Ночные байки

      Старик грустно глядел вдаль необъятного и могучего океана, сидя на белоснежном коралловом песке необитаемого острова. Узкий пляж плавно огибал прелестную голубую лагуну, которая при других обстоятельствах непременно бы радовала глаз. Сейчас же это прекрасное место было лишь непременным, слегка отложенным на несколько дней местом его смерти. Впрочем, за эту неделю он, кажется, смирился с неизбежным и с удивлением смотрел на свои дряхлеющие не по дням, а по часам руки. Лица он, к сожалению, не видел. Впрочем, ему хватало и этого, чтобы понять, как быстро он превратился из цветущего двадцатилетнего юноши в дряхлую, ни на что не годную развалину. Поначалу, попав сюда, он пытался искать себе пищу, добывал из кокосов воду, и даже нашел небольшой ручей, из которого при некоторой ловкости вылавливал серебристую вкусную форель. Но пробыв на острове всего неделю, мужчина понял бесплодность своих попыток выжить и сперва отказался от еды, а затем перестал пить и воду. Вот уже сутки у него не было во рту и маковой росинки, но, как ни странно, ни пить ни есть не хотелось совершенно, а по ночам, глядя на незнакомые звёзды, накатывала неизбывная, всепоглощающая тоска. Вспоминалось прошлое, которое он так бездарно потратил на пустяки. Его маленькая однокомнатная квартира. Уютный диван, телевизор и холодильник. Когда в любой момент он мог сварить пачку пельменей или подогреть тарелку борща, проводя большую часть суток у ноутбука и телевизора, бездумно пялясь в монитор и на автомате нажимая на клавиатуру. Даже постоянной подруги у него почему-то не было. Казалось, что мир огромен и бесконечен и это никогда не кончится. А сейчас, сидя на песке, он с удовольствием повернул бы время вспять. Даже не зная, что именно он хотел бы поменять. Может уехал бы на север и устроился на буровую вышку. Не столько из-за денег, сколько ради возможности новых ощущений. А может записался бы в контрактники в армию. Всё лучше, нежели давить сутками диван. И ещё остро захотелось простого человеческого тепла. Он и не помнил, когда в последний раз звонил своим родителям. Наверно, когда были нужны деньги. Боже, как мерзко пролетела жизнь. Жил — как будто и не жил. Так, летел по ветру, словно листок, сорванный с куста осенней непогодой, даже не пытаясь сопротивляться направлению. Правда зимой кое-что иногда всё же менялось, когда морозными вечерами он гулял по подсвеченным фонарями дорожкам и писал коротенькие стихи в маленькую записную книжку. Её он не показывал никому. Или стеснялся, а скорее всего просто не верил, что написал что-нибудь путное. Но зима проходила, снова наступала весна и книжка надолго замирала на старенькой книжной полке, чтобы в ноябре опять переместиться к парню в карман. Мысли путались в стремительно дряхлеющем мозгу. Солнце садилось за горизонт, окрашивая бирюзовый океан в алые, даже пурпурные цвета. Мужчина в последний раз поглядел на красивый небосвод, грустно вздохнул, и чему-то ласково улыбнувшись, тихо смежил веки… *** Старый будильник, как всегда, прозвонил в полвосьмого. Андрей резко сел на диване, и протерев кулаками глаза, ошеломленно вспомнил давешний остров, дивный восход и себя самого в облике старого умирающего мужчины. «Выходит, мне дали второй шанс?» Затем быстро схватил мобильник, и набрав вбитый в память номер, еле дождался, когда теплый женский голос ответит на звонок, глотая выступившие на глазах слёзы, тихо произнес: — Мама, я тебя люблю.