FFEZ

      Подъехав к дому, Этери Георгиевна не торопилась глушить двигатель. До Нового года оставалось около пяти часов, но она будто намеревалась потратить их на дорогу до дома Жени, чтобы вернуть этот внезапный подарочек, а после на дорогу до собственной семьи. Но правая рука всё-таки оставила руль и потянулась к ключам.       Поворот влево и автомобиль замолчал, возвращая всех в тишину, которая была в несколько раз громче музыки, шума двигателя и предпраздничного города. Нарушить молчание не решался никто, несмотря на то, что язык Медведевой еле держался за зубами последние несколько часов. Подталкивали его, очевидно, градусы от выпитого шампанского, которые выбрали теперь план “Б” и грузили Женю сильнее, чем любая контрольная или книга.       — Я просплю Новый год, вы не против? — спросила Медведева, ощущая боль в висках.       — Не против, но перед этим расскажешь мне, почему я нахожу тебя не дома, а чëрт знает где…       — А я и здесь — чëрт знает где… — прошептала Женя, выйдя из машины, громко хлопая дверью.       Тутберидзе напряглась и встряхнула головой, после чего ударяя ладонью по рулю. Что ж, она сама выбрала себе подобный отдых и подобную праздничную пару, самой и расхлëбывать. После этой мысли, конечно, стоило бы поменять своё расписание на предстоящее празднование, но речь шла о Медведевой, а значит надо говорить.       Конечно, она корила себя не впервые, когда в очередной раз сблизилась с Женей. Ведь так уже было с Юлей Липницкой и ничем хорошим это не кончилось. Все её спортсменки смотрели на них с восторгом, а после до подобной парочки долетали слухи, что у главного тренера «Хрустального» есть свои любимицы.       Правда с Женей всё было иначе и она была не просто любимицей на льду… Она была ею и вне стен родного катка. И если на соревнованиях получалось делать вид, что важны успехи абсолютно каждого, то на награждении Этери Георгиевна во все 32 демонстрировала, кто на самом деле любимая ученица.       А теперь она в той самой точке, где со стороны всё выглядит ещё более странно, чем было когда-то с Юлей. Она в той самой точке, где главный тренер приезжает домой и не находит там свою фаворитку, а после едет на другой конец города, за несколько часов до Нового года, чтобы вернуть её обратно. Она оказывается слегка пьяненькой, за что обязательно получит, но позже… Когда Тутберидзе хотя бы разберётся, что это за точка, в которой они находятся сейчас, откуда она вообще взялась и почему изначально не была заявлена.       — Проходи … — сказала женщина, наконец открывая дверь и пропуская Женю вперёд себя.       Медведева ничего не ответила, только на секунду подняла глаза и взглянула на кудрявые локоны, не смея столкнуться с тренером взглядами. Алкоголь почти выветрился и оставил после себя только давление в висках и лёгкую усталость и расслабленность, которые тянули к кровати сильнее, чем что-либо.       Не хотелось никакого Нового года, никакого праздника или чего-то подобного, хотелось просто лечь спать. И Женя решила, что это лучшая идея, которая могла только появиться у неё. Взяв в руки свой смартфон, она разблокировала его и снова увидела несколько десятков уведомлений, только теперь не с одного номера, а с двух. Второй была мама, которая отчаянно пыталась понять, что происходит. Сил на звонок у Жени не было, да и она переживала, что язык будет заплетаться и ей точно придётся отправиться домой самостоятельно, либо дождавшись маму, которая решит срочно её забрать, так что она собралась с духом и отправила всего одно смс.

Доча

Мам, привет! Извини, не видела, что ты звонила. Со мной всё хорошо, нам тут Лиза Туктамышева сюрприз устроила и пригласила к себе. Тут все у нас, даже Алексей Николаевич Мишин и Этери Георгиевна. Так что, всё хорошо, я тут Новый год встречу.

Мам, я знаю, с кем ты разговаривала тогда и кто собирается к нам на Новый год. Я не хочу его видеть и подарки мне не нужны. Так что, я останусь здесь в любом случае, я уже достаточно взрослая для того, чтобы встретить Новый год там, где захочу.

20:47

      Как только сообщение было отправлено, Женя заблокировала телефон, предварительно включая режим полёта.       — Если мама будет звонить, скажите, пожалуйста, что со мной всё хорошо… — сказала она, тут же направившись в сторону лестницы на второй этаж, не желая слышать хоть что-то в ответ.       — Жень…       — Я не хочу разговаривать, правда.       Остановить Медведеву сейчас было невозможно, вероятнее всего началась последняя стадия её первого алкогольного опьянения, где тебя расслабляет настолько, что всё происходящее вокруг становится максимально безразличным. И Этери Георгиевна проводила её взглядом, делая всего один шаг в её сторону, но тут же останавливаясь.       Задумавшись о том, что идти за Женей нет смысла, она взяла свой телефон, положила рядом на стол и начала готовить ужин, который учитывая ситуацию потерял приставку “праздничный”.       Взяв в руки пакеты, Тутберидзе начала копаться в собственной голове, пытаясь вспомнить, каково это вообще готовить какой-то ужин, который не будет состоять только из салата. Тяжелее этого было только пробираться к воспоминаниям о приготовлении пищи сквозь мысли о Жене.       «С чего вдруг она уехала, с чего напилась, а теперь ушла наверх и не планирует проспать Новый год?» — вопросы, устроившие в голове карусель.       Конечно, она вполне могла обидеться на внезапный уезд женщины без неё, но блондинке казалось, что она делает всё правильно и в голове Жени этот странный жест задержится на несколько минут, ведь так было всегда. Она просто уехала в магазин без неё, оставив девочку дома, ведь та через час точно должна была остыть, как и на тренировках, но в этот раз всё пошло не по плану. Видимо, из-за смены места, полагала Этери Георгиевна, списывая всё на стрессовую ситуацию, в которой находилась Женя всё последнее время.       «Этери, ей сейчас сложно... Она просто нашла в тебе маму, тем более, что ты разрешила ей остаться...» — повторяла самой себе Тутберидзе, будто пытаясь усилить влияние этих слов на собственные потаённые мысли.       Когда ужин был почти готов, телефон действительно зазвонил и на экране появилось имя, которое Тутберидзе хотелось видеть меньше всего. Разговор с обладателем этого имени мог стать последней каплей и добить Этери Георгиевну до того, чтобы она отправилась прямиком к Жене просыпать ненавистный Новый год.       Но Женя уже попросила, Тутберидзе уже не успела отказать, а Жанна Юрьевна уже звонит.       — Алло! Жанна Юрьевна, с наступающим! — вкладывая последние капли радости в свой голос, поздоровалась Тутберидзе.       — Этери Георгиевна, добрый вечер… Извините, что так врываюсь… Как там Женя?       От спокойного и даже слишком тихого голоса мамы Жени стало не по себе. Взаимоотношения между двумя самыми важными людьми для Медведевой всё последнее время, оставляло желать лучшего, но теперь, кажется, одна из них явно допустила ошибку и прекрасно понимала, что показывать характер сейчас — не имеет права.       — Всё в порядке, убежала с Лизой к девочкам салаты нарезать. Вечеринка у них внезапная вышла, я даже не знала, что они такое что-то планируют…       — Извините, что так получилось… — игнорируя комментарий главного тренера относительно этой тусовки-сюрприза, проговорила Жанна Юрьевна. — И получалось всегда. Я иногда перебарщивала и правда, так что, надеюсь, что наше подобное общение останется в этом году, а в следующем всё будет лучше. — слова явно выходили с большим трудом, именно поэтому на том конце провода было принято решение завершить откровения поздравлением. — С наступающим вас и спасибо.       Тутберидзе окончательно отложила лопатку, полностью переводя внимание с кухни на телефонный разговор.       — Жанна Юрьевна, я уверена, что Женя оттает. Уж не знаю, что у вас там произошло, она не говорит, но думаю, что всё будет в порядке. — добавила она, дабы успокоить маму Жени и остаться вне их конфликта. — Я за ней тут приглядываю, если что. Всё будет хорошо.       — Спасибо вам большое ещё раз. И с Новым годом от нас… с бабушкой Жени. — добавила женщина, будто не поверив в то, что её дочь скрыла от главного тренера причину первого раздельного Нового года.       — Спасибо и вас с Валентиной Лаврентьевной тоже с наступающим.       Телефон вернулся на стол, чуть не выпав из рук блондинки. Внутри себя она решила, что вся семья Медведевой решила её удивить, начиная от самой младшей, заканчивая бабушкой, которая не сказала ни слова о том, что её внучка впервые встречает Новый год не дома. Не то чтобы у Жени не было друзей, просто она в отличие от большинства подростков, которые в её возрасте дорожили возможностью отправиться на какие-то тусовки, продолжала считать этот праздник исключительно семейным и не ломала традиции. Но теперь, по всей видимости, сломали её.       Разобраться нужно было, пожалуй, хоть с чем-то, но отсутствие сил, кажется, передаётся воздушно-капельным путём и Тутберидзе слишком долго находилась в одной машине с Медведевой. Поэтому увидев на часах десять вечера с небольшим, Этери Георгиевна включила телевизор, убавив громкость и достав бутылку шампанского, наливая себе бокал, завершила все приготовления к предстоящей встрече Нового года.       Это 31 декабря было, пожалуй, самым тяжёлым из всех, что она смогла вспомнить за всю свою жизнь и накопившиеся за год проблемы свалились на плечи даже слишком тяжёлым грузом, прижимая к дивану и заставляя ненадолго прилечь, чему она повиновалась, успевая заснуть за две минуты до возвращения сил к Жене и за пять минут до возвращения самой Жени на первый этаж.       — Этери Георгиевна? — громкий шёпот оттолкнулся от стен каждой комнаты на первом этаже, но до адресата так и не добрался.       Не услышав никакого движения, но ощущая в воздухе приятные запахи чего-то вкусного, Женя спустилась на первый этаж, не веря в происходящее. Разговаривать с Этери Георгиевной хотелось меньше всего, поскольку претензии у неё точно есть. Причём, как у тренера, так и у человека.       Выглядывая из-за угла, Медведева прислушалась и вновь не услышала никаких звуков, кроме тихо работающего телевизора. Подумав о том, что это точно везение, она достала смартфон и зажмурившись открыла диалог с мамой... В котором было что-то вроде:"Дочь, ты всё не так поняла. Я позвоню?". Решив не отвечать (хотя бы, сейчас), Женя вернула телефон в авиарежим и вернулась в убитое состояние.       В очередной раз подумав о том, что везения в реальной жизни не существует, Медведева продолжала стоять за стеной, прокручивая в голове возможный диалог с Тутберидзе, от которого не сбежать при помощи авиарежима.       «И почему она вообще психанула из-за того, что я сбежала, если первая начала?!» — пронеслось в голове Жени, после чего, она гордо подняв эту самую голову, вышла из-за стены и обнаружила тренера спящей.       Осмотрев её и убедившись в том, что женщина крепко спит, Женя взглянула на стол. Признаться честно, она никак не ожидала, что он будет выглядеть так. Максимум, что она предполагала — пара салатов и сок. Не то чтобы она сомневалась или принижала главного тренера, но если красоту, ум, тренерские навыки и прочее она оценить могла, то о кулинарных способностях никогда не слышала. Зато теперь прекрасно видела целый стол, который был битком набит несколькими салатами, горячими блюдами, несколькими видами сока и даже шампанским, которое уже было открыто.       Несмотря на красоту всего съедобного, желания засунуть в себя хотя бы маленький кусочек еды — не было. А вот бутылка шампанского привлекла внимание сразу же и несмотря на побочные эффекты в виде головной боли, возможность уснуть, минуя ворох идиотских мыслей — сильно радовала Женю.              — Извините... — проговорила Медведева и резко пригубила из бутылки, краем глаза наблюдая за диваном.       Сделав ещё пару глотков, она ощутила как жжёт горло и щёки вновь начинают гореть. Ощущение расслабленности определённо нравилось, но самая первая стадия, на которой начинает повышаться температура тела, не нравилась совсем. Именно поэтому Женя спокойно присела на стул, дожидаясь момента, когда тело вернётся в нормальное состояние, а мозг слегка затуманится.       Всё, что происходило в последнее время мёртвым грузом свалилось на плечи, плотно придавливая статус абсолютной чемпионки, хорошие оценки и прочие категории, которыми обычно охарактеризовывали девочку, забывая спросить о том, что у неё где-то там внутри.       Женя прекрасно понимала, что подготовка и следующий год будут крайне тяжёлыми, но внезапное появление отца совсем не вписывалось в планы. Кажется, что всё то, что она так долго выстраивала в своей профессиональной карьере, шло где-то отдельно от всех остальных жизненных построек, строительство которых было заморожено, пока Женя пыталась выиграть каждое золото на своём пути. И теперь, спустя долгое время, огромное количество соревнований и ещё большее количество тренировок, она хотела впервые позволить себе отдохнуть, но кажется, уже позволила себе многое, когда выпила свой первый бокал шампанского несколько часов назад.       —Этери Георгиевна… Вы спите? — прошептала Женя, подойдя ближе.       Ответа не последовало и Медведева решила, что лучшей встречей Нового года будет — сон. Правда, рядом с уже спящей блондинкой. Решив, что лучшего и смысла нет искать, Женя аккуратно села на диван, после медленно укладываясь рядом.       — И для кого я ужин готовила? — казалось, что ужин интересует Этери Георгиевну гораздо сильнее чем всё, что произошло. На деле — она пыталась прощупать почву для разговора.       — Завтра съедим…       — Так сильно хочешь спать?       — А вы так сильно хотите поговорить? — так и не повернувшись к женщине лицом, проговорила Медведева, кажется даже ощущая сбивчивое нервное дыхание на своей спине.       Повисла пауза, которая была необходима обеим для того чтобы решить, нужен ли этот разговор сейчас. И пока Этери Георгиевна пыталась понять, стоит ли окончательно портить Новый год Медведевой, сама она пыталась не подавать виду, что всё плывёт не только перед глазами, но и в голове и Новый год уже мало её волнует.       — Жень, никогда так больше не делай. — поднимаясь с подушки и усаживаясь на диван, поглаживая колено Медведевой, попросила Тутберидзе. Ей был необходим этот зрительный контакт сейчас, чтобы понять, что Женя всё осознала. — И я тебя прошу не как главный тренер сейчас… Ты представляешь, что со мной было, когда я приехала домой, а тебя тут нет?!       Медведева тут же вспыхнула и подскочила в сидячее положение так, словно до этого пила только сок.       — Тогда почему вы уехали без меня?! — с вызовом глядя на женщину, выкрикнула Женя. — Что я должна представлять?!       — Жень, это всё сложно… — осторожно начала Тутберидзе, предварительно взяв в свои ладони руки девочки.       Женя потупила взгляд и прикрыла глаза, ощутив на внутренней стороне ладони лёгкое поглаживание. Тутберидзе делала так каждый раз, когда Женя нервничала и знала, что этот метод будет работать всегда, но кажется мешать подобное лечение с алкоголем не стоит. Реакция неправильная. Или...       Не успев договорить хотя бы слово, Этери Георгиевна тут же ощутила на своих губах губы Жени. На секунду прикрыв глаза, скорее от шока, она почувствовала, как Медведева неумело пытается углубить поцелуй и мягко отодвинула её от себя, продолжая ощущать привкус кислого шампанского.       — Видите? — не замечая, как заплетается язык, с трудом проговорила Женя. — Ничего сложного. Теперь и представлять ничего не надо.       — Жень, ты… я… — часто моргая и хватая губами воздух, Тутберидзе пыталась сказать хоть что-то, но не могла подобрать слов. — Сейчас вернусь...       За всю свою тренерскую карьеру она никогда не оказывалась в ситуации сложнее чем та, что произошла сейчас. Конечно, слухи о ней и её ученицах ходили самые разные, но на удивление всегда оставались слухами и всё, в чём её могли уличить — слишком частые объятия и сцепленные со спортсменками руки.       Заходя в ванную и плотно закрывая дверь, Этери Георгиевна подошла к раковине и включила воду, тут же умывая лицо, будто пытаясь стереть со своих губ этот дурацкий поцелуй. Картинка складывалась так быстро, будто пазл в её голове собирал чемпион мира в этом виде спорта. Она будто за секунду поняла каждое действие Жени не только за сегодняшний день, но и за все дни до этого. Разговор, которого так сильно боялись обе, ушёл далеко на второй план и теперь разговаривать придётся совсем о другом.        «Она просто напилась, Этери… Просто напилась…» — твердила Тутберидзе сама себе, но в ответ слышала глупую фразу внутреннего голоса, которая гласила старую поговорку о том, что мысли трезвого, оказываются у пьяного на языке. А на языке у этого пьяного пять минут назад была сама Тутберидзе!       Страх от произошедшего постепенно отходил на второй план, когда прошло уже пятнадцать минут, за которые Этери Георгиевна взвесила все “за” и “против”. План был довольно расплывчатым, но единственным, поэтому выбора особо не было и оставалось только усесться на край ванной и ждать, что Женя под воздействием алкоголя уснула или уснёт в скором времени, а утром ничего не вспомнит, только и всего.