Я буду там, где ты

— Что за срочность, Куроо? — вальяжно спрашивает мужчина средних лет, не поднимая глаз. — Сколько я вам ещё должен? — не успев сформулировать мысль, выпаливает брюнет, садясь напротив. — Чего? — недоумевая интересуется человек в костюме, прерывая свои действия в перебирании каких-то бумаг, все же обращая на собеседника чуть больше внимания. — Ну, мой контракт, — договаривает певец, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Аааа, — скучно тянет директор, возвращая внимание на бумаги. — Ну, с этим все в порядке. В этом году ты поработал очень хорошо, так что на твой счет уже капают средства, ты об этом переживаешь? — бровь лениво приподнята. Взгляд все же косится в сторону певца. — Планируешь крупную покупку? — небольшая весёлая нотка все же мелькает на его лице, думая о чём-то дорогом. — Планирую уйти, — твёрдо озвучивает Куроо, сбивая улыбку напротив. — Не понял, — слегка закашлявшись, произносит человек, решающий в этом месте все. И кажется, он все очень даже понял, но слышать это не очень-то рад. — Я хочу уйти, раз больше ничего не должен агентству, — совершенно спокойно говорит брюнет, но только его голос и мимика показывают это. Уроки актерского мастерства очень помогают, потому что на самом деле Куроо внутри весь напряжен. Парень делает очень серьёзный для себя шаг, хоть и понимает, что давно хотел это сделать, но он очень боится снова услышать отказ или какие-то условия. — И с чем же связано такое решение вот так срочно? — не подавая вида недовольства, говорит Мамору. — Мы же все оговорили прежде, я думал, что тебя все устраивает. — Я тоже так думал, но нет, — Тецуро смотрит на собеседника, а тот просто глядит на него, словно пытается залезть в его голову. Певец чувствует себя неудобно под этим взглядом, и первое, что он вспоминает, это добровольное завершение карьеры. —Продление, если я не ошибаюсь, остаётся только на мое усмотрение? — уточняет тот. — Да, но… — полный мужчина оставляет свои бумаги без внимания, откидываясь назад на свое кресло, принимает расслабленную позу, чтобы подчеркнуть несильный интерес к их теме разговора, хотя на самом деле он очень обеспокоен происходящим и поэтому не может делать свои дела. Прицокивая, он с интересом всматривается в парня напротив, продолжая разговор. — Странно, Куроо, ой как странно. Чувствую, что тут что-то не чисто. Твоя рыбка выдвигает новые условия? — предполагает самое очевидное, понимая, что сам певец не ушёл бы просто так. — Перестаньте так его называть, — сдерживая своё недовольство, максимально культурно Тецуро одергивает директора. — И он ничего об этом не знает, это мое решение, — набравшись смелости, объясняет брюнет, услышав заветный ответ о завершении прописанного контракта. — Так что? Как все это завершить? — он даже не может усидеть на месте, желая прямо сейчас побежать к Кенме. — Ну ты присядь, — давая насмешку, говорит Мамору, — не спеши. Ты, Куроо, должен хорошенько понимать, что вернуться ты уже не сможешь, — голос становится надменно властным. — Я понимаю. — Это раз, — загибая пальцы для яркости объяснения, мужчина в сером костюме продолжает сверлить брюнета взглядом, словно пытаясь запугать. — Что ещё? — но Куроо не сдаётся, он услышал главное: его обязательная часть выполнена. — Хоть ты и не должен агентству, но ты прекрасно понимаешь, что у нас все расписано наперед. Отменять мы ничего не будем, это два. — Как долго? — напрягается Куроо. — Мы, возможно, сможем кое-что поплотнее поставить, но месяц, нет, два на это точно уйдёт. — Чеееерт… — Тецуро очень хотел завершить все как можно скорее, как можно скорее оказаться в любимых руках и объяснить, что все, что говорит Кенма, не правда. Ему никогда не станет лучше без него, но, Боже, ещё так много времени им нужно снова ждать. — Не кипятись. Это, может быть, и к лучшему. У тебя будет время еще раз все обдумать, поставим подписи позже, — натягивая коварную улыбку, мужчина снова берется за свои бумаги. — Пока они не стоят, ты все ещё с нами и можешь продолжать работу. Советую хорошенько поразмыслить, Куроо. — Я все обдумал, — на автомате произносит певец. — Ну, смотри сам, — не особо веря, со смешком произносит директор. — На твое место 100 претендентов и такой шанс… — Да, да, я знаю. Благодарен за все, что получил, но я уступлю его с радостью, — Куроо подскакивает со стула, желая уже наконец-то уйти, но директор, оказывается, не договорил… — И третье, мой друг. Если все же ты останешься при своём мнении, после всего выполненного графика, что уже утверждён, мы ставим большой концерт. Прощальный, если ты так решишь. И очень важная часть завершения сотрудничества в том, что все песни, Куроо, что ты пел тут, больше не твои. Ты не можешь их исполнять. Я надеюсь, ты внимательно читал контракт. — Да, я помню, — безэмоционально отвечает он, — но я напишу новые, если мне захочется. Не пугайте меня этим, я все взвесил, — говорит брюнет, решая завершить более уверенно, надеясь, что третий пункт последний. — Вот как, — брови удивленно взлетают от непоколебимости напротив. — Ну, что ж. Держать тебя никто не станет. Значит, мы ставим графики максимально плотно — тебе пришлют все на почту — и готовим концерт. Потом бумаги и все, ты свободен. — Понял. Спасибо, — уже подходя к двери, он снова слышит своё имя. — Ей, Куроо. — Что? — Не пожалей. Он оставляет комментарий без ответа. Потому что он даже и не подумает. Он не знает, какого им будет, с чем ещё им придется столкнуться, но он точно будет с ним, и он надеется, что Кенма тоже этого захочет. Куроо знает, что будет скучать по публике, по овациям и любви его фанатов, но без любви Кенмы, без него он не сможет наслаждаться этим, как прежде. Он снова будет одинок в этой толпе. Зря Кенма думает, что это просто и что младший мешал ему. Только из-за него он снова начал гореть этим. Но в этом пожаре Тецуро перегорел Кенма: на него оставалось слишком мало энергии, искр и света. Но Куроо все исправит, они будут гореть вместе. Обязательно. И это не будет громко, об этом никто не узнает, за это не будут платить. Это нельзя купить, к этому нельзя написать сценарий и красиво снять, это будет совсем по-другому и от этого более ценно. Куроо хочет просыпаться от его нежных касаний ближе к обеду, а не ранним утром по будильнику; он хочет слышать мягкий шепот Кенмы по утрам с его именем. Хочет никуда не идти, когда за окном ливень, и просто валяться весь день в кровати, обнимать его, наслаждаться их близостью. Он хочет совместные завтраки и обеды, ужины и, может, поздние посиделки с вином, хочет с ним совместные увлечения и новые открытия, хочет действительно развиваться в творчестве, а не просто быть популярным. И он обязательно будет заниматься им, ведь его вдохновение всегда будет рядом. И, конечно, у них будут совместные вылазки в новые места; они позовут в гости Акааши и Бокуто и постараются быть обычными насколько позволит им общество, но счастливыми они точно будут. Но два месяца это много. Это снова долгое ожидание и обещания, которые могут опять нарушить. Кенма просил не пытаться все вернуть назад, но Тецуро все изменит. Он не будет возвращать его в прежнюю жизнь, он вернется к нему, когда она будет другой. Будет только их. Куроо все больше отходит от недавнего шока и тоже начинает верить, что все правильно. Он представляет их будущую жизнь и не может унять улыбку; он счастлив только мыслям и не может представить, сколько будет настоящих эмоций, когда это осуществится. Он сожалеет об одном — Кенме не хватило сил сказать ему об этом раньше, зато хватало столько времени изнурять себя. Ему не стоило говорить намёками и корректировать время, в этом он прав, это не поможет, тут надо все поменять. Он все же скрывает улыбку, утыкаясь безэмоционально в телефон, который непривычно молчит без сообщений от важного абонента. Куроо тяжело выдыхает, но принимает все неудобства сейчас; это мелочи, ради чего-то по-настоящему стоящего. *** Тецуро больше не звонит и не пишет. И у Кенмы с каждым днём каменеет сердце. Он знает его пылкость, знает неуёмную энергию и, конечно, рассчитывал, что он увидит его эмоции, хоть и знает, что это ни к чему. Знает, что это только все оттянет, но ничего не изменит. Но отчаянно хочет этого, потому что подсел, и знает, что сам лишил себя его внимания и это его решение. Но желания никуда не денешь. Через пару дней тишины обида сменяется беспокойством: а вдруг что-то пошло не так, вдруг Кенма переборщил? К боли в душе добавляется и головная боль, потому что он не может ни о чем другом думать, пока наверняка не знает, в порядке ли он. Четвертый день без новостей, но вечер все же дает ему ту порцию информации, что он хотел. Может, хотел и другую, но он видит, что с Куроо все в порядке; его ловят в аэропорту фанаты, и эти кадры заполняют новостную ленту. Кенма конечно же знал его рабочее расписание и, сопоставив даты, понимает, что он летит на съёмки рекламы парфюма. У него все хорошо, график не нарушен, он даже улыбается фанатам, что ждут его. А Кенма теперь не ждёт. Ему он теперь не улыбнётся. Младший сделал поступок, желая унять боль от ожидания, считая, что будет легче, но в итоге погрузил себя ещё в большее состояние бессилия, заставляющее его цепенеть. Он безэмоционально пялится в экран, на котором видео с его улыбкой прокручивается раз за разом. Певец улыбается другим людям, а его он отпустил. «Конечно отпустил, кому будет нужен такой, как он. Тот, кто даже подождать не в силах. Зачем ему такой эгоист», — мысли самобичевания и принятия какой-никакой реальности крутятся в голове у Кенмы. Он даже злиться уже не может, ему кажется, что он просто опустошен. Как глупо, что младший решил, что сможет быть простым фанатом, любить его с экрана, когда ранее получал что-то реальное, хоть и редко; как он сможет чему-то радоваться, больше не видя улыбки в свой адрес? Как он сможет вставать по утрам, не ощущая под своими пальцами его кожу? Как он будет жить? И он хрипло смеётся, думая о том, что он это заслужил… Но ему явно понадобится очень много времени, чтобы прийти в себя. Кенма тяжело выдыхает, вытирая влажные щёки. У него не осталось веры, он не верит даже себе, не верит, что справится, он снова просчитался, он снова слаб и беспомощен. Младший снова не справляется и ему не помочь. Он сам оставил его. Но решение принято и с этим как-то нужно смириться. Парень в растянутой футболке встаёт с дивана и отключает питание компьютера и роутер. Выключает телефон, избавляя себя от лишней информации, что обжигает медленно и мучительно его сердце. Кенма запирает себя в этом маленьком сером мире, избавляя себя от всего, что может напомнить об их времени. Погружает себя в настоящее состояние «без него». *** График Куроо превратился в гонку. В гонку, где совсем немного осталось до финишной прямой, и вот он — его главный приз. И у него даже есть преимущество: в этом забеге он один. И брюнет верит, что обязательно получит то, к чему стремится. Но время словно сбилось со счета. Словно эти минуты не исчерпать. Казалось, что его слишком много, хоть Куроо и был невероятно загружен, почти не имея свободных минут. Певец безумно уставал, постоянно засыпая в процессе перемещения на локации, и спал везде, где только мог. Сил не было ни на что, но это помогало не думать о молчащем телефоне и о том, как же хочется позвонить, увидеть и обнять самое дорогое на свете. Но он знает, его котёнок выпустит когти, скажет, чтобы продолжал, чтобы не бросал профессию из-за его ухода, скажет, что его завершение — это необдуманное решение и только от того, что он надавил на него. И может, в этом есть доля правды, но только в том, что уход Кенмы открыл певцу глаза. И единственное, где они оба будут счастливы, это то, где их двое, а будет творчество или нет — это то, что Куроо сможет решить самостоятельно. Это он может подстроить под себя, что-то изменить, но все равно продолжать развиваться. Кенму заменить нельзя. И теперь он дойдет до финишной прямой, и назад дороги нет, и он очень этому рад. И брюнет надеется, что Кенма все же примет это решение и его. Тецуро не жалел себя и каждый день, смотря в экран телефона, проклинал медленно меняющиеся цифры календаря. Прошло почти две недели, а ему кажется, что он застрял во временной петле. Но он борется с отчаянием и собирает все силы, чтобы продолжать идти к своей цели, уезжая на очередные съемки. Но однажды на его телефон приходит короткое сообщение, и у Куроо сбивается сердечный ритм. От: Хината Шое В 16.52 Привет. А где Кенма? Они никогда не переписывались, но номерами обменялись на всякий случай. И Куроо пялится в экран, не понимая, почему он пишет ему? Почему не знает где Кенма? Сердце продолжает стучать как ненормальное, мешая нормально дышать. Подсознание певца пишет пессимистичные картины. Дрожащими пальцами от печатает ответ: Вы: 16.55 Привет. Я не знаю, где он. Что-то случилось? От: Хината Шое В 16.57 Он не пришел на учебу в начале года. Да, он ходит в универ крайне редко, но все важные моменты посещает. И его телефон недоступен. Вы: 16.58 Может, просто не ловит? Перезвони ещё раз. От: Хината Шое В 16.59 Я звоню со вчерашнего дня, Куроо. Все ухает вниз. У Кенмы не бывает выключен телефон, не бывает разряжен, крайне редко барахлит сеть, ему всегда можно дозвониться. Почему Хината не может? Ладно если бы он решил кинуть в чёрный список его номер, но не Шое. Что-то не так. Куроо не знает, куда себя деть и что делать тоже. Его тело покрыто испариной и начинает кружиться голова. Он ищет бутылку воды и осушает ее почти полностью, пытается глубоко дышать, выравнивая ритм сердца. Брюнет отгоняет безумные мысли и концентрирует внимание на телефоне, понимая, что только связь с рыжим может как-то помочь. Он нервно стучит пальцами по экрану своего смартфона. Вы: Я на съемках и сейчас совершенно бесполезен. Но я умоляю тебя — найди его.