Отрицательный герой

21 глава «Нахуя тебе я?»

Я снова оказался виноват, но в этот раз я даже рад. Мы не смогли бы это миновать, друг друга заживо пожирать.

В Питер Антона они провожали вместе с Мирославой, проигнорировав детский сад. Мира сидела на заднем сиденье, болтая ножками, и о чем-то рассуждала вслух, Женя вслушивался краем уха. Тошик на прощание обсыпал их кучей «наказаний», и, как сказала малышка, и был таков. У Жени по плану была студия, на которую они и ехали, так сказать возвращать еще один должок малышке. С альбомом все наконец-то шло гладко, и пару песен уже было написано, а сегодня они собирались записать еще одну. - А мне можно будет посидеть за барабанами? – Женя не знал, что ответит. На самом деле он вообще с трудом представлял себе сегодняшний день. Не то, чтобы его очень заботило мнение пацанов на этот счет, в конце концов Мира никому мешать была не должна, да и с этим он бы разобрался, но реакция могла быть любой, а Женя не хотел, чтобы малышка разочаровалась. Для нее это было праздником, она даже надела свой лучший сарафан. Правда волосы они с утра так и не заплели, и теперь они лежали на плечах спутанным каре, которое Ниженко на прошлой неделе отстриг ей собственноручно. Вышло, кстати, очень даже ничего. Женя налюбоваться ей не мог. - Попросим у Леши, - отмахнулся он. С Бочкаревым они, к слову, не разговаривали, если только по делу, но после дня рождения он вел себя отстраненно, и с этим, вроде как, тоже нужно было что-то решать. Женя так и не узнал подробности их разговора с Ниженко, но явно было что-то не так. - А споешь со мной? – хотя бы с этим проблем не было. - Споем, - Мира, кстати говоря, очень даже неплохо пела, хоть Ниженко и просил ее иногда «орать потише». Женя ему за такое бил подзатыльник, чувствуя себя при этом очень даже правым. До студии они добрались без проблем. Он выгрузил сначала Миру, потом гитару, и, по привычке усадив девочку на руки, толкнул дверь. И как-то на сердце стало тяжело, будто бы перед очередным прыжком. Женя понимал от чего, понимал отлично, что это было очередным шагом и очередным доказательством важности Ниженко в его жизни. После того «признания» на дне рождения никто вопросов не задавал, хотя они витали в воздухе. Только Рома обронил скомканные «поздравления». Теперь же без вопросов могло не обойтись. - Ты не бойся, ладно? Я тебя со всеми познакомлю, - Мира явно такому заявлению была удивлена. - А я и не боюсь! Я сама пойду, поставь меня, - Женя опустил девочку на пол. Охранник смерил их не менее удивленным взглядом. - Сестренка? – спросил он, выглядывая из-за стеклянного ограждения. - Дочь, - это сорвалось с губ быстрее, чем Женя успел подумать, но оправдываться уже было как-то тупо. Снова. Прямо как в магазине, когда он покупал ей туфли. - Не знал, что у тебя есть, - Женя натянуто улыбнулся, мол вот, сюрприз, и поспешил увести Миру в сторону их студии. По коридору они тащились, и дело было совсем не в том, что Мира шла медленнее. Она-то бежала в припрыжку, зато он тащился, как тюлень. В какой-то момент он даже почти передумал, но взял себя в руки. В конце концов правда ничего сверхъестественного случиться было не должно. Он толкнул дверь и пропустил Миру в студию первой. Малышка сделала пару шагов и застыла на месте, разглядывая парней, которые тоже на пару секунд зависли. - Всем привет, я сегодня не один, - Женя пытался выглядеть как обычно, ничем не выдавая собственного волнения. – Мира, это Дима, Рома и Леша. Пацаны, это Мира, и она сегодня тусит с нами, потому что я ей пообещал, - Булахов присвистнул, откладывая в сторону портфель, в котором копался до этого. Он первым подошел поближе, опускаясь на корточки рядом с девочкой, и протягивая ей руку. - Роман, - усмехнулся он. Мира не растерялась. - Мирослава Антоновна! – и она пожала его руку. Женя видел, как в этот момент у Леши выпала палочка из рук, которую он перестал крутить еще в момент, когда они зашли. Вот чего он боялся больше всего, так это реакции Бочкарева. - Приятно познакомиться, принцесса, - Рома погладил ее по маленькому плечику и встал. Рядом с ним Мирослава казалась Мильковскому совсем уж крошечной. - Она посидит, пока мы пишем, мешать не будет, - тут же спохватился он. – Да, Мируш? – девочка закивала, и, заприметив диванчик в углу, протопала к нему, доставая из маленького портфельчика альбом и карандаш. Их ей с собой дал Тошик, заранее подумав, что малышке нечем будет заняться. - Круто, люблю детей, - Дима, молчащий до этого, тоже «активировался». – Кстати, вы очень похожи. Она точно не твоя дочь? – Мильковский даже выпал на мгновение. - Похожи чем? – Рома тоже не понимал. - Ну, волосы там, короче похожи, - Женя закатил глаза. Окей, здесь он даже и не спорил. Сам Ниженко подметил это, когда стриг девчушку. Первая встреча прошла без косяков, Женя даже выдохнул. Он прошелся по парням, пожимая руки, и Леша, вроде как, ответил на рукопожатие обычно, правда в его сторону не смотрел, да и на Миру внимания никакого не обращал. Это, наверное, было даже к лучшему? Женя надеялся, что сегодняшний день пройдет спокойно. Хотя бы один чертов день, когда он во всем разобрался, когда его жизнь наконец-то имела смысл, когда все было хорошо. Они писали трек. Рома пару раз переделал гитарную партию, а Леша лупил в барабаны как не в себя. Женя нервничал. Он то и дело кидал беглые взгляды на Миру, которая, отложив карандаш, гуляла по студии, рассматривая инструменты, и иногда забиралась на стульчик, чтобы послушать поближе. Женя пару раз дал ей подержать гитару, пока ходил за водой, а Рома дал покричать в микрофон. Все было в порядке, но напряжение, казалось, росло с каждой секундой. - Смари, тут дергаешь, короче, а тут зажимаешь, - Дима сидел с Мирой на полу. Они переделывали один и тот же кусок уже раз пять, и никто не мог понять в чем дело, но Жене совершенно не нравилось звучание. Все уже устали, и он начинал психовать. - Леш, ты можешь лупить потише на куплете? – Женя не хотел повторяться, он уже пару раз его об этом попросил, но Бочкарев то ли забывался, то ли специально его игнорировал. - Я играю нормально, - ответ Леши совершенно его не устраивал. - Ты отлично играешь, но я попросил тебя переделать партию куплета, - он вдохнул и выдохнул. Бочкарев начинал раздражать и раздражаться. - Может мне вообще не играть? – окей. Женя снял гитару с плеча и прислонил к стене. Рома, игнорирующий происходящее до этого, тоже встал. - Леш, правда, там звучит вообще ху…плохо, - они с Женей машинально обернулись к Мире, но та была занята рассказами Клочкова, так что внимания на запинку не обратила. - Значит объясните нормально, - Булахов покачал головой. - Пошли, поговорить надо, - Мильковский понял, что дело здесь совершенно не в песне. Да это все изначально понятно было, просто он надеялся, что Леша прекратит. Надеялся, что Бочкарев сможет снова отделить работу от чувств. Видимо, в этот раз дела обстояли хуже, и Женя подозревал, что причина крылась в их разговоре с Ниженко. - Нам не о чем, - Бочкарев пытался его проигнорировать. - Не веди себя как придурок, тут ребенок, поговорите спокойно, - Рома выпихнул его из-за барабанов. Дима успешно справлялся с работой няньки, но именно в этот момент Мира обратила внимание на перепалку, и лицо ее стало встревоженным. - Все нормально, мы шутим, - Женя натянул улыбку и потрепал малышку по волосам. – Нам просто посекретничать надо, побудешь здесь с Ромой и Димой? – Мира кивнула, хотя, судя по ее выражению лица, Жене не поверила. - Ребенка можно было вообще сюда не брать, - Леша почти рычал, но Женя успел вытолкнуть его за дверь до того, как Мира окончательно испугается. - Пошли, постучишь в тарелки, - это было последнее, что услышал Мильковский от Булахова прежде, чем за ними закрылась дверь. Леша вырвал руку из его пальцев и отошел на шаг, быстро направляясь к запасному выходу, ведущему на задний двор. Женя шел за ним. - Что с тобой не так? – Женя догнал его возле двери. Они вывалились наружу, пихая друг друга. Мильковский пытался поймать его за рукав, но Леша вырывался. - Со мной что не так? Мильковский, реально? Ты мне этот вопрос задаешь?! – он кричал. Женя окончательно похоронил свои надежды, провести этот день спокойно. - Тебе, - Леша прислонился к двери, а Женя машинально выудил пачку сигарет из своего кармана. Разговор был не из легких. – Я думал, что мы все выяснили, так с чего истерика? С каких пор ты устраиваешь спектакли? - А с каких пор ты работаешь нянькой? Ниженко не справляется? – Лешу хотелось хорошенько приложить головой об дверь, чтобы в себя пришел. - Давай все-таки о нас, а не о Ниженко, - Бочкарев усмехнулся. - О нас? О, ты вспомнил о нас? А были ли мы без Ниженко вообще? А, Женя? Или ты думаешь, что я терпеливо должен всю эту хуйню сносить? – Женя нихуя не думал. По правде говоря, последние пару месяцев Леша занимал в его голове самую последнюю мысль, ту, до которой он сам никак не доходил, предпочитая игнорировать проблему. Его устраивало то, что Леша ушел сам, как и то, что он решил остаться в группе, и это лишило его проблемы с очередными поисками барабанщика. Хотя, далеко бы он не искал. - Какую хуйню? Мы расстались, Бочкарев, о чем вообще речь? – Лешу явно бесило то, что Женя не понимал, а Женю бесило разбираться в этом дерьме. Он только-только разобрался с тем, что тянулось лет десять, не хватало ему еще и этого. – О чем вы говорили с Ниженко? Ты из-за этого решил мне мозг вынести? - А, ну отлично, я еще и вынес тебе мозг, - Леша почти смеялся, но смех этот явно граничил с безумием. - Леш, ты понял, о чем я, - он замотал головой. - Не понял, Жень! Что такого наплел тебе Ниженко, чего не смог дать тебе я, а? Объясни мне! Я понять, блять, не могу! – история повторялась. Женя выдохнул и затянулся сигаретой поглубже. - Я уже говорил, что дело вообще не в тебе, но ты игнорируешь это, - Леша вырвал пачку сигарет из Жениных рук, а зажигалку Мильковский отдал ему сам. - Конечно не во мне, еще бы, - Жене снова стало его жаль. Он хотел обнять его, но все это было бы неправильно. Все вообще было неправильно. Снова. Он отлично понимал свою вину перед Бочкаревым, но что он мог сделать сейчас? – Ты предпочел мне ебанутого психа, который уже разочек прошелся по тебе танком. Я даже представить себе боюсь, что нужно было сделать мне, чтобы ты так же от меня зависел, - это было больно. Леша совершенно не собирался его жалеть. - Что ты хочешь этим сказать? – он задумался. - Мне кажется, что это граничит с стокгольмским синдромом, Жень, не находишь? – это было смешно. Кажется, он даже где-то это слышал, лет шесть назад, когда Булахов, поливая его ледяной водой, пытался донести до Мильковского, что поводов жить завались, а он, придурок конченный, на одном Ниженко зациклился. Но Женя отлично знал свой «диагноз», и стокгольмским синдромом там и не пахло. - Я просто его люблю, - Леша снова засмеялся, но на этот раз Жене самому захотелось плеснуть в него водой. - Мне ты тоже говорил, что любишь, - удар был существенный, и Жене нечего было на это ответить. - Ты отлично знаешь, что так оно и было! И есть! Я люблю тебя, ты мне дорог, как человек, с которым я был долгое время, с которым у нас есть общее прошлое, и я ценю тебя, поэтому пытаюсь с тобой поговорить, - Бочкарев хмыкнул, но в то же мгновение схватил Мильковского за руку и подтащил к себе. Женя оцепенел. - Нет, Мильковский, - усмехнулся он. – Ты просто не умеешь отказывать, - он попытался его поцеловать, но Женя среагировал быстрее. Кулак прилетел по скуле Бочкарева. - Ты совсем ебанулся? – Леша все еще смеялся, прижимая ладонь к обожженной ударом щеке. - Видимо, дело действительно не во мне, - Леша ржал, и эта хуйня Мильковского начинала заражать. - Какого черта вообще? – это не было ни грамму смешным! Но Женя чувствовал, как сам сыплется. - Прости, прости, господи, прости меня, Мильковский! – он никак не мог перестать ржать, хватаясь за перила маленького крыльца. Со стороны они наверняка выглядели, как обезумевшие. Женя понимал, что у Бочкарева самая настоящая истерика, и, если честно, это было даже ожидаемо. Он почти ревел, а Мильковский понятия не имел, как все это остановить. Зато собственный смех слегка поутих, стало даже страшно. - Леш! Леша, успокойся, пожалуйста, - он схватил его за плечи и развернул к себе. – Прекрати, ты ни в чем не виноват, это я извиняться должен, - должен был, гораздо раньше, блять. - Нет, Ниженко был прав, Жень, я ведь нихуя не сделал, чтобы тебя удержать, сделал все только хуже. Ты не дал мне тогда извиниться, но сейчас я прошу тебя! Прости меня, я должен был остановиться в тот день, я видел, что ты не хочешь, но мне казалось…- Леша всхлипнул. – Мне казалось, что это тебя удержит! Блять! Да я сам не лучше его! – Женя пиздец как устал от этой шарманки. - Знаете, вам обоим пора прекращать воспринимать меня, как переходящий приз. Я ушел не из-за того, что ты поступил как мудак, Леша. Я ушел гораздо раньше, но ты даже не задумался об этом. Я не знаю, что наговорил тебе Антон, но, если у вас какое-то ебанутое соревнование… - Леша замотал головой. - Ничего он не говорил, - в это даже верилось с трудом. – Ничего нового, ничего из того, что я сам не знал. Помнишь, в то утро, когда я ушел, ты сказал, что не можешь контролировать сны? – Женя отлично помнил то ебаное утро, но думать об этом сейчас не хотелось. Это было отправной точкой того ужаса, который им всем пришлось пережить, чтобы оказаться в этом самом моменте. - Я помню, - Леша кивнул. - Ты думаешь, что это было единожды, но, Жень, я должен сказать тебе, да давно был должен! Это было не в первый раз, и даже задолго до вашей встречи. Раз в неделю точно, иногда реже, но ты повторял его имя во сне постоянно. Тот день просто был последней каплей, я видел, что ты отдаляешься, и не выдержал. Я сам тебя проебал, я это понимаю, - от этих слов почему-то стало нестерпимо больно. Стало больно за Лешу, который с этим жил три гребаных года. - Почему ты не сказал мне об этом? – Леша пожал плечами. - А что бы это изменило? Честно, я сам не придавал этому много значения. Я же помнил, в каком состоянии ты был, и думал, что это вполне логично. Я не думал, что ты можешь любить его после всего, что он сделал, но ты снова меня удивил, - злости больше не было. В Жене снова не было ничего. Пустота, граничащая с отчаянием. Но сейчас он хотя бы был уверен, что все это обязательно закончится. Вечером, когда он снова увидит Антона, когда снова сможет спрятаться в его руках. Это сейчас было почти необходимо. - Может ты и прав насчет своего этого стокгольмского синдрома? – он усмехнулся, но выглядело это жалко. - Ты просто ебанутый, без диагнозов, - он, кажется, тоже успокоился, и это все напоминало Жени сгоревшую спичку. - Так нахуя тебе я? – Леша пожал плечами. - Как говорится, поболит и пройдет, - усмехнулся он. – Если ты, конечно, не решил все-таки выгнать меня из группы, - Женя закатил глаза. - Ага, чтоб ты суициднулся? Я такую ответственность брать на себя не собираюсь, - Леша пихнул его в плечо, а Женя, недолго думая, придурка обнял. – Ты, пожалуйста, не страдай только хуйней. У тебя целая жизнь впереди, а со мной пусть Ниженко мучается, - Леша покачал головой. - Все нормально, обещаю больше не истерить, - Женя хотел ему верить. Леша на объятие ответил, и стало как-то легче. Может им действительно давно стоило все это обсудить, может сейчас бы не отдирали с коркой, но Женя как всегда опаздывал с решением проблем. Они вернулись на студию даже в слегка приподнятом настроении. У Леши на скуле расцветал синяк, но это было меньшей из решенных проблем, поэтому никто, вроде как, не обижался. Да и Женя в своей голове оправдал свой «поступок» местью за тот проклятый вечер. Зато вопросов друг к другу у них не осталось, и это радовало. Рома смерил их подозрительным взглядом, когда они зашли. - Все нормально? – Леша кивнул, возвращаясь к установке, но за ней, размахивая палочками на манер дирижера, сидела Мира. - Обошлись малой кровью, - отшутился Женя. Рома только головой покачал, а по его губам Мильковский четко прочитал «ебанаты». - Па! Смари че могу! – Женя даже не понял, что Мира обратилась к нему. Это «па» было как минимум неожиданностью, как и «смари» с «че». Сленг Димы, видимо, был заразен. Мира со всей дурью лупанула по тарелкам, а после по рабочему барабану. Вышло, кстати, неплохо. Сразу было видно, что Ниженко уже пытался ее за инструмент сажать. - Ауч, - Леша зажмурился. – Так, королева, тебе явно нужно рассчитывать удар, - он встал над девочкой, и, перехватив ее ручки с зажатыми в них палочками, повторил тот же ритм, но куда четче. Мира светилась от счастья. - Ну все, замену Бочкареву нашли, так что больше не выпендривайся, - пошутил Дима, за что тут же был «награжден» убийственным взглядом от Леши. Женя, все еще немного выбитый из колеи Мириным обращением, с трудом мог поспевать за происходящим. - Она назвала меня «па»? – он зачем-то переспросил это у Булахова. Тот только плечами пожал. - Ну так не «ма» же тебя звать? Сорян, если что-то не так, это я тебя так звал, а он, видимо, подхватила, - Женя понятия не имел как реагировать. Это было ожидаемо? Наверное, но через пару месяцев, а то и лет. Они ведь даже с Ниженко это не обсуждали, а теперь, видимо, придется постфактум. - Пиздец конечно, - он постарался сказать это как можно тише, но Мира бы и так не услышала. - Не был готов стать папаней? – Женя пожал плечами. - С ней на все готов, - хотя бы в этом он был уверен. - С ним, - поправил его Рома, явно намекая на Ниженко. - И это тоже.