FFEZ

      Первое утро 2017 года началось тяжело для обеих. Как ни странно, первой проснулась Женя, хотя её кондиция сильно отличалась от той в которой была лежащая рядом с ней блондинка. Медведева развернулась в её руках, оказываясь прямо в сантиметре от её лица. Вновь взглянув на слегка сжатые губы, она приблизилась к ним, даже ощущая дыхание Этери Георгиевны на своих, но не смея больше приближаться.        Из памяти было вычищено многое, но только не её самый смелый поступок за все семнадцать лет. Ни одна медаль, ни один опасный каскад и невероятный выезд не были и близко такими же невероятными как то, на что она пошла этой ночью. И если дальше всё и будет только хуже, Женя была рада тому, что она наконец не врёт сама себе и говорит во весь голос, хотя бы, внутри.       «Я влюбилась» — повторилось в голове и даже почти вслух.        Впервые разглядывая тренера настолько пристально, она подмечала новые детали. Например, длинные ресницы, тонкие губы, острый нос и такие же острые скулы, кажется маленький шрамик на щеке. Казалось бы, она видела это лицо, наверняка, даже большее количество раз, чем чьё бы то ни было, но сейчас смотрела так внимательно, как в самую первую встречу. Только тогда она была совсем маленькой, а Этери Георгиевна слишком высокой и от того и будто бы очень далёкой. Но спустя столько лет, Женя вновь и вновь прокручивает в голове эту ночь и осознаёт, что она ближе, чем все вместе взятые спортсмены, когда-либо тренировавшиеся у той, что сейчас обнимает её. Да и рост сейчас совсем не мешает, учитывая, что они сменили вертикальное положение на горизонтальное и гораздо более близкое.        И она бы и дальше продолжила размышлять о том, каковы шансы на сказочный исход событий, но желание попить воды с каждой секундой усиливалось и наконец заставило вырваться из объятий и встать. Медведева аккуратно убрала с себя правую руку Этери Георгиевны и ушла в сторону кухни, сразу же цепляясь взглядом за красивую коробку, лежащую на столе, а после за записку на ней.

«Женька, поздравляю тебя с Новым годом!

Счастлива, что именно я твой тренер. Спасибо тебе за доверие и вперёд к Олимпийской медали!»

      Первая строчка текста будто отличалась от всего остального по почерку. Всё, что было ниже, казалось, написано впопыхах. Но эта мысль задержалась в голове Медведевой совсем ненадолго, уступая законное первое место накатившим эмоциям. Перечитывая записку снова, она потеряла интерес к тому, что находилось под праздничной обёрткой, ибо внутренности разрывало вклочья, а слëзы совсем скоро должны были проявиться сквозь "обёртку" самой Жени.              Она прекрасно помнила все предыдущие подарки, которые отличались самыми приятными поздравлениями и словами, будто бы накопленными за весь год и собиравшимися на небольших крафтовых бумажках только дважды за 365 дней — на Новый год и на день рождения. Этери Георгиевна могла менять содержание, но обязательно подписывала в конце — “Люблю тебя, медвежонок. Будь счастлива”. С малых лет эта фраза была обязательной на эти два праздника, но в этом году что-то пошло не так…        И то ли Женя уже выросла из медвежонка, то ли Этери Георгиевна устала от этого зоопарка. Но даже если оба варианта верны, почему она вдруг была ограничена ещё и в любви или хотя бы словах о ней (рассчитывать на большее сил не хватало).        Согласиться со всем этим она с лёгкостью смогла бы ещё вчера утром, но уже днём она начала подозревать, что скоро сможет говорить сама с собой начистоту, а несколько минут назад призналась себе в том, в чём долгое время боялась признаться. И после признания в любви и признания этой любви, совсем не хочется видеть подобные “приятные” сюрпризы в виде отсутствия важных слов на бумаге.        — Божечки, Женя… А ты где? — донеслось сзади. — Кажется, что в шампанском что-то было и я вообще без понятия, как оказалась на диване.       Женя зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы, успокоиться и сделать невозмутимый вид.        — Я надеюсь, что я тебе вчера ничего не наговорила и просто тут заснула…   — добавила Тутберидзе, всё ещё проговаривая эти безобидные-обидные фразы в спину Жени.         — Это… Это вы меня извините, я не должна была пить…        — Это правда и я надеюсь, что никогда больше не увижу тебя в таком состоянии.  Удивлюсь, если ты помнишь хоть что-то… Ибо я помню целое ничего и кажется, что главный тренер просто напился со своей ученицей...        «Ученицей» — внутри себя повторила Медведева.       — Вообще ничего… — ответила она.       Холодный тон, с которым была сказана первая фраза простого главного тренера, раздражал и хоть фраза была весьма ожидаемой, но добила Медведеву. На деле ударяя скорее по голове и возвращая в реальность, где она всего лишь семнадцатилетняя спортсменка, которую больше не хотят видеть пьяной.        «Спасибо, что хоть трезвой хотят. Вроде бы.» — подумала Женя.        Разворачивая обёртку заранее ненавистного подарка, она обнаружила новый айфон и поначалу даже не стала открывать коробку, не чувствуя никакой радости. В другой ситуации этот презент обрадовал бы её до безумия и она сразу умчалась бы сравнивать камеру, переносить все фотографии и ставить привычные обои на главный экран, но сейчас из привычного осталось только ощущение безысходности, которое ушедший год забыл забрать с собой и любезно оставил 2017-ому.        — Спасибо… — коротко отреагировала брюнетка. — Мой наверху, я сейчас сбегаю.        Добравшись до второго этажа, Женя закрылась в комнате, которую Этери Георгиевна выделила ей на время их совместных праздничных выходных, срок которых, кстати, не оговаривался, но после внезапных ночных событий обязан был подойти к концу. По-крайней мере, так думала Женя, не в силах думать о том, что она смогла признаться самой себе, а после решиться на поцелуй, на который никогда больше решиться не сможет. Просто не хватит смелости, да и учитывая то, как повернулась жизнь сегодня, смысла в этом не было. До пробуждения Этери Георгиевны Жене казалось, что шанс ещё есть, а после она просто вернулась в жизнь и мысленно поблагодарила судьбу за воспоминания о чудесной новогодней сказке, в которую ей удалось попасть. Ведь теперь — только жестокая реальность, где эта женщина просто её тренер.       Копаясь в своём рюкзаке, она утирала чёртовы слёзы, которые всё никак не хотели заканчиваться и продолжали течь, хотя ей казалось, что после известия о возвращении отца у неё их просто не осталось.       Но жизнь распорядилась своими делами иначе и когда казалось, что слёз уже не осталось — они нашлись, когда казалось, что всё самое плохое осталось в старом году — оно появилось в новом.        Всё, чего сейчас хотелось — усесться на полу около двери, чтобы зайти точно не смог никто и уйти в уже начавшуюся истерику. Но чтобы полностью расслабиться и отдаться эмоциям, которые уже не просто подступали, а сидели комком в горле и пеленой солёной воды перед глазами, явно нужно было уехать.        Разозлившись на собственную слабость и глупость, Медведева раздумывала, как можно перенести вручение подарка Этери Георгиевне и уйти из этого дома. В голове появилось только два варианта — позвонить маме или позвонить Лизе. И если честно, ни один не казался хорошим.        Звонок маме означал серьёзный разговор об отце, ибо мама никогда не оставляла подобные ссоры в подвешенном состоянии и всегда выбирала разговор, вместо молчания. И вроде бы всё по-взрослому, но Женя кажется взрослела как-то иначе и зачастую хотела просто пустить всё на самотёк, хотя бы на какое-то время.        Звонок Лизе означал не менее серьёзный разговор, от которого хоть и можно было отвязаться, но Медведева истратила количество попыток и отмазок настолько, что бегать от этого диалога вновь было бы не просто невоспитанно, было бы слишком странно.        — Хоть бы ты не спала… — взмолилась Женя и нажала на нужный контакт, параллельно выкладывая под ленточки подписанную открытку. — Алло… Господи, я так рада, что ты не спишь…        — Жень, скажи мне, умоляю, почему не спишь ты. — сонный голос явно давал понять, что на той стороне звонка не ждали, тем более, что он оказался будильником.       — Я очень тебя прошу, пожалуйста, несмотря на наше странное общение в последнее время, ты можешь просто сделать то, что я попрошу?        — Господи, ты в порядке?!        Медведева закатила глаза, задумавшись о том, что подробные объяснения сейчас совсем не к месту.       — Умоляю, хоть раз просто сделай то, что я прошу без каких-то вопросов. Я прошу тебя… — взмолилась Женя, прижавшись ухом к двери, проверяя на наличие женщины за ней.       — Хорошо-хорошо.        — Забери меня. — коротко попросила брюнетка, впервые за утро улыбнувшись.       — Хорошо, выезжаю. Стой! — донеслось из трубки. — Адрес!        — Тот же, откуда забирала вчера.        Убирая телефон в карман, Медведева поменяла местами подарок от Тутберидзе со своим и вновь достала медведя. Покрутив его в руках, она осознала, что до пробуждения Этери Георгиевна была бы достойна этого подарка, как никто. Но её утренний тон эхом отдавался в голове, с каждым повторением раздражая всё сильнее и омрачая абсолютно всё вокруг.        Жене срочно нужна была передышка, чтобы осмыслить всё, что случилось и понять, что делать дальше и не сон ли всё, что произошло. Но времени на это оставалось, примерно, полчаса, ведь Лиза судя по тону, уже летела сюда.        Собравшись с мыслями и намеренно оставляя пакет в комнате, Женя отправилась в ванную. Целью было — снова закрыться, пока есть возможность находиться в одиночестве и в идеале остаться в нём и дождаться свою спасительницу.        — Отличный план, Жень… — прошептала она, глядя в зеркало на саму себя.        Убирая с лица упавшие волосы, Медведева решила, что раз уж она оказалась в ванной, стоит заглянуть в душ и привести себя в порядок. День и так был слишком странным, так что уйти в ванную, когда обещаешь просто сходить наверх за подарком — особой странностью не отличится. Зато, учитывая, что сюда никто точно не зайдёт, удастся скостить минут двадцать, а то и все полчаса.        На удивление, её никто не искал и никаких звуков, кроме шума воды вокруг ванной не было. На секунду она даже словила себя на том, что она лунатит и на самом деле находится ещё во вчерашнем дне, а Этери Георгиевна всё ещё одна в магазине. И на деле ничего не произошло, она просто готовится к празднованию Нового года.        — Я уже подумала, что ты уплыла… — даже не поворачиваясь, сказала Этери Георгиевна, когда услышала, что пропажа нашлась и наконец вернулась на первый этаж.         — Почти. — сказала Женя, отмечая, что Тутберидзе даже не развернулась к ней. — Это, кажется, за мной!        В эту секунду блондинка тут же повернулась на 180 градусов, удивлённо взглянув на спортсменку, которая уже обувалась. Её план казался рабочим ещё с раннего утра, когда только появился в голове Этери Георгиевны перед тем, как она закрыла глаза и провалилась в сон. И может это и к лучшему, учитывая, что главное действующее лицо этого плана появилось ровно через полчаса и улеглось на диван рядом с ней. И если бы она не успела провалиться в долгожданный сон, точно не сдержалась бы и поговорила бы со своей ученицей, несмотря на её и своё состояние.       За несколько часов, прошедших после поцелуя с Женей, женщина смирилась с произошедшим и хотя бы приняла это как случившийся факт. Она сожалела, что была известным тренером, а не известным изобретателем, а то обязательно придумала бы машину времени и изменила бы то, что случилось, ведь впервые в жизни она столкнулась с тем, что хотела бы стопроцентно поменять. Но сейчас выводил из себя скорее тот факт, что Женя позволила себе все эти вольности, а после этого ещё и позволила себе напиться до беспамятства.       Ещё никто и никогда не позволял себе нарушать правила, которые выстраивала Этери Георгиевна с теми, с кем работала и несмотря на то, что Женя за столько лет успела стать исключением из каждого правила, созданного когда-либо, то что произошло было уже слишком. Но Медведева продолжала быть ребёнком, тем более для неё, и тот стресс, что этот ребёнок успел испытать за несколько дней, никуда не делся. Именно поэтому блондинка и решила, что лучшим вариантом станет небольшой холод в их отношениях и возвращение границ «тренер-спортсмен», о которых они явно позабыли. А после и разговор, возможно, уже будет не нужен, если алкоголь подействовал так, как было необходимо и стёр всё из памяти Жени.       Но отпускать её вот так...       — За тобой?! Что? Кто? — удивлённо спрашивала Тутберидзе, продолжая смотреть в глаза Жене, скрестив руки на груди.       — Спасибо вам большое, что приютили, так сказать…        — Жень, что… — подойдя ближе, продолжила Этери Георгиевна.       — Обещаю больше не напиваться. — коротко добавила Медведева, продолжив игнорировать ответные фразы, но уже выходя из дома.