Ночные байки

      Воскресный день обещал быть тяжелым. На небе ни облачка, от кухни доносилась вонь тухлятины, которую привезли, чтобы побаловать заключенных. Обитатели, обрадованные отдыхом и предстоящим зрелищем, подтягивались к плацу.     Редкая цепочка солдат, измученных вчерашними возлияниями, охраняла помост для почетных гостей. Никогда бы не подумал, что среди здешней «знати» найдутся желающие посмотреть на такие забавы. Нашлись… Даже комендант лагеря заявился. До сих я видел его только издали. Ну что тут скажешь — некогда породистый жеребец, который обрюзг и превратился в мешок с дерьмом. Его дородная женушка тоже присутствовала. Щебетала со священником и двумя товарками, которые томно обмахивали веерами свои пышные плечи. Несколько офицеров из гарнизона, какие-то загорелые господа, похожие на плантаторов. Просто аншлаг какой-то. Цирк на гастролях. Хотя… Чему я удивляюсь?     Мне повезло, что не вызвали на площадку первым. Было интересно взглянуть на уровень бойцов и манеру вести схватку. Как и предполагал, здешние правила далеки от Браутонского кодекса, запрещавшего бить лежачего, а также упавшего на колени соперника. Уже после первых поединков стало понятно, что правила здесь просты и незатейливы. Если сказать проще: их попросту нет.     Судья дождался кивка губернатора, поднял руку, и над площадкой повис гул довольных каторжан, ожидавших начала драки. Зрелище, достойное кисти баталиста. Рукоплещущие оборванцы, пыль и ослепительное солнце.     Если первый проигравший был избит до полусмерти, то второму попросту сломали шею. Кстати, у его соперника — здоровенного лилового негра — чертовски хороший удар. Бьет как паровым молотом. Несколько ударов — и от лица остается кровавая маска. Не дай бог встать под такую раздачу. Дрались, как правило, кулаками. Ноги если и пускали в дело, то лишь за тем, чтобы пнуть упавшего.     Несколько раз противников разводили по сторонам. Даже не знаю критериев, по которым здесь решалась судьба человека. Точнее — не знал. Пока не заметил одного жеста, сделанного Себастьяном Перейра. Это он решал — кому жить, а кому можно и сдохнуть на радость ликующей толпе.     Площадкой для поединков стал огороженный кусок нашего плаца, а судьей выступал здешний капрал, здоровенный мужик лет тридцати с небольшим, который держал в руках неошкуренную метровую дубину. Надо понимать, чтобы приказы лучше доходили до сражающихся.     Из двадцати человек, которые должны были драться, осталось шестнадцать. Четверых нашли мертвыми еще до начала праздника. Утром, рядом с бараками. Не знаю, кто и зачем это сделал, но таковы здешние нравы. Возможно, они были хорошими, но непослушными бойцами, а старый Перейра таких не любил. Вот он и уравнял шансы для остальных. Более покладистых.     — Оптимус Прайм! — выкрикнул придуманное, неизвестное в этом мире имя, которое я нагло присвоил из любимых «Трансформеров».     Даже не успел поднять голову, как меня вытолкнули на площадку, земля которой не успела впитать кровь предыдущей жертвы. Толпа заревела, приветствуя моего соперника. Недооценивать противника вредно, а зачастую и очень опасно, поэтому я внимательно наблюдал за этим мужиком. Испанец лет тридцати пяти. На морде несколько шрамов. Он сбросил рубаху, и взгляду открылся крепкий, но слегка рыхлый торс, на котором виднелись следы от некогда заживших ран. Даже две пулевых отметины заметил. Повезло мужику! При здешней медицине мог и сдохнуть.     Драться мне приходилось. В училище даже на соревнованиях выступал, но там и призы были попроще. Почетная грамота и увольнительная в город. Здесь погулять не выпустят. Жаль… Прощай, каторга… Черта с два меня потом нашли бы! Я, разминая шею, покачал головой и тряхнул руками. Злобы ещё не было. Она придет позже, когда почувствую вкус крови. Облизал губы и двинулся навстречу. Сразу показывать, на что способен, нельзя. Не тот случай. Лишний козырь никогда не мешает. Поэтому поднял кулаки и усмехнулся. Давай, мужик, потанцуем?     Ох, дьявол! Даже не успел увидеть, как он замахнулся! Уклонился от удара и отпрыгнул назад, тряся головой. Кулак скользнул по скуле. Ещё немного, и выключил бы меня в самом начале схватки. Не расслабляйся, Прайм!     Испанец оскалился, показывая редкие гнилые зубы, и пошел на меня, как кабан. Это ты зря. Я тебе не поросенок! Нырнул ему под руку и… По печени! Хлестко получилось! Следом ещё один — под дых, чтобы жизнь медом не казалась! Мужик хекнул и споткнулся, словно ему бревном врезали. Не нравится? Н-на ещё один — в скулу! Он покачнулся, но тут же ушел в сторону, разрывая дистанцию. Нет, на эту уловку я не поддамся!     Несколько минут мы переминались друг перед другом, пока судья не заорал и не поднял свою дубинку. Деритесь, мол, сучье племя, если вышли! Нет уж, рисковать в первом же бою не буду! Не хочу валяться в пыли.     Я взял его на обманный прием, подставляя голову под удар, а когда испанец поддался, поймал его руку в захват. Шаг вперед, разворот! Руку на излом. Хруст и… Крик! Всё, можно не продолжать, но и оставлять его недобитым не дело! Ещё один удар — локтем в горло! Он захрипел и упал на землю. Толпа заревела, требуя добить упавшего, но я плюнул и отошел в сторону. Хрен вам, ребятушки, а не труп. Убивать не нанимался.     Мужика оттащили в сторону, а на импровизированный ринг уже выходили следующие. Меня пропустили в небольшой закуток, где стояла бадья с водой. Можно перевести дух и смыть соленый пот, который смешивался с пылью и разъедал кожу, словно кислота. Окунул голову в бадью, но почувствовал легкое прикосновение и тотчас отскочил в сторону. Здесь можно ждать чего угодно. Передо мной стоял один из подручных Себастьяна. Он растянул губы в кривой усмешке и кивнул:     — Сеньор Перейра доволен. Ты хорошо сделал этого парня. Продолжай так и дальше.     — Посмотрим.     Вторым соперником оказался метис — плод греха здешней дикарки и заезжего испанца. Остроглазый и шустрый. Ему уже успели рассадить левую бровь — он часто вытирал кровь и смаргивал. Учтем… Парень приплясывал на одном месте, словно ему не терпелось ринуться в драку. Размахивал руками и часто поднимал их, будто приветствуя своих приятелей. Те не скупились на свист и одобрительное улюлюканье. Экий он подвижный! Надо будет его стреножить, пока не натворил бед. Подвижный и на удивление упитанный. Не толстый, но и следов истощения, которые есть у всех каторжан, тоже не видно. Где же он подъедается, этот малый? Среди прихлебателей Себастьяна?     С этим парнем решил не рисковать, поэтому и встретил его сразу. Лоу-кик в бедро! Метис так удивился, что даже не оскалился, а охнул и сбавил напор. Раз так — получи ещё один, в то же самое место. Хороший получился удар! Нужной силы, под хорошим углом. Парень едва не упал, но отскочил в сторону и зашипел, потирая бедро. Теперь уже не побегаешь, паскуда! Он и правда замедлился. Да и куда тут побегаешь, если у тебя бедро отсушено? Бережешь? Зря! Потому что и по второму прилететь может! Р-р-аз! Два! Н-на держи и ещё один, для верности! С третьим я промахнулся. Потому что парень понял: ещё немного — и он рухнет. Вот и пошел вперед, пытаясь войти в клинч. Удары посыпались со всех сторон, и я едва успевал отбиваться. Не всегда получалось.     Метис изрядно постарался, стараясь отправить меня на тот свет. Ребра болели, а левый глаз и вовсе отказывался открываться, что, как вы понимаете, шансов на победу не прибавляло. Наконец я просто свалил его в пыль и, хрипя от усталости, молотил кулаками до тех пор, пока он не затих окончательно. Когда метис перестал подавать признаки жизни, я завалился боком на землю и оттолкнул тело ногами. Как сломанную куклу.     Короткий перерыв, несколько глотков воды… На ринге убивали ещё одного парня. Он был молод и глуп, если ввязался в это дело. Разве что выхода не было. Как у меня, например. Я отвернулся и сплюнул на землю. Дьявольщина!     Финальный бой. Свобода или смерть. Негр… Черный как антрацит, только зубы и белки глаз белеют. Широкие покатые плечи, нетороплив в движениях, но ходит очень мягко — перекатывается с одного места на другое, словно мячик. Опасный противник. Судя по его торжествующему виду, он уже видит себя победителем… С этим придется повозиться. Нет, на легкую победу я не рассчитывал — ребра давали о себе знать, но жить… Жить хочется. Этот меня жалеть не будет. Забьет насмерть. Я стоял между ним и финальным боем, за которым была победа. Интересно, что ему Себастьян пообещал? Какое-нибудь теплое местечко?     Негр взревел как бык и пошел на меня…     Этот бой почти не остался в моей памяти. Он превратился в бойню. Единственное, что запомнил, — это рев чернокожего парня, когда я выдавил ему глаза. Между прочим, это не так просто сделать, как может вам показаться. Глаза у человека довольно крепкие. Негр схватил меня поперек груди и душил так, что ребра трещали. Но не успел. Такое чувство, что я перегрыз ему горло. В себя пришел лишь тогда, когда два санитара, сноровисто отсоединив датчики, осторожно извлекли меня из капсулы, а доктор в белом халате, укоризненно улыбаясь, нацепив на нос пенсне и огладив чеховскую бородку, пощупал мне пульс: - Вы бы, батенька, если своё сердечко не бережёте - хоть бы про меня старика подумали. Ну нельзя же так рисковать, ей богу. Затем, обернувшись, кивнул головой и симпатичная медсестричка поставила болючий укол. По всему телу разлилась истома. Каторга, бой, жара, вонь — всё показалось настолько далёким, что непонятно, во сне это было или наяву. Между тем сознание милосердно погасло, оставив решение этой загадки на потом…