FFEZ

      Громкий хлопок двери означал, что мама уже дома и разговор не задался. Что обсуждали женщины, Женя не знала. Более того, поначалу ей было совсем неинтересно. Она спокойно зашла в квартиру, правда не найдя на плите совсем ничего. Решив, что мама слегка устала, а не выдумала предлог для того, чтобы отправить её домой в одиночку, Женя спокойно отправилась в свою комнату.       Хотелось отдохнуть, почитать книгу и почему-то включить музыку на всю громкость в доме. Что происходит где-то там, за пределами её понимания, Женя не осознавала. Но, определённо точно, что происходящее было с ней связано.       — Мам?       — Да, Жень?       — Ээээ, — начала Медведева, упираясь взглядом в пол и осознавая, что в её планах не было пункта о том, что слова из мамы придётся вытягивать, — ты с Этери Георгиевной о чём разговаривала?       — Обсуждали твои тренировки. — довольно быстро ответила Жанна, выставляя на плиту кастрюлю.       — Аааа… Что именно? — спросила Женя, всё-таки заинтересовавшись, отмечая, что гречка на плите появляется только сейчас. При ней.       Жанна тяжело выдохнула, прекрасно понимая всю ситуацию уже довольно давно. Раньше проблема “отцов и детей” была связана с ней только в контексте школьных сочинений и она даже не представляла себе, что будет участницей подобного уже во взрослом возрасте, имея почти взрослую дочь. И, по всей видимости, именно это “почти” было камнем преткновения сейчас.       Она понимала, что её Женя уже повзрослела и теперь самостоятельно делает тот или иной выбор. Но, порой ей так хотелось, чтобы дочь посоветовалась с ней даже по поводу какой-то ерунды, в духе покупки зимней куртки или чего-то подобного. А Женя лишь пожимала плечами, слыша предложение отправиться за покупками вместе, уходила от темы, а возвращалась с уже купленными вещами. Мысль о том, чтобы навязываться своей дочери, увязывалась за женщиной каждый раз, когда она уходила на работу, желая остаться с Женей, отправиться с ней на тренировку или что-то в этом духе. И всё бы ничего, если бы в какой-то момент мама не стала замечать, что Женя слишком уж много времени проводит в телефоне…       Изначально — страх, что дочь начала свои первые отношения и даже не сообщила, а после недолгое спокойствие, когда Женя на вопрос о том, кто же ей пишет, ответила, что это Этери Георгиевна.       Спокойствие закончилось довольно быстро (или было мнимым), когда сообщений стало больше, а разговоров и посиделок мамы с дочерью — меньше. Зато, от телефона девочка не отлипала и все разговоры с мамой плавно перетекали в чат. И если раньше мессенджеры использовались Жанной, как необходимость для работы, то сейчас без этих средств у неё не было никаких соприкосновений с её Женей. Кажется, что всё это больше превращалось в игру в дочки-матери, в которую Жанну звали лишь изредка и только по каким-то важным вопросам. В остальном, в игре её сделали запасной, а в состав вошла — Этери Георгиевна.       «Когда это всё началось?» — пронеслось в голове женщины, пока её дочь выжидающе оглядывала её.       А началось всё буквально недавно… В один из обычных дней, которые Женя наверняка не помнила, а вот её мама запомнила навсегда. Решив сделать сюрприз и отпроситься с работы пораньше, чтобы забрать ребёнка из “Хрустального”, Жанна выжидала на парковке. Женя вышла через минут двадцать, на ходу прощаясь с девочками и остановившись, чтобы отдельно попрощаться с главным тренером. Долгие объятья всё никак не завершались и Жанна, не сдержавшись, посигналила. Этери Георгиевна приветливо помахала рукой и направилась к своему автомобилю, а Женя слегка улыбнулась, направляясь в сторону матери. Не успев усесться на заднем сиденьи, Медведева достала телефон и начала тараторить голосовое сообщение.       — Вы же только что виделись?! — удивлённо воскликнула Жанна, услышав, кому конкретно предназначается сообщение.       — Да-да, мам, сейчас… — ответила Женя, явно не вслушиваясь в вопрос, — Так вот, вы когда смотрели, я там чуточку не докрутила… — продолжила она.       — Мы, Жень, обсуждали твою травму… Почему ты мне вчера не рассказала?       — Мам, я не хотела тебя пугать, если честно. Несмотря на то, что ты у меня спортсменка, спортсменки же бывшими не бывают?       — Не бывают… — утвердительно ответила Жанна, договаривая в голове, что бывших мам тоже нет.       — Сильно испугалась? — Женя придвинулась к маме, поднимая рукав на травмированной руке выше, — Болит, конечно, но я в порядке, правда!       Жанна забыв обо всём, начала внимательно осматривать локоть своей девочки, украшенный цветастым тейпом, который они когда-то давно выбирали вместе и с тех пор, другие принты Женю не интересовали. Обводя пальцем мопсов с высунутыми языками, нарисованных на ленте, обмотанной вокруг локтевого сустава, Жанна улыбнулась.       — Кстати говоря, угадай, с кем я мчу завтра по магазинам? — спросила Женя, удивив маму своим внезапным выходным, — С тобой!       — Жень, я завтра работаю… — начала мама, тут же опомнившись, — как раз всего полдня! Так что, вернусь за тобой и поедем!       Медведева лишь улыбнулась, предложив отправиться посмотреть вместе какой-нибудь фильм. В голове крутилась мысль о том, как сильно она благодарна главному тренеру за то, что она, вероятно, не во всех красках рассказала про одиночные тренировки и явно скрыла минутную тягу к вредной привычке. И хоть она уже давно не чувствовала себя маленькой в глобальных вопросах, понимание того, что мама явно будет не очень довольна, у маленькой Жени было.       В машине, которая продолжала стоять во дворе дома, тоже крутился ворох мыслей. Их обладательнице даже ненароком казалось, что они довольно осязаемы и действительно витают в воздухе. Казалось, что если ещё немного покрутить их в голове, они даже начнут выдавать собственное мнение о сложившейся ситуации, но пока Тутберидзе не могла разобраться даже со своим мнением по этому поводу. Её организм разделился на две части, которые усиленно боролись между собой за одного маленького ребёнка. И это в жизни Тутберидзе было впервые, поскольку с дочерью всё было гораздо проще. Борьбы с её отцом, по большей части, даже не было. Этери понимала всё ещё на стадии отношений с этим человеком. Она была гораздо сильнее. Причём, всегда и во всём. Но по себе она прекрасно знала, что материнская любовь и вопросы касающиеся собственного ребёнка легко превращают тебя в невероятного зверя, отстаивающего своё до последнего.       Вот только мнение этого “своего” никто не спрашивал. Это и было проблемой для Этери Георгиевны. Лично она была свидетелем того, как её Диана в момент отдалилась, а потом объяснила это единственным вопросом, который требовал не просто ответа, а конкретные координаты. Когда она сказала:”Мам, давно хотела спросить. А где мой папа?”, Этери Георгиевна ответила просто и лаконично, что не знает. А после добавила, что и знать не хочет. Правда, мнения Дианы никто не спрашивал, а если бы спросил, то узнал, что она хочет. Она хочет знать, где папа, почему он ушёл и прочие детали. Вплоть до того, в чём мама видела его в последний раз.       Вот только в этот раз Этери снова обманывала себя… В последний раз, когда она это делала, всё казалось до жути правильным. Папе не интересно, чем живёт их/его/её дочь. Именно потому, что последнее местоимение было единственным правильным. Это была её дочь. И была бы её воля, отец не имел бы к ней вообще никакого отношения. Но, святой дух отказывался помогать при оплодотворении, а про ЭКО Этери Георгиевна тогда и не задумывалась.       Зато дух совести сейчас кричал особенно сильно о том, что Женя Медведева, находящаяся в нескольких минутах от Тутберидзе, совсем не её дочь. И ей следует вернуться к исполнению тренерских обязанностей, исключая любое сближение с маленькой спортсменкой. Вот только сердце, словно выбивало морзянкой своё отчаянное слово… И это слово было — “нет”. Тутберидзе хоть и в мыслях, но признавала, что подобного общения и связи не было ни с кем. Даже с Липницкой. А это значит, что вопрос не в медалях вовсе. Нет, конечно, ей было приятно, что Женя берёт всё новые высоты, будь то соревнования или элементы. Но, после каждой победы Тутберидзе ловила себя на мысли, что ей интересно всё, что происходит с Женей и вне катка. Будь то новая тушь или книга, которую прочла. И она снова обманывала себя, повторяя, что она просто тренер, а это способ сблизиться со спортсменкой, сделать её подневольной, способной на всё, если таков будет тренерский приказ. Именно благодаря такому общению вне катка, её девочки становились лучшими, подчиняясь на льду, буквально, своей второй матери.       «Но, кажется, ты слегка перегнула… — твердил внутренний голос, — Женя итак в тебе души не чает и сделает всё ради побед…» — Этери выдохнула.       — Потому что, я так её воспитала. — Тутберидзе закончила несуществующий диалог, голосом выделяя это самое “я”, наконец выезжая со двора.       И пока в одном загородном доме главный тренер заезжала на территорию под звон двух бьющихся друг об друга бутылок вина, в квартире её фигуристки царило напряжённое спокойствие. Жанна хоть и была рада завтрашнему выходному, который она внезапно взяла, чтобы провести целых полдня с дочерью, злость всё равно кипела внутри. Слова, которыми отбивалась Тутберидзе, не взволновали в машине, догоняя уже чуть позже. Что происходило с Женей она не понимала, ведь на неё не жаловались никогда ни воспитатели в саду, ни учителя (несмотря на то, что она была с ними один на один в методическом кабинете между тренировками), ни уж тем более в “Хрустальном”. И если в первых двух случаях Женя могла найти хоть что-то, что ей бы не понравилось и было бы удостоено её резкой реакции, то на льду таких вещей не было. Тем более, после того, как девочка была передана в руки Этери Георгиевны Тутберидзе. После первой же встречи Женя чётко озвучила своё мнение по поводу главного тренера, отмечая, какая она высокая и красивая.       Главный тренер же не говорила ничего, но для Жанны перемены в отношениях тренера с её дочерью всегда были очевидны. Она не так часто была на тренировках, именно поэтому видела все смены их взаимоотношений. И если уж по дням она могла не помнить, когда это произошло, но в памяти всплывало два эпизода, сильно отличавшихся друг от друга. Этери Георгиевна никогда не была эмоциональной, но на одной из тренировок она однажды победно вскликнула, когда у Жени получилась идеальная дорожка. А после самостоятельно расправила руки, призывая Медведеву в свои объятья. И ту Жанну это полностью устраивало. Её дочь была абсолютно счастлива и везде была, очевидно, окружена любовью и заботой. До сегодняшнего дня.       — Мам, спать не хочешь? — устало спросила Женя, глядя на неё, одновременно зевая.       — А ты уже всё? Устала на тренировке?       — Да, какой устала?! Я даже чуточку устать не успела… А теперь ещё и отдыхать столько придётся, — недовольно ответила Женя.       И такая довольно обычная информация после сегодняшнего разговора с тренером, воспринималась очень остро. Жанна отправила Женю спать, сама прокручивая в голове то, что Женя недовольна выходными. Понимая в голове, что это обычная реакция дочери на отсутствие своих любимых тренировок, Жанна одновременно обижалась на то, как по-разному они обе реагируют на завтрашний вечер, который проведут вместе. При этом, думая о том, по чему конкретно будет скучать её дочь. По тренировкам или по тренеру? Женя Медведева Надеюсь, что вы всё ещё наш хореограф… 23:04

Даниил Маркович

Всё в порядке.

23:23

Женя Медведева Даниил Маркович, она вас уволила?! Я ей сейчас позвоню! 23:23

Даниил Маркович

Жень, спокойствие! Я жду тебя во вторник на тренировке:)

23:25

Женя Медведева Фух! А я уже набирала номерок 23:25

Даниил Маркович

И вообще, шуруй спать! У тебя внеплановые выходные, которым я всё больше завидую, пока с тобой переписываюсь. Спокойной ночи.

23:26

Женя Медведева Спасибо вам большое, правда. Вообще за всё. Вы — крутой! И спокойной ночи. 23:27       Глейхенгауз заблокировал телефон, тут же удивлённо глядя на включившийся экран. “Мама Медведевой Жанна” — высветилось на экране.       — Алло, Жанна, добрый вечер! — бойко поздоровался он, тут же перебирая в голове варианты, почему этот звонок произошёл.       — Добрый вечер, Даниил Маркович…       — Как там Женя?       — Спасибо, всё в порядке. Благодаря вам. — Жанна начала издалека, — Я вот по какому вопросу… Скажите, Даниил Маркович, вы могли бы ответить мне честно на пару вопросов?       — Смотря какие вопросы, — рассмеялся хореограф.       — У Жени с тренером всё в порядке? — обходя ненужный обмен шутками, спросила Медведева старшая.       — Конкретно с каким?       — Даниил Маркович…       — Если вы про Этери Георгиевну, — поняв всё с первого раза, всё-таки сдался Глейх, — думаю, что стоит задать этот вопрос Жене или самой Этери Георгиевне. Всё-таки, речь идёт об их взаимоотношениях. На мой взгляд — всё отлично!       — Хорошо, — коротко ответила женщина, переходя к плану “Б”, — тогда скажите, пожалуйста, почему Этери Георгиевны не было на вечерней тренировке Жени?       К этому вопросу Глейх не был готов. Он был слегка ошарашен, учитывая, что не говорил о том, что на тренировке из штаба был только он. Женя никогда не подставила бы главного тренера, если у них, конечно, всё действительно хорошо. Ну а сама Этери Георгиевна… Могла ли она признаться, что совершила ошибку, не досмотрела за своей подопечной? Ведь, именно она отвозила Женю домой и могла столкнуться с её мамой.       — Даниил Маркович, благодаря вашему молчанию ответ уже не имеет смысла. Давайте поступим таким образом… — Жанна порядком уставшая от сегодняшнего дня, резко сменила тон на более жёсткий, — Я не очень рада тому факту, что столь профессиональная команда поставила под угрозу здоровье моей дочери. И учитывая мой опыт, как в фигурном катании, так и в общении с дочерью, я прекрасно понимаю, что что-то идёт не так. А учитывая мой опыт на телевидении, я прекрасно знаю, как преподнести эту информацию более правильно. Так вот, поступим таким образом, раз уж теперь ваша очередь дружить с Женей, я хочу чтобы обо всех её внеплановых тренировках, первой узнавала я.       — Жанна, их больше не будет. Думаю, что Этери Георгиевна донесла это до Жени.       — Даниил Маркович, я знаю свою дочь лучше, чем Этери Георгиевна. Так мы договорились? — несмотря на то, что в борьбу за дочь не стоило вмешивать посторонних и уж точно не стоило шантажировать, Жанне хотелось добиться от разговора только того результата, на который она рассчитывала, без каких-либо компромиссов.       — Без проблем.       — Отлично! Рада, что в тренерском штабе “Хрустального” есть такие понимающие сотрудники. Извините за поздний звонок и ещё раз спасибо, что исполнили мою такую простую просьбу.