Отрицательный герой

20 глава «Пойдем со мной?»

Мы будем с тобой осуждены в этот миг. За то, что мы просто влюблены, за то, что мы не молчим, когда внутри огонь сжигает душу.

Женя просыпает утром в полной тишине. Голова раскалывается, но это даже ожидаемо. Сквозь гул он слышит, как бьется сердце, вторит его собственному, и, открыв глаза, видит Антона. Он спит, выпятив нижнюю губу, и выглядит при этом почти по-детски красивым. Жене хочется его поцеловать, но рука Тошика прижимает его к себе, и он снова укладывается на грудь, прислушиваясь к тихому стуку. Он все еще с трудом верит, что это происходит с ними. Честно говоря, после первой их встречи, Женя почти распрощался с любыми надеждами, что между ними еще хоть что-то возможно, но сейчас он чувствовал себя невероятно счастливым, без каких-либо «но». Это счастье было безусловным, это было безусловным доверием к Ниженко, и с таким Женя сталкивался первый раз за шесть лет. Не конкретно сегодня, в эту секунду, скорее в ту ночь, в Питере, когда Тошик творил абсолютное нечто, а Женя даже на секунду не задумался о том, чтобы его остановить. Страха больше не было, и на это не потребовался год. Не потребовалось еще пол жизни, потому что Женя, хоть и безрассудно, но всегда ему доверял. Только его одного он подпускал к себе так близко, и только к нему одному был ближе, чем к остальным. И это было взаимно. - Доброе утро? – голос Антона звучал хрипло. Он проморгался, пытаясь, видимо, вспомнить, как вообще очутился здесь, но быстро собрался с мыслями. Женя выбрался из-под его руки, и, не раздумывая о не чищенных зубах, припечатал поцелуем его губы. На это всегда было плевать. - Доброе утро, котик, - усмехнулся он. - Голова болит? – Тошик показательно прикрыл ладонью лоб, Женя был солидарен. - Ага, - Тошик отвернулся от окна, он щурился из-за яркого солнца, попадающего желтым пятном прямо в постель, и Жене впервые захотелось задернуть шторы. Хотелось видеть его глаза, красивые до безумия. Они были первым, за что зацепился Мильковский в их первую встречу, и до сих пор наглядеться не мог. Он провел пальцем по выцветшей татушке над бровью, и снова чмокнул его в уголок губ. – Встаем? - Надо бы, - Тошик потянулся к телефонам, оставленным на тумбочке. – Ксюха прибьет меня, я обещал прийти до обеда, - он нахмурился. - Ты с ней оставил Миру? – он кивнул. Почему-то Женя об этом даже не задумался, хотя изначально хотел предложить Ниженко нанять няню, но тот, видимо, справился и без него. Женя себя за это поругал. Он уже не в первый раз «забывал» о Мире, а это должно было стать и его ответственностью. Мира должна была стать его ответственностью, иначе зачем тогда все это? - Да, но все нормально, просто добавлю ей премию, - усмехнулся он. – Пойдем, нужно привести тебя в порядок, - Тошик что-то дернул в его волосах, и Жене на мгновение даже стало больно. - Ау! – он щипнул Ниженко в отместку, а тот рассмеялся. - Резинка запуталась, - он, конечно же, не извинился, да и выглядел почему-то довольным собой, будто бы изначально собирался Мильковскому больно сделать. – Ты больше не пьешь, - звучало угрожающе. - С чего бы это? – Женю это даже смешило. На самом деле он сам не понимал, по какой причине вчера так нажрался. Просто…блять, он просто так устал за последние пару месяцев, что эта попойка была ему необходима. Теперь, конечно, все было хорошо, но «разрядка» все-таки требовалась. - Ты, знаешь ли, не такой уж и легкий, чтобы тебя до кровати тащить, - Тошик усмехнулся. – Еще ты отдал Зайченко пачку гондонов, когда тот Булахова домой повез. Он был с Мариной, ну это так, просто напомню, - от стыда за себя аж скулы свело. - Что-то еще? – Тошик пожал плечами. - Ничего, ты потом снова отрубился, - хоть что-то радовало. Перед Ромой нужно было извиниться, а лучше перед Мариной, а лучше перед всем, кто в этом замешан был. - Прости, - Тошик потрепал его по волосам. – Какие планы на сегодня? – они нехотя вылезли из кровати, и Женя на мгновение завис, наблюдая за тем, как тянется Ниженко. Он был ахуительно красив, либо Женя был ахуительно помешан. - На работу я уже опоздал, и мою группу взял Макар, так что сегодня я свободен. Можем…- Тошик осекся, оглядываясь вокруг. – У меня есть один вопрос, но ты можешь ответить на него позже, когда сам решишь, - Ниженко подтянул его к себе за руку. Они стояли у окна, разглядывая Москву с высоты птичьего полета, но Женя и на грамм не ощущал того восхищения, что накрыло его в Питере. К этому виду он уже привык, и, если честно, он давно осточертел. - Руку и сердце ты мне уже предложил, куда движемся дальше? – Тошик взял его в кольцо из рук, и Женя позволил себе немного облокотиться, потянувшись следом за Антоном. Пальцы Ниженко зарылись в его спутанные волосы. Выглядел он, наверное, «шикарно». - Переедешь ко мне? – вопрос выбил Женю из колеи. Он даже поперхнулся сначала, подумав, что Ниженко шутит, но Тошик выглядел серьезным. - Не считаешь, что рановато? – Тошки пожал плечами. - Мы и так проебали много времени, и я не хочу тратить его еще на то, чтобы ждать какие-то условные пару месяцев. Мы уже жили с тобой вместе, так чего тянуть? – Женя понятия не имел что ответить. В словах Антона было достаточно правды, да и сам он понимал, что это вполне логично. Они снова вместе, у них все хорошо, и они слишком «взрослые», чтобы ныкаться по квартирам, отыгрывая конфетно-букетный, как малолетки. На это у них еще будет время, да и было, пусть и упущено в моментах. - Я подумаю, хорошо? – Тошик кивнул, хотя было видно, что этот ответ его слегка расстроил. – Не подумай, это не значит, что я не хочу. Просто нужно будет решить пару моментов. Мне ведь и вещи нужно будет перевезти, - Ниженко незаметно выдохнул, но Женю тревожил еще один вопрос. – Ты с Мирой говорил? - Говорил, она рада будет, - это развеивало некоторые сомнения. - Будем делать вид, что мы друзья? – Ниженко закатил глаза. - Ты целовал меня при ней, - пробурчал он. – Она все поняла, и вопросов не возникло. Но мы договорились, что это секрет, - Женя кивнул. Эта собранность и решимость в действиях Антона даже приятно удивляла его. Не то, чтобы раньше Тошик не был таким, просто эта самоуверенность проявлялась совершенно не в тех вещах. Сейчас же рядом с ним Мильковский правда мог сказать, что чувствует себя «как за стеной», потому что Тошик был готов принимать серьезные решения, потому что Тошик был явно готов идти на уступки и больше не пытался его ломать. Он подстраивался, хотя во многих моментах это даже не было необходимым. Они и без того идеально совпадали. - Тогда освободи выходные, поможешь мне перевезти шмотки, - казалось ли это прыжком в неизвестность? Еще как казалось. Но Женя к нему наконец-то был готов. У него не было причины откладывать этот вопрос в «долгий ящик». С малых лет Мильковский мечтал о семье. О маленьком куполе для себя самого, о маме, папе, бабушке и дедушке, о маленьком «королевстве», где все друг друга любят, принимают, стараются друг другу помочь. У него же была только мама, и они вдвоем едва ли справлялись. Женя мечтал, что его собственная семья будет лучше. Он мечтал, что когда-нибудь обязательно найдет человека, с которым это получится, но, положа руку на сердце, никогда не видел в этой роли Бочкарева. Это идеальное «почти» существенно давило на него со всех сторон, но с Ниженко, почему-то, даже сомнений не было. Он знал, что у них все получится. И эта слепая вера была самой истиной. Тошик утянул его в ванную, игнорируя душевую кабину. Женя даже не стал интересоваться почему. Казалось, что Тошику вообще в этой квартире было не уютно, и он понимал. На самом деле вчера он был готов ко всему, но, кажется, между ним и Бочкаревым все прошло мирно. Или же Женя об этом не помнил? Спрашивать напрямую было страшно, да вообще имя Леши при нем произносить не хотелось, хотя Женя понимал, что это глупо. Они с Бочкаревым играли в одной группе, у них были проекты помимо Нервов, и он в его жизни все еще оставался важным человеком. Им с Ниженко нужно было это обсудить. - А у тебя вчера все спокойно прошло? – вопрос был дурацким. Тошик настроил воду и усадил Женю к себе спиной, облокачивая на грудь. Благо размер ванной это позволял, правда они с Лешей за три года воспользовались этим всего пару раз. Сейчас Женя этому был даже рад, не было дебильных ассоциаций. - Спокойно, - Тошик подтянул к себе душ. Женя примерно представлял, что собирается сделать Ниженко, и от этого где-то внутри что-то приятно мурчало. Его пальцы в волосах всегда делали что-то невероятное с ним. – Мы даже поговорили с Бочкаревым, если ты об этом, - Тошик щелкнул баночкой с шампунем, а сердце Мильковского пропустило удар. - О чем? – пришлось закрыть глаза, чтобы в них не попало мыло. - Да так, обозвал меня психом, - усмехнулся он. Женя почти застонал, когда подушечки пальцев начали массировать виски, но все портили слова Ниженко. Все портило поведение Леши. Женя уж было решил, что Бочкарев остыл. Зря, видимо. - Ты ему врезал, да? – Тошик остановился на мгновение, но после продолжил свои манипуляции с волосами. - С чего бы? – он звучал так, будто этот вопрос был совершенно неожиданным, но Женя то помнил, как легко его было завести. Во всех смыслах. – Мильковский, я его пальцем не тронул. Мне нечего с ним делить. Я просто дал ему понять, что мое – это мое, а ему здесь искать нечего. Он был этим крайне огорчен, - вопреки всему, это Женю даже рассмешило. - Я не твоя собственность, - он усмехнулся, зная, что сам себе врет. Это не было «нормальным», даже не казалось «здоровым», но Женю это ощущение абсолютно неуместно заводило. Ему хотелось, чтобы Тошик оспорил его заявление. - Ты мой человек, - и это тоже было удивительным. Антон ни капли не сомневался в своих словах, это чувствовалось, да и Женя не собирался рушить эту уверенность. - Твой, - снова усмехнулся он. - Глаза закрой, - Тошик потянулся к душу, чтобы смыть шампунь. – Обожаю твои волосы, - он поцеловал его в мыльный лоб и тут же отплевался. - Дурак, - Женя плыл. Это было похоже на самый счастливый сон, а от осознания, что все происходит на самом деле, становилось до одури хорошо. Он подался слегка вперед, запуская руку за спину, пальцами перехватывая давно вставший член Ниженко. Ощущения были из лучших. Он хотел его и был готов, а Тошик не смел ему мешать, помогая перевернуться к нему лицом. Так было куда проще. Коленки больно упирались в железо, но эти ощущения терялись среди прочих. Он чувствовал теплые пальцы в себе, и от этого перехватывало дыхание. У Жени была смазка, но в это мгновение он думал о ней в последнюю очередь, а Ниженко совершенно по-варварски воспользовался гелем для душа. Женя ему, конечно же, за это потом собирался отомстить, потому что оральная смазка в сравнении с этим была цветочками. - Ты пузыри через меня пускать собрался? – Ниженко рассмеялся, аккуратно подаваясь вперед. - Заткнись, не порть момент, - он втянул Женю в очередной поцелуй, и Мильковскому уже было абсолютно похуй на последствия. Он Ниженко был готов простить даже это, да все, что угодно готов был простить, лишь бы его пальцы продолжали болезненно, но до одури хорошо, вцепляться в бедра. Лишь бы он сам продолжал вбиваться в его тело, не прерывая поцелуй.

***

Вопреки всем ожиданиям, Женя переезжает к Антону быстро. Они перевозят некоторые его вещи в тот же день, чему больше всего радуется Мира, с огромным энтузиазмом помогающая эти вещи разбирать. Тошик освобождает ему пару полок, выдает «плечики», освобождает тумбочку, и вообще делает все, чтобы Женя себя в этом доме почувствовал уютно. Даже подушку ему новую заказывает, вспоминая любовь Мильковского к большим и перьевым. Правда первую ночь у Ниженко Женя все-таки спит на его, маленькой и с каким-то ортопедическим эффектом, из-за чего шутит над Антоном, что тот дед. Женя в их жизнь вписывается на удивление просто. Мира как-то «роняет», что без него в доме было пусто, а с Женей все стало куда веселее. Сама девочка для Мильковского тоже становится совершенно особенной. Не то, чтобы до этого он ее не замечал, но теперь, проводя с ней большую часть своего времени, когда Ниженко дома, а малышка не в садике, Женя чувствовал, как все больше привязывается к ребенку. Напрягало только одно – Ниженко старался как можно реже оставлять их наедине. Сначала это не напрягало. В конце концов Антон был ее отцом, и взгляды на воспитание малышки у него были давно сформированы, отчего Мильковский иногда ощущал себя «лишним», хотя Тошик никогда напрямую ему об этом не говорил. Женя мог ее баловать, таскать на шее между комнат, будить ее по утрам, кормить вкусными завтраками, но никогда не лез, если Тошик за что-то ее ругал. Кто-то из родителей ведь всегда должен был оставлять за собой роль «доброго» и «всепрощающего»? Но Мильковский чувствовал себя слегка в стороне. Он понятия не имел, нуждается ли эта «проблема» хоть в каком-то решении, или он просто должен был принять эти правила, но через неделю игнорировать это стало почти невозможным. Тошик пришел с работы немного позднее. Женя предложил забрать малышку из садика самому, но ту уже забрал Зайченко и привез ее к нему на работу. Вернулись они с Ниженко, естественно, вместе. Мира с разбегу запрыгнула к Жене на руки, а тот, почувствовав себя невероятно соскучившимся за день, не собирался ее отпускать. Тошик уже привычно поцеловал его еще в коридоре. - Может закажем что-то? – его вопрос из ванной звучал глухо. Мира на руках щебетала о произошедшим в садике, о котлетах со свекольным салатом, а Женя не слышал никого из них, погруженный в собственные мысли. Сам он тоже устал за день, провозившись с новым альбомом. - Я курицу в духовку закинул, - та самая маринованная тушка в пакете стала для них любимым блюдом. Готовилась быстро, ничего для этого делать было не нужно. Только закинуть на противень и продырявить пакет. Их питание теперь сложно было назвать здоровым, но ничего совсем уж «вредного» они тоже себе не позволяли. Да и с ребенком это было бы ложно. - Обожаю тебя, - Тошик снова чмокнул его, пока он стоял у стола, нарезая салат, и, забрав Миру, сидящую на его плечах и поедающую колечки огурца прямо из миски, уселся за стол. - Как день прошел? – этот вопрос тоже стал «обычным» для их вечеров. Иногда Женя диву давался, как быстро они перешли черту привыкания и скатились в быт. К слову, он не то, чтобы доставлял проблем. С их жизнью немного стабильности было просто необходимо. - О, хотел за ужином рассказать, но, - Тошик выдержал паузу, чтобы Женя к нему повернулся, отвлекаясь от нарезки помидор. – Я сегодня созванивался с одним чуваком из Питера. Есть шанс, что мы сможем открыть филиал моей школы на Невском, - Женя почти выронил нож из рук. - Это офигенно! Поздравляю тебя! – он наклонился через стол, и чмокнул Ниженко в район скулы, промахнувшись с щекой. Он был безумно за него рад. На самом деле Женя им ахуеть как гордился. Он в свое время даже представить не мог, что Ниженко свяжет свою жизнь с чем-то подобным, но у Тошика получилось. Женя видел, как много детишек посещали его школу, да и музыкальная студия после его дня рождения обзавелась парочкой постоянных клиентов. Женя верил, что дальше будет только лучше. - Да, только мне придется уехать в Питер завтра, - голос звучал немного виновато, но Женя отмахнулся. - Все нормально, мы справимся, - усмехнулся он. – Да, Мируш? – малышка активно закивала головой. Рот ее был занят печеньками. Тошик, вообще-то, запрещал жевать что-то перед едой, но Женя даже в этом проявлял слабость, позволяя девочки некоторые «вольности». Дочери. Иногда ему очень хотелось называть ее так. - Да ладно, я договорился с Владом, он заберет ее. Я же знаю, что у тебя дела, - Тошик сказал это между прочим, так, будто бы ничего особенного не озвучил, а у Жени опустились руки. Это был не первый раз, и оттого, наверное, было так болезненно. - Зачем? – он старался, чтобы его голос не звучал обиженно, но, вообще-то, обижаться было на что. - Ну, я…- Тошик запнулся. Он смотрел Жене в глаза и, видимо, тоже начал догадываться, что что-то не так. – Мир, сгоняй в комнату, а? Я тебя позову, - он спихнул дочь со стула, вручая ей контейнер с печеньем, и Мира, не особо обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение, выполнила просьбу отца. Женя дождался, пока ее топот утихнет в конце коридора. - Ты не доверяешь мне? – Женя оставил салат в сторону и сел за стол, напротив Ниженко. - Я доверяю тебе, ты отлично это знаешь, – Тошик пытался звучать мягче. Женя же старался не психовать. Сначала разговор, а потом уже можно будет позволить себе «слабости». Ниженко протянул руку вперед, пытаясь схватить за пальцы Мильковского, но Женя не позволил. Нет, эту ситуацию нужно было решить сегодня, а любое касание Антона снова могло притупить желание устраивать «разбор полетов». - Ты не доверяешь мне Миру, - он сложил руки на груди. – Считаешь, что я с ней не справлюсь? Я что-то делаю не так? – Тошик явно был удивлен этому вопросу. - Что? С чего ты это взял вообще? – он нахмурился. – Ты отлично справляешься, Мира тебя любит, и я ни разу даже не задумался об этом, - Женя уже не был в этом уверен. - Тогда почему снова оставляешь ее с Зайченко? Почему сегодня не дал мне забрать ее из садика? Я был дома, ты отлично это знал, и садик в трех шагах отсюда, - ладно, он начинал заводиться. Эта тема правда была для него болезненной. Он хотел учувствовать в жизни девочки на равных с Ниженко, раз уж они приняли решение жить вместе. - Жень, я просто не хотел загружать тебя еще и этим. Влад всегда ее забирал, я не вижу проблемы в этом, - Мильковский выдохнул и попытался себя успокоить. - Кто я для нее? – вопрос был дурацким, но он хотел услышать от Ниженко ответ. - Ты мой…мой парень, для Миры ты – как я, - это было близко к «правильному» ответу. - Знаешь, я думал, что, когда люди начинают жить вместе, то они считаются семьей. Делят обязанности, воспитывают ребенка вместе. И, жаль, конечно, что Мире достался я, но ведь я тоже могу…блять, я думал, что я часть вашей семьи, но я запутался. Ты не доверяешь мне ее, но доверяешь ее Зайченко. Я понимаю, он твой друг, и он был с ней с самого рождения, но ты не даешь мне шансов стать для нее кем-то близким, - Женя снова выдохнул, но теперь стало как-то легче. Все, что крутилось в его голове, наконец-то вырвалось наружу. - Жень, что ты несешь? – Тошик пододвинул стул ближе, разворачиваясь так, чтобы сидеть с Мильковским лицом к лицу. Его пальцы легли на колени Жени, и сжали слегка, но Мильковскому этого хватило. Несмотря ни на что, это казалось поддержкой. – Я не думал, что ты воспринимаешь это так! Я просто не хотел вешать на тебя лишние обязанности, хотя бы не так резко. Мы только съехались, ты сам это сказал, и я решил, что будет неправильным сразу скидывать на тебя ответственность за Мирославу. Ты в первую очередь – мой любимый человек, и я не думал, что это для тебя так важно. Я не хотел, чтобы ты думал, что мне просто удобно с тобой. Я люблю тебя, и Мира тебя любит. И я счастлив буду, если ты…- он прервался. Женя почувствовал себя полнейшим идиотом. Он ведь даже понимал это, где-то оправдывал поступки Ниженко именно этими словами, но обиды было больше. Он-то к семье всегда был готов. Он этого хотел. - Я хочу быть для нее большим, чем просто чувак, которого поебывает ее папа, - Тошик нахмурился еще больше. Эти слова явно его задели, но Женя с трудом себя контролировал. - Я хочу ударить тебя, - Ниженко убрал руки с его колен. – Ты пропустил мимо ушей все мои слова? - Я услышал, - Тошик покачал головой. - Я позвоню Владу и скажу, что Мира останется с тобой. Это решит проблему? – Женя молчал. Блять! Они ведь договаривались говорить спокойно, он сам просил об этом у Ниженко, доказывал, что это возможно, так какого хрена сейчас не мог прекратить истерику? - Решит, - он все еще злился. - Мильковский, ты идиот, если считаешь, что для меня это неважно. Я, блять, вижу, как ты к ней тянешься, и поверь, это лучшее, что происходило со мной. Я хочу того же, что и ты. И прости меня, если это тебя задело, я правда хотел, как лучше! – он встал со стула и подошел к окну, вытаскивая из-за гардины пачку сигарет, оставленную там на всякий случай. Видимо, случай выдался. Женя сдался и подошел к нему. - Прости, я не хотел превращать это в скандал, - Тошик закатил глаза. Он сидел на подоконнике, обняв себя руками, и Женя чувствовал себя виноватым, хотя на деле виноват он был только в собственной несдержанности. Вопрос-то правда был важным. - Ты когда-нибудь перестанешь искать в моих поступках подвох? Мне кажется, что ты все время ожидаешь от меня какого-то пиздеца, и, что хуже всего, я даже не могу винить тебя в этом, - Тошик затянулся и выдохнул дым в открытую форточку. Женя был против того, чтобы Ниженко курил, когда в доме была Мирослава, но сейчас не решался сказать об этом. - Я не ищу подвоха, - он врал сам себе. Может неосознанно, но он правда ожидал худшего. Он просто все еще не мог поверить, что между ними в кой-то веке все складывалось так идеально. Тошик кивнул, но это было так иронично, что Женя не сдержался и пихнул его кулаком в плечо. - Ты истеричка, - Ниженко все-таки усмехнулся. – Иногда ты меня так бесишь, просто представить сложно! Но я, блять, еще больше тебя люблю, - он выкинул окурок в пепельницу и подтянул Женю к себе. Между их лицами снова были жалкие сантиметры, а у Жени снова подкашивались ноги от его близости. Интересно, это тоже будет происходить с ним всю его жизнь? Когда-то же он должен будет научиться воспринимать Антона рядом с собой спокойнее? - Сча курица сгорит, - он хотел выпутаться из рук, но Тошик не позволил. - Что там насчет секса после скандалов? – Женя закатил глаза. - Это не было скандалом, - Тошик с этим явно был не согласен. – И не сейчас уж точно! Дождись ночи хотя бы, - Ниженко все-таки его отпустил. - За тобой должок, - он прикрыл за собой окно, так как к вечеру ветер становился чуточку холоднее. Июнь был на носу, и Женя надеялся, что хотя бы это лето будет теплым. С Ниженко он уж точно не собирался мерзнуть. - Зови Миру, и не сиди на подоконнике. Он может треснуть, - Тошик рассмеялся. - Это все ты виноват! Откармливаешь меня как на убой, - Женя это заявление проигнорировал.