FFEZ

      Третий выходной Жени начался, на удивление, довольно хорошо. Она никогда не была любителем поспать подольше, но сегодня что-то поменялось. Последние два дня они были на даче и Женя полностью посвятила себя семье и прекрасно проводила время с мамой. Медведевой казалось, что она успела отдохнуть настолько, что теперь осилила бы две тренировки подряд, чтобы хотя бы наполовину потратить накопленные силы. С мамой было непривычно круто, словно в стандартном детстве всех детей, которого у Жени полноценно никогда не было. Они успели прогуляться по торговому центру, накупить кучу вещей, поесть мороженого и посмотреть сериал. И даже учитывая, что она сама выбрала этот путь, наполненный одними только тренировками и соревнованиями, в какой-то момент даже перестала переживать из-за того, что вращения на аттракционах она поменяла на вращения на льду, иногда этого хотелось.       Конечно, в её 17 лет никаких каруселей уже не было и шоппинг был отличной заменой аттракционов, отсюда и ощущение того, что это одни из самых счастливых дней за последнее время, всё-таки было.       Третий день только начинался и впереди были плановые шашлыки с мамой, бабушкой и несколькими ближайшими родственниками. Семейные выходные положительно влияли на состояние Жени, но были не в состоянии избавить её от мыслей о том, как сильно она хочет в “Хрустальный”. Посмотрев на часы, Медведева отметила про себя, что тренировка начнётся совсем скоро и печально выдохнула.       — Жень, доброе утро! — крикнула Жанна, услышав за спиной скрип лестницы, — Я уж думала, что ты не встанешь…       — Тренировка через сорок минут, так что, мой организм уже привык к тому, что в это время я обычно не лежу.       — У тебя тренировка?       — К сожалению, нет. — расстроилась Женя, снова вспоминая про “Хрустальный”, явно заскучав даже по самому зданию, — По расписанию у девочек сейчас будет тренировка, мам.       — Ааааа, поняла! Уже не терпится вернуться?       — Если честно, то да. Рука уже почти не болит. Хотя, мне кажется, что от слоя мазей у меня там уже вторая выросла. Очень хочется покататься…       Жанна улыбнулась, посмотрев на сонную Женю, которая так печально пожаловалась, что хочет на тренировку, забывая о том, что они начнутся у неё уже завтра. Вздохнув, она осознала, что для Жени нет ничего важнее фигурного катания. И если бы сейчас ей позвонила Тутберидзе и сказала, что ждёт её на льду через десять минут, Женя вызвала бы хоть вертолёт, чтобы добраться до “Хрустального”.       Но Медведева уже смирилась со своим внезапным отпуском и какой-то частью себя понимала, что напрягать руку и продлевать своё лечение и больничный ей не хотелось, поэтому из двух зол она выбрала меньшее. Хотя понимала, что если бы мама была в командировке, она бы задумалась над поездкой на тренировку. Выходной плавно продвигался, Женя даже побыла на месте водителя, правда, всего 10 минут, пока мама собирала продукты и доверила ключи дочери, попросив её подъехать к выходу из магазина. Договорившись обязательно дать возможность ещё посидеть за рулём, Жанна получала удовольствие от совместных выходных, предвкушая вечер в компании семьи.       Валентина Лаврентьевна была более снисходительна в вопросе тренировок, поэтому хоть и обрадовалась внучке, которая сейчас тащила на гриль овощи, но была недовольна тем, что тренировки прервались.       — Это её жизнь, Жанна… Даже если она сейчас улыбается, я же знаю, как она хочет на лёд, — ответила она, внимательно выслушав историю о том, как Женя тренировалась одна, после чего травмировала руку, — тем более, что всё с рукой в порядке.       — Мам, как ты можешь так говорить?! — всплеснув руками, удивилась Жанна, — Моя дочь тренируется одна, без своего главного тренера!       — Жанна, не драматизируй. — твёрдый тон Валентины Лаврентьевны давал понять, что она в корни не согласна, — Можно считать, что у неё три тренера, один из которых был с ней, ничего страшного не произошло.       — Пока не произошло! Напомню, что я тоже просто сломала руку, как казалось нам сначала, но потом это изменило всё.       — Ну, она же не сломала руку.       — Мама, боже мой! — окончательно откладывая мытьё тарелок, Жанна присела на стул, полностью готовая к длинному разговору, — Мне казалось, что ты самая старшая в семье и поэтому самая мудрая.       — Тебе не казалось. Дорогая моя, нашей Жене скоро будет восемнадцать лет и всю свою жизнь она связала с фигурным катанием. Поэтому, несмотря на то, как она нас любит, она любит фигурное катание не меньше. И когда нас с тобой не станет, это то, что будет с ней. Всю её жизнь. И обижаться на то, что она любит своё дело ровно так же, как и нас с тобой — глупо и нечестно.       — Она может любить фигурное катание больше, чем меня, тебя и нас вместе взятых. Но, когда я отдавала её Тутберидзе, я надеялась, что она будет контролировать эту её любовь.       — Жанна, вспомни себя в её возрасте.       — У меня был другой тренер. — отчеканила Жанна, используя свой единственный аргумент.       — Верно. Не обижайся на то, что я сейчас скажу, но может быть дело именно в этом… Именно потому, что у тебя был другой тренер, не ты, а моя внучка принесёт нашей семье все медали, которые только можно себе представить.       — Мам, скажи мне, пожалуйста, разве ты на моём месте не волновалась бы?! Когда я сломала руку, ты не переживала?! — разговор постепенно переходил на личное, которое уже давненько, казалось бы, не трогало. Но только казалось.       — Переживала, конечно. Но, ты прекрасно знаешь, что Этери Георгиевна — профессионал. И раз уж я присутствую с твоего детства в фигурном катании разбираюсь не хуже вас, должна сказать, что у Тутберидзе не было никого, кто был бы ближе, чем наша Женя. Разве это плохо?!       — Вот именно, что она наша Женя и я…       Не успев договорить, обе повернулись в сторону открывшейся двери из которой высунулась Женя, вопросительно смотрящая на маму с бабушкой, которые внезапно прервали разговор. Это показалось странным, но заострять внимание на этой странности Жене не хотелось. Понять, в чём же была суть разговора, было довольно сложно, количество странностей за последние несколько дней уже напрягало, но что с ними делать, Женя не знала. Странный разговор Этери Георгиевны и мамы, после которого от главного тренера не было ни одного сообщения, теперь действительно напрягал и появлялся в голове каждый раз, когда Женя открывала все мессенджеры и вглядывалась в диалог, в котором новых сообщений не появлялось. Теперь и эта не менее странная беседа мамы с бабушкой, из которой Женя не услышала ни слова, но поняла, что разговор был не из приятных, когда увидела обеих участниц. И пока Женя прокручивала в голове все факты, женщины спокойно вышли вместе с ней на улицу, встречая родственников. Делали они это с радостным выражением лица, вот только Валентина Лаврентьевна покачала головой, когда мама что-то прошептала ей на ухо, что оказалось замеченным Женей.       «Что происходит?» — пронеслось в голове у девочки, но озвучивать вопрос вслух она не стала, учитывая как минимум тот факт, что сейчас в этот разговор были бы впутаны ещё и родственники.       Время шло довольно быстро и казалось, что все важные дела уже давно сделаны. Еда — готова, стол — готов, все — на своих местах. Вроде бы, всё по плану. Кроме того, что был уже поздний вечер, а главный тренер так и не написала ей. На данный момент Жене уже совсем не нужно было приветствие, вопросы о самочувствии или что-то подобное. Нужно было время, к которому её завтра ждут в “Хрустальном”. Сухие цифры, которых уже давно не было в диалоге с Этери Георгиевной. Впрочем, с недавних пор в этом диалоге нет ничего и это крайне волновало Женю.       Так и не сумев заснуть, Женя то и дело просыпалась ночью, поначалу списывая это на радость от встречи с родственниками. После — обвиняя во всём силы, которые до этого она полностью тратила на льду. Теперь же, внеплановые выходные должны были закончится и она была готова вернуться в “Хрустальный”, вот только приглашения никто не присылал. На часах было семь утра, мама с бабушкой, судя по отсутствию звуков, ещё спали, чего нельзя было сказать о Жене, которая даже перестала пытаться заснуть. Организм требовал тренировок, именно поэтому она оделась, почему-то в уличную одежду и размышляла над тем, чтобы отправиться на тренировку самовольно. Но, слова главного тренера, предупреждающие о том, что так делать не нужно, останавливали её. Она позвонила Тутберидзе, выжидающе слушая гудки, но та даже не собиралась отвечать. Женя Медведева Даниил Маркович, доброе утро! Меня сегодня вообще ждут? 07:14

Даниил Маркович

Доброе утро! Хм, честно признаться, я о тебе даже боюсь с ней разговаривать. Она не писала?

07:16

Женя Медведева Нет, не писала. Вчера весь день ждала её сообщения. Сейчас звонила, но Этери Георгиевна не отвечает. 07:16

Даниил Маркович

Вчера приходили из Федерации, они там долго разговаривали. Сегодня утром она туда должна была поехать. Что-то с бумажками не то. Ты не переживай, просто что-то где-то неправильно оформили. Но, помимо этого, это повод ещё и всякие важные вещи обсудить.

07:18

Женя Медведева По факту — сегодня я должна возвращаться. Так врач сказал. Поэтому… 07:18

Даниил Маркович

Жень, не нравится мне это, если честно. Этери Георгиевна сказала, что напишет тебе. И даже если всё в порядке, не стоит сразу делать что-то не по плану. Давай я ей попробую набрать? Как дозвонюсь, сразу свяжусь с тобой, договорились?07:32

      Женя тяжело выдохнула, уже расстёгивая куртку, но передумала. Решив отправиться на прогулку, она захватила с собой шапку и отправилась на первый этаж. В доме пахло блинчиками, а это означало, что она ошиблась и кто-то явно не спал. Заметив у плиты бабушку, которая что-то напевала себе под нос, Женя подошла к ней и обняла со спины. Валентина Лаврентьевна обернулась, сразу же целуя любимую внучку в лоб.       — Куда собралась уже? На тренировку?       — Если бы, бабуль…       — Чего случилось? - отодвигая стул, спросила Валентина Лаврентьевна, приглашая Женю сесть, — Рассказывай…       — Ба, можно спросить? — получив кивок, Женя продолжила, — Да или нет?       — Так. В прошлый раз, когда я ответила тебе, ты сказала Этери Георгиевне, что тебе не нравится хореограф и ты с ним работать отказываешься, потому что он дурацкий. Поэтому, полную историю, дорогуша.       — Не, Ба, Даниил Маркович хороший. — признала Женя, очевидно с той поры поменяв к нему отношение за несколько последних дней.       — Вот это новости! Так. Чтобы маму твою не разбудить, мы сейчас с тобой идём гулять!       — А блинчики?       — Ты всё равно перед тренировкой нормально не ешь, — ответила Валентина Лаврентьевна, что Женя сразу же расценила, как положительный знак к тому, чтобы ехать на тренировку, несмотря ни на что.       Выходя под руку с бабушкой на улицу, Женя вдохнула прохладный воздух. Ощущение того, что день будет хорошим, медленно, но появлялось. Продвигаясь в сторону забора, Женя улыбнулась, взглянув на автомобиль мамы. Ей определённо нравилось потепление в их отношениях, казалось, что мама начинает признавать очевидное взросление дочери. И вчерашняя, пусть и короткая поездка за рулём — тоже играла свою роль.       — Ну и чего ты там задумалась? Что там у тебя за “да” и “нет”?       — О чём вы вчера с мамой секретничали? — спросила Женя, осознавая, что этот ответ может повлиять и на её самый первый секретный вопрос.       — Мама переживает за тебя…       — Ну, я же говорила, что всё с рукой в порядке!       — Жень, дело не в руке. — Валентина Лаврентьевна никогда ничего не скрывала, придерживаясь поверья, что все тайное становится явным, а потому незачем тратить время на поиски правды, — Почему ты стала тренироваться одна?       — Я… Я с Даниилом Марковичем тренировалась.       — Влюбилась?       — Ба! — бабушка не была бы бабушкой, если бы периодически не поднимала тему “женихов”, порой рассматривая совсем уж неожиданные кандидатуры, — Ты чего?! Максимум — он мне, как старший брат. Это — максимум.       — Честное пионерское?       — Честное фигуристское! — ответила Женя, прислонив руку к сердцу.       — Это хорошо. Он староват. Но, симпатичный.       — Баааа… — протянула Женя, мечтая поскорее сменить тему, — Я тренируюсь одна редко, правда. Только в последнее время. Многое не получается на тренировках, Этери Георгиевна недовольна, а мне становится уже неловко, что девочек вокруг хвалят, а я падаю. Я не хочу её подвести и огорчить своими плохими прокатами…       — А она?       — Она — молча смотрит. Всё последнее время даже листочки не выдаёт со своим мнением, потом начинает кричать, как будто только на меня, — жаловалась Женя, злобно пиная кусок льда, — И на весь лёд уже оценивает мои ошибки.       — Не пробовала поговорить с ней?       — Не пробовала, — пробурчала Женя, — ну не смотри так! Я злилась, потом шла отрабатывать всё, что она оценила плохо. И у меня получалось. Всё идеально! И я стала ходить вечером одна, а потом Даниил Маркович…       — Ну, дальше я знаю. Жень, ты не подумала, что ты сама загнала себя в рамки того, что на твоих тренировках со всеми — всё будет плохо, а потом, когда ты будешь одна — хорошо? Ты же не можешь всю жизнь прятаться от неё, тем более, что на соревнованиях она будет. Мы же её не выгоним!       — Не выгоним… - задумчиво произнесла Женя, — Ба, так да или нет?       — Господи!       — Бааааа… — прислонившись к плечу бабушки, звонко целуя её в щёку, Женя знала, что теперь ответ не заставит себя долго ждать.       — Да.       — Тогда, сейчас домой тебя доведу, захвачу коньки и на тренировку!