FFEZ

      — Жень, начнём с того, что я как и твоя мама, не поддерживаю твои одиночные тренировки.       — Я больше…       — Стоп! Когда ты начала перебивать взрослых? Точнее даже старых. Тем более, когда я не только старая, но ещё и твой главный тренер.       — Вы не старая…       — Женька, — начала Этери, тут же забирая её ладонь в свою, — ну посмотри! У меня уже и морщинки есть, это ты у меня малышка ещё.       — Вы даже с морщинками — самая красивая! — абсолютно искренне призналась Медведева, — В сто тысяч миллионов раз красивее меня!       — Ну что за глупости ты говоришь?! Это ты у меня хоть и маленькая, но уже красотка.       — Неа!       — Даааа! Ты просто пока этого не понимаешь, а вот пройдёт ещё несколько лет и я уже начну тебя к твоим мальчикам ревновать! — сказала Тутберидзе, в эту же секунду подумав о том, что её нервов не хватит на соперничество не только с мамой, но и с будущими парнями Медведевой.       — Я вас ни за что не брошу! Никогда.       — Даже ради мальчиков?       — Даже ради Олимпийской медали. — с гордостью ответила Медведева.       — Эх, Женька, это ты пока ещё не влюблялась…       Удачно уходя от начальной темы разговора, Тутберидзе поправила воротник Жени, вглядываясь в её глаза. Ещё одного противостояния она, действительно, не выдержит. И зная нрав своей спортсменки, тренер чётко понимала, что если Женя по-настоящему влюбится, новая делёжка этой девочки закончится сразу же. Убийством её парня, если такое потребуется.       И пока кудрявый киллер обдумывала свой план, Женя не забывала про свой вопрос. Хоть и мысленно пометила себе, что при встрече с тем самым, она сначала познакомит его с Этери Георгиевной. Впрочем это казалось девочке бессмысленным. Куда можно засунуть какого-то парня, если у неё тренировки, а после них обсуждение тренировок, ночью просмотры прокатов, а утром выбор музыки для новой программы. Вставить в расписание какие-то отношения казалось невозможным, да и бессмысленным. Медведевой казалось незачем кого-то любить, если она уже любит слишком многое! Мама, бабушка, друзья, фигурное катание, Сергей Викторович, Даниил Маркович, Этери Георгиевна… Сердце не может быть таким безграничным. Поэтому Женя и не восприняла слова главного тренера всерьёз.       Встав с дивана, Тутберидзе подошла к кофемашине и захватила с собой две чашки. Идти на тренировку решительно не хотелось, тем более в такой действительно приятный момент. Происходящее было не свойственно обеим. Но, на деле прогуливать, как минимум, одна из них не собиралась.       Конечно же, это была Медведева, которая твёрдо решила для себя, что вечером отправится на лёд одна, несмотря на то, что она говорила. Терять вдруг найденную связь с главным тренером не хотелось, поэтому и не было желания прерывать внезапные посиделки. Она и вправду скучала, хоть и не видела Тутберидзе всего несколько дней. Но тренировки никто не отменял и о них она мечтала не меньше, чем о возвращении Этери Георгиевны в её жизнь.              Эта странная привязанность началась, как только Женя впервые увидела своего главного тренера. Правда, сама помнила это очень смутно, но недостающие детали после добавила мама. Женя каждый раз вспоминала этот пересказ их первой встречи с Этери Георгиевной и улыбалась, конструируя в голове происходящее.       Вот она аккуратно выходит на лёд, чтобы не упасть и не опозориться прямо в первую же встречу. Неплохо держится на коньках и даже набирает хорошую скорость, правда очень много отвлекается в поисках одного единственного человека, о котором она не знает ничего. Только имя и отчество. И всё вместе в голове Жени кажется слишком длинным, именно поэтому в поиске обладательницы имени и одновременно в попытках верно произнести всё вместе, маленькая Женя падает. Лёжа на льду ей кажется, что она слышит, как вздыхает мама и она определённо слышит, как кто-то подъехал к ней.       — Попробуй не так сильно наклоняться. — помогая подняться, говорит ей женщина, — Женя, ведь так?       Медведева кивает и поднимает глаза, в этот же момент думая о том, что перед ней стоит наверное актриса, будто из любимых сериалов мамы. Кудрявые волосы идеально лежали на плечах, руки были спрятаны в карманах, а обладательница этих рук казалась невероятно высокой. Поднимая взгляд и вглядываясь в лицо этой женщины, Женя на секунду замерла. Вглядываясь в почти чёрные глаза, Медведева не могла сказать ни слова, вспоминая, что сказал человек напротив.       — Этери… — имя вспомнить удалось, а вот с отчеством изначально были проблемы.       — Георгиевна, — добавила Тутберидзе, улыбнувшись девочке, — Давай ещё раз, а я посмотрю. — сказала она, отъезжая в сторону.       Женя перешагнула с ноги на ногу и снова стала набирать скорость, теперь уже удерживая себя в правильном положении. Вышло идеально и Медведева сама не заметила, как продолжает ехать, закрывая глаза от удовольствия. Руки плавно летели будто бы отдельно, а ноги несли Женю на невероятной для неё скорости, которой до этого никогда не было. Правда счастье продлилось недолго и она продолжая ехать с закрытыми глазами, успешно врезалась в кого-то, кто сразу же удержал её, спасая от падения.       — Так, Женя, мы глаза открывать-то будем? — спросила Тутберидзе, укладывая руки ей на плечи.       За бортиком мама девочки приложила раскрытые ладони к лицу, предвкушая какой-нибудь едкий комментарий Этери Георгиевны. Тренер уже была довольно известна своим жёстким характером и не менее жёсткой дисциплиной, которую она требовала абсолютно от каждого воспитанника. И подобные глупые ошибки могли легко изменить решение тренера в иную сторону и Жене пришлось бы подыскивать новую команду. О Тутберидзе уже ходили различные легенды, но тот факт, что это будет новое громкое имя в мире фигурного катания, говорили многие. В большей степени — бабушка Жени, а значит, что решение в пользу Этери Георгиевны было принято и не обсуждалось.       — Простите, Этери…       — Георгиевна, — сухо ответила Тутберидзе, после чего Женя сразу же испуганно посмотрела на тренера, стараясь держать себя в руках.       Работать с ней Жене отчего-то хотелось больше, чем с кем бы то ни было. И она впервые подумала о том, что готова сейчас сделать всё, ради того, чтобы под её руководством. Элементы, на которые раньше разрешали только смотреть, Медведева была готова пробовать прямо сейчас.

В висках стучало — «Хочу только с ней»

      — Я запомню, — ответила Женя, готовая выучить не только отчество Этери, но и всю её биографию, если она того захочет.       — Я знаю, Женька. Жду на следующей тренировке с открытыми глазами и знанием моего отчества.       И пока Тутберидзе уходила со льда, параллельно прихватив с собой маму Жени, сама Женя продолжала стоять на месте, прокручивая в голове две мысли. Первая — она её взяла! Вторая — ей впервые нравится ласковое обращение к себе. “Женька” — снова пронеслось в голове.       За то время, которое Женя потратила на ностальгию, Этери Георгиевна уже сделала два чая и даже задумалась над чем-то сладким, но тут же передумала. Тренировку пропустили обе, но не хотелось бы потом отрабатывать.       Вглядываясь в фигуристку, Этери замерла около стола, понимая, что Женя явно о чём-то размышляла. Такие моменты забавляли тренера, особенно если происходили вне льда. Понять о чём же думала Медведева, даже Тутберидзе было сложно. Но небольшие детали давали понять, что мысли всё же приятные. Девочка слегка улыбнулась уголками губ, тут же потряхивая головой, будто пытаясь проснуться.       — Чего задумалась? — спросила Этери Георгиевна, присаживаясь рядом.       — Вспомнила кое-что.       — Хорошее?       — Очень… — призналась Женя, внутренне осознавая, что это одно из лучших воспоминаний в её жизни, пусть и рассказанное отчасти мамой.       Тутберидзе лишь наблюдала, не собираясь пытать Женю, которая вдруг снова расплылась в улыбке. Видеть её счастливой в последнее время было просто невероятным подарком, который они обе успешно сделали невозможным. С чего вдруг перед скорыми соревнованиями они начали действовать друг другу на нервы, не знал никто. Впрочем, обе тоже этого не осознавали.       Женя всё так же списывала происходящее на довольно эмоциональный сезон, в котором явно зажгла, её второй взрослый сезон был крайне удачным. Она была абсолютным подарком, как для команды Тутберидзе, так и для сборной России. Сомнений не было — она шла на золото на каждом следующем старте. Прокаты в Канаде и Франции запомнились всем, как идеально отточенные выходы исключительно артистичной девочки. И даже незначительные помарки не вспоминались при взгляде на саму Женю на льду в конце номера. В памяти оставались только её глаза, а после долгие объятия и химия с тренером. Они были идеальным целым, выигрывая очередное золото, крепко держась друг за друга.       Что же до тренера, она определённо была на пьедестале вместе с Женей. Её телефон буквально разрывался день ото дня. Бесконечные просьбы прокомментировать новую победу Жени, сняться с ней в репортаже, отдельном фильме об их тандеме, а также взять кого-нибудь ещё в один ряд с Медведевой. Фамилия Жени постепенно становилась нарицательной в мире фигурного катания, что начинало слегка раздражать, но в глубине невероятно радовало Тутберидзе. Эта девочка уже давно забрала часть души своего тренера, задолго до этого сезона. Возможно, даже в самый первый день их знакомства, который Этери Георгиевна, в отличие от Жени, помнила прекрасно.       — Ну, что? — спросила Тутберидзе, глядя на часы, — Натренировались мы с тобой сегодня…       — Согласна. Неудобно получилось… — Тутберидзе повернулась на эти слова Жени, удивлённо поднимая брови, — Но, мне понравилось, даже не жалею, что пропустила тренировку.       — Даже не жалеешь? Чего это вдруг?       — Мне было с вами хорошо. Просто вот так сидеть. Этери Георгиевна…       — Мне тоже. — прервала её Тутберидзе, не дожидаясь продолжения фразы.       Обе синхронно улыбнулись, а после посмотрели на часы. Тренировка закончилась полтора часа назад и лёд был свободен. О чём сразу же задумалась Женя. Несмотря на возвращение хороших отношений с главным тренером, вернуться на лёд вместе с ней всё ещё казалось менее хорошей идеей, в сравнении с катанием в одиночестве. Тренировка хоть и отошла на второй план, но ненадолго. Мышцы требовали каких-то действий, которые им мысленно и пообещала Женя.       — Мне тебя ещё до дома довезти надо. — сказала Тутберидзе, уже собирая свои вещи.       — Не надо! Мама написала, что ждёт меня, так что, я пойду.       — Точно?       — Конечно, Этери Георгиевна! — будучи уверенной, что после довольно громкого скандала тренер не напишет маме, Женя встала, роняя свой телефон из-за спешки, — Спасибо.       — Не за что, Женьк! Маме передавай… Хотя, не надо.       Медведева улыбнулась, чем обезоружила Тутберидзе, слегка озадаченную быстрыми сборами фигуристки. Хоть в слух свою позицию Женя и не озвучивала, блондинка была приятно удивлена складывающимся обстоятельствам. Нужные слова от Жени она услышала и поводов для недоверия не было. Штаб снова возвращал свои позиции, тревога, кажется, была ложной. Прислушиваясь к удаляющимся шагам Жени, Этери Георгиевна вернулась к остаткам работы. Чтобы довезти Женю до дома, она заранее распределила все дела на будущие дни и могла спокойно отправляться домой. Что и сделала, предварительно рассортировав документы, хватая пару нужных папок и выходя из кабинета.       То самое нужное время, когда в здании остаётся только немногочисленный персонал. Говорящий из них только охранник, поскольку уборщики всегда были в наушниках и ограничивали своё “общение” с тренерами только кивками. Проходя мимо одного из них, Этери Георгиевна взглянула на охранника, поглядывающего на часы. Задумавшись о том, что прощаться даже не стоит, он явно был не в духе из-за задержавшегося главного тренера, Тутберидзе вышла на улицу. Начавшийся мокрый снег неприятно бил по лицу прямо с порога. Тяжело вздохнув, Этери прошла половину пути до автомобиля и развернулась в обратную сторону. И без того тяжёлые двери с трудом открывались из-за порыва ветра, но через пару попыток поддались главной женщине “Хрустального”. Охранник позволил себе только вздохнуть. Вечерний просмотр телевизора никак не мог начаться из-за вернувшегося назад главного тренера.       — Идёт уже два часа… — начал он, — Сейчас найду зонт.       Вернувшись из своего кабинета, он раскрыл зонтик и подошёл к тренеру. Тутберидзе позволила себе слегка улыбнуться, нахмурившись ровно через секунду. Зонт был абсолютно сухой, ни единой капли, оставшейся от снега, который идёт уже пару часов.       — Два часа, говорите?       — Где-то так… — непонимающе ответил мужчина, уже открывая двери главного входа.       Этери Георгиевна резко развернулась и поправила сумку на плече, после чего заметив, что она снова сползла, решила держать её в руке. Это помогало, как успокоиться, так и быстрее дойти. Охрана в “Хрустальном” хоть и была безэмоциональной, наверное из-за количества шумных детей и не менее шумных родителей, но всегда была готова прийти на помощь. Даже когда речь шла о каких-то мелочах. Поэтому галантность охранника не могла действовать на одну только представительницу слабого пола, оставшихся в стенах ледового дворца. Пазл сложился и в ближайшие несколько минут “Хрустальный” рисковал потерять одного человека — вопрос только был в том, будет ли это простой охранник Николай Петрович или совсем непростая действующая чемпионка многого и будущая чемпионка всего Женя Медведева.       Быстрым шагом направляясь к катку, Тутберидзе уже выстраивала в голове стратегию. Разговор не помог, Женя снова соврала и снова каталась. Уж в этом Этери Георгиевна была уверена.       Приближаясь ко льду, главный тренер остановилась ровно в той точке, в которой останавливалась несколько часов назад. Вот только разговор тогда предстоял с мамой Жени. Теперь же, скандал ожидал и дочь. Оставалось дождаться нужного момента, который жизнь оттягивала с помощью идеального катания Жени. Тутберидзе застыла, теперь уже внимательно наблюдая за девочкой, оставаясь в засаде. Всё, что не получалось сегодня до этого, сейчас выходило просто потрясающе. Прыжки, выезды, дорожка. Руки, которые не слушались Женю на общих тренировках и были скорее какими-то ветками, сейчас плавно рассекали воздух, как и коньки. Наблюдать можно было и дальше, учитывая, что подсознание удачно выдало и музыкальное сопровождение, вот только Женя привычно подняла взгляд, отыгрывая часть номера, в ту же секунду сталкиваясь со взглядом главного тренера. Номер был завершён досрочно.       — Чёрт… — прошептала Медведева, опуская голову, после того как Тутберидзе, на удивление, не ушла, а приблизилась к бортику.       — Жень, скажи мне, пожалуйста, что ты не поняла из разговора со мной сегодня?! — фразу Медведева услышала с конца, поскольку освобождала уши от наушников, но додумать её было проще простого.       — Этери Георгиевна…       — Давай сразу к оправданиям, без пауз и обращений. — жёстко ответила Тутберидзе, не собираясь исполнять своё обещание сейчас. Мягко не получилось, метод кнута и пряника был использован наполовину и сладкая сторона не сработала. Оставался только кнут, к которому она, правда, обещала не прибегать.       — Мы же пропустили сегодня тренировку…       — Жень, вот именно, что “мы”! Мы вместе её пропустили, это было моё решение, с которым у тебя не было варианта не согласиться. Когда это у тебя появились особые правила, расскажешь?!       — Никогда… — глядя сквозь тренера, ответила Медведева.       — Вот именно, Жень! Почему ты себе такое позволяешь? Мне что с тобой, как с маленькой за ручку ходить?       — Нет.       — Спасибо, что хоть не куришь прямо тут.       — Этери Георгиевна, ну я же уже говорила!       — Ты и про тренировки в одиночку говорила, Жень! Много чего говорила сегодня. Только почему-то ты говоришь, но не делаешь. Прямо, как на тренировках. Говоришь, что сделаешь аксель, а сама падаешь. Оказывается, вот откуда ноги растут!       Медведева успела лишь открыть рот, намереваясь высказать что-то грубое, ведь тренер задела то, что они долго обсуждали сегодня, но сделала это неосознанно. Обещания хоть и давала только одна из них, но если бы не жёсткость и подобные высказывания, ничего бы и не было. И чтобы разглядеть причинно-следственную связь не нужно быть психологом. Тем более, с опытом работы с детьми и самой Медведевой, который был у Этери, было понятно, какая фраза лишняя. Так и не получив ничего в ответ, тренер могла только смотреть на Женю, корректируя тактику в голове. Но ждать следующий ход фигуристка не планировала, резко двинувшись к выходу с катка. Тренировка, продлившаяся минут пятнадцать, не стоила того и вот уже второй раз за последнее время Жене хотелось уйти, как можно скорее.       — Мама в курсе? — спросила Тутберидзе, делая шаг в сторону, преграждая Жене путь.       — Пропустите.       — Жень…       — Что?! Давайте без обращений, без пауз… — повторяя слова тренера, по степени обиды стоявшие на втором месте, Женя взорвалась, — И вообще без всего, хорошо?! Я просто домой пойду.       — Медведева! — опуская руки на плечи Женя, Тутберидзе с трудом остановила её, — Во-первых, одна ты уж точно никуда не пойдёшь. Во-вторых, я не закончила разговор.       Хватая девочку за руку, Тутберидзе сплела их пальцы, чувствуя как сильно их сжимает Женя. Вести себя, как слишком маленький ребёнок и вырываться было не в её стиле, но показать своё детское возмущение было необходимо.       — Где разговаривать будем? — спросила Женя, даже не поднимая голову.       — Рада, что ты уже настроена на беседу. В машине.       Молча проходя коридоры ледового дворца, обе не говорили ни слова, не улыбались, не пытались расцепить руки. Хват Жени не слабел и Этери уже чувствовала как ноют и немеют пальцы, несмотря на то, что казалось бы сил у Жени было не так много. В отличие от дневного разговора, сейчас девочка смотрела только вниз, но сжимая челюсти, ни на секунду не расслабляясь и в этом действии. Это был знак, не сулящий ничего хорошего. В этот раз аргумент у Медведевой был хоть и один, но очень веский.       — На переднее? — спросила Тутберидзе, ухмыляясь. Женя молча выбирала место, всё же, остановившись на заднем.       — Сейчас я ни разу не упала, не сделала ни одной ошибки. — высказалась Женя, сразу делая намёк на свой главный козырь.       — И ты считаешь, что это повод тренироваться одной?       — Я пропустила тренировку, а до этого сидела дома из-за этого локтя.       — То есть, вот это повод? — вновь спросила Тутберидзе, — Жень, послушай меня, мне казалось, что днём ты всё поняла и усвоила. Я ошиблась. Мне бы хотелось, чтобы это была твоя последняя ошибка.       — Последняя в смысле… — Медведева тут же отодвинула все обиды, испугавшись того, что это последний день в команде Тутберидзе, — Этери Георгиевна, я умоляю вас!       — Женя, стоп! Последняя, в смысле, что их больше не будет.       — То есть, вы от меня не отказываетесь?       — Когда-нибудь это точно произойдёт, если ты и дальше так продолжишь! — рассмеялась Этери, — Шучу.       — Ужасная шутка.       — Ну извини. Какой объект, такие и шутки. — искренних извинений не получалось, — Жень, что происходит? Почему ты так ведёшь себя со мной всё последнее время? Тем более, после сегодняшнего разговора. Какие бы не были отношения между нами, дисциплина в моей команде будет всегда. У нас же нет правила, что можно делать сальто назад, если я опаздываю на тренировку и с вами только твой любимый Даниил Маркович.       — Он не мой.       — А мне теперь кажется, что мы все не твои. Ты не слушаешь ни его, ни меня. А с Сергеем Викторовичем ты просто один на один ещё не сталкивалась.       — Просто… Просто на лёд потянуло.       — Потянуло… Жень, чем старше ты будешь становится, тем больше тебя будет тянуть ко всяким вещам. Многие из которых совсем не лучшая идея. Не поддаваться же всем своим желаниям?       — Я домой собиралась, а потом к подружке... — сказала Женя, когда Тутберидзе свернула не в ту сторону.       — Ну уж нет! Даже если это правда, никаких подружек. — коротко ответила Тутберидзе, тут же задумавшись. Жанна, итак настроенная воинственно по отношению к Этери, точно не будет рада увидеть свою дочь почти ночью. Тем более, если привезёт её снова главный тренер. Вопросов у мамы Жени итак было предостаточно, да и встречаться с ней Тутберидзе желанием не горела. Поэтому снова развернула машину и сменила курс в сторону своего дома.