Таинственный незнакомец

Вид самоуверенного кареглазого парня напротив совсем не соответствовал тому, каким Эмиль был задумчивым и погруженным в мысли по поводу донесения информации до Никиты. Всё смятение куда-то ушло, но точно надолго, ведь второкурсник хотел все объяснить так, будто это обычная стандартная ситуация, которая может произойти, в целом, практически с каждым. Хотя внутри было все ужасно. В общем — и тут хуйня, и там хуйня. Но это привычно в любом возрасте. Хоть в маленьком, хоть в подростковом — когда боялся, что родители узнают твои настоящие, не очень хорошие оценки в школе — и когда это происходило, то да — ситуация полная хуйня. Да и не только в этом, почти каждая ситуация — хуйня. Тогда что париться попросту? Жизнь такая, ничего не поделаешь в таких случаях. Откровение — сложная, на самом-то деле, штука. Там так нужно заморачиваться, что лучше себя полностью сгрызть от волнения перед человеком, перед которым откроешь вторую, противоположную сторону своей души и своего внутреннего мира. Перед родственниками — просто успеешь сдохнуть или превратиться в сосульку из-за холодных ладоней и ступней, а вот перед друзьями — тут ситуация полегче. Общий язык же нашли и все понимают, значит не нужно опасаться лопат и граблей в свое лицо, — лишь тортик да пицца по приколу. И каждая история начинается с банальных слов: – Ну короче… И понеслось. Понеслось вперёд с неуловимой скоростью. Рот не закрывался в течение двадцати минут полного рассказа. Начиная от момента, когда Эмиль вышел из дома в полдесятого вечера, чтобы нагулять ночной недолгой прогулкой хороший сон, но и при этом задуматься о несданной сессии, и заканчивая — как вернулся ближе к одиннадцати ночи от этой странной встречи с неизвестным мужчиной. Ничего не скрывал от Сударя, все рассказывал вплоть до мельчайших подробностей и уточнения не слишком важных, но все же — деталей. Не сомневался в себе ни на каждом шагу, говоря и про свои мысли в тот момент. Даже сказал — как разозлился на слова друга про Макарыча, что тогда хотел прийти к старшему и дать ему таких пиздюлей за сказанное, что мама не горюй, чтобы больше не пиздел про такие глупости. Сударь на это не сдерживал себя и смеялся по полной, но не слишком громко — все же этикет, посетителей полно вокруг. Лишь умолчал, что Никита с тем незнакомцем схожи в речи и склонности стебаться (!) над ним. Сударь лишь кивал периодически, одновременно поедая сделанный заказ, глядя на профиль друга. Младший как оставил ложку около десерта, на краю тарелочки, так больше и не притронулся. Лишь временами убирая сухость рта от долгой речи зелёным чаем, который уже опустился на самое дно, практически полностью закончившись. Время тянулось неуловимо быстро. Казалось, что вот ты начал откровенничать — а вот уже ты выжидающе смотришь на своего лучшего друга, приятеля, в ожидании — что же скажет он на этот счет и ситуацию в целом. Несколько глотков для утоления жажды, и зеленый чай в белой чашке закончился, когда сама она с глухим звуком опустилась на столик. Сладкое пока что не хочется, аппетит удивительно пропал. А вот как наступает ночь, то ночной жор сразу появляется и холодильнику машешь ручкой для приветствия. Лучшая дружба так называется. – Ну, как-то так, — сделал непонятные движения пальцами, пожимая плечами, заканчивая. – Что скажешь? — Эмиль прямо смотрел в другу глаза. – А что сказать? — На это — собеседник нахмурил свои брови, показывая свое недовольство к услышанному. Действительно, блять! Что же нужно сказать? Да что угодно, лишь бы понять его точку зрения и мнение на этот счёт. Он поделился же. – Не прикалывайся. Я жду твоего мнения. — Еще раз попробовал, под столом скрещивая пальцы, в надежде, что получит внятный, разумный ответ без б и прочее. Это сейчас крайне важно для него. Слишком глупо, наверное, звучит, но как же пофиг, если честно. – Ну-с. Думаю, ему просто хотелось с кем-то поговорить, а может, ждал кого-то. Кто его знает. Может, вообще — тоже вышел погулять на ночь глядя, как ты. Никита перечислял все возможные логичные варианты, идеально обходя слова — «совпадение», «чистая случайность», — за что парень был сильно ему благодарен, ведь особо не верит в эти схожести событий у двух разных человек в один день. Не магия же, не волшебство, и уж точно не в Хогвартсе живём. – Я хз, честно, — в конце концов сдался друг, заканчивая с овощным рагу. Во время рассказа кареглазого он аккуратно поедал с ложки, а когда наступила его очередь отвечать, не притронулся, опуская посуду. – Да мне самому а-ху-е-н-но по-е-бать, — Эмиль рассматривал зимний пейзаж за окном, проговаривая слова по слогам, как маленький ребенок учится впервые читать перед школой и первым классом. Вид через окно очень завораживающий. Хлопья снега стелят дороги Столицы, заменяя грязный асфальт вперемешку со слякотью — красивым снежным покрывалом. Таким город становится ещё уютнее, а свет ярких вывесок и гирлянд делают Москву вдвойне притягательной и красивой, показывая на каждом шагу множество насыщенных теплых огоньков. Сидеть бы сейчас, укрывшись пледом, держать в руках горячее какао с красивым принтом на кружке, смотреть с окна на высоком этаже, сверху вниз на эту зимнюю красоту, а не ходить ежедневно в университет, жалея — что новогодние праздники и каникулы уже давным-давно закончились и нужно свою тушку тащить через метро. Хотя метро тоже по-своему хорошее место. Что-то успокаивающее есть в звуках приближающегося поезда и его эха в темном туннеле. А уже внутри держаться за поручни или сидеть на синем сиденье, смотря вперёд, на отражение — где ничего не разглядеть, кроме темени и тех же темных оттенков туннеля. Никита на его ответ понимающе кивает — соглашается со словами друга. Не трогает, даёт ему побыть немного в своих мыслях. Начинает после овощного рагу потихоньку попивать заказной капучино с толикой сахара. Не особо сладкий, но и не безвкусный — как бы любители сахара сказали, пробуя, — идеально. Вот Эмиль так и не притронулся к десерту. Аппетит исчез полностью, и кусок любимого пирожного в горло не лезет. Если так и будет дальше, он может смело отдать свой заказ лучшему другу, так благодарно молчавшему после недолгого кивка. Он вообще сейчас со своими утраченными куда-то силами — может только глядеть в окно, как старый дедушка на пенсии, часами разглядывать тоже спешащих куда-то людей — точно по своим делам; наблюдать за постепенно белеющей дорогой, за машинами, припаркованными рядом, ведь недалеко дворы есть в глубине улицы; да на ярко горящую вдалеке красную «М» — что значит метро. Ну ему-то туда не нужно. Троллейбус да и все. Один десяток минут — и он уже на своей остановке. А вот Никите к Метро нужно будет идти в скором времени. Скоро идти нужно, темнеет. Даже думать о чем-то другом не хочется. Ни о чем. Хочется лишь сидеть так — любоваться открытым видом. – У меня новость есть. Никита в такой неподходящий момент врывается в ту тихую гавань, где Иманов был несколько минут, хотя, казалось, прошла целая вечность. Он даже не слышал непрекращающиеся разговоры посетителей, стука вилок по белым тарелкам, колокольчика на входной двери, оповещая своим звуком о новых людях, зашедших сейчас сюда. Ничего не было слышно. И сейчас слова друга так некстати стали услышанными сквозь ту спокойную, мирную прострацию, что только пения птиц не хватает рядом с освежающим летним ветерком. Только вот сейчас зима — не лето.        – Какая? Плохая или хорошая? — Эмиль наконец заканчивает глядеть на отражение, с интересом поворачиваясь к Сударю, бесстрастно наслаждаясь вкусом капучино. Плохая — похуй абсолютно. Хорошая — радостно, прикольно. Все эмоции молодого человека закончились, заменившись лишь безучастностью к происходящему. Только это не какая-то дерьмовая стандартная депрессия посреди конца января, а просто включился режим усталости ко всему. – Не знаю даже, к какой она относится, но слушай… — Он убирает капучино подальше, беря свой телефон в руки, куда-то начиная заходить, — только что зашёл в нашу беседу, и пересдачу по философии поставили на конец недели, то есть на пятницу. Надо же. А Иманов даже не заметил, как он в телефоне сидел. Друг показал недавно пришедшее от их одногруппницы сообщение, это была девушка Александра, как написано в приложении — что была их старостой, как он помнит с времён первого курса. Никита показал фотографию в полноэкранном режиме, и помимо Эмиля с Никитой, что не сдал лишь из-за не прихода на сессию, — из группы отправили на пересдачу ещё несколько его знакомых одногруппников. В общем три по счету получается. – А когда у нас философия будет? — спросил Иманов, когда Сударь положил телефон на стол. Его память сейчас вообще ни за что не шарила. И пересдача — никаких эмоций. А чё — учить да учить, повторять и повторять нужно будет опять, по новому кругу. Заебали со своими тестами, заебали со своей учебой, заебали со своими сессиями, заебали со своими конспектами. Да просто заебали! Ему что, разорваться, что ли? – Завтра, — напомнил Никита, пожимая плечами. Все же хорошо, когда вы одного возраста — несмотря на то, что друг старше тебя всего лишь на несколько месяцев, — и можно не париться, что от всего этого дерьма страдаешь не ты один. — Первой парой. Я приду, не переживай. Хоть хорошо, что он завтра не будет один. Но не везде. – Бля…— Эмиль все же от осознания опустил голову на поверхность стола, издавая знакомый измученный — замученный, уставший стон с долгим протягиванием гласной буквы. — Бляха муха. Знать, что завтра твой ненавистный, доставучий больше всех урок — самое ужасное, что только можно испытывать. Видеть эту надоевшую рожу впереди тебя около преподавательского стола в той самой аудитории — просто бешенство какое-то. Кулаки так и чешутся на этой самой роже — что нельзя и слово в лицо сказать, — сделать необычный макияж в форме сердечек со вкусом алой крови да тени в виде темно-синих фиолетовых синяков. Какая бы красота получилась бы. Фото устаревшее давным давно в ВКонтакте можно было бы поменять. Да поставить надпись под постом — Моя работа, оцените, как вам? Никита бы точно заверил творчество своего лучшего друга, сразу поставив лайк самым первым из всех. Плюс комментарий поставил бы со ржачными смайликами, ещё и со словами: «это мое солнце: >» Вырвалась от таких пришедших мыслей и забавного момента — усмешка, что от смеха еле удержаться можно, представляя всю картину целиком и в хорошем качестве, как в Ютубе ставить перед просмотром ролика — 1080p, иной раз и удача появляется — 1440. Кайф, да и только. – Че ты ржешь? Только что был полуживым, — заметил все-таки. Хотя бы не заржал после этого, как иногда происходит. Тот же самый нервный шизофренический смех. – Да так… — Оглядел присутствующих здесь посетителей, ни на ком дольше миллисекунды не задерживаясь, больше рассматривая дизайн интерьера. – Ну-ка, ну-ка, что ты там посмеялся? — Начал сильнее докапываться, своими пальцами делая жест в виде — подойди-ка сюда поближе. Это было больше сделано риторически и по привычке, но не в прямом смысле подойти. – Ничего, Никит… — попытался отойти от вопроса Эмиль. Но вот от него когда-нибудь кто-то сможет отойти? Как Люцифер долбаный со своими силами и преимуществом в повышенном навыке лидерства. – Я настаиваю. – Ты уже в который раз так говоришь, — усмехнулся, что заметил такие действия в последнее время. – А ты в который раз лежишь на столе. Нормально, нет? — взаимно сделал «злорадство» брюнет, когда после этих слов — Эмиль поднялся обратно, принимая удобное положение без полулёжа, потому что начал потихоньку ныть таз. – Нормально. Чё ты сразу, а? — Иманов начал вставать со своего места, пока Никита уже полностью, до последней ложки доел его любимое карамельное пирожное. Он не был против, не пропадать же добру. А пирожное — лучшее. — Пошли уже, пора. Я домой хочу до невозможности. – Пиздец блин. Ушел от ответа, — вынес вердикт Сударь, когда в край обнаглевший второкурсник уже начал надевать снятую с вешалки куртку, даже не подождав его. – А как ты хотел, дорогой? — слишком слащавым тоном проговорил парень, посмеиваясь с нахмуренного лица друга. Дамы и господа, Импровизация окончена!

***

Снежинки приятно охлаждали румяное лицо с красными от холода Столицы щеками, при столкновении с кожей растворяясь моментально, не успев и расположиться. Серое чистое небо сменилось на светло-синее, что говорило о том, что в скором времени наступит ночь. Дороги белоснежные пестрели от подошвы зимних ботинок — следами, портя всю красоту красивой зимней скатерти. Но это не сильно огорчало, стоило только ярким огонькам на подвешенных гирляндах — отразиться своей светлостью в глазах. Как сердечки в детских мультиках. Прохладные руки спрятались в карманах теплой куртки. Очевидно, что Иманов, как и Сударь — оставил свои варежки на полке в прихожей. Не судьба, значит. Теперь ладони у обоих будут красными от холода так неудачно сменившейся погоды. Как говорится, красота — требует жертв. Только вот жертвами холода стали именно они. Ну Никита может хоть погреться. Они только что дошли с красными щеками и, блять, обычными, не зимними (!) кроссовками до того Метро, откуда Сударь сможет добраться до дома. На такси — слишком дорого, а денег у студентов ни шиша. На еду хватает главное, тратить попросту не логичный вариант. Вот и жертвуют собой. – Все, дошли, — произнес кареглазый, кивая в сторону метро. – Спасибо, братан, — поблагодарил друг, обнимая Эмиля за плечи. Как в знак благодарности, так и в знак прощания. Он сделал в ответ так же, чуть дрожа коленками от дебильного ветра. Его ещё не хватало. — Давай, до скорого. Они пожали друг другу руки, напоследок дав друг другу громкую пять, по традиции же. Отвернувшись, Эмиль быстро начал идти к своей остановке, мечтая лишь об одном — Быстрее бы домой. А что? Там тепло, нет этого холода. И хоть день рождения у него зимой, это не отменяет того факта, что холод он — не переносит от слова совсем. Особенно когда ты одет не по погоде. Худи, куртка нараспашку, джинсы простые да кроссовки. Не подходит для улицы в -15, как показывало на экране телефона. Остаётся только идти большими быстрыми шагами, несмотря на прохожих людей вокруг, каких в понедельник в такое время стало слишком много. Все спешат — вот и он спешит. Спешит так, что по случайности с кем-то сталкивается плечами. У него и так все замёрзло, а тут ещё и эти чужие прикосновения. – Смотри, куда прёшь, дебил, — недовольно сказал Эмиль и, не глядя на человека, с которым столкнулся, пошел дальше, не вслушиваясь красными ушами, что сильно чувствовалось — ответ на свои сказанные слова. Пофиг, пусть он там бурчит, обижается, кидает в ответ подобные слова — Иманову на это слишком пофиг. Это он, причем, сказал ещё вежливо, с таким-то настроением из-за этой ебаной философии в пятницу и завтрашним утром, пиздецки не рассчитывая на фортуну в своей жизни. А после стоит на остановке — недолго, буквально через несколько минут залетая в теплый транспорт, сразу расплачиваясь картой тройкой, садясь на свободное место. Включил, достав из глубин кармана, старенькие проводные наушники. Музыка приятно начала затягивать в свободный мир, убивая все мысли. Да вот только продлилось это недолго. Не успела закончиться и первая песня из плейлиста, как пришло новое уведомление, оповещая тихой вибрацией. Эмиль нахмурился, заходя в сообщение. Неизвестный 18:36: Дебил — Психически неразвитый человек; дурак. Хотя у меня вот аттестат и красный диплом пылятся на полках. – Че, нахуй? — вслух вырвалось нечаянно, пока он перечитывал сообщение от неизвестного отправителя снова и снова. – Молодой человек! — сделала замечание какая-то рядом сидевшая бабушка, так же недовольно, каким был Иманов на улице. – Извините, —пробурчал себе под нос. Казалось, она отстала, замечая явное отсутствие интереса к своей персоне.

Вы 18:38:

Не доказано. Ведь я не видел: =

Ну, что ж. Поиграем.