Легенды земель Миифа

      Эдемов сад готовится встретить своих постоянных гостей. Парни уже столько раз бывали здесь, что могут с точностью сказать, где и какой цветок растёт.       Ещё при жизни мать водила их сюда щенками. Волчица, как и обещала, разрешила Сокджину играться с маленькими детьми. Джин души в них не чаял: постоянно дарил малышам самые дорогие и красивые игрушки. Порой даже сам их делал. Мальчики ценили и берегли каждую вещь, подаренную Хранителем. Они не понимали, почему к ним такое отношение со стороны правителя. Было приятно, но и одновременно страшно. Словно тебя готовят к худшему. Как оказалось, не напрасно переживали.       В одну зимнюю ночь волчица пришла в Эдемов сад с сыновьями. Обычно она оставляла их ненадолго. Максимум до утра или вечера. На охоту с малышами было не пойти. Юнги и Агуст подумали, что мать вновь отправляется на охоту, но что-то в её поведении говорило об обратном.       Как только они зашли в сад, волчица огляделась по сторонам, словно боялась, что заметят. Мальчики уже приготовили лбы — перед каждым своим уходом мать нежно целовала их в лоб, но не сегодня. Убедившись, что нет лишних глаз, волчица прижала сыновей как можно крепче к себе. Поцеловала каждого за ухо и прошептала:       — Всегда помните, что вы сильные. Никому не позволяйте обидеть себя, — она смотрела на сыновей и не отрывала взгляда. — Юнги, — тот поднял голову, — защищай брата. Что бы ни случилось — защищай. Агуст, — тот вздрогнул, — слушайся во всём брата. Ты должен не только слушать, но и слышать, что он говорит. Мои сыновья, я горжусь вами и верю, что вы вырастите достойными волками! — она подставила нос, и малыши подались вперёд и коснулись её влажного чёрного носа своими. — Закройте глаза, — оба чувствовали, что что-то не так, но ослушаться матери не могли.       Юнги закрыл глаза, а Агуст ещё смотрел на мать. Та лишь заботливо кивнула, и щенок закрыл глаза. Убедившись, что они ничего не видят, она убежала прочь. Почувствовав холод, щенята открыли глаза, но матери рядом уже не оказалось. Агуст прижался к брату.       — Она же придёт, ведь так? — жалобно взглянул он на Юнги.       — Иди ко мне, — Юнги же понял всё с самого начала.       Мать попрощалась с ними навсегда.       Он сдерживал слёзы, чтоб не показаться младшему слабым. Теперь на его плечах лежит ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь младшего брата. Расстраивать его не хотелось, как и врать, поэтому единственное, что он мог сейчас сделать, — это прижать брата ближе к себе и согреть.       Сокджин всё видел и слышал. Он знал, куда и зачем направилась волчица. Он отговаривал и пытался вразумить. Но упёртую зверюгу остановить так и не смог. Единственное, что он смог, так это дать обещание, что защитит Юнги и Агуста. Он взглянул на маленьких волчат, что прижимались друг к другу, а потом на темноту, в которой скрылась волчица. Она отправилась на земли людей. Несколько охотников убили волков из её стаи, поэтому она поклялась, что отомстит за свою семью.       Так как волки — хищники, им приходится питаться мясом. Но где его взять в Миифе? Для этого они выходили за пределы королевства и охотились в лесу. Лес — нейтральная территория. Здесь могут находиться как люди, так и сказочные создания. Главное — друг другу не попасться. Попались. И тогда волчица направилась совершать свою месть.       Сокджин подобрал волчат и унёс подальше в сад. Спустя несколько дней никаких известий не пришло, как и сама волчица не объявилась. Юнги понимал, что мать уже точно не придëт, а Агуст с каждым днём ждал её появления с нетерпением.       Через несколько дней, когда малыши спали, к Сокджину пришёл Сатир. Он сообщил, что волчица мертва, и тело её лежит в Эдемовом саду. Он поспешил туда и даже не заметил, как за ним следом направился Юнги. Он прекрасно слышал и понял, о чём говорили взрослые, но хотел собственными глазами убедиться в обратном.       Как только Джин вышел, то увидел на снегу большое кровавое пятно. Казалось, что ликорисы распустились на белом покрывале. Тело было полностью изуродовано: от прежней матери не осталось и следа. Сокджин подошёл ближе и, увидев истерзанное тело без глаз, вспоротый живот, а рядом оторванную кожу, ужаснулся и прикрыл рот ладонью, чтобы хоть как-то сдержать крик. Он упал на колени.       Юнги видел труп матери издалека, но по запаху убедился, что она мертва. Медленными, еле слышными шагами он направился к её телу, если его можно было так назвать. Ощутив дыхание у себя за спиной, Джин вздрогнул и заметил мальчика, чьё лицо выражало отрешённость. Словно он находился не здесь и не с ним. Стеклянные глаза уставились на красное пятно.       — Юнги… — Сокджин запустил руку в шерсть парня.       — Она мертва, — без единой эмоции произнёс он.       — Юнги, детка, — Джин обхватил его морду руками и тихонько приблизился. — Она…       — Она мертва. Я же вижу, — слеза скатилась и потерялась где-то в шерсти.       — Да, — тихо прошептал мужчина.       Одного слова хватило, чтобы вызвать крик у мальчика. Ужасный, полный боли и страданий крик. Вся боль и ненависть вырвались из Юнги. Хотелось вернуться в тот день и остановить мать. Хотелось прижаться к ней сильнее и никуда не отпускать. Хотелось вернуть все счастливые моменты и растянуть их как можно дольше. Много чего хотелось сделать, но оставалось только сидеть и наблюдать за телом матери, что больше никогда не поцелует их в лоб, не обнимет на прощание, не поругает за проказы. Этого больше никогда не случится. От этого и больно.       Мы не ценим, что имеем, пока не потеряем это.       Сокджин слушал крик мальчика и ничего не мог сделать. Нужно было приказать волчице остаться. Нужно было надавить. Нужно, но уже не надо. Что сделано, то сделано. Это её выбор, и Джин не может её за это винить. Остаётся только покрепче обнять Юнги и слушать вопль.       — Не говорите Агусту, пожалуйста, — только всхлипнул мальчик.       Точно! Ведь младший сейчас крепко спит и даже не подозревает, что здесь, в саду, лежит его мать. Но на лице её больше нет улыбки, и оно не выражает больше никаких эмоций, кроме застывшего ужаса.       — Я не скажу, — прижался носом к тёплой шерсти. — К сожалению, тебе придётся взвалить на себя эту ношу.       Даже Сокджин не всесилен, и он не может вернуть время вспять или воскресить мать. Он бы хотел забрать всю ту боль, что испытывает маленький волчонок, и ту, что предстоит испытать второму брату, но, опять же, — он не мог. И сказать о гибели матери должен именно Юнги, ведь он сможет подобрать нужные слова и утешить младшего.       От бессилия парень превратился обратно в человека. Сокджин, ощутив отсутствие тепла, накинул на мальчика тёплую накидку. Как только вещь коснулась плеч, Юнги встал и направился в комнату к брату.       Когда парень ушёл, Сокджин привстал и отряхнул колени от снега. Сатир подошёл к Хранителю сзади с небольшой прозрачной колбой. Не оглядываясь, он принял предмет. После взмаха рукой, труп волчицы исчез, но заместо него появились искры. Быстрым движением он поднёс склянку и заключил яркие жёлтые искры в колбу. Сатир потянулся и хотел забрать склянку, но услышал лишь строгий голос Сокджина:       — Я сам отнесу её душу в Пещеру, — он повернулся и взглянул на рогатого. — Никто больше не посмеет выйти из королевства. Я запрещаю, — грозный голос раздался по всему саду. Некогда пурпурные глаза сейчас горели ярко-розовым светом. Мало кто видел Сокджина в гневе, но те, кто видел, больше никогда не хотели оказаться на этом месте вновь. — Отныне жители Миифа никогда не ступят на человеческие земли. Тот, кто осмелится нарушить приказ, будет приговорён к вечным работам в Пещерах или сослан за северные земли. Я больше не хочу хоронить своих. Я делаю это, дабы защитить свой народ, — он поднял взгляд на Сатира, и тот преклонил колено в знак принятия закона. Как только он покинет Эдемов сад, то расскажет всем об этой новости.       — Я сделаю всё возможное, чтобы каждый узнал о новом законе незамедлительно, — и покинул сад.       Находиться с агрессивным Сокджином опасно. Пускай он и выглядит как добрячок, но внутри, как говорила Эола, у него тьма. Ненависть к людям. Ненависть к ним за их жалкое существование. Они любят только себя любимых и равнодушны к окружающим. Они создают семьи лишь для того, чтобы занять время и потешить своё эго. Заводят детей, перекладывая на них свои обязанности, и умирают, когда становится скучно. Они слишком отвратительны и ужасны. Они убивают слабых, когда сами являются такими же. На каждого сильного найдётся сильнее, поэтому они в судорогах устраняют противников.       — Они поплатятся за свои грехи, — сквозь зубы прошипел Сокджин и пошёл к выходу.       Он направился на окраину королевства. Встав перед «барьером», разделяющим границы, он коснулся рукой земли. Цветы, что росли на ней, превратились в пепел. Усмехнувшись и вдохнув поглубже, Сокджин ударил копытом о землю. Трещина побежала по земле и дошла до самого замка Палаха. Через несколько мгновений вся земля потеряла свою ценность. На ней больше ничего не вырастет. Сажай — не сажай, вырасти — не вырастет. Такова была месть Хранителя. Пускай она не сравнится с тем, что сотворили люди, но он не мог оставить смерть близкого товарища просто так. И вместо убийства он выбрал куда более хитрый ход. Они умрут без еды. Медленная и мучительная смерть гораздо лучше мгновенной.       Юнги открыл дверцу и увидел мирно спящего брата. Он лежал калачиком и поджал хвост под себя. От взгляда на совершенно беззащитного брата что-то в сердце защемило. Гадкое чувство окутало парня, и он медленными шагами подошёл к Агусту. Упав на колени, он уткнулся носом в чёрную, словно уголь, шерсть. Запах черники ударил в голову, и, слабо улыбнувшись, мальчик заплакал.       Агуст до безумия любит чернику и готов только ей всю жизнь питаться. Мать часто ругала его за это, но каждый раз приносила всё больше и больше. Только чтобы увидеть счастливую улыбку на лице ребёнка. Вот и сейчас шерсть была пропитана этим запахом, вызывающим колючие воспоминания. Ощутив влагу на боку, Агуст превратился в человека.       — Юнги? — сонно потерев глаза, спросил мальчик. — Что случилось? — увидев, что брат плачет, он взял его лицо в свои ладони и коснулся своим лбом лба брата.       Сказать сейчас или промолчать? Этот вопрос мучал Юнги. Он не хотел травмировать психику брата, но и врать тоже не хотелось. В этой ситуации он выбрал одно — молчание.       — Я очень сильно люблю тебя, — посмотрел он в глаза брата, что уставились на него. — Обещай, что никогда не уйдёшь, — и тёплая ладонь коснулась бледной щеки.       Поведение брата настораживало и пугало. Он никогда не говорил, что любит его. Хоть и не говорил, но показывал это. Всегда играл с ним, даже когда валился с ног. Отдавал всё самое вкусное, хоть и был жутко голоден. Обнимал, когда тот не мог уснуть, хоть и не любил объятия. Агуст понимал, что так Юнги проявляет свою любовь, но никогда не говорил этих слов. Считал, что они бесполезны и не имеют смысла. А ещё Юнги никогда не плакал. Агуст не видел на лице брата хоть слезинки. Вечно с каменным лицом. Иногда улыбался. Это было редкостью. Испугавшись такого брата, Агуст не знал, что и ответить. Знал, что что-то случилось, но, если брат не хочет говорить, значит так нужно. Захочет — расскажет. Агуст не будет допытывать.       — Я сильно-пресильно тебя люблю, — он обнял брата и уместил голову у него на плече. — И никуда от тебя не денусь. Как бы ты ни хотел от меня избавиться, я всегда буду рядом. Сколько бы ни кричал или игнорировал — я буду рядом.       Услышав заветные слова, Юнги заплакал ещё сильнее. Дабы успокоить брата, Агуст медленно поглаживал его спину. Никогда ещё Юнги не чувствовал себя в безопасности, как в крепких руках брата. Впервые он плачет при брате. Он не хотел показывать слёз, чтобы не показаться слабым.       Но слёзы не слабость, а лишь средство, помогающее унять боль. Слабость — это не показывать слёз и хранить всё в себе. Никому не нужная храбрость.       Через несколько минут глаза Юнги начали предательски закрываться, и он лёг на место брата. Агуст устроился рядом с братом и прижался к нему. Хотелось поделиться с ним частичкой себя и своего тепла. Обняв его, Юнги накинул тёплое одеяло на себя и младшего и крепко заснул, сжимая во сне руку брата, что тихо сопел на груди.       Вернувшись, Сокджин увидел прелестную картину: два мальчика мирно спали, и один прижимался к другому, а второй охотно обнимал в ответ. Увидев это, Сокджин вспомнил обещание, данное их матери, и знал: во что бы то ни стало — он защитит их.

***

      Двое парней вошли в сад. Агуст, как обычно, был одет в свой серый балахон. Этот наряд был особенно ценен для него. Эту одежду для него сшил сам Юнги. Для этого тот пожертвовал своими пальцами, что были истыканы иголкой, и нервами, что были утрачены. Младший порвал свой прошлый костюм и попросил брата сделать ему новый. Юнги никогда не мог отказать этим чёрным глазкам, поэтому взялся за эту идею. Но как только начал, то решил, что, когда закончит, то убьёт брата, если тот порвёт костюм. Парень мучался несколько недель и не спал несколько ночей. Но, когда закончил, был рад результату. С выбором ткани и нитей помогли нимфы, что их и одолжили. Они, конечно же, предложили помощь, но тот отказался. Но вскоре пожалел об этом. Когда Агуст увидел свой новый образ, то прыгал от радости. Никогда ему так сильно не нравились обычные сшитые тряпки. Но эти выглядели совершенно иначе. А всё потому, что сделаны братом. До сих пор парень носит и бережёт подарок старшего. А тот, в свою очередь, когда видит мелкого в его работе, то радуется. Всё-таки все бессонные ночи были не зря. На чёрной макушке покоилась соломенная шляпа, что закрывала взор. А это уже был подарок Шуги, который младший ценил не меньше.       Юнги же был одет в чёрные свободные штаны, свободную белую рубашку и чёрную мантию, доходившую до бёдер. Юнги всегда носил капюшон на голове, чтобы скрыть взгляд. Он не мог смотреть кому-то долго в глаза. Эта привычка появилась из ниоткуда. Просто долго глядя человеку в глаза, он чувствовал, что тот видит его насквозь. А это ему не нравилось.       — Сколько раз ни приходи сюда, а воспоминания всё те же, — потянулся Агуст и тихонько застонал, не прекращая шаг.       При долгом пребывании в форме человека тело ужасно болит. Поэтому он предпочитает оставаться волком, нежели человеком, в отличие от своего брата.       — Я тоже по ней скучаю, — слабо улыбнулся Юнги и повернул голову в сторону брата, который застыл. Юнги сразу понял, о каких воспоминания говорил тот.       — Да, — застенчиво почесал затылок тот. — От тебя ничего не скрыть, братец, — и засмеялся. Но это был скорее нервный смех, нежели настоящий.       — Я знаю тебя 17 лет. За это время научился читать между строк, — он подошёл к нему и по-братски приобнял за плечо, слегка надавливая.       — Как думаешь, почему она бросила нас? — грустно улыбнулся младший.       Тема матери не была под запретом. Просто лишь при одном упоминании каждый возвращался в тот роковой день. И от этого становилось не по себе. Не хотелось переживать те же чувства, что и раньше. Поэтому, как только разговор заходил про мать, они оба замолкали и медленно переводили тему.       — Она не бросала нас, — остановился Юнги и посмотрел на брата, что продолжал идти. — Она ушла, чтобы отомстить за стаю. За семью. За нас. И погибла.       Фраза резала слух. Спустя столько лет Юнги сказал её вновь. И чувства всё те же, что и в первый раз. Но сейчас говорить это легче, ведь брат знает и больше не надеется встретиться с матерью. Они повзрослели и осознали все «прелести» этой жизни.       — Могла бы на прощание сказать, что не вернётся. Я бы тогда не ждал, как последний дурак, — теперь остановился Агуст, что пнул ногой камень.       — Если бы она тогда сказала, то не смогла бы уйти, — Юнги приблизился и потрепал чёрную макушку.       — Почему ты всегда прав? — младший улыбнулся и убрал руку со своей макушки.       — Я не всегда прав, просто в большинстве случаев, — улыбнулся он в ответ.       — Я до сих пор чувствую её объятия, — посмотрел на брата, что лишь кивнул ему. Этим жестом он спросил, можно ли продолжить диалог, и был безумно рад, что брат разрешил. Хотелось просто высказать всё, что накопилось за то время. — И твои объятия в ту ночь. Никаким ветром не сдуть. Никакой водой не смыть. Никакой грязью не заляпать. Они навсегда останутся со мной, — и, рассмеявшись, рванул вперёд.       Юнги, запнувшись, побежал за младшим. Он рад, что брат решил ему раскрыться и показать, что у него на душе. И этот камень с всплеском упал в воду и больше никогда ни одного из них не потревожит. Добежав до большой ивы, Юнги приспустил капюшон, а Агуст снял шляпу и приложил к сердцу. Поклонившись, парни уставились на дерево.       — Как думаешь, будь она жива, гордилась бы, узнав, кем мы стали? — не отводя взгляда от дерева, спросил парень.       — Пускай её нет в живых, но я уверен, что она гордится нами. Конечно, накричала бы на нас, оттаскала за уши, но гордилась бы, — гордо задрав голову и закрыв глаза, чувствуя дуновения ветра, ответил старший.       Агуст громко рассмеялся и последовал примеру брата. Они стояли у дерева, которое сами посадили. Плакучая ива. Это напоминание о матери. Она любила эти деревья и часто водила малышей к озеру, у которого росла одна такая ива. Каждый раз волчата удивлялись, как красиво ветер раздувал маленькие ветви дерева. Простота и изящество слились в ней воедино. В память о матери они посадили иву. В самом Эдемовом саду, который принадлежит Сокджину. А он был и не против. Мужчина тоже хотел оставить хоть какую-то память о старом отважном друге, а маленькие волчата подбросили идею. И сейчас раскидистые ветви ивы украшают сад своей красотой.       — Если хотите, то я могу оттаскать вас за уши, — раздался мелодичный мужской голос, и парни вздрогнули.       — Сокджин! — налетел на него с объятиями Агуст и повис, словно коала.       — Хранитель! — увидев мужчину, Юнги опустился на колено и склонил голову.       — Юнги, перестань! — замахал руками Джин. — Кто же так друзей встречает? Бери пример с брата, — и легонько поцеловал того в щёку, а Агуст лишь морщился.       — Не дождётесь, — оперевшись на одно колено, парень медленно поднялся и, прищурив глаза, ехидно улыбнулся.       — Я уже заждался вас, — отцепив от себя младшего, он подошёл к Юнги и заключил его в крепкие объятья.       — Задушите, — прошипел тот, а Сокджин нехотя отстранился. — Мы тоже скучали.       — Пройдёмте к озеру, — и указал в сторону небольшого водоёма, поодаль от дерева.       Братья переглянулись и пошли следом за Хранителем, не забыв на прощание поклониться дереву. То же сделал и сам Сокджин.       — Итак, какую историю хотите услышать сегодня? — спросил мужчина, подходя к столу со свитками.       — А это что за хлам? — указал в сторону свёртков младший и изучающим взглядом прошёлся по столу.       — Это не хлам! — категорично, с нотками обиды, ответил Джин. — Я решил, что стоит записать все легенды Миифа, — и взял в руки одну из уже готовых рукописей.       — Хорошая идея, — хмыкнул Юнги и приземлился на камень, что лежал около озера, подальше от стола.       — Хочу, чтоб каждый знал историю своего королевства.       — И смог сам же её вершить, — запрокинув голову назад и оперевшись руками о землю, расслабленно произнёс старший.       — Можешь рассказать, почему Долина Надежд так называется? — пока Хранитель отвлёкся, Агуст взглянул одним глазом на записи и повертел в руках готовые. — Всегда было интересно.       — Эту легенду я не успел записать, так что слушайте, — улыбнулся Сокджин и указал младшему на камень, что находился рядом с братом, что безмятежно отдыхал.       Но вместо того, чтобы сесть на свободный камень или хотя бы на траву, Агуст приземлился прямо на брата. Тот, не ожидав тяжёлого груза, утробно прорычал и сжал запястья брата, что брыкался. Пытаясь освободиться, он нечаянно заехал локтём по носу Юнги и получил подзатыльник. Спустя несколько минут Юнги снова уместился на камне, а на его бёдра легла чёрная шевелюра брата. Юнги хотел сбросить голову брата, но решил, что ещё одних препирательств ему не нужно.       — Вы наигрались? — ласково смеясь, спросил Сокджин. Ему в радость наблюдать за любыми взаимоотношениями братьев.       — Нет, но мы тебя слушаем, — сладко зевнув, произнёс Агуст, взял одну руку брата и начал перебирать пальцы. Он знал, что так Юнги можно успокоить. А старший знал, что это знал младший и часто этим пользовался в свои целях.       — Всем известно, что в Долине Надежд растут лишь одни клёны. На многих территориях Миифа есть земли, на которых растут лишь определённые растения. У каждого есть причины. Но, в большинстве случаев, одно растение оказывается сильнее другого, и второе просто проигрывает и не может дальше свободно расти. Так некоторые растения занимают свою территорию. Долина Надежд — место обитания клёна. Почему же её так назвали? Когда-то давно Миифом правил грозный Хранитель. Он был настолько жесток, что его имя было под запретом и до наших ушей не дошло. Но это не столь важно. В период его правления множество растений и деревьев прекратили рост. Мииф напоминал одну сплошную пустыню без конца и края. Из-за того, что почва потеряла своё плодородие, земля полностью иссохла. В одну жаркую летнюю ночь земля загорелась. Все жители спали и никак не могли почуять запах гари. Но небо почувствовало и решило вмешаться. Вместо дождя на землю упала звезда. Не рассчитав сил, она упала прямо в огонь, и тот вспыхнул сильнее. Сильная взрывная волна пронеслась по всему королевству, и только тогда существа проснулись и увидели ярко-жёлтую поляну. Свет её достиг даже северных земель. Придя на поляну, все увидели огромный золотой клён, что был словно Солнце. Листья колыхал ветер и успокаивал обеспокоенных существ. Увидев, что на его землях вздумало расти уродливое дерево, король решил от него избавиться и срубил. Листья осыпали землю, словно покрыли тёплым пледом, что успокаивал почву, потерявшую свою ценность. Но на следующий день вместо одного огромного клёна поляну озарили множество маленьких. Король разгневался и принялся рубить проклятые деревья, но, как только коснулся клёна, тот ярко вспыхнул и отбросил его. Тогда король отступил и решил, что оставит эту землю в покое. Так на этой земле зародилась надежда, что растения всё-таки смогут существовать в Миифе. Так Долина получила своё название.       Сокджин взглянул на парней, что мирно лежали и слушали его рассказ, и почувствовал давнюю тёплую атмосферу. Когда-то давно они также лежали около озера и слушали истории Хранителя. Но каждый раз всё заканчивалось тем, что рассказ прекращался из-за потасовок братьев. Они не могли выбрать, кто где сядет, или Агусту просто становилось скучно, и он доставал Юнги. Но сейчас они оба мирно лежали и слушали мужчину.       — То есть звезда дала надежду народу? — перебирая чёрные прядки брата, спросил старший.       — Можно и так сказать, — кивнул Сокджин и направился к столу       — Так вот почему листья клёна имеют форму звезды! — вскочил Агуст и убрал руки от брата.       — Да, — не поворачиваясь в сторону парней, ответил он. — Так звезда показала, что дерево принадлежит ей, и никто никогда не посмеет отнять её творение.       — Удивительно, как одна маленькая звёздочка смогла остановить грозного правителя, — подойдя ближе к столу, Юнги взял в руки свиток и взглянул на название.       — Так и в жизни. Лишь одна незначительная, крохотная деталь может изменить всё, — эти слова въелись в голову парня. Что-то значимое крылось в них, больше похожее на предсказание.       — Спасибо за историю, — Агуст сложил несколько свитков в пирамиду и похлопал по плечу Сокджина.       — Не останетесь на чай? Феи принесли вкусные маффины, — и махнул рукой в сторону большого дерева, которое было замком Джина.       — Вы не поверите, но Агуст сегодня должен съесть маффины, но только не фей, а Сатира, — прыснул в кулак Юнги и накинул капюшон мантии на голову. Младший лишь укоризненно посмотрел на того. — Что? Я не знал, что это такой большой секрет.       — Что ж, тогда ладно, — усмехнулся мужчина. — Тебе стоит поберечь желудок и ничего не есть. Так организм лучше справится с ядом Сатира, — и подмигнул Юнги, что улыбнулся своей улыбкой дёснами.       — Если хотите, то я могу и с вами поделиться, — скорчив страдальческое лицо, сказал Агуст и направился к выходу.       — Воздержусь. Не хочу отнимать твой хлеб, — Юнги не выдержал и засмеялся во весь голос.       Надув щёки, Агуст двинулся быстрым шагом прочь из сада. Увидев это, Юнги лишь поклонился Сокджину и ушёл вслед за братом.       — Ты обиделся, что ли, мелкий? — почти догнав его, крикнул Юнги.       — Нет, просто уже начал готовить желудок, — передразнив старшего, Агуст высунул язык и дал ему небольшой подзатыльник.       — Ты же знаешь, что я любя, — ударив несильно в плечо, сказал Юнги.       — Знаешь, — начал младший. — Я нечасто это говорю, но я благодарен, что ты есть у меня. И что судьба свела нас с Шугой. Я всегда буду рядом и буду прикрывать твою спину. Даже если мы поссоримся так, что захотим убить друг друга. Всегда буду твоим братом, — резко Агуст остановился и обнял брата.       Юнги уже давно привык, что брат, в отличие от него, очень тактильный. И он всегда лезет то с кулаками, то с обнимашками. И то, и то он готов был принять. Но сейчас он впервые стоял и не знал, что сделать. Второй раз за день младший раскрывает душу, и это не может не радовать. Робко и медленно Юнги поднял руки и обнял младшего в ответ.       — Агуст, я всегда буду рядом с тобой. Я обещал матери защищать тебя. Я знаю, что ты уже вырос и не нуждаешься в моей прежней защите, но я всегда буду оберегать тебя. Не только потому, что обещал, но и потому, что сам этого хочу. Я горд звать тебя своим братом. И так же я горжусь Шугой, что стал частью нашей семьи.       Постояв так пару минут, Агуст отстранился и смахнул слёзы. Его тронули слова старшего, и он не смог сдержать этой проклятой влаги.       — Так, хватит нежностей, — двинулся вперёд. — Я пойду к Шуге. Он должен уже был вернуться и принести отраву. Ой, то есть маффины, — нарочно съязвил младший.       — Удачи, — рассмеялся тот.       — Ты разве не пойдёшь со мной?       — Нет. Не хочу видеть это зрелище. Если что, ты знаешь, где меня найти, — помахав брату на прощание, он двинулся в сторону леса.       Он и не заметил, как стемнело. Когда Сокджин рассказывает истории, время словно замирает.       И вот уже Юнги вошёл в лес и направился на своё излюбленное место, как вдруг остановился. Он почувствовал резкий запах крови вперемешку с ненавистью. Ещё одна отличительная черта оборотней. Они могут чувствовать не только обыденные запахи: цветы, выпечка, дождь. Но и эмоции: радость, гнев, грусть, счастье. Находясь рядом с Сокджином, можно почувствовать резкий и очень сильный запах ненависти, что временами становится только сильней и крепнет. Но сейчас в воздухе витал терпкий запах крови и ненависть. И не просто ненависть к определённому человеку. Нет, это было гораздо сильнее. Словно вся та скопившаяся за несколько лет ярость вырвалась наружу и была готова убить любого, кто встанет у него на пути.       Только Юнги сделал маленький шаг вперёд, как раздался оглушительный выстрел.