнул к нему, обнимая за спину и выдыхая в плечо. — Не волнуйся, обязательно расскажу. Веришь мне?       Нахоя согласно промычал в ответ. Соя прикрыл вмиг потяжелевшие веки, утыкаясь носом в волосы брата. Он отнюдь не ощущал, что тяжесть сошла с его плеч, — ему казалось, будто на него взвалилась ещё большая ответственность, и от этого чувства становилось больно дышать, несмотря на то, что, когда Нахоя отстранился, он только кивнул ему и сжал чужие руки во вспотевших ладонях. Соя надеялся, что Нахоя забудет о его обещании. И тогда не придётся снова мусолить прошлое.       — Слава богу, наконец вы закончили, — с видимым облегчением выдохнул Ран. Соя стеснённо извинился, почёсывая затылок, и обернулся на Риндо, ободряюще улыбнувшегося ему. — Ну, раз вопрос изначально задавался мне, то и очередь — моя. Соя. — Тот перевёл удивлённый взгляд на Рана и похлопал глазами. — Правда или действие?       Соя пораздумал мгновение и, снова глянув на Риндо, несмело бросил:       — Давай действие.       — А давай. Поцелуй Риндо.       Нахоя, как очнувшись ото сна, с возмущением, написанным на лице, повернулся к Рану.       — Э-э, так нечестно! Почему ему такое лёгкое?       — А ты завидуешь? — Ран бросил на него лукавый взгляд, и Нахоя насупился, отвечая ему злобным прищуром.       — Ещё чего…       Соя, не теряя времени, потянулся к чересчур довольному Риндо и, обхватив его лицо ладонями, оставил на щеке скромный поцелуй, впрочем не торопясь отстраняться, а продолжая рассматривать удовлетворённо ухмыляющееся лицо. Со стороны раздалось досадное: «ну, не так!». Соя, оглянувшись через плечо, закатил глаза, но всё-таки с преогромным душевным восторгом прижался к губам Риндо, тут же обнявшего его за шею и притянувшего поближе. Лёгкие касания губ разлили по щекам Сои краску, а мягкие пальцы, бережно перебирающие волосы на затылке, отняли всякое желание отрываться от Риндо, которое, думалось Сое, и без того вряд ли когда-либо существовало.       — Другое дело! — воскликнул Ран, стоило им оставить друг друга, улыбнувшись в губы напоследок. — Не хочешь повторить? — придав словам ласковую окраску, протянул он, подавшись к Нахое.       Тот дёрнулся в сторону, отодвигаясь, и язвительно выплюнул:       — Может, мы с тобой ещё и уединимся?       — Это уже на твоё усмотрение.       — Пошёл ты.       Когда в разыгранной по второму кругу партии снова наступил черёд Рана, он подозрительно ухмыльнулся и остановил свой взгляд на Нахое, и Соя невольно поёжился, хотя смотрели не на него, но чувство, какое обычно бывает перед приближающейся непогодой, неприятно заскребло под рёбрами. Хайтани, драматично растягивая время и, сам того не ведая, заставляя Сою беспокойно заламывать руки, поедал Нахою отчего-то потемневшими, холодными глазами до тех пор, пока тот сам не поднял голову, обращая на него внимание. На секунду приподняв уголок губ, совсем неестественно и натянуто, Ран просто наклонил голову вбок.       — Правда или действие?       — Правда, — без раздумий проговорил Нахоя усталым голосом.       — Хорошо подумал? — уточнил Ран, и близнецы одновременно нахмурились.       Нахоя утвердительно хмыкнул и скрестил руки на груди, откидываясь на спинку дивана и пошире расставляя ноги, словно стремясь казаться перед Раном больше, чем он есть на самом деле. Ран довольно усмехнулся, удовлетворённый ответом.       — Так в конечном итоге, — протянул он, внимательно рассматривая безразличное лицо Нахои, начавшее вытягиваться в растерянности и, казалось, испуге сразу же, как Ран продолжил мысль, — твой парень — или уже бывший? — узнал, что мы спали?       Нахоя громко сглотнул, покосившись на Сою, приоткрывшего рот.       — Ты двинулся? У нас игра, а не кружок откровений. — Он свёл подрагивающие брови на переносице, нервно растягивая губы. — Действие.       — Отвечай на вопрос, Нахоя.       Нахоя резко переменился в лице, заметно побледнев и непроизвольно вжавшись лопатками в диван, и качнул головой, не сводя с Рана глаз.       — Не буду я! Я больше не играю!       — А что ты так испугался? Разве я что-то страшное спросил? — Ран, будто совсем по-доброму улыбаясь, придвинулся к нему, и, если бы не диван и стена за спиной Нахои, тот шарахнулся бы, как ошпаренный.       — Ран, перестань, — Сое стало не по себе. Он сжал свои колени ладонями и, протянув к брату руку, хотел взять Нахою за плечо, но старший живо отклонился в сторону, смотря только на Рана и ни на кого больше.       — Да ладно тебе, — веселясь, бросил Ран. — Так узнал или нет? Я на твой вопрос ответил, ответь теперь и ты на мой.       Нахоя не издал ни звука, продолжая пялиться на него широко распахнутыми глазами и изо всех сил вжиматься в спинку, как если бы пытался провалиться сквозь стену. Его нижняя губа дрожала, и он вдруг глухо всхлипнул, жмурясь на мгновение, словно от рези в глазах.       — Что молчим? Знаешь, я бы даже не удивился, если бы ты сейчас сказал, что он по-прежнему ходит в дураках. Кишка тонка признаться? — Нахоя не вздрогнул, когда палец Рана скользнул по его щеке и вытер слезу, по-видимому, даже не обратив внимания на этот жест. — Ну и чего ты снова слёзы льёшь, как девчонка? — Ран ухмыльнулся, не замечая вовсе, что Нахоя вот-вот разрыдается и в глазах его стоит страх, который Соя чувствовал даже в воздухе.       — Перестань, — одёрнул он Рана, а тот и бровью не повёл. Соя совсем не хотел ругаться со старшим братом своего парня, но прямо сейчас в груди расцветало острое желание ударить Рана по голове, чтобы отстал от Нахои, и это самое желание Соя, стиснув зубы, пытался убить. — Нахоя, не слушай его, ладно? Он не знает, о чём говорит. Пожалуйста, иди сюда…       — Ещё как знаю, — прервал сбивчивые просьбы Ран, с лица его никуда не исчезли натянутая улыбка и мягкое выражение. — Да, Нахоя? Мы оба очень хорошо это знаем. Так и будешь молчать? Обычно ты со мной по-другому разговариваешь… Неужели за живое задел?       Нахоя захныкал, сжимаясь в крошечный комок и закрывая глаза ладонями. Он, пригвождённый к месту требовательным взглядом, словно слышал только Рана, а голос Сои проходил сквозь него, бился о толстое стекло назревающей истерики.       — Господи, да прекрати же ты! Ты не видишь, что с ним делаешь? — Соя дёрнул Рана за плечо, намеренно не трогая брата, лишь бы не пугать его ещё больше.       Риндо осторожно удержал Сою за локоть, чтобы тот, не дай бог, не кинулся колошматить Рана, не удосужившегося хотя бы повернуть голову в их сторону, только кинуть раздражённый взгляд, будто Соя мешает ему. Кровь вскипела в жилах от подобной выходки, и Соя сжал кулаки, ужасно злясь на глупую ревность, по-видимому, ослепившую Рана и проявившую его истинную натуру. Эта натура оказалась отвратительно-гадкой, пугающей и слишком бесчувственной версией того Рана, которого Соя привык видеть. Он на долю секунду страшно испугался, что, возможно, в глубине души его мягкий, заботливый и любящий Риндо точно такой же, но стремительно отогнал эти мысли, рассудив, что сейчас не время размышлять над этой ерундой.       — Садист хренов, отцепись уже от парня. — Соя впервые застал момент, когда Риндо повышает голос и говорит с братом теперь по-настоящему грубо. Он дёрнулся от неожиданности и сдавленно выдохнул, стоило чужим пальцам успокаивающе погладить кожу на локте. — Ран, серьёзно. Отвали от него.       Ран сухо усмехнулся, обращаясь к Нахое:       — Видишь, у тебя даже группа поддержки есть. Что же ты мне не отвечаешь, а, Нахоя? Я ведь не твой парень, чтобы меня обманывать, — я всё пойму. Ну, не надо плакать.       Задрожав, Нахоя зажал рот трясущимися ладонями и громко залился слезами, с животным ужасом рассматривая ничуть не изменившееся лицо Рана. Казалось, Хайтани наслаждался, слушая частые всхлипы и безудержные рыдания, волнами вырывающиеся из Нахои. Не выдержав, Нахоя слабо толкнул Рана, убирая со своего пути, и унёсся в ванную. Хлопнула дверь, и зашумела вода в кране, приглушая в кровь раздирающие сердце звуки. Соя сжал голову ладонями, медленно выдыхая. Он с силой зажмурился в попытках успокоить в бешенстве колотящееся сердце, с трудом восстанавливая дыхание.       — Ты специально?! — в конце концов выпалил он и поднял глаза на раздражающе равнодушного Рана. Соя подорвался с дивана, разводя руки и разочарованно качая головой. — Тебе нравится его доводить?! Мне уже наплевать на ваши разногласия, но не смей отыгрываться на моём брате, ясно?!       Он отвернулся от Хайтани, снова хватаясь за голову, и подошёл к закрытой двери, ведущей в ванную. Расслышав приглушённые плаксивые вздохи, Соя начал передвигаться вдоль стены, из стороны в сторону, прижимая кулак к подбородку и задумчиво кусая истерзанную губу. Не решался постучать.       — Ну ты и придурок… — произнёс Риндо, скрепляя руки в замок. Он поймал плавающий взгляд Сои, косо глянув на дверь ванной.       — Хоя… — Соя постучал, и все всхлипы разом стихли. — Открой мне дверь, пожалуйста.       — Нет…       — Всё хорошо, Нахоя, тебе нечего бояться. Я только хочу помочь. Откроешь?       Из-за двери не доносилось ни звука, и Соя нахмурился, стараясь не волноваться раньше времени. Но тут щёлкнул замок, дверь боязливо открылась, и показалось раскрасневшееся, заплаканное лицо Нахои, стыдливо сжимающего опухшие губы в тонкую линию. Соя с облегчением выдохнул, опуская плечи.       Он хотел было потянуть дверь на себя и зайти в ванную, но мимо носа проскочил тёмный силуэт, в котором Соя запоздало распознал Рана, и опередил его. Ран, схватив вдруг не на шутку побледневшего Нахою за руку, выдернул его из ванной, захлопывая дверь, и потащил за собой.       — Эй! — возмущённо воскликнул Соя, застыв в секундном ступоре.       — Пошли покурим. — Ран потянул Нахою, сопротивляющегося и упирающегося ногами в пол, к выходу на балкон. — Свежим воздухом подышишь.       — Никуда я с тобой не пойду! Отпусти меня, ублюдок!       Нахоя извивался, тщетно пытаясь вырваться из хватки и бросаясь нелестными словами, и колотил Рана по руке, чтобы отпустил. Ран тихо выругался, обернулся, усмиряя его красноречивым взглядом, впрочем не оказавшим никакого эффекта; сгрёб Нахою, злого как чёрт и брыкающегося, в охапку, поднимая. Соя разинул рот, не зная, что предпринимать, и замер, не сделав и пары шагов. Нахоя заголосил и нанёс серию ударов в грудь негодника, прежде чем надуться и пнуть Рана, болезненно простонавшего, в колено.       За ними с грохотом закрылась дверь балкона, и с потолка, казалось, даже посыпалась штукатурка. Соя наконец захлопнул рот и всплеснул руками в воздухе, абсолютно ничего не понимая. По крайней мере за Нахою можно было не переживать — он разозлился, а значит, в обиду себя не даст. За Рана Соя волноваться не собирался.       Он повернулся к Риндо и сел на диван, устало вздыхая и сжимая переносицу.       — Ну и цирк, — нарушил повисшую тишину Риндо. — Ты в порядке?       Соя лишь покачал головой, не найдя, что ответить.       — Зачем он это сделал? Зачем нужно было доводить его? Он ведь в курсе, что Хое слова сказать нельзя…       — Приревновал, — хмыкнул Риндо.       — Ненормальный… — Соя неловко глянул на него. — Извини.       — Я полностью согласен, — Риндо пожал плечами, и Соя фыркнул, прикрывая веки от боли в занывших висках.       Риндо приобнял его одной рукой, притягивая к себе, и Соя почувствовал его тёплое размеренное дыхание своей макушкой, когда уронил голову на чужое плечо. Чудовищное напряжение в теле постепенно уходило — он вдруг явно ощутил, сколько энергии затратил на эту бессмысленную ссору. В тишине даже дышать становилось легче, а мысли неспешно развевались и переставали давить так сильно. Он очень старался ни о чём не думать, отдыхая на плече Риндо и расслабляясь под звук его выдохов. Не то чтобы получалось.       — Вы с Нахоей так и не поговорили?       Соя поднял веки и покачал головой, мыча невнятно под нос.       — Нам бывает трудно договориться…       — Да уж, — Риндо усмехнулся. — Всё наладится. — Он прижал Сою к груди и обвил его плечи руками, утыкаясь носом в растрёпанные кудри и целуя в лоб бережно, успокаивающе. — Не грусти. — Его пальцы потрепали Сою за щеку, стоило тому повесить нос и задумчиво нахмуриться. — А то я тоже буду.       — Не надо, — рассмеялся Соя. — Я надеюсь, он там не скинул Рана с балкона…       — В таком случае мы бы об этом уже узнали.       В ответ Соя согласно кивнул, покосившись на окно — из квартиры не было видно того, что происходило за её пределами: отсвет на стекле мешал разглядеть Нахою и Рана.       — Мы к вам больше не придём, — вдруг проговорил он.       — Совсем-совсем?       — По крайней мере, пока эти двое не решат свои проблемы. Пусть разбираются сами, я на это смотреть что-то совсем не хочу…       — Даже ко мне не придёшь?       — Ну приду, конечно, что ты. Я же только ради тебя здесь. — Соя, неожиданно вспомнив слова Рана про свежую постель, умилённо улыбнулся и прикусил губу, глядя на ничего не подозревающего Риндо.       — Тогда я спокоен, — довольно протянул тот. — Не знаю, как остальные, но я с каждым разом всё больше замечаю, насколько вы с братом разные. Вы даже внешне мало чем похожи, и я сейчас не про глаза и волосы.       — Да? — Соя с интересом посмотрел на него. Он ещё не слышал, чтобы хоть кто-нибудь называл их с Нахоей не похожими друг на друга.       — Ага. Ты чуточку симпатичнее. — Соя прыснул, улыбаясь смущённо, хотя в другой ситуации он бы оскорбился за брата. — Наверное, именно поэтому я и положил на тебя глаз, как только увидел.       — Серьёзно? — Соя удивлённо моргнул, а Риндо лишь ухмыльнулся. — А по тебе и не сказать было! Так смотрел на меня, что не по себе становилось.       — Неужели я настолько страшный?       — Очень у тебя пристальный взгляд. Так пялиться на незнакомца — невежливо, — нравоучительно пригрозил пальцем Соя, на что Риндо только приглушённо хохотнул, с нежностью рассматривая его хмурое лицо.       — Не каждый день такого милашку увидишь. Не мог оторваться, уж прости.       — Я должен сказать спасибо? — мягко прищурился Соя, вопросительно поднимая бровь.       Риндо с невинным видом пожал плечами, удовлетворённо, как хитрый кот, хмыкнул, когда Соя оставил на его щеке влажный поцелуй благодарности, и тут же обиженно надулся, стоило Сое отстраниться. Он постучал подушечкой пальца по собственным губам, требовательно намекая, что поцеловать только в щёчку — недостаточно. Соя осторожно коснулся его носа своим, с трепетом в груди потираясь кончиком, и прижался к застывшим в ожидании губам.       — Знаешь, я очень удивился, когда ты позвонил в мой день рождения, — признался Риндо, оторвавшись от Сои. — Я не думал, что ты вообще позвонишь мне. Это было приятной неожиданностью. Правда. Лучше любых подарков       Соя вспомнил, как переживал тогда и как волнительно было услышать голос Риндо, донёсшийся из динамика. Тогда он и представить себе не мог, что так влюбится. По самые кончики ушей.       — Я боялся звонить. У меня руки тряслись, это было ужасно страшно. И я всё ещё злюсь на тебя за то, что ты наврал мне про сладкое!       — Ну извини, — Риндо, смеясь, поднял ладони в капитулирующем жесте. — Что мне оставалось делать? Не мог же я взять и расстроить тебя. Для меня никогда подобного не делали… — Он поймал взгляд Сои, смотря в глаза так чувственно и проникновенно, что у того навернулись слёзы, которые незамедлительно были размазаны по лицу.       Соя зажмурился, утыкаясь лбом в чужое плечо и глубоко вдыхая любимый запах. Риндо неисправим.       Когда резко открылась дверь балкона, Соя отстранился от Риндо и обернулся на влетевшего в гостиную Нахою. Брат тёр покрасневший, хлюпающий нос и кривил лицо, а стоило вошедшему следом Рану попытаться взять его за запястье — огрызнулся, тыча пальцем в грудь Хайтани:       — Не приближайся ко мне.       Он сел на диван, придвигаясь к Сое, в беспокойстве сразу же обхватившему его подрагивающие то ли от того, что замёрз, то ли от нервов плечи. От Нахои пахло холодной улицей и сигаретами, и Соя, поведя носом, покашлял. Он кинул быстрый взгляд на Рана, отмечая краснеющий отпечаток на бледной щеке и, несмотря на это, отчего-то довольное выражение лица. Нахоя шмыгнул носом, качая головой на немой вопрос брата.       Посмотрев на часы и рассудив, что пора бы уже стелиться, Хайтани предоставили близнецам постельное бельё и показали, как раскладывается диван. Соя, приготовив временную постель, оставил угрюмого, клюющего носом и неразговорчивого Нахою в гостиной и заглянул к Риндо, на всякий случай постучавшись. Тот что-то увлечённо перебирал на столе и обернулся, когда Соя прикрыл за собой дверь.       — Как он там? Жить будет?       — Нормально. — Соя дёрнул плечами. — Думаю, что да. Он не в настроении говорить со мной.       — А ты как? — Риндо приблизился к нему, беря за руку. — Такой стресс, не представляю даже, что ты чувствуешь.       — Всё хорошо, не волнуйся. — Соя не хотел нагружать Риндо ещё и разговорами о своём самочувствии. — Ты что-то хотел мне показать?       Риндо опомнился и, прочистив горло, снова отошёл к столу.       — Не совсем показать… Присядь. — Соя послушно устроился на кровати. — Можно я тебя нарисую?       Соя застыл и похлопал глазами. Риндо держал в руках блокнот и упаковку простых карандашей, ожидая ответа.       — Спрашиваешь? Ну конечно. — Соя приподнялся и пересел с края на середину. — Эм, хорошо… Как мне лучше сесть?       — Как тебе удобно, — Риндо терпеливо стоял, пока он пытался найти подходящее положение, словно все позы разом стали жутко неудобными. Наконец он уселся — немного подогнул под себя ноги и опёрся одной рукой на матрас, неловко улыбаясь и облизывая губы. — Вот так замечательно.       — И… сколько мне так сидеть?       — Недолго, — хмыкнул Риндо, тоже садясь на кровать на расстоянии от него и листая страницы скетчбука. — Если устанешь, просто скажи.       Соя кивнул, замирая в одном положении. Он внимательно смотрел на Риндо, наблюдал за тем, как тот держит карандаш и водит им по чистой желтоватой бумаге, как спокойно подёргиваются его брови, когда линии появляются одна за другой. Как плавно разглаживаются морщинки на лбу, когда он поднимает глаза на Сою — всего на долю секунды, но Сое достаточно и столь непродолжительного внимания. И глядеть на такого Риндо казалось чем-то по-настоящему интимным и личным. Сое казалось, что он один-единственный во всём мире, кто может видеть безостановочное скольжение языка по то и дело пересыхающим губам, быстрый трепет длинных ресниц и сосредоточенный, но всё равно ласковый взгляд поверх блокнота. И это до приятной боли согревало, плавило под рёбрами.       — Может, мне улыбнуться? — подумав, спросил он.       — Хочешь улыбнуться? — Соя согласно промычал. — Хорошо. Люблю, когда ты улыбаешься. — Соя зарделся, смутившись, и улыбнулся широко, искренне. Он встретился с глазами Риндо, довольно сощуренными и скользящими по его лицу, и почувствовал, что сердце спешит оказаться где-то в горле, настолько сильно колотится. — Супер, — Риндо подмигнул ему, заставляя удивлённо поперхнуться и сглотнуть вмиг ставшую вязкой слюну, и вернулся к работе.       — Можешь двигаться, — бросил он через некоторое время.       Соя с удовольствием потянулся, слушая хруст в конечностях, и придвинулся к Риндо. Он привалился к его боку, стараясь не мешать рисовать, но интерес съедал его изнутри, и Риндо, заметив скромные переглядки с его блокнотом, предложил сам:       — Посмотришь? — Он повернул блокнот, показывая карандашный рисунок, и Соя выпустил, казалось, весь воздух из лёгких. Его глаза загорелись, а в губу с восторгом вонзились зубы, руки потянулись, чтобы забрать скетчбук и рассмотреть вблизи. Риндо без возражений отдал вещь подёргивающимся в волнении рукам — не получалось сдержать эмоции, — и Соя в порыве чувств чмокнул его в скулу, тут же опуская голову и взгляд на блокнот, только бы Риндо не разглядел его пунцовые щёки. — Нравится?       — Очень…       Отдав портрет мастеру и прижавшись к его плечу, Соя рассматривал татуировку на руке, борясь с желанием провести по чёрным завиткам кончиком пальца и навредить процессу. Он не удержался и прикоснулся к тату — Риндо, к счастью, не вздрогнул, и Соя облегчённо вздохнул. Лишь толпа мурашек проскакала по коже, оббегая волоски, от его касания.       — А здесь больно было набивать?       — Смотря что для тебя значит больно. Мне — нет. У тебя какой болевой порог?       Соя пожал плечами, собственно, не совсем понимая, с какой целью он вообще интересуется тату. Участок на плече аккуратно щипнули, не то чтобы сильно больно, но Соя зашипел и сморщился.       — Ай. Терпимо, — проговорил он, потирая место над локтем.       — Тогда и набивать будет терпимо. Чего это ты спрашиваешь, кстати?       — Просто. Наверное. Слу-у-ушай, а что бы ты мне набил?       — А что бы ты хотел? — словно начиная что-то подозревать, протянул Риндо с хитрецой в прищуре.       — Не знаю, я у тебя спрашиваю, вообще-то… У Нахои есть татуировка на плече — мой рисунок.       — Ты про того кота?       — Эй, как ты догадался? — рассмеялся Соя. — Ага, он самый. По-моему, мило вышло.       — Не то слово. Лучшее тату, которое я когда-либо видел. — По интонации Риндо иногда было совсем сложно понять, шутит он или нет, поэтому Соя на всякий случай нахмурился. — Ты же не просто так спрашиваешь, угадал? Выкладывай.       Щекотка разрядом тока пробежала по телу, когда пальцы Риндо залезли под футболку и нарочно прикоснулись к его боку. Соя истерично захихикал, откинув голову, и завалился на спину, утягивая Риндо за собой. Тот охнул, упав на него, немного неловко, но весело улыбающегося, и извинился за очки, вдруг сползшие с его лица на подбородок Сои.       — У тебя ведь день рождения скоро, — заметил Риндо. — Подумай хорошенько. Если всё-таки захочешь, набью тебе что-нибудь. Сделаю всё в лучшем виде.       — Откуда ты знаешь про мой день рождения? — Соя непонимающе похлопал глазами. Риндо достаточно выразительно глянул на него, приподнявшись на руках, и Соя заливисто захохотал, закатывая глаза от собственной глупости. — Хорошо, я подумаю, — отсмеявшись, улыбнулся он, прежде чем потянуться к губам Риндо.       Пожелав Риндо добрых снов, Соя вышел из спальни в гостиную и наткнулся лишь на пустую постель. Он проверил на кухне, в ванной и на балконе, но Нахои нигде не было. Поэтому он, пораскинув мозгами, постучался к Рану и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь, втискивая голову в проём. Опешив от увиденного, Соя похлопал глазами: Нахоя тихо спал на кровати возле Рана, свернувшись калачиком, по самый нос накрытый одеялом, и сопел. Ран приложил указательный палец к губам, приказывая Сое не издавать ни звука, и показал на выход из комнаты, махнув ладонью.       — Всё в порядке. Спокойной ночи, — громко, чтобы Соя точно услышал, прошептал Ран и кивнул в подтверждение своих слов.       Поражённый, Соя как можно тише закрыл дверь и осторожно прислонился к ней спиной, удивлённо моргая и осмысливая пережитое. Нахоя, не дождавшись его, настолько отчаялся, что ушёл спать в кровать к злейшему врагу, которому час тому назад готов был глотку вырвать… Соя встряхнулся, решив не ломать над этим голову. Тем не менее он не одобрял такой выбор соседа по кровати. Но надеялся, что хотя бы сегодня близнеца не будут душить кошмары. Погасив свет в гостиной, Соя вернулся в комнату Риндо, совсем немного радуясь: сегодня он как следует выспится, не просыпаясь посреди ночи от тихого скулежа и беззвучных рыданий. Стоит ли этому радоваться? Он не уверен, что ответ прозвучит не эгоистично.