FFEZ

      Медведева молчала, опустив голову вниз. Пауза затягивалась и Женя наклонилась ближе в сторону главного тренера, которая продолжала сверлить её глазами.         — Спасибо, Этери Георгиевна… — начала Медведева, — Я…        Тутберидзе продолжала не уводить взгляда, теперь уже совсем перестав моргать.        — Можно музыку включить?        Этери Георгиевна кивнула, улыбнувшись неловкости ситуации. Она прекрасно знала Медведеву и понимала, что полноценный рассказ будет только через час или полтора, не раньше.        Включив музыку вместо Жени, которая продолжала находиться в странной прострации, Тутберидзе нажала на педаль газа. Впервые за несколько десятков совместных поездок, Женя молчала и вела себя слишком уж странно… Не подпевала и даже не кивала в такт музыке. И если бы Медведева не была музыкальной шкатулкой с полной картотекой в голове от Beatles до такого непонятного для Тутберидзе кей-попа, всё было бы абсолютно нормально. Но Этери Георгиевна слишком уж хорошо её знала. И прекрасно знала, что Женя любит передвигаться на машине исключительно потому, что можно громко послушать музыку и если нет возможности подключить свой телефон или найти хоть что-то любимое, она лучше поедет на метро.        — Как ты собиралась от метро до дома добираться?        — Ну я же дорогу домой помню… — спокойно ответила Женя, неосознанно не меняя слов.        — А прогноз погоды помнишь? — спросила Этери Георгиевна, вновь взглянув на руки Жени, которые та незримо пыталась отогреть, то и дела запуская под собственный свитер. — И что до Нового года совсем чуть-чуть осталось…        — Даже не хочу вспоминать про этот Новый год… Ужасный праздник.        — Сейчас начнёшь? — спросила Тутберидзе, удивляясь тому, что не угадала с привычным "расписанием" реакций Жени. — Я тогда потише…        — Не надо… — попросила Медведева, в ту же секунду потягиваясь к магнитоле, натыкаясь на руку Тутберидзе. — Или… Или можем выключить, если хотите… — отдергивая ладонь, переменилась Женя.        Нахмурившись, Этери Георгиевна выключила музыку и припарковалась. Напряжение в воздухе было слишком очевидным и уже начинало напрягать.        Женя вышла из машины первой, даже не дожидаясь главного тренера, сразу же подойдя к двери дома. Слезы уже начинали накапливаться и ей совсем не хотелось, чтобы их кто-то видел. Даже если это самый близкий человек.        Рассказать о том, что произошло — она могла. Но вот показывать свои искренние эмоции — нет. Но, кажется, что всё уже шло не по плану. Ей хотелось чтобы хоть кто-то вспомнил о ней не как о спортсменке или гордости семьи, которая вечно должна побеждать, а как о человеке. И она надеялась, что хотя бы Новый год в кругу семьи вернёт их старые взаимоотношения, но жизнь внесла свои коррективы и встречать его дома — было уже невозможно.        В своём собственном доме её ждал скандал. Либо до, либо после. Её невероятно раздражал тот факт, что мама до сих пор ничего не сказала о том, что отец собирается появиться и не просто в виде смс, а вполне реально. А уж если Женя дотерпит до наступления праздника и этого самого появления, скандал будет ещё больший и уже со всеми участниками этой затеи.        — А где Диана? — зайдя в дом, спросила Женя, не наблюдая в прихожей знакомой куртки и кроссовок.        — Она к бабушке уехала, пока мы ещё в Челябинске были.        — А вы почему здесь? — спросила Медведева, в ту же секунду зажмурившись от того, что даже не подумала над вопросом. — То есть, очень круто, что вы здесь…        — Жень, давай я сейчас налью чай, а ты расскажешь, что произошло, хорошо?        Медведева кивнула. Что происходило, не понимала даже она сама. И пока Этери Георгиевна ушла на кухню, Женя устало села и закрыла лицо руками, отпуская эмоции. Слезы потекли так быстро и легко, будто она была на грани целую вечность.        — Ну всё, тише-тише… — усаживаясь рядом, сразу же начиная поглаживать Женю по голове, сказала Этери Георгиевна. — Давай ты сначала согреешься, потом всё расскажешь?        — Я… Я пришла домой, а там мама… Она по телефону и…        Тутберидзе недовольно покачала головой.        — Жень, посмотри. Посмотри на меня-я-я… — попросила она, самостоятельно поворачивая голову Медведеву лицом к себе. — Если ты сейчас продолжишь рассказывать, даже я эту истерику остановить не смогу.        — Нет, просто она… — продолжила Женя, всхлипывая в очередной раз, а после схватившись за ребро. — Ой!        — Женя, Жень! Что случилось?! Дыши!        Слегка встряхнув и уложив Медведеву к себе на колени, Этери Георгиевна тут же потянулась к краям её свитера, дабы снять его, совсем не зная, что делать.       — Всё в порядке, просто очень резко и больно кольнуло. — убирая руки тренера с своего тела, ответила Женя, прикладывая к месту покалывания собственный кулак.       — Сейчас колет?        — Нет, Этери Георгиевна, всё хорошо…  — сбивчиво дыша, заверила Женя.        — Заканчивай врать, Жень. Не понимаю, как ты можешь пытаться меня обмануть, когда я знаю тебя лучше, чем ты сама. — пробурчала Тутберидзе, прикладывая руку к рёбрам, слегка касаясь груди девочки. — Дыши ровно, ладно?        — Л-ладно… — на автомате согласилась Женя, тут же осознавая, что ровно дышать сейчас — последнее, что может у неё получится. — Правда, сейчас мне было бы легче пятерной аксель прыгнуть, чем дышать ровно.        — Сердце прямо колотится, — констатировала Этери Георгиевна, прикладывая к нему раскрытую ладонь. — что же у тебя там произошло такое? Хотя не стоит сейчас второй раз пытаться рассказать, а то итак пульс бешеный.        Женя грустно улыбнулась, понимая, что с радостью сейчас рассказала бы об отце хоть по несколько раз подряд, чтобы отвлечь себя от этих прикосновений, которые снова, как минимум, странно влияли на сердцебиение. Как максимум — странно влияли на саму Женю, замечающую происходящее не в первый и даже не во второй раз. К счастью, руки главного тренера вернулись к телу хозяйки и Женя, после всех выплаканных слез смогла заснуть за несколько минут.        Проверив, что всё слезы высохли, а значит сон точно наступил, Этери Георгиевна решила, что всё слишком серьёзно и отпускать Женю домой она не хочет. По-крайней мере, до выяснения обстоятельств. Мысли о том, чтобы позвонить Жанне и узнать всё, скорее всего, у соучастника произошедшего, посетили её ещё тогда, когда Женя произнесла слово "папа". Ведь, у Тутберидзе получилось внедрить это слово в лексикон своей дочери исключительно, как название, например, одной из профессий, а не как болезненный опыт. Но перспектива вновь встретиться с мамой Медведевой, да ещё и под Новый год — совсем не радовала. Именно поэтому она взяла телефон Жени, но с удивлением обнаружила пароль, которого до этого не было.        Подбирать комбинацию было бы слишком жестоко с её стороны, ведь наверняка Жанна сходит с ума, переживая за Женю. Решение было принято, хоть и с трудом и смс была отправлена с телефона Тутберидзе. 

Тутберидзе Тренер Жени

Жанна, добрый вечер. Женя со мной. С ней всё хорошо и она спит. Как проснётся, скажу, что вы пытались связаться. 

С уважением, 

Этери Георгиевна Тутберидзе

22:27

      Две последних строчки, конечно, были необязательными, но Женя, только что рыдающая и испуганная сделала их просто необходимыми. Этери Георгиевна слишком сильно хотела уколоть, хотя бы даже словесно и на расстоянии. Отсюда и появилось ехидное "пытались связаться", хотя никто и не пытался и шаблонное "с уважением и ФИО". И если первое было в стиле Снежной Королевы Тутберидзе, то последняя строка была совсем неожиданной.        Этот дурацкий шаблон Этери Георгиевна прикреплялась только в официальных письмах, которые отправляла с электронной почты. И то, только потому, что Глейхенгауз установил ей специальный шаблон, который крепился автоматически. В остальном — никогда. Тем более, в смс-ке.        — Алло, ещё раз, добрый вечер. — спокойно поздоровалась Тутберидзе.       Звонок поступил через несколько минут после отправленного сообщения.        — Что моя дочь делает у вас?! — донеслось с того конца провода. — С ней точно всё в порядке?       — Жанна Юрьевна, с ней всё в порядке.        Этери Георгиевна прекрасно знала, как действует её спокойный тон на дочь звонившей, а значит и на маме должно сработать. Гены, всё-таки.       — Тогда я жду от вас адрес и сейчас за ней приеду.        — Не стоит. — поправляя шторы, продолжила блондинка. Происходящее явно мало интересовало её. — Она спит.        — Этери Георгиевна, послушайте…        — Нет, Жанна Юрьевна, это вы меня послушайте! — не сдержалась Тутберидзе. — В таком состоянии я Женю видела всего пару раз в жизни и оба были на льду и из-за льда. Что происходит сейчас — я не знаю, она не успела рассказать из-за истерики, которая началась. Я только её успокоила и может быть, пока она спит, вы мне сами всё расскажете?        — Ну, знаете! Не лезьте в нашу семью!        — Если речь идёт о семье Жени, то я полноценная её часть. А ваша личная жизнь — последнее, что меня интересует. Для меня главное, чтобы она не влияла негативно на Женю. Никакого адреса не будет, она проснётся и сама решит, отправлять вам его или нет.       До кнопки сброса оставалась пара миллиметров.       — Мне что её с полицией искать? — донеслось из трубки.       — Можете попробовать, но не думаю, что это хороший новогодний подарок для Жени. — проговорила Тутберидзе, в этот раз даже не прислоняя телефон к уху. — Всего доброго, Жанна Юрьевна и с наступающим.