Таинственный незнакомец

– Падла такая, иди сюда, солнце мое! Какая самая суммарная подлость была в вашей жизни? Уронить сделанный только что бутерброд, взять в руки, и уронить опять из-за своей неуклюжести и неосторожности на пол — так, что он упал верхней частью, а сам джем заляпался? Это было, наверное, у каждого второго, верно любившего импровизированные бутерброды из разных продуктов. Или, например — учиться и учить правила, решения задач для завтрашней контрольной работы, а на следующий день учитель заходит и говорит: Контрольная отменяется, будет на следующем уроке! И ты такой унылый сразу становишься. Радоваться так радоваться, но с мыслями — что ты зря потратил вечер, когда можно было просто отдохнуть и полежать в телефоне — это сильно обижает и задевает по самое не хочу. Ещё множество таких подлостей можно перечислить, забывая цифры. Вот и у Эмиля произошла — «та самая подлость жизни». Вот скажите — это нормально, заходить в универ в тот самый момент, когда первая пара уже закончилась и есть возможность встретиться с другом, который тебя в скором времени уже убьет физически, ругая матерными словами? Ненормально? А вот у Эмиля такая ситуация только что произошла. – Ай-ай, я же писал тебе — помилуй, пожалуйста, не убивай плиииз, — оправдывался парень несколько минутами ранее, изворачиваясь от лёгких толчков в живот и плечи от любимого лучшего друга. Он, Эмиль, как сразу зашёл в университет, отдав красную куртку гардеробщице и не успев пройти до кабинета, где будет вторая пара, сразу стал заложником ловких рук Сударя, так незаметно для него подобравшись со спины, давая первый подзатыльник кареглазому, через секунду на недовольное: «Эй! За что?» — насмешливо отвечая: «За все хорошее, солнце мое!» Ну, и эта перепалка дошла до того, что Эмиль помимо не слишком удачных изворачиваний под таким напором — начал убегать от «преследователя» — что не растерялся в ту же секунду, догоняя убегающего под слова, сказанные ранее вдогонку прогульщику. – Да неужели, — хохотнул Никита, руками дотягиваясь до края толстовки друга, сразу притягивая к себе удивлённого Иманова, не ожидавшего таких быстрых действий. Последний повернулся, остановившись, нахмурился, что его так быстро догнали — хотя он достаточно быстро бегает! – Да что? Ты теперь хочешь меня специально доставать только из-за того, что я пропустил всего лишь одну пару? – Конечно, солнце мое, — щёлкнул пальцами по носу. Иманов после этого сильнее нахмурился, что он с ним как с ребенком, потирая место несильного удара. – Я же не ответил согласием на это помилование. — Задорно подмигнул. – Ц, — не удовлетворившись ответом, цокнул, после растягивая губы в той же забавной улыбке. – Я, между прочим, тоже могу за вчерашний твой прогул — «убить» тебя своими подзатыльниками и толчками в бока! Никита от поставившего руки в свои бока — Эмиля, поднял руки в знак капитуляции. «Как тот самый мужчина…» – Я не против. – Ну вот и все. Эмиль выкинул из головы сравнения таинственного незнакомца с лучшим, единственным причем, другом, начиная идти с ним бок о бок на вторую пару, где он уже будет присутствовать. Они направлялись не очень долго по времени, но успели немного обсудить события недавно прошедших дней, когда они не виделись, проводя выходные отдельно друг от друга. Эмиль — из-за ебаной философии, Никита — время с родными людьми. В аудитории было немного студентов из их группы, что объяснялось тем, что кто-то решил выйти в скрытую общую курилку, кто-то пообедать, в уборную, да ещё куда-то, справляясь с недолгим временем отдыха от первой пройденной пары. У двух молодых людей-второкурсников не было всяких неотложных дел, да и нужд в еде или ещё в чем-то — не было. Они спокойно поднялись на убегающие вверх предпоследние ряды, обсуждая события не слишком клевой и разнообразной жизни простых студентов. На этом и строилась нить разговора. – Говорят, кто на третьем курсе, что препод по философии новый сегодня вел у них пару, – невзначай сообщил Никита. Сегодня у них философии не было. Радоваться или плакать? От последних слов друга Эмиль остановился около своего насиженного за два года — места, поворачиваясь к уже сидящему собеседнику, внимательно рассматривая парту, на которую в скором времени расположилась исписанная наполовину тетрадь Сударя, сейчас с недоумением глядевшего на остановившегося Иманова, — который, казалось со стороны, не моргал. – Ты чего? – В смысле, новый препод? — отвлекся от лёгкого помутнения, начиная спрашивать друга, уже садясь рядом с ним. – Да в прямом, новый препод. Внешку не знаю, но, говорят, он норм и получше Макарыча. – объяснил напарник, залезая в своё мобильное устройство. – Ну охуеть — не встать! Эмиль развел по сторонам руки, восклицая от такой неожиданной новости. Внутри разгорелась нестерпимая радость за нового преподавателя, сменившегося в тот самый момент, когда Иманов уже кудри на себе драл от бессилия с проблемным Тимуром — он выть уже был готов, что с этим делать и как разбираться. Хотелось радостно и по-детски хлопать в ладоши, да прокричать каждому проходящему на ухо: «Ура! Ура! Ура! Яо, бич, маза фака!» И в мыслях крутить злобную насмешку:        «Макарыч, соси хуй!» – Макарыч, значит, сдулся? — поиграл бровями парень, намекая, что в университетах по праву всегда один преподаватель должен быть по предмету. – Не знаю, не знаю, — пожал плечами. Никита беззлобно усмехнулся нынешнему состоянию друга — от радости расположившегося головой на парте, при этом своими глазами с особым интересом разглядывая обычный белый потолок, чуть задирая затылок с наклоном вверх, положив на согнутые локти подбородок. Он блаженно и ярко улыбался своим, только ему известным мыслям. Если бы они не были друзьями, он бы подумал — что этот парень долбоеб какой-то. Даже ничего не приготовил, хоть тетрадь бы достал, как он, и ручку синюю для записей. Они, конечно, не все подряд записывают — под утвердительные вердикты «нахуй оно нам надо?» Но записывают же, записывают слишком важное для очередной темы. Но вышло совсем другое. – Ты ещё слюньки пусти давай. – Зачем? И на кого? — не отвлекаясь от полного (!) долбоебизма, ответил Иманов. – От радости своей жизни. – А вот и буду! — Не сдавался. – И на препода давай ещё завтра! – Чего? Никита начал смеяться от своей же шутки над кареглазым. Громче стал смех друга — когда второкурсник увидел непонимающее лицо напротив, ведь действительно это было зрелище что надо! Каждый, у кого есть лучший друг — вполне сможет понять это состояние, что аж удержаться от этого не сможешь и не в состоянии от этого уйти.       «Не, ну рил, схожи вы с тем незнакомцем». То один стебется над ним ночью, то другой решил сегодня. Чё за хуйня? Вот сейчас один получит, а то смеётся, смеётся, а по заслугам по-дружески получить надо! Для профилактики, в конце концов, не помешает. А то ишь ты, клоуны нашлись тут, а Эмилька страдай да страдай от их загадочного юмора и стеба, где в главной роли этого «дурдома» — он. Для таинственного незнакомца он, конечно же, делать не хотел — побаивался немного, вдруг у него свои секреты? А Сударя-то он знает давным-давно уже, бояться не надо. Около живота почувствовался не такой уж хиленький удар, что заставило моментально заткнуться от неожиданности и потереть ушибленное место, начавшее немного побаливать. Помимо этого — Эмиль слишком болезненно ударил. – Ау, за что? — чуть обиженно сказал лучший друг. – За все хорошее! — передразнил он слова Сударя. – Да бля. Я же не так сильно тебя ударил! — не переставал обижаться брюнет. – Ну лан, прости. – Не очень-то и убедительно, что ты хочешь извиняться. Для правдоподобности Никита потер ещё раз ушибленное место, что понемногу начало переставать давать болезненные ощущения и лёгкую хмурость. Кареглазый закатил глаза от такого заведения и намеков лучшего друга, кладя теплую правую ладонь на темные волосы «недоделанного» стримера — как записан он у него в телеге для забавы. Он погладил немного, в ответ получив закатывание глаз, как недавно сделал он сам. Поцеловал напоследок в лобик, усмехнулся, что со стороны выглядит как-то по-гейски — но это нормальное у них поведение, большинство сделанное ради прикола. Он наконец отстраняется, замечая — как Никита чуть тихо посмеивается от пару косых взглядов одногруппников в их сторону, тем самым делая ответную взаимную пять, ну или пятюню, как у их. – По-дружески мы, не думайте ничего, – повторяют оба одновременно, после этого усмешка от «ментальной связи и совпадения». В мыслях лишь ржака полная происходит у каждого — они же друзья много лет, со школы, какие там романтические чувства, есть только лишь дружеские. Для них это обыденно уже. – Да знаем мы, — в ответ кидают снизу несколько человек. Группа посмеивается, как и сами причины обсуждений в данный момент. Эмиль поправляет немного небрежные волосы пальцами, пока Никита снисходительно улыбается, а под немой вопрос улыбается ещё шире, стреляя глазами. – И какие ты там проблемы нашел вчера, а, солнце мое? — ласково, как мамочка в детстве из-за неуклюжести собственного ребенка, произносит второкурсник, руки заводя за шею и укладывая их на затылке. – Бляяя… Эмиль мученически расползается на парте, уже без согнутых локтей, надеясь на какое-либо спасение. Рассказать-то он сможет, а вот как это сделать и преподнести — вряд ли. И чего, собственно, от друга своего ожидать — подзатыльника или чего-то ещё из-за своей жопы, которая находит множество проблем на ходу? А вот и спасение пришло — раздался наконец-то звонок. – Ее! — победно развел руки. – Повезло тебе. Ну всё равно, ты мне расскажешь от и до. – Не сомневайся, — хихикнул кареглазый, уже нормально принимая сидячее положение.       

***

Тишины здесь не было, но творилась мирная идиллия спокойствия. Множество пришедших сюда людей — сидели за небольшими темными столиками, покрытыми небольшой дизайнерской пленкой, что давало некое сочетание с верхними, висящими над местами — светильниками, освещавшими все золотистым сиянием лампочек, скрытых под козырьком. Некоторые посетители в полном смутном одиночестве спокойно ели свои заказы; другие разговаривали со своими знакомыми, друзьями, родственниками, а, возможно, даже с любимым человеком. Все здесь было уютным, сделанным в приятных оттенках — бежевые, кофейные цвета не только давали хорошее впечатление, что можно расслабиться, но и заодно не отставали от современности, демонстрируя свою привлекательность и красоту. Да и название было подходящее — «beauté à l'intérieur», что в переводе с французского языка на русский означало — красота внутри.       «Наконец-то!» – Наконец-то пары закончились! – облегченно выдохнул Эмиль, присаживаясь на темные диванчики, что расположились около окошечка, где можно было рассматривать жизнь изнутри. Горожан, природу, погоду и в все таком же виде. Зимние куртки лежали рядом, занимая практически половину занятого ими дивана. Вешалок для верхней одежды здесь не было, что было обидно, ведь теперь приходится сидеть не как король, а с лежащим «приятелем», что от холода и ветра морозного защищает. Конечно, сесть возможно, да неудобно будет, куртки уж слишком скользящие, а положить их на подоконник — значит испортить вид на любимый город, что в вечернее время суток очень красив и притягателен. Лучше уж с «другом» красным посидеть к друг дружке, но не испортив при этом атмосферу. – Ты так сильно не расслабляйся, я все ещё хочу услышать тщательные подробности проблемы, которую так хорошо словил на свою задницу! — напомнил о разговоре перед второй парой Никита, садясь напротив второкурсника, сразу беря в свои руки лежащее в центре стола меню, начиная вчитываться в содержание. – Не отрицаю, что на задницу. Расскажу, не переживай. Эмиль последовал действиям лучшего друга, беря второе меню, благо их было два, ведь если бы было одно, то — ждать да ждать великого Никиту Сударя, пока он соизволит выбрать заказ, а потом уже отдаст ему меню, чтобы выбор свой предоставить потом официантам. А с двойными ждать не особо будет нужно. – Ты выбрал? – Да. – Я тоже. Они оба поочерёдно положили меню обратно в центр стола, чтобы не мешало, хотя в некоторых заведениях их потом после выбора опять забирают почему-то, было такое несколько раз. Рабочие здесь быстрые и шустрые, через несколько секунд уже подошли к их столику. Это была милая официантка с рыжими волосами да голубыми глазами. На бейджик с ее именем никто не посмотрел, не слишком важно, они больше думали о заказанной еде. Впрочем, она сама же и представилась. – Добрый вечер, я Анастасия, и сегодня я буду вашим официантом. Что будете заказывать? — В ее руках был стандартный простенький блокнот, а пальцы держались за обычную черную ручку, где колпачок был прикреплен к концу стержня. Форма, как в школьных заведениях — белый вверх, черный низ. Ничего сверхъестественного. – Взаимно. Нам, пожалуйста… И дальше бла-бла-бла. Сударь заказывал все за двоих, хорошо зная предпочтения кареглазого парня, который, как обычно, заказывал одно и тоже — зеленый чай и пирожное с карамелью. Сам же брюнет придерживался меню сладкого, заказывая чашку капучино с толикой сахарного песка и овощное рагу, так полюбившееся второкурснику. И если бы парень взял что-то из меню, где есть нелюбимый продукт друга, то, конечно же, увидел со стороны младшего — язык да кривляние смуглого лица. Несколько таких случаев было. – Ну хоть без изюма. Иманов по-детски сморщил лицо от нелюбимого продукта после ухода официантки Анастасии. Она за все обслуживание приветливо улыбалась двум недавно зашедшим молодым людям. На каждое сказанное их слово понятливо кивала в знак согласия, заполняя пустой листочек информацией о заказе. Была не слишком разговорчивой, всего лишь пару раз кинув: «Хорошо, конечно, мгм».       «Ну, хоть что-то». Хотя завязать разговор с ней об обыденных делах и всякое тому подобное — результат похуже был бы. Лучше уж так. Приятно есть без посторонних собеседников и слушателей. – Могу заказать, — Сударь насмешливо поднял руку, будто хочет позвать официанта, сразу услышав чуть взволнованное: – Нет, не стоит! – Да шучу я. — Он опустил поднятую руку. – Я так и понял. – Но все равно заволновался, — усмехнулся. – Я просто хорошо подыграл, — победно и слишком задорно поднял подбородок чуть вверх, демонстрируя свое превосходство таким образом. – Ну конечно. Их перепалка недолго продолжалась, ведь к ним в скором времени подошла Анастасия с подносом в руках, раскладывая тарелки и две чашки на тёмного цвета столик, аккуратными движениями пододвигая всё в центр. После этого пустой поднос придержала внутренней частью локтя, отходя подальше. Напоследок мягко кинула: – Приятного аппетита. Хуетита. Ну ладно, простите — вырвалось внутри по неосторожности. С такого-то расстояния, когда девушка уже начала подходить к другим посетителям, никто не собирался нарушать спокойствие благодарственными криками, так что они просто подвинули себе свои заказы и взяли в руки вилки. Никита, в руках держащий свой капучино — отпил, делая небольшой глоток кофе. Иманов справлялся с первой ложкой десерта, потихоньку начиная думать, как удобнее рассказ про вчерашнюю «встречу» — «хуестречу» с таинственным незнакомцем — «хуёмцем» — начать да подобрать наклон специальный. Да дебильные дороги прервались. – Ну что, рассказывать будешь, солнце мое, какие проблемы-то нашёл? — Друг внимательно поставил согнутые локти на поверхность стола, чуть наклоняя голову — выражая тем самым неподдельный интерес. – А куда я ж денусь. Эмиль положил ложку на край тарелки, тарелочки с любимым десертом, самодовольно откидываясь на спинку сиденья, разводя руки по ней же, в упор смотря на Сударя. Да начнется Импровизация, дамы и господа.