FFEZ

      Пока Этери Георгиевна пыталась успокоиться в машине, открыв абсолютно все окна в довольно холодную погоду, на катке её Женя Медведева в очередной раз взлетала над не менее холодной поверхностью льда.       Несмотря на идеальные прыжки, слёзы застилали глаза Жени. И смахивать их она и не пыталась. Очередной каскад, под пристальным наблюдением Глейхенгауза, вышел неудачным и закончился сильным падением на лёд.       — Женя! — выкрикнул Даниил и нагнулся, переваливая через бортик часть тела, будто пытаясь выпасть на каток, — В порядке?!       — Да, всё окей! — ответила Медведева, поднимаясь со льда, чувствуя боль в локтевом суставе, но не подавая виду. — Я в порядке...       Глейхенгауз пристально всматривался в движения девочки, пытаясь отследить, действительно ли всё хорошо. Он прекрасно понимал, что ему будет после того, как Тутберидзе узнает, что с Медведевой что-то произошло, пока её не было. Конечно, вслух она не озвучивала, что оставляет Даню старшим на этой внезапной тренировке, но все прекрасно всё понимали. В особенности, после того, как он самостоятельно рассказал, где находится одна из фигуристок и позже ответил, что он на тренировке вместе с ней и всё в порядке.       И несмотря на то, что раньше Женя выбрала бы кататься в одиночку, если бы её единственным вариантом был Глейх, в последнее время оба нашли какой-то незримый контакт. Даниил Маркович был свидетелем всех последних событий и в силу того, что являлся хореографом, частенько проводил время со всеми спортсменами вне катка. С Медведевой получалось пообщаться только после тренировок, поскольку помимо "Хрустального", сама Женя взрослела и обязанностей, вперемешку с личной жизнью, становилось всё больше.       Постановки в последнее время не особо клеились, несмотря на хорошие результаты на соревнованиях. Привычной реакции Жени на совместный выбор музыки — не было. Раньше она с таким рвением выбирала песню, после даже пытаясь принять участие в постановке программы. Но последние две недели, казалось, выкачали из неё все жизненные силы. На вопрос по музыке она вежливо отвечала, что доверяет Даниилу Марковичу, а по прыжкам планка больше не повышалась. От привычной Жени не оставалось ничего и создавалось ощущение, что в момент тренировки она согласна на прокат даже без прыжков. Теперь же Глейхенгауз был в ступоре, не понимая, почему не может утянуть её со льда.       — Давай последний прыжок и всё, хорошо? — спросил Глейх, надеясь на то, что Медведева просто-напросто устала и её тело больше не в состоянии сделать даже простой аксель.       — Ну, Даниил Маркович! Всё хорошо, правда!       — Ты на время-то смотрела?! Уже начало одиннадцатого!       — А я Вас и не держу! — смеясь ответила Медведева, делая очередной заход, закончившийся падением прямо на тот локоть, который она уже довольно сильно ушибла двадцать минут назад, — Твою мать. — прошептала Женя, контролируя громкость, привыкнув, что на тренировках материться можно только вполголоса, чтобы никто из тренеров не услышал.       Глейхенгауз успел только зажмуриться, а после выбежать на лёд в сторону подопечной, которая продолжала лежать, трогая левой рукой локтевой сустав. Забыв об аккуратности и о том, что на его ногах обычные кеды, Даниил Маркович в один и тот же момент пытался держать равновесие, при этом, прокручивая в голове то, что скажет Этери.       Подойдя ближе, Даня поднял Медведеву на ноги, убеждаясь, что хотя бы какие-то конечности у неё в порядке. Отряхивая одежду от снега, Глейхенгауз дотронулся до запястья, бережно выпрямляя её руку.       — Да, всё в порядке... — прикусив язык, сообщила Женя, — Ай! Но, дёргать так не стоит.       — Жень, я и не дёргал. Я просто проверил твою руку. А завтра Этери Георгиевна проверит, есть ли жизнь после смерти. Проверит она на мне.       — Ну, я же сама упала... — Женя из последних сил пыталась спасти ситуацию, — Не вы же виноваты.       — Жень, спасибо, конечно, что пытаешься помочь. Но, твои вот эти внезапные тренировки... Она тебя на меня оставила, - признался Глейх.       — Что значит «оставила»? — удивилась Женя, — Я не просила.       — А ты считаешь, что ты можешь кататься одна?! Жень, я правда понимаю, что ты пытаешься быть взрослой и...       — Я не пытаюсь, Даниил Маркович. Я уже взрослая. Просто вы не хотите замечать. Я могу кататься сама!       — Тогда, предлагаю тебе самой ставить себе программы, без всех нас.       — Ну... — Медведева задумалась, — Куда я без вас-то? Я просто не хочу, чтобы она ругалась ещё и на вас.       — Спасибо, но не получится, — вновь задумавшись над будущим разговором, сказал Глейхенгауз, — пошли уже, залечу тебя и довезу до дома.       Аккуратно придерживая девочку за талию, Даниил Маркович вывел её с катка. Радовало только то, что Медведева наконец покидает лёд. Она и правда устала, это было видно по её почти закрывающимся глазам, которые Глейхенгауз увидел вблизи впервые. Казалось, он будто никогда не всматривался в фигуристку и только сейчас понял, что она права. Она, действительно, повзрослела.       С того момента, как Даня вступил в ряды тренерского штаба Тутберидзе, от той Жени остались только милые черты лица. Хотя и тогда, в том самом 2014 году, её было невозможно выгнать со льда. Сейчас с ужасом Даня понимал, что мог бы, действительно, оставить её кататься в одиночестве и с трудом, через значительно большее количество времени, но Женя сама поставила бы себе программу.       Пока они выходили из «Хрустального», Тутберидзе будто что-то почувствовала и прислала сообщения обоим. Правда, Жене пришло голосовое, а вот Даня получил просто знак вопроса. И оба понимали, не открывая диалога, что конкретно они получили. Женя, очевидно, получила голосовое сообщение с возмущением о том, что она так долго не отвечает. А у Дани главный тренер пыталась уточнить, как у них там всё. Но, параллельно намекнула, что по-прежнему обижена на действия хореографа.       — Тебе тоже? — спросил Глейхенгауз, подтягивая вверх рукав кофты Жени, — Чего не отвечаешь?       — Не хочу слушать.       — Ого! Даже голосовое! — удивился Даня, — Кому-то по шапке завтра прилетит...       — К сожалению, нам обоим. Вы же не просто так спросили про сообщение мне. Что она Вам написала?       — Спрашивает, как мы тут... — усмехнувшись, ответил Глейх, — Даже не знаю, что отвечать, — аккуратно накладывая тейп, произнёс он, — например, можно сказать, что я сейчас тейпирую твой уже припухший локоть, который ты повредила не на выходе из «Хрустального», а прямо у меня на глазах, когда тренировалась дополнительно, не согласовав ни с кем. А потом можно добавить, что я позволил тебе кататься, после того, как ты упала и очевидно довольно сильно. — признавать свою ошибку было нелегко, даже если самой Жене, которая только кивнула, соглашаясь с тем, что продолжение тренировки было не лучшей идеей, — Потом уже нечего будет добавлять. Я не знаю ни одного человека, который может общаться после того, как ему отрубили голову.       Медведева устало выдохнула, совсем не понимая, что делать. Снова вытаскивая телефон из кармана, Женя снова опустила шторку уведомлений и прочла всё, что до этого писала ей главный тренер. Снова пробежавшись глазами по нескольким сообщениям, Женя открыла диалог и увидела, что Этери тут же начала что-то печатать. Пока это происходило, Женя почти нажала на голосовое сообщение, но оно было удалено прямо у неё на глазах.       — Не успела...       — Удалила? — спросил Глейх, — Обижается. Хотел бы сейчас сказать матом, но при детях наших не привык ругаться. Если честно, нам с тобой...       — Пиздец. — дополнила Медведева.