FFEZ

      — Жень, просыпайся… — вновь повторила Тутберидзе, слегка дёргая плечом.  — Мгм…        Слегка повернувшись, Женя уткнулась носом в родное пальто и сплела свои пальцы с пальцами Этери Георгиевны. Через секунду, вдохнув глубже, ощутив знакомые духи ещё ярче, она резко распахнула глаза и отдёрнулась.        — Если бы дверь с твоей стороны была бы открыта, ты вылетела бы прямиком в сугроб… — рассмеявшись, сказала Этери Георгиевна, — А я ведь хотела накраситься, неужели так плохо?        — Я-я… Даже не знаю, что на меня нашло… Сон плохой просто.        — Или ты слишком много переживаешь в последнее время. — игнорируя шокированную Женю, бросила Этери Георгиевна. — Предлагаю покопаться в твоей голове на обратном пути, а сейчас включай в себе шпиона и бегом за… Кстати, почему мы тут?        — Секрет.        Тутберидзе закатила глаза, не представляя, с кем ещё из своих учениц она могла бы отправиться в подобное путешествие. Впрочем, вся затея была слишком уж странной… Признаться честно, несмотря на близкие взаимоотношения с каждым спортсменом, Этери Георгиевна отчего-то была убеждена, что никто, кроме Жени, не приехал бы к ней вот так, словно они старые подруги. Кто-то точно постеснялся бы, кто-то нашёл бы к кому уехать, но Женя выбрала именно её.               Достав из маленького кармана сумки сигареты, Тутберидзе задумалась о том, чтобы закурить, но на втором этаже дома загорелся свет. Она надеялась, что это Женя, но предполагала, что надежда может быть ошибочной и разговор с мамой Жени состоится в ближайшее время, но входная дверь открылась и Женя вышла, как ни в чём не бывало.        — Готово! — победно вскинув руки, сообщила она.       — Тсс! — хватая Женю в охапку, прижимая к забору, шикнула Этери Георгиевна. — Извини, конечно, но я не планировала сегодня встречаться с твоей мамой. Максимум — по телефону.        — Я… Я бы тоже не хотела… — ответила Медведева, буквально выдыхая каждое слово в подборок главного тренера. — Мне кажется, что она уже обратно легла.        Отойдя от Жени на пару шагов, Тутберидзе вновь глянула в сторону окон, света в которых уже не было. Поправив волосы, включаясь обратно в режим “железная леди”, она выглядела так, словно не пыталась пару секунд назад слиться со стеной и получить звание лучшего разведчика этого города, чего нельзя было сказать о Жене, которая по-прежнему пыталась восстановить дыхание и сердцебиение. И если с первым она хоть как-то справлялась, то второе продолжало подводить уже чёрт знает, в какой раз.        — Ты в порядке?               — Да… Просто хотела бы поскорее уехать. — оправдалась Женя, пытаясь говорить ровно. — Да и замёрзла.        — Вызвала. — отозвалась Этери Георгиевна, приобнимая Женю в надежде послужить обогревателем до приезда такси. — А шарф твой где?        — Дома остался.        — За какой-то ерундой сюда аж на такси примчали, а шарф ты оба раза забыла… Что же у тебя там такое важное…       — Я имела ввиду у вас дома, Этери Георгиевна.        Тутберидзе удивлённо вскинула брови и улыбнулась. Не успев ничего ответить, она помахала подъезжающему такси. И пока Медведева вновь пыталась удобно устроится на исполняющем обязанности подушки, мама Жени пыталась осознать, не обозналась ли она, когда увидела из окна два силуэта, один из которых точно был с кудрявыми волосами, а второй сильно меньше ростом.         Добравшись до дома Тутберидзе, оба пассажира хотели спать, но заснуть могла всего одна из них. На этот раз, несмотря на то, что Женя снова смогла провалиться в сон, выход из него был абсолютно стандартным, если стандартом можно считать то, что она вновь искала руку главного тренера. Обе уже привыкли и не показывали никаких эмоций, списывая всё на особенности организма.        — Я так понимаю, ты выспалась? — выйдя из ванной комнаты, спросила женщина, вытирая полотенцем длинные кудри.       — Да… Думаю, что даже несколько раз       — Посидеть с тобой?        — Если хотите спать, то не нужно. — опустив глаза вниз, Женя подогнула под себя итак онемевшие ноги и изо всех сил стараясь делать вид, что ей и в одиночку весело.       Этери Георгиевна развернулась и уже собралась в сторону своей комнаты, но вдруг передумала. Ей было просто необходимо что-то сказать человеку, который был для неё больше, чем часть команды, спортсменка или фаворит. За последнее время в глазах Тутберидзе она вырастала не только в физическом плане, день за днём моделируя из себя лучшую версию идеальной фигуристки… Помимо этого Медведева за несколько месяцев, кажется, перевалила 18-летний возраст, который по паспорту для неё наступит только к концу года. Этери Георгиевна даже не заметила, как её Женьку уже было неловко называть так, а привычное “медвежонок” казалось совсем уж странным. Теперь скорее стоило называть её, как минимум, Евгения, а как максимум…       По отчеству.        И отчество, как ни крути, можно было найти в интернете или услышать от журналистов. Его никто не менял и кажется, не собирался. Но сегодня оно не просто было единственным напоминанием об отце, оно раздражало и мозолило глаза, хоть и не было на виду. Как впрочем и “корень” этого отчества.        — Жень… Поговорим?        — О чём?        — Я с тобой об этом никогда не разговаривала, потому что… — Тутберидзе шумно выдохнула, — Потому что слишком часто была твоим тренером. И я уже говорила тебе о том, что даже не заметила, как ты выросла, но я — мама и когда-то Диша спрашивала про папу…        — Этери Георгиевна, пожалуйста…        Взмолиться куда-то в сторону Вселенной, казалось Жене идеальным решением. Именно поэтому она так и не опустила голову после своей короткой последней просьбы, продолжая демонстрировать всем своим видом, что этот разговор не просто не нужен, она искренне не хотела бы в нём участвовать. Но Вселенная и Этери Георгиевна были удивительно схожи между собой и обе были против желаний Медведевой.       — Ты уверена, что тебе не нужно с ним встречаться? Жизнь такая штука… — осторожно начала Тутберидзе.       — Да, уверена… И вообще, какая штука, а? Этери Георгиевна, неужели я была настолько ужасным ребёнком, что он решил уйти?       — Жень…       — Ну вы же помните меня маленькой! — Медведева вернула голову в нормальное положение и заглянула прямо в глаза Этери Георгиевны. — Вы же за что-то взяли меня к себе!        — Взяла. Жень, послушай меня… Сядь.        — Я…        Сдерживать напряжение и уж тем более гнев Медведевой с каждым годом итак было всё труднее, но сейчас ситуация была слишком особенной. Идея начать этот разговор была слишком внезапной и появилась слишком уж неожиданно даже для самой Этери Георгиевны. Об этом она уже успела задуматься, когда увидела взгляд Жени в свою сторону, которого не видела никогда прежде. Слишком злой, напряжённый и взрослый. Взгляд, который будто бы говорит о том, что она будет решать сама и никакие слова её не переубедят. Пожалуй, если бы она воспользовалась подобным взглядом на льду, точно взяла бы золото, ибо его невозможно не взять, когда ты в турнирной таблице одна (тем более, что подобный опыт был на чемпионате Армении, так что это более чем возможно).       — Женьк, хочешь честно? — вопрос был риторическим. — Я сама не знаю, почему взяла тебя. — продолжила Этери Георгиевна, не реагируя на округлившиеся глаза напротив, — Когда ты пришла, ты очень боялась меня, кажется, но так сильно хотела понравиться мне. И я просто посмотрела на тебя, пока ты там маленькими ножками летела там… Прямо в бортик… И я поняла, что просто не могу тебя не взять.        — То есть, просто так?        — Ну не совсем. Ты знаешь, когда ты пришла ко мне, я не была известным тренером, но все, кто приходил, всё равно пытались понравиться. Показывали лучшие элементы и прочее… А ты всё-таки хоть на секунду отключилась и стала кататься просто в своё удовольствие. — вновь улыбаясь воспоминаниям о маленькой Жене, ответила Тутберидзе. — И всё.        — И всё?       — Всё. А что-то ещё надо? Мне кажется, что даже если бы ты ко мне без коньков пришла, я бы взяла. И если снова вернуться к твоему па…        — Отцу. — отрезала Медведева.       — Да… Понимаешь, может быть, будет такой момент, в который ты поймёшь, что не можешь не общаться с ним. Просто потому, что так нужно тебе. Когда-то я запрещала всё это Дише и сейчас жалею, не хочу чтобы с тобой было…        — Не будет. Если уж мне и не хватает кого-то, речь уж точно не про отца. — грустно усмехнувшись, сказала Женя.       — Хорошо. Ты уже взрослая и можешь сама принимать решения.        Тутберидзе — сдалась. Пожалуй, впервые за долгое время, но уж точно не впервые за всё время работы с Женей. Ей она сдавалась регулярно, потом точно также заставляя ответно сдаваться себе. Медведева умело вила верёвки из собственного главного тренера с малых лет и сама того не замечая.              Она то и дело заставляла её увеличить тренировки, когда Этери Георгиевна жёстко следила за дисциплиной или выпрашивала дополнительный элемент, чтобы точно победить. И для этого Жене нужно было всего лишь взглянуть и протянуть фирменные фразочки о том, что только "самый любимый, самый красивый тренер" позволит дополнительный тулуп или замысловатый каскад. И даже когда Глейхенгауз и Дудаков были против, Женя перетягивала главу тренерского штаба на свою сторону, а с её решениями никто уже не пытался спорить. А если и пытались, то не на глазах Жени.       — Тогда я принимаю решение — прилечь. Принимаю его за нас двоих.        — Огооооо! — наигранно удивилась Этери Георгиевна. — Смелое начало! И я поддерживаю, но решение только твоё, конечно же!       Обе пошли в одну комнату, прекрасно осознавая, что кое-кто уже слишком сильно выспался чтобы заснуть в этом доме в одиночестве. Вдвоём есть хоть какой-то шанс.  Тутберидзе зашла к Диане и взяла первую попавшуюся вещь. Вернувшись к себе в комнату, в которой Женя всё ещё стояла на пороге, будто впервые находилась в этом доме, Этери Георгиевна протянула ей футболку.        — Спасибо… Если честно, спать вообще не хочется.        — Ну, если хочешь, спать не будем. Упадём под ёлку в новогоднюю ночь.        — В новогоднюю ночь? — даже слегка подпрыгнув, спросила Женя.       — А ты домой хочешь вернуться?        — Нет. То есть… — Медведева осознала, что ей даже сложно говорить и скорее всего, если есть проблемы с речью, то и со слухом, — Я могу встретить Новый год с вами? — по-прежнему считая, что ослышалась, спросила Женя.       — Я напоминаю, что я уже выпила и не могу сесть за руль, а отправлять тебя одну на такси в ночи мне не хочется. Да и я не очень хочу ехать к маме тридцать первого декабря. Плюс, я не думаю, что ты хотела бы познакомиться со всей моей семьёй.       — А может и хотела бы…        — Ну значит, когда-нибудь познакомлю… — зевая, прошептала Тутберидзе, прикрывая глаза.