Друг

Братишкин улыбается совсем по-дурацки довольно и всё тянет руку, чтобы потыкать пальцем в хесовскую башню. — Чего тебе неймётся? — возмущённо спрашивает Хесус, уже заебавшись спасать свою причёску. — Просто. — отвечает Вова и продолжает мешаться, пока Хес пытается мыть посуду. — Я тебе сейчас жопу откушу. — Охуеть, какая странная угроза. Хесус резко протягивает руку и забирается ледяной мокрой ладошкой Вове под футболку, прижимая её к животу. — Ай, блять! Сука, холодно. — взвизгивает Братишкин, отскакивая назад. — Ты зачем такой холодной водой посуду моешь? — Я специально включил, чтобы тебя попугать. — Охуевший. Хес ухмыляется довольный собой и продолжает своё тоскливое занятие. Вова вздыхает, садится на стул и наблюдает минуту молча. — Не ебу даже, что сегодня на парах было. Илюха, наверное, тоже не пошёл. — размышляет Братишкин. — Илюха? — уточняет Хесус, не обернувшись даже. — Да, мой… — Твой? — А ты ревнуешь? — Ещё чего. — фыркает Хес, хлопая тарелками. — Я же не знаю твоих друзей, мне интересно. — Да, мы с ним особо и не общались, он мой одногруппник. Позвал его вчера бухать. — объясняет Вова и всё поглядывает на Хеса хитро. — Но я после десятой рюмки ничего не помню. — А что за повод? — Повод? — Так не набухиваются без повода. — Ты. — всё же отвечает Братишкин, забирается на стул с ногами и утыкается носом в коленки. — Плохой значит повод. — Ну, не экзамены же, до них ещё два с половиной месяца. Хесус откладывает последнюю помытую ложку, обтирает руки о полотенце и садится рядом с Вовой, подтащив к нему стул. — Вов. Поговорим? — А есть о чём? — Я хочу внести ясность. Ладно? — Да. — соглашается Вова и вкладывает ладони в протянутые ему руки. — Хорошо, тогда, мы целуемся? — Ага. — Мы встречаемся? — следующим же вопросом ошарашивает его Хес и крепче сжимает его ладони. — Д-да? — Я хочу встречаться с тобой, ты согласен? — Да. — Братишкин старается вложить в своё активное кивание максимальное количество уверенности. — Обнимемся? Вместо ответа Вова тянется к нему и целует, потом утыкается носом в плечо, обвивает руками и держится, не отпускает. Скоро ему идти на работу, а так не хочется. Хесус понимающий, рядом, такой, что удивительно, как до сих пор он один. И Братишкин точно не тот, ради которого стоит себя растрачивать, но сказать ему об этом язык не поворачивается. Поэтому он обещает только себе, что постарается, станет кем-то, кто Хесу нужен.

***

Вова достаёт телефон, смотрит на обои, стандартные, скучные, ему лень было разбираться как их там менять, сейчас он думает, что хотел бы на них поставить Хесуса. Забывает зачем вообще его доставал и убирает обратно. Обрушившийся на Москву снег в апреле, доставляет столько неудобств, что Братишкин этот месяц уже ненавидит. Да, охуеть красиво, но замёрзшее ебало хочет тепла, хочется уже скинуть зимнюю куртку. Вова снова достаёт телефон.

Братишкин Как думаешь, смогу я растопить снег своей пылающей жопой?

У него есть право злиться, ебучий преподаватель заставил ждать до вечера, а потом просто не пришёл. Вся пятница пошла по пизде, работа просрана, проект не сдан. Хис А можно я руки об неё погрею? Братишкин ошалело лупит на сообщение, чуть не поперхнувшись затяжкой, вот уж, с тех пор как они с Хесом начали встречаться, — два дня назад, — их привычные шутки обрели какой-то не ебать удивительный окрас, радужный. Вова облизывает губы, что на улице чревато, целоваться будет потом больно, и возмущённо сопит. Ну так не делается!

Братишкин Только язык, сразу между булок вкладывай

Хис 😳 Я медленно провожу языком между твоих ягодиц Так? Или это не секс по смс? Братишкин как стоял посреди тротуара, так прям чуть там и не лёг в сугроб, прижимает заледеневшие ладони к пылающим щекам.

Братишкин Еблан 🤬🤬🤬

Хис 😜 — Ну и чо ты мне свой смайлик прислал, долбаёб, блять?! — вскрикивает Вова прямо посреди улицы, пугая прохожих. Хис Обломщик И, конечно, это справедливо, Братишкин понимает, но всё равно обидно. И теперь странно будет, если он предложит приехать?

Братишкин Ты сегодня до каких?

Хис Я сегодня до завтра, домой только в 2 ночи По-хорошему Вове бы идти домой, пока освободилось время, делать домашку, а не напрашиваться к парню домой. К своему парню. Никуда, кроме как домой, идти всё равно некуда, Илья после вторничного бухича пламенно обещал никуда больше с ним не ходить, а немногочисленные Вовины друзья — это товарищи по играм, их только в те же игры и звать. Домой Братишкин приходит очень удачно, мама как раз дома и как раз готовит ужин. — У тебя кто-то появился? — сходу спрашивает она, и Вова едва удерживается от того, чтобы круто не развернуться и сменить курс на свою комнату. — А это важно? — спрашивает Братишкин, с несчастным видом садясь за стол и утаскивая кружок огурца. — Ты стал часто задерживаться или вовсе не приходить домой, прикрываешься зачем-то каким-то другом. Из-за прошлой своей девочки ты сильно переживал, я за тебя волнуюсь. — Моя бывшая была сукой. — Вов! — Я только тебе такое говорю. — заявляет Вова и напряжённо хмурится, не зная, о чём стоит рассказывать. — То, что происходит у меня сейчас — это вообще другое. — Ты стал больше курить, ты, милый мой, думаешь, я ничего не замечаю, а я всё вижу. И хочу, чтобы ты был счастлив. — Я сейчас с тем, кто хочет делать меня счастливым, и у нас это взаимно. — Значит, всё-таки встречаешься. И когда… — мама явно хочет задать миллион вопросов, но знает, что Вова будет ворчать, и старается сдержаться. А Вова, возможно, никогда не сможет ей ничего рассказать, это больно, но у него другого выбора нет. — Тебе не стоит так суетиться, всё даже начаться не успело, а ты уже панику поднимаешь. — фыркает Братишкин и цапает ещё огурец. — Ты если хочешь огурцов, возьми в холодильнике. И ничего я не поднимаю, это ты мне ничего не рассказываешь. — Если будет что рассказывать, я расскажу. — Хорошо, сынок. Вова сбегает с кухни по причине домашка, лишь бы не вести дальше этот травмирующий диалог. Никакие проекты он даже не думает открывать, играть его тоже не тянет, его тянет только бакланить, зато так стабильно, что можно восхищаться упорству.

Братишкин Мама хочет с тобой познакомиться

Хис Как с кем? Вова фыркает на такой точный вопрос и подвисает, глядя в выключенный монитор компьютера.

Братишкин Как с моей девушкой

Хис Еблан?

Братишкин Она догадалась, что я с кем-то встречаюсь Но я не уверен, что когда-нибудь смогу сказать ей правду

Хис Можешь сейчас говорить?

Братишкин Да

Тут же раздаётся звонок от Хесуса, тот скорее всего даже не стал ждать ответного сообщения. — Да? — отвечает Вова, от нервов крутясь на стуле туда-сюда. — Ты в порядке? — спрашивает Хес. — А ты? Охуел звонить посреди работы? — Могу себе позволить. — Никто не может себе такого позволить. — учёно заявляет Братишкин, важно раскладывая по столу мелкие вещи. — А может о себе расскажешь? Не хочешь о маме, расскажи о преподе, всё хуёво прошло? — Вообще пиздец, он не пришёл. — Нихуя. И ты ждал его с шести часов? — удивляется Хесус, у него на фоне шумят клавиши клавиатуры и что-то гудит. — Ну, я час как еблан подождал, а потом написал. В понедельник ещё раз пойду. — И снова прогуливать работу? — Я уже с пятницы перенёс смену на вторник, похоже придётся ещё и в четверг работать. Сука. — Устал? Хочешь, я завтра тебя куда-нибудь свожу? — Куда? О, может в кино? Я видел один трейлер, там прям классно. — у Вовы сразу настроение поднимается, не столько от перспективы куда-то пойти, сколько от того, что он увидит Хесуса. — Если хочешь, можем и в кино. — Там, короче, такой мужик, и он леса должен валить, ну, вылитый дровосек, причём валить прям голыми руками. — Только ты не спойлери. — Да я! О-о… Я знаю, я хочу пойти ещё на автоматах поиграть. — Автоматах? Ты ребёнок что ли? — Ты видел сколько эта хуйня стоит? Нихуя себе ребёнок, разве что сын миллиардера. — оживлённо возмущается Братишкин и начинает мерить шагами комнату. — Там можно игрушки вытащить, а ещё есть фотобудка, сходим? Я всегда хотел, но одному тупо. — Сходим. Детский набор ещё возьмём в кафе. — Очень смешно, Хес, я ростом хуйня, а жру больше тебя каланчи, ясно? — Ясно, буду покупать для тебя много вкусняшек. Вова улыбается смущённо, он собственный взгляд ловит в отражении окна, на улице темно уже, а у него в комнате светло, все лампочки горят, батя только на прошлой неделе менял. И классно так, с телефоном у уха, в которое знакомый голос смешняво говорит. — Хес. — М? — Я хочу тебя увидеть. — признаётся Братишкин, ближе к окну подходит, будто там, внизу, сможет разглядеть высокую фигуру под фонарным столбом. — Завтра, Вов… Я тоже скучаю. — отвечает Хесус, а как он смутившись чешет щёку, словно бы даже слышно. — Я сказал маме, что ты хочешь сделать меня счастливым, соврал? — Не соврал. Я постараюсь. — Мы постараемся вместе. — обещает Вова и садится на подоконник, от окна идёт холод, остужает. — Бля, мне пора. До завтра, Вов, спишемся ещё. — Да, удачи тебе там. Братишкин уже ждёт не дождётся, ему уже ни на чём не сосредоточиться. Он так и занимается созерцанием бардака в своей комнате, пока мама на ужин не зовёт.

***

В вечер субботы тц кишит людьми, тут так просто потеряться. Вова хватает Хеса за рукав каждый раз, когда им навстречу идёт толпа, и жмётся к плечу ближе, заглядывает в лицо и улыбается, ловя ответный взгляд. — Этот фильм ты хочешь? — спрашивает Хесус, указывая на экран расписания, пока они стоят в очереди. — Через полчаса сеанс. — Ну нет, бери на ночной. — канючит Братишкин и тянется к его уху, вставая на носочки. — На последний ряд. — А что мы будем делать до этого? — Играть, у нас куча времени! — Ладно. — Хес даже не переспрашивает, когда берёт билеты на последний ряд. В Вове включается небывалая гиперактивность, он тащит Хеса фотографироваться в фотозоне для тиктокеров, кривляется и всё пытается уговорить присоединиться. Хесус лишь улыбается, смотря на него поверх телефона, и продолжает отказываться. — Ты обещал в фотобудке сфоткаться! — напоминает Братишкин, недовольно дуясь. — Я помню. — не спорит Хес. Когда они, наконец, добираются до автоматов, глаза у Вовы загораются, он заливает в свою карточку остатки запасов, теперь никаких ему развлечений до следующей зарплаты. И он просаживает их все чуть ли не на первом же автомате. — Сука! Почти же, ну хули оно никак? — возмущается Братишкин и скачет перед стеклом, разглядывая застрявшую там игрушку. — Обдираловка ебучая. Я тебя достану! — Может попробуем другой? — предлагает Хесус, чтобы не потерять его он всё время играл на соседних автоматах, ему не везёт точно так же. — Нет, я хочу этого уродца! Хес вздыхает у него над ухом и лениво читает вывеску с синим зубастым монстром. — Это Хагги Вагги, я играл. — Я тоже. О. О. О. Блять! — Дай я. — Я уже десять минут тут кручусь и нихуя. — предупреждает Вова, но место ему освобождает, на счету у него ещё на пару игр и лучше пойти на те, где можно баллов заработать. Хесус вдруг становится в разы серьёзнее, он долго смотрит на игрушку с одной стороны, с другой, что-то там себе рассчитывает. Братишкин во все глаза на него смотрит, сам-то он наугад и на глаз делает. Все эти манипуляции Хесу в итоге никак не помогают. — Вот же хуйня. — возмущается Вова и начинает смеяться. — Подожди, ещё не всё. — останавливает его Хес и покупает ещё попытку. — Ну-ну, кто теперь из нас лудоман? — Ты, потому что я сейчас всё по красоте сделаю. Братишкин фыркает, недоверчиво складывает руки на груди и наблюдает за ним, почему-то он думает о том, что Хесу хочется перед ним покрасоваться, и это мило. Тем временем Хесус в стекло чуть носом не утыкается и так, и сяк вертится, считает что-то, прикидывает, нажимает на кнопку. Вова даже дыхание задерживает, хотя старается источать максимальный скептицизм и переступает с ноги на ногу взволнованно. Игрушка падает, и они оба молчат первую секунду. — А! Охуеть, получилось! У тебя получилось! — орёт Братишкин, скачет вокруг Хеса, схватив его в объятия, и лезет доставать. — Вау. — Забирай. — говорит Хесус и треплет его по голове. — Можно? Но ведь это ты достал, он твой. — Ты его сдвинул так, что я смог достать, да и куда мне его девать? Вова прищуривается, прижимая Хагги Вагги к себе, и ухмыляется. — Всё я понял, специально так старался, чтобы я растаял. — Да. — соглашается Хес, даже не думая спорить. — Бля. — смущается Братишкин и дует губы, потом хватает его за запястье и тянет к другим автоматам. — Давай там поиграем, билетики повыбиваем. Вова всю дорогу ловит на себе взгляды Хесуса, под ними у него пылают щёки, и сама собой появляется улыбка. И он веселится совсем как ребёнок, болтает какую-то ерунду и всё не выпускает из рук свою игрушку. Затаскивает Хесуса в фотокабинку, тогда может бесстрашно взять его за руку и сплести пальцы. — Что тут нужно делать? — интересуется Хесус, разглядывая пёструю панель. — Сделается серия фоток с интервалом в несколько секунд. Нужно делать смешные лица! — объясняет Вова и тут же бросается что-то рандомно нажимать. — Давай, главное, чтобы выглядело по-уёбищному. Хесус задумку Вовину явно не понял, что-то на первых двух снимках он ещё пытается изобразить, на третьем смотрит на закатывающего глаза Братишкина, а на четвёртом целует его в щёку, пока он показывает камере язык. Вова резко отстраняется, прижимаясь плечом к стенке и смотрит на Хеса удивлённо, тот ему мягко улыбается, наклоняется и целует уже в губы. Они целуются каких-то пару секунд, но от безнаказанности у Вовы срывает крышечку, пиздец он хотел этого. — Пошли. — зовёт Хесус и вытягивает его из кабинки. — Мы не успели добавить эффекты. — Зато было эффектно. — заявляет Братишкин, ему на ленту фотографий даже посмотреть стыдно, он утыкается Хесу в плечо носом. — И сексуально. — Реально? — Да! — Красивые фотки, и без фильтров. — сообщает Хесус. Вова одним глазком на них смотрит: первая с перекошенным Вовиным лицом и удивлённо-ухмыляющимся Хеса, который выглядит пиздец красиво; вторая, где Вова себя за уши тянет и страшные глаза делает, Хес на ней хмурится и вертит палец у виска; третья ладно, а четвёртая вообще неописуемая, её Братишкин накопирует дома, чтобы с собой носить в бумажнике, а оригинал хранить будет, как раритет. Слишком мило. — Так, до сеанса ещё час есть, чем займёмся? — интересуется Хес, видимо заключив, что здесь им больше делать нечего. — Не знаю. — пожимает плечами Вова, пока они идут к выходу из зала игровых автоматов. — Можно зайти поесть, хотя сейчас, наверное, всё закроется. — Наверное. — Тогда что? Просто посидим в кинотеатре? Вова рассматривает витрины, ему сейчас интересны лишь воспоминания о том секундном поцелуе. Его осеняет внезапно. — Хес, зайдём в магазин? — вдруг предлагает Братишкин вместо ответа на вопрос и передаёт ему свою игрушку. — Что? Ну, время-то есть, пошли. — соглашается Хесус. Вова так быстро срывается в ближайший магаз, что Хес едва за ним поспевает, проходится по рядам, словно что-то ищет, но выбирает какую-то случайную толстовку. — Как тебе? — спрашивает, прикладывая к себе. — Э… Вроде хорошо, но размер немного не твой. — отвечает Хесус, задумчиво разглядывая мультяшную морду какой-то жёлтой птички на синей кофте. Братишкин хватает размер побольше. — Тогда пошли мерить. Хес идёт за ним следом, не очень понимая всю эту суету, но Вова тянет его за собой в примерочные, даже когда тот пытается подождать его в зале. — Ты должен оценить. — мотивирует это Братишкин, уходя к самой последней кабинке, хотя перед закрытием в магазине людей почти нет. Хесус останавливается перед зеркалом во весь рост и поправляет свою башню, тогда, возмущённо засопев, Вова утягивает его к себе за шторку, повесив ненужную кофту на крючок. — Вов? — успевает спросить Хес, когда его прижимают к зеркалу спиной и целуют. Братишкин на секунду во всём сомневается, сжимая плечи Хеса дрожащими пальцами и посасывая неуверенно его губы, но потом Хесус обнимает его, прижимая к себе, и на всё становится похуй. Они не переходят границ допустимого, а значит всё в порядке, лишь немного целуются, обнимаются, никому ведь не мешают. Вова прячет лицо у него на груди, сгорая от смущения, своего стыда из-за таких развратных порывов, за которыми ничего даже предложить не может. — Красивая кофта, тебе очень идёт. — бормочет Хес, чмокая его в макушку. — Берём. — А да? — смеётся Братишкин, отлипая от него, снова прикладывает к себе толстовку, глядя на себя в зеркало, и цепляется взглядом за ценник. — Скика, блять?! Это что за цены? — Похуй, я плачу. — заявляет Хесус, тянет его к себе, чмокая сначала в ухо, потом в щёку. — Слышь, папик, блять, я ещё на подарки не насосал, тем более такие дорогие. — Ты неплохо пососал мне в мортале в прошлом месяце. — За такое точно не полагаются подарки. — настаивает Вова, восхищённо разглядывая, как идеально он смотрится в хесовских руках. — Ты если её хочешь, купи себе. — Я не ношу толстовки без молнии. Могу взять, чтобы ты в ней у меня дома ходил, хочешь? — Только в ней? — Можешь только в ней. — соглашается Хес и поворачивает его лицо за подбородок, целуя ласково в губы. Братишкин выворачивается из его рук, улыбается хитро и подскакивает. — Бля, мы тут слишком долго, это странно. — Ты меня сюда привёл. Вова выскакивает из примерочной, очень надеясь, что его красные щёки подозрений никаких не вызовут. Про кофту он забывает, но Хесус тащит её на кассу и всё-таки покупает, несмотря на недовольные протесты. Покупка отправляется Хесу в рюкзак, где уже кукует Хагги Вагги.