Наше прошлое лето

Закатное небо персиково-серое, с розовыми всполохами, в воздухе - маленькие тучки летающей точек. Вода едва гладит ступни, Хосок сидит на песке, прижав колени к груди и обняв их руками. Мальчик смотрит на неподвижную темно-зеленую гладь и невольно улыбается. Совсем рядом лежит он. Чонгук размеренно дышит, разбросав в сторону руки и закрыв глаза. Хосоку не хочется нарушать эту тишину. Сумерки начинают проникать под кожу, заставляют ежиться, но уходить не хочется. А Чонгук вдруг садится, оказываясь чуть сзади, и целует шею, спускаясь по позвонкам ниже. Хосоку щекотно, но брыкаться нет никакого желания. Он лишь прячет голову в коленях, едва дернув плечами, а Чонгук все целует. Целует плечи, едва касаясь кожи, но следы распускаются розовыми бутонами, Хосок невольно превращается в цветок шиповника: вроде колется, но если найти подход - лепестки нежные и запах такой, что голову кружит от легкой терпкости. Чонгук вдруг останавливается, так что Хосок поднимает голову и смотрит на старшего, пока тот стоит лицом к заходящему солнцу. Чонгук чертовски красивый. Просто преступно. - Чонгук... Старший тут же распахивает глаза, хватает младшего за локоть и поднимает с песка, прожигая взглядом насквозь и, кажется, не дыша. - Повтори. - Что? - Младший смотрит в черный космос, у Чонгука за спиной солнечные лучи и бескрайнее небо. - Повтори. - Чонгук... - Хосок еле шевелит губами, а потом эти губы целуют. Снова, до дрожи по телу, потому что пальцы в волосах путаются, чужие губы кажутся сладкими и мягкими до одури. - Ты назвал меня по имени. - Чонгук шепчет в самые губы, все еще прикрыв глаза, дыхание обжигающей волной скользит по коже, а Хосок, кажется, с ума сходит. Домой они возвращаются, когда небо уже темно-лиловое, лишь на западе видна светло-серая полоска, в кустах стрекочет и щелкает. Они идут, взявшись за руки, не говоря ни слова. Им хорошо в их общем молчании. Нет ни неловкости, ни желания заполнить тишину. В этой тишине они слышат друг друга гораздо лучше. Бабушка словно и не заметила, что внука не было весь день. Она сидела в своем вечном кресле у окна и что-то читала, иногда шевеля губами и поправляя очки. Хосок тенью прошмыгнул в калитку, затем - в дом, а дальше - в комнату. И ничего не поменялось, кроме сладкой истомы где-то под сердцем и все еще горящих из-за недавнего поцелуя губ.

***

Хосок не понимает, какого черта происходит, когда однажды утром просыпается от того, что на него упало что-то тяжелое и слишком шумное. Еле разлепив глаза, Хосок различил темную макушку и столь любимую квадратную улыбку. А потом... В поле зрения ворвалось что-то рыжее, с острыми локтями и коленками, но Хосок все равно улыбнулся. Его придавили к кровати, нагромоздившись сверху и крича что-то вроде: - Привет, доброе утро, мир! - Тэхен плюхнулся рядом, закинув на Хосока ногу. - Я верю - меня слышно-о-о-ох ты ж бля-ять! - А вот Чимин, кажется, со всей дури грохнулся с узкой кровати и сейчас сидел на полу, потирая ушибленную задницу. Да... Так и было. Хосок скучал по ним. Взъерошенные, похожие на сонных бурундуков, эти трое все-таки спустились вниз. Солнце заливало кухню, в нос ударил запах бабушкиной яичницы и кофе из турки. Три ураганчика умяли завтрак в считаные минуты, только Тэхен как всегда выделился, попрося у бабушки чай вместо кофе. Ну не любит и все. Чимин был шумнее обычного, рассказывал про какого-то Намджуна, Хосок слушал, не до конца простаивая логические цепочки. Тэхен в итоге схватил его за шкирку и поволок к выходу со словами: "Я хочу купаться". Чимин вылетел из дома первым, чуть не споткнувшись и не грохнувшись на дорогу, вслед за ним выбежал Тэхен, размахивая в воздухе полотенцем. Хосок вышел следом, но, едва закрыв калитку, замер. А потом Хосоку захотелось придушить Тэхена. Этот балбес, да и Чимин тоже, стояли неподвижно, уставившись на... Естественно - Чонгука. Тот несколько секунд разглядывал два недоразумения, прежде чем перевести взгляд на Хосока, непонимающе вскинув бровь. - Ребят, это Чонгук. Мы соседи. Чонгук, это... - Меня зовут Тэхен, но ты можешь звать меня в постель. - Тэхен подлетает первым, смеряя старшего восхищенным взглядом, но в итоге получает щелбан в лоб. - Ты похож на беляш с автовокзала. Такой же сочный, горячий и дерзкий. - Чимин вальяжно встал на место Тэхена, пока тот потирал ушибленный лоб. Кажется, теперь Хосоку хочется убить и Чимина. - Чимин, имей совесть, у тебя парень есть! - Тэхен, наконец, оправился после щелбана и ударил друга в плечо. Хосоку хочется исчезнуть. Снова. Он прячет лицо за ладонью, боясь посмотреть на Чонгука. Но эту ладонь вдруг убирают от его лица, а потом... Десять баллов из десяти, Чон Чонгук, потому что Хосок совершенно четко слышит абсолютно синхронное: - Нихуя себе! - Нихуя себе! Хосока увлекают в легкий поцелуй, обнимая за поясницу и слегка на нее надавливая. Младший первым отстраняется, смотрит на старшего, а Чонгук еле сдерживается, чтобы не засмеяться, потому что у Чона-младшего такая смесь эмоций на лице, что ни одна камера не передаст. Тэхен и Чимин, кажется, забыли поднять нижнюю челюсть, а Хосок протирает мокрые губы и, кинув последний убийственный взгляд на Чонгука, берет Чимина за руку и марш-броском улепётывает к реке. Тэхен еще секунду смотрит туда, где раньше был Хосок, но потом все-таки оттаивает и все еще с открытым ртом переводит взгляд на Чонгука. - Забудь, что я сказал про постель. - На сто восемьдесят развернулся, шлепки надел и пизданул следом, живо. - Чонгук складывает на груди руки и ухмыляется, а Тэхен тут же перехватывает полотенце и молнией исчезает следом за уже пропавшими из вида друзьями. Чонгуку давно так весело не было.

***

Хосок возненавидел совпадения, потому что эти двое, разумеется, сразу начали заваливать Чона вопросами. Хосок так много не матерился с того момента, как перепсиховал на последнем экзамене, но Чимин включил режим лиса, вытянув из друга информацию по слову. Тэхен, словно между делом, рассказал, что Юнги сейчас тусуется в больнице. Хосок не хотел говорить о Мине, но, услышав все до конца, в ужасе распахнул глаза. Тэхен в гневе - это пиздец. Хосок это знал. Но то, что Юнги действительно окажется в медучреждении с переломанной рукой - этого он ожидать не мог.

***

Хосок безмерно счастлив, что два недоразумения сильно вымотались за первый день и уже спали как убитые. Чон сидел на крыше своего дома и смотрел на звезды, вспоминая созвездия и ища их на небосводе. В какой-то момент ему показалось, что он очень далеко, что его тело осталось на крыше, а сам он, его сознание и душа - там, среди звезд. Это было страшно. И капец как здорово. Из гипноза выдернул резко раздавшийся шепот, но Хосок узнал сразу. По прикладной лестнице спрыгнул на землю и, сам такого от себя не ожидая, ринулся в сторону Чонгука, налетая на того и повисая на старшем, как называл это Чимин, маленькой коалой. - Ты чего, мышонок? - Чонгук подхватил Хосока под бедрами и внимательно посмотрел снизу. - Только не говори, что соскучился. - Я соскучился. - Хосок тянется первым, целует в скулу и тут же краснеет. Хорошо, что сейчас ночь, и никто не увидит. Наверно. - Ты когда-нибудь был в Атлантиде? Атлантида - заброшенная обсерватория, так ее назвали, потому что детям не разрешали там гулять и лазать по зданию, а для них оно было как самая настоящая волшебная страна, куда нельзя добраться. Это была детская мечта Хосока - побывать в Атлантиде. Чонгук взглядом указывает вверх, Хосок снова смотрит на небо, пока его опускают на землю, а потом голос теплой волной проникает в сознание: - Хочешь, я покажу тебе звезды? Хосок хочет.