Таёжный роман

Впервые со времени прилёта в Кемерово Рогозина проснулась в хорошем настроении. Большинство проблем было решено, теперь можно было подумать и о том, как отсюда выбираться. Круглов сидел за столом и пил горячий чай. - Доброе утро. - Доброе, - зевнула женщина. – Ты мне даже чай заварил? – абсолютно искренне удивилась она. - А что тут такого? - Нет, ничего, - ответила Рогозина, присаживаясь за стол. - Галь, я вот о чём подумал. Смотри, когда мы сюда шли, Игнатов знал об этом. - Да, - после паузы согласилась женщина, - он знал и кто мы такие. - Следовательно, его кто-то предупредил. Никонов намекал, что в Тайге есть крот… - Это всё понятно, к чему ты ведёшь? – Рогозина резко перебила собеседника. - К тому, что это Тамыков. Сама подумай: он дал нам навигатор, где записан маршрут, по которому мы шли. Он также посоветовал не брать с собой телефоны и говорил, что карта там не нужна, раз у нас есть GPS. - А ты прав… Как я об этом не догадалась, - рассеяно сказала женщина, допивая чайный напиток. - К тому же он думал, что у нас из оружия только карабины, ты же не говорила ему про пистолет? – полковник отрицательно покачала головой, - вот, всё сходится. - Когда Игнатов вышел из-за кустов, он ещё что-то сказал про какого-то Олега, именно так зовут Тамыкова. Теперь боюсь, искать нас не будут. - Будут, Галь, обязательно, - он схватил её горячие руки, - нас найдут, спасут, вот увидишь. - Найдут, конечно, - женщина утвердительно кивнула. - У тебя руки горячие, температуры нет случайно? Глаза блестят, щёки красные. И лоб горит, - он провел ладонью по лбу. – Ложись пока, я тебе парацетамол найду. Женщина молча легла в постель, укрываясь дырявым одеялом. Она выпила лекарство. - Отдыхай, я скоро вернусь, хорошо? - Ты куда? - Схожу на разведку, - усмехнулся майор, - отдыхай, только дверь закрой, а то мало ли. - Хорошо, - женщина заперла на деревянный засов дверь, закрывшуюся за Кругловым, и легла обратно на кровать. От высокой температуры у неё развилась мигрень. Боль сковывала голову горячим обручем. Значит, всё-таки Тамыков. Только от осознания этого факта легче не становилось. В памяти всплыли обрывки фраз, зловещая усмешка капитана и его ироничные замечания. Рогозина быстро задремала под действием жаропонижающего. Женщина проспала около двух часов. Когда она проснулась, температура спала, и холод почувствовался острее. Рогозина затопила печку, как бы невзначай вспомнив своё детство в Подмосковье. Она что-то ещё приготовила из кабаньего мяса, но мысли не отпускали. Женщина переживала за отца, за ФЭС, за Ваню с Валей, за Таню, Костю, всех остальных ребят. «Как они там?» - с тоской подумала Рогозина. Как выбираться отсюда, из заснеженного леса, без карты и каких-либо маршрутов?.. Ни одна светлая мысль не приходила в голову. Женщина не заметила, как за окном стали сгущаться прозрачно-сиреневые сумерки, а Круглов всё не возвращался. Потеплее закутавшись в куртку, Рогозина вышла на улицу. Вокруг было белым бело, давящая тишина была слишком громкой. Она присела на деревянное крыльцо, расчистив рукой снег. - Галь, ты что тут делаешь? Холодно же, а у тебя была температура, - неожиданно прозвучавший голос Круглова заставил её вздрогнуть. – Иди в дом, пока не заболела. - А почему тебя так долго не было? – спросила женщина, когда они оба вошли в избушку. - Не важно, - отмахнулся майор, - зато я озеро нашёл, оно замёрзшее, правда, но можно прорубь сделать или запруду. И ещё, - он протянул Рогозиной пакет с кедровыми шишками и несколько веточек разных растений. – Вот, что я нашёл. Что из этого есть можно? Женщина подошла к столу и стала внимательно рассматривать предложенные «образцы». - Из шишек надо вытрусить ядра, их можно поджарить и есть, - Рогозина отложила все шишки – еловые и кедровые – в сторону, - это не знаю что, это, - женщина иронично улыбнулась, - это рогоз, его корни можно запечь на костре, говорят, довольно вкусно. Дойдя до светло-коричневой массы, разложенной пластами, полковник напрягла память, вспоминая. Где-то она это видела, кажется, даже пробовала. - Коль, а что это? - Заболонь – слой древесины под корой, его можно растолочь и сварить. - Значит теперь у нас есть довольно много съестных запасов, вот, как ты говоришь, ещё и рыба будет, то жить здесь можно очень даже хорошо, - пока Рогозина говорила, она разложила все продукты по деревянным полочкам. – Раз уж ты меня на улицу не пускаешь, - в голосе скользнули нотки раздражения, - то завтра нарвёшь ещё корней рогоза, насобираешь шишек… - «И наловишь рыбы», ты хотела сказать? – с иронией спросил Круглов. - Именно, - подтвердила Рогозина. - Галь, - он сел рядом с ней, - давай договоримся. Я, конечно, понимаю, что ты начальник и так далее. Но здесь не ФЭС и даже не Москва. Поэтому давай я сам буду решать, что надо делать, естественно, посоветовавшись с тобой. Хорошо? - Хорошо, - сдавленно ответила женщина. Щёки залил яркий румянец. - Ну вот и замечательно, - улыбнулся майор, проведя рукой по её волосам, вытаскивая пальцами шпильку, - из этого можно сделать крючок для «удочки». Рогозина улыбнулась. Ни слова не говоря, она поставила на стол тарелки и разложила вилки. - Что ты есть будешь? – спросила женщина. - А у нас есть выбор? – удивленно переспросил майор. - Теперь уже да. Мясо есть жаренное, варенное и бульон. - Давай на твой вкус, - ответил майор, обухом топора выбивая ядра из орехов. «Супруги» впервые поужинали и при этом разговаривали. Их отношения стали немного теплее, прекратились бесконечные споры. Поздно вечером, когда густо-кофейная чернота заполнила лес, они вышли во «двор», если можно так сказать. Рогозина развела небольшой костёр, и они сели на маленькое бревно, найденное тут же, среди бурелома. Фэсовцы решили попробовать испечь корни рогоза, которые с таким трудом Круглов выкопал возле берега озера. Вкус нового блюда они нашли довольно приятным, хоть и весьма непривычным – рогоз отдавал еле слышной горечью. Сытые и довольные, московские эксперты вернулись в дом и ещё долго разговаривали, прежде чем заснуть. О работе, о ФЭС, о ребятах. Им обоим стало как-то легче общаться, исчезла бесконечно долгая тишина и постоянная недосказанность. Вероятно, их объединила общая беда. А может быть, не только она…