Переверни страницу

      — Ты куда собрался? — мужчина, с трудом раскрывая глаза от сонливости, оторвал голову от белоснежной подушки. — Домой, куда ещё? — тут же ответил юноша, одновременно натягивая на себя брюки.       Вчера, Арсений с Антоном сами не заметили, как из ресторана, в котором проходил корпоратив издательства, они плавно перебрались в отель, находящийся в здании неподалёку. Цены перед предстоящими праздниками, да ещё и в центре столицы, были просто запредельными для парня, но его начальника, поглощенного страстью, они ничуть не смутили, оттого на утро редакторы проснулись в единственном оставшемся свободном номере, класс которого был, конечно, многим выше стандартного. Ночью парень не заметил всей роскоши, окружающих его предметов, полностью погрузившись в изучение тела редактора и стараясь не думать обо всём остальном, столь неважном в тот момент. После всей этой жаркой, несмотря на морозы за окном, ночи, мужчина уснул глубоким сном, в то время как Шастун ворочался в постели, не в силах и взглянуть на мирно посапывающего брюнета. Юноша мучился своими мыслями, разрывающими сознание. Для парня всё было очевидно - он не мог нравится Арсению. Для этого не было никаких предпосылок или аргументов. Мужчина просто играл с ним. Переспал и забыл. И как только он проснётся, то всё вернётся на круги своя, в ту реальность, что преследовала их всё это время. Редактор выкинет его, как ребёнок игрушку, с которой вдоволь наигрался, и больше не вспомнит. Прокручивая все эти мысли в голове, Антон злился не на Арсения, он злился на себя. Ненавидел. Презирал. Не мог простить позволенную себе слабость. Его съедало это чувство изнутри всю ночь, не давая сомкнуть глаз. Тогда парень решил с наступлением рассвета сразу же покинуть номер, не обсуждая произошедшего с мужчиной, и просто постараться забыть всё, как страшный сон, хотя в душе понимал, что сделать это будет невозможно. Шастун, как и обычно, продолжит ходить на работу, каждый день видя своего начальника и разрываясь внутри от боли, которая не за что не покинет его. Но он будет делать это - вести себя так, будто ничего не произошло. Ведь так надо. Ведь Арсений несомненно будет делать то же самое. Антон был уверен в этом. — Вот так просто? И мы даже не поговорим? — редактор протёр глаза руками, стараясь как можно быстрее прийти в себя после сна. — А о чём говорить? — невозмутимо ответил вопросом на вопрос юноша, подходя чуть ближе к кровати, на которой мужчина уже перешёл в сидячее положение, упираясь спиной в изголовье, и вопрошающе смотрел на парня — Всё же ясно, как белый день - вы снова сделаете вид, что между нами ничего не было и продолжите игнорировать меня, как и раньше. — Антон… — брюнет тяжело вздохнул, сводя пальцы рук от глаз к переносице. — А что? Или вы не согласны с моими словами? — Нет, Антон, пожалуйста, подойди ко мне, — парень сделал ещё шаг вперёд, и мужчина протянул руку, сцепляя его пальцы со своими, на что юноша вопросительно приподнял брови — извини меня, я был мудаком… Невооружённым глазом стало заметно как в лице Шастуна смешались львиная доля удивления и отрицание происходящего. — Что? — Прости, — Арсений подтянул за руку парня ближе, усаживая на кровать рядом с собой — я не собираюсь отрицать произошедшего и делать вид, что ничего не было, — он стал поглаживать пальцами ладонь юноши с той нежностью и одновременно каким-то волнением во взгляде, которых Антон ни разу не замечал у своего начальника — всё, что было вчера, я делал абсолютно осознанно, это было не под влиянием алкоголя или чего-то ещё. — Но почему? — во взгляде парня читалось искреннее непонимание. — Потому что… ты мне небезразличен, — редактор осторожно переместил вторую свою руку на лицо юноши — и я не хочу больше этого скрывать, притворяясь, что ты ничего для меня не значишь. — Но… Арсений прервал Шастуна лёгким, едва касающимся губ, поцелуем в подтверждение своих слов. От прилива всей этой нежности, юноша прикрыл глаза и лишь спустя несколько секунд после того, как мужчина уже оборвал это блаженное мгновение, смог медленно разомкнуть их, звучно выдыхая воздух через нос. — Для меня всё это слишком сложно, — редактор продолжил, сжимая руку парня в своей, давая понять, что он говорит искренне — я думал, если попытаюсь избегать тебя, то мои чувства охладеют и я смогу совладать с ними, — Арсений отвёл взгляд от лица парня, рассматривая его ладонь — но… каждый раз срывался, напиваясь и наведываясь к тебе, лишь усложняя всю эту неразбериху между нами. Я пытался забыться, не думать о тебе, но это невозможно было сделать, когда я видел твоё лицо каждый день, особенно когда ты сам не отступал, постоянно выводя меня на разговоры и стараясь преодолеть эту стену между нами. Мужчина поднял голову обратно, ожидая реакции от Антона, который сейчас так же отвёл взгляд, нахмурив брови и силясь осознать услышанное, расставить в своей отяжелевшей от информации голове всё по местам. — И что теперь? Что вы собираетесь делать? — Во-первых, после всего, что между нами было, я думаю тебе стоит отбросить формальности, — Арсений коротко улыбнулся, поднимая лицо юноши на себя и заставляя того смотреть ему в глаза — а во-вторых… Мужчина недоговорил, притягивая Антона ближе к себе и завлекая того в поцелуй намного более чувственный, чем ранее. Он сминал губы юноши поочередно, словно вновь пробуя на вкус, и теперь этот вкус не затмевал шлейф от алкоголя в организме. Чувства, что редактор вкладывал в него были чистыми, прозрачным, как капля воды - они были настоящими. И Шастун ощущал это каждой клеточкой тела, он чувствовал каждое касание от рук мужчины на своём теле, каждый поток воздуха от его прерывистого дыхания, он чувствовал его. — И как мы объясним это людям в издательстве? — еле выдавливая из себя слова от нахлынувшей волны возбуждения, произнёс парень. — Никак. Их это не касается.

***

— Почему у тебя совсем нет украшений? — Арсений шагнул на порог студии, с которого сразу же открывался вид на всю квартиру парня, где и намёка не было на главное событие года, что должно было наступить уже через считанные часы. Он прошёл внутрь следом за Антоном, становясь напротив барной стойки и начиная разбирать купленные продукты для праздничного стола. — Не люблю Новый год — с еле уловимой грустью улыбнулся парень, доставая из кухонного шкафа посуду. — Почему? — не скрывая удивления, задал вопрос мужчина, когда всё содержимое пакета из супермаркета оказалось на стойке. — Раньше любил, — хмыкнул Шастун — но в один год, когда мне было лет пятнадцать, мой отец напился ещё до того, как часы успели пробить двенадцать и устроил такое, что весь оставшийся праздник я провел в своей комнате в слезах, — что-то в груди юноши сжалось на мгновение, он впервые рассказывал эту историю кому-то — всю следующую неделю я жил у друга, чтобы не общаться с ним, а когда вернулся, мама сказала, что уже начала готовить документы на развод. — Мне… мне очень жаль — Арсений подошёл ближе к парню, притягивая его к себе и сочувствующе поглаживая руками по бокам. — Ничего, это было давно, — улыбнулся Антон, отвечая на объятия — главное, ты сейчас здесь, и я уверен, что сегодняшний день вернёт мою любовь к этому празднику — он приблизился к лицу мужчину и, опаляя тёплым дыханием, растворился своими пухлыми губами в его, со всей нежностью, что испытывал в данный момент к этому человеку.       Они решили отмечать Новый год вместе. Арсений сказал, что ему праздновать не с кем и, в противном случае, редактор просто проведёт этот день как любой другой, уснув ещё задолго до боя курантов и проснувшись уже в новом году, не заметив никаких перемен. Антон же мог поехать в Воронеж и встретить этот праздник там, но перспектива провести праздничную ночь с мужчиной казалась ему намного привлекательнее. Мать парня успокоила его тем, что пойдёт отмечать в гости к подругам и убедила сына не волноваться и веселиться в компании новых друзей. Только вот сейчас, как бы это не звучало, друзья юноше были не нужны. Ему нужен был только Арсений. Его Арсений.       На часах время уже близилось к полуночи, оставались считанные минуты до наступления нового года. Мужчина с парнем сидели напротив друг друга за барной стойкой, поедая праздничные салаты, купленные в готовом виде в кафе неподалеку. В ногах их, то и дело, мельтешил кот, выпрашивая еду со стола своими огромными голубыми глазами. Когда куранты пробили двенадцать, юноша начал стараться открыть бутылку с напитком. После его нескольких неумелых попыток, редактор, слегка посмеявшись над такой милой неловкостью парня, перехватил инициативу на себя, и ровно в полночь пробка со звучным хлопком вылетела из горлышка. Шастун настоял на том, что бы шампанское было безалкогольным, а редактор и не думал препираться. Меньше всего в новогоднюю ночь ему хотелось расстраивать парня, напиваясь и устраивая сцены. Арсений вообще пообещал, что с алкоголем постарается завязать, ведь сейчас у него был для этого повод. У него был Антон.       Мог ли один из них ещё пару месяцев назад представить, что этот год закончится так прекрасно? Скорее всего, нет. Но вот о чём точно они не могли знать, так это о том, что их ждёт с наступлением следующего.