Легенды земель Миифа

      Цербер прекратил за волками погоню, решив, что и без него у парней будет предостаточно проблем в северном лесу. Увидев, что они скрылись на приличное расстояние, пёс открыл врата ада и ступил на родные земли.       — На моём веку я много повидал, но, чтоб такое, — облегчённо выдохнул он, идя по обгоревший земле.       Вдруг к нему подбегает несколько противных писклявых чертей. Маленькие чумазые существа то и дело прыгали, выводя Цербера из хрупкого равновесия.       — Господин, что Вас так удивило на тех землях? — один из чертей решил заговорить с псом, что оглядел его презрительно. Под этим пронизывающим взглядом он сжался и убежал, так и не услышав ответа.       — Вампир, у которого есть сердце, да и такое чистое. И эльф, что может стать большой проблемой в будущем, — пёс остановился и посмотрел вниз. Одна раскалённая лава, что находилась сплошь и рядом. — Это столетие обещает быть интересным, — и, хмыкнув, направился на своё законное место — сторожить врата.

***

      — Юнги, с Тэхёном что-то случилось, — тревожный голос Агуста вывел волка из мыслей, и он глянул на спину брата.       Тэхён обессилено лежал, свесив руки. Лицо его было бледно, а руки светились чёрным цветом. Это руны пульсировали и давали о себе знать, пронзая тело, что ничего уже не чувствовало, иглами. Сколько же боли ещё придётся перенести? Тэхён не знал, но чувствовал, что это ещё цветочки по сравнению с тем, что будет.       Он не слышал голоса волка, что за него беспокоился. Он ничего не слышал. Словно находился в вакууме. Но чувствовал холод. Пронзающий так же, как и иглы. Ему казалось, что его оставили замерзать где-то на заснеженной горе.       Чувство собственной беспомощности душило горло эльфа, что хотел очнуться и выбраться из кошмаров собственного разума. Эти кошмары приходили, как только он закроет глаза. Вот и сейчас, находясь без сознания, новая порция кошмаров подоспела.       Тэхён очнулся на чёрной холодной земле. Никого рядом не было, лишь одна пугающая и ужасающая тишина. Тэхён понимал, что он спит, ведь не раз бывал здесь. Разум решил снова поиграть с эльфом. Поднявшись на ноги, он оглянулся и увидел слабый огонёк, что грозился вот-вот потухнуть. Решительным шагом он направился к источнику света, но, как только оказался на достаточно близком расстоянии, то свет погас, и прозвучал оглушительный крик, что эхом раздался по всей местности. Заткнув уши, Тэхён упал на колени. Всё тело сковало цепями цвета крови. Одна из цепей подобралась к горлу и решительно обвила его.       — Нет! Хватит! — кричал Ким, но услышать его никто не мог.       Цепь сдавила горло, и дышать эльф не мог. Судорожно ища рядом с собой хоть какой-то предмет, он закрыл глаза и начал сильнее дёргаться. Нехватка кислорода сильно сказалась на нём. Кожа стала серого цвета. Он напоминал мертвеца. Мертвеца, что всё равно держался за свою жизнь, в которой есть место для друзей. Именно к ним он хотел вернуться и помочь. Но последнее резкое движение — перелом. Кость была сломана. Но Тэхён этого не почувствовал потому что всё его тело постепенно пропадало вместе с цепями, что держали его. И, когда от него уже ничего не оставалось, он очнулся.       — Чонгук! — единственное, что он выкрикнул и вновь спиной коснулся большого дерева.       Неизвестное ему имя эхом раздалось в голове. Оно появилось так же внезапно, как и пропало. Но, как только он сказал его, то почувствовал на языке слабый привкус сиропа. Так странно и в новинку.       — Тэхён! Тэхён! — тряс его Агуст, глаза которого были на сыром месте. Как только эльф разлепил глаза, то волк накинулся на него с крепкими объятьями. — Я уж думал, что ты… — и слезы потекли из глаз.       — Всё хорошо… — хриплым голосом проговорил Тэхён, откидываясь обратно на спинку дерева, на котором его расположил младший волк. — Не плачь, Агуст, со мной всё хорошо. Просто слишком много использовал чар, — частичная правда.       Ему так плохо потому, что он использует тёмную магию, что скрывается, прикидываясь светлой. Прозрачная сеть с золотой пыльцой на самом деле чёрная сеть с красными подтёками крови. Но только она скрывалась, и только Тэхён видел её настоящий цвет.       Он мог бы использовать светлую магию, но тогда бы он не смог спасти Агуста и Чимина.       Ведь суть светлой магии заключается в том, что нельзя вмешиваться в судьбу. А Тэхён спас друзей от падения, тем самым изменив их судьбу. Несправедливость использования магии раздражала эльфа. Почему для спасения дорогих тебе людей нельзя использовать светлую магию? Потому что, если им суждено выжить, то они справятся и без твоей помощи. Такова жестокая судьба светлых чар.       Зато, благодаря тёмной магии Тэхён спас Агуста, который вряд ли выжил бы после падения с такой высоты. И Чимина, который мог умереть под лапами Цербера. Отсюда и получается, что тёмная магия гораздо полезнее светлой. Но для её использования приходится жертвовать. И Тэхён жертвует своей участью.       От использования тех или иных рун он склоняется к светлой или тёмной стороне.       Вот и выходит, что Тэхёна больше тянет на тёмную сторону. Но самому эльфу это не нравилось.       — Все живы? — спросил Тэхён, оглядывая место, на котором они остановились.       Юнги и Агуст устроили привал на открытой поляне около воды. Как раз для этого они дошли до нужной точки и отсюда должны будут вернуться домой. Агуст не понял, как им удалось выбраться из лабиринта прямой дороги, но сейчас это не волновало. Главное, что эльф очнулся, а брат с вампиром живы.       — Все, — кивнул Агуст и поднёс ко лбу эльфа влажную тряпку. — Вода вроде бы чистая, — пояснил он прежде чем уместить её на светлом лбу. И краем глаза эльф увидел, что собственная рубаха волка была порвана. Вот откуда тряпка.       Молодой волк так нежно заботился об эльфе, что тот не мог не чувствовать себя беспомощным. Агуст положил его на землю, но, чтоб белоснежное платье не испачкалось, — постелил потрёпанную накидку. Тэхён чувствовал себя виноватым в том, что друг испортил вещи только для того, чтоб ему было удобнее.       — Не стоит так заморачиваться, — пытаясь самостоятельно подняться, он терпит неудачу и спиной падает опять на накидку, издав болезненный стон.       — Отдохни немного и сам не заморачивайся, — улыбается волк и убирает спадающие пряди со лба. — Считай, это оплатой за то, что спас мне жизнь, — и подмигнул, садясь рядом.       — Как Чимин и Юнги? — переводит взгляд на волка, что сел рядом с ним и уместил свою руку в его волосах.       — Чимин ещё не очнулся, а Юнги сейчас с ним нянчится, — кривится младший, а эльф лишь слабо улыбается. — Рад, что ты хотя бы улыбаешься, — волк заметил улыбку. — А что за имя ты выкрикнул?       — Сам не знаю, — Тэхён перевёл взгляд на небо, что до сих пор было чёрным. — Оно просто возникло в голове и так же быстро исчезло.       — Забавно, если у этого имени есть носитель, — волк застенчиво почесал нос и прижал колени к груди.       — Уверен, что это просто совпадение, — отрицательно покачал головой и прикрыл глаза. — Надеюсь, ты не против, если я посплю немного, чтоб быстрее восстановить силы? — спросил Тэхён, по прежнему смотря на небо через ресницы.       — Как только восстановишься, мы уходим и больше никогда сюда не возвращаемся, — кивает волк и нежно теребит светлые пряди.       Тэхён окончательно погружается в сон и видит в нём юношу с огненными волосами. Его силуэт то появляется, то пропадает. Словно играет с ним в прятки. А Тэхён лишь сидит в кромешной темноте и ловит исчезающий образ горящих прядей. Такой тёплый и родной.       Юнги сидел подальше от воды. Он только изредка на неё поглядывал. Тёмная мутная вода гипнотизировала и заставляла веки тяжелеть. Помотав головой, Юнги переключил свой взгляд на вампира, что сидел у него на коленках. А голова его покоилась у волка на груди.       Чимин так и не проснулся. Это тревожило шатена. Он лишь слышал тихое дыхание, что заставляло его держаться на плаву. Юнги понимал, что парень вымотался и ему нужен отдых. Но его тревожило, что он ничем не может помочь беззащитному Чимину, который так отчаянно нуждается в нём, что отталкивает. Держа его в своих согревающих объятьях, он вспоминает как он просил его уйти. А всё потому, что не хотел казаться чудовищем. Не хотел его напугать, как сделал это в первую встречу.       Сам того не замечая, Чимин заботится о Юнги. И, держа его на руках, Юнги понимает, что, что бы ни произошло, он его ни за что в жизни не отпустит.       Этот парень заставляет его сердце трепетать и желать обычных касаний. Но касания Чимина необычные. Они не такие, как у братьев или Тэхёна. Они робкие и несмелые, но такие нужные и тёплые. Одно соприкосновение с его холодной кожей заставляет бабочек в животе Юнги порхать хаотичные танцы.       Юнги смотрит на вампира. Такое милое лицо. Невозможно не влюбиться.       Мин решает приблизиться к спящему лицу и зависает в паре сантиметров от губ, опаляя их горячим дыханием. Глаза смотрят на подрагивающие ресницы.       Это его цветочек. И он никому в жизни не даст его обидеть. Если бы вампир только знал, как Юнги нравится видеть чёрные узоры на его щеках. Эти линии пленят его. Он хочет провести по ним пальцем, а потом пройтись языком. Юнги не свойственно думать о подобных вещах, но рядом с Чимином его разум переворачивается. Он начинает мыслить иначе, всё больше концентрируюсь на ощущениях, нежели на принятии верного решения.       Юнги робко целует вампира в щёку, и тот несмело открывает глаза.       — Чимин… — шепчет Юнги, глядя в красные глаза, что вдруг увеличились в размере.       А что ответить Пак не знает. Его слишком завораживает вид напротив. Шоколадные глаза смотрят с искрой и желанием. И Чимину передаётся это животное желание.       Оттолкнувшись также несмело, он начинает целовать каждый сантиметр лица. Большой лоб закрывает чёлка, но дрожащими руками вампир убирает тёмные пряди и целует. Целует переносицу и сам нос. Целует глаза и подбородок. Оставляет короткие поцелуи бабочки по всему лицу. Но не трогает губы. Не сегодня и не завтра он решится на столь отчаянный шаг.       Слишком страшно коснуться приоткрытых губ, поэтому он переходит к щекам и зацеловывает. Отстранившись, он находит милую маленькую родинку и её тоже целует. Не удержавшись, он касается её кончиком языка, и слышит томный вздох.       Юнги всё это время позволяет вампиру себя целовать. В голове и мыслей нет, чтоб отстранится. Он лишь прижимает его к себе ближе, окольцевав талию руками. Но, когда Чимин облизывает его родинку, он не может не сдержать вздоха. Влажный кончик языка такой горячий, и Юнги словно током прошибает и он отстраняется от Чимина.       Всё его лицо покраснело, а с виска стекает капелька пота. Затуманенный взгляд смотрит на волка. Юнги касается губами лба и охает. Да у Чимина температура! И, как только до него это доходит, он видит, что вампира знобит и он мелко дрожит.       — Юн...ги… — почти стонет Чимин, снова утыкаясь в плечо, сминая рубашку в кулачке.       — Я здесь, малыш, — шепчет оборотень, и вампир вздрагивает.       — Мне нехорошо, — хнычет Пак, ёрзая на коленях Юнги.       — Что мне сделать? — касается светлых волос и гладит макушку.       — Побудь рядом с монстром, — усмехается Чимин.       — Ты не монстр. Слышишь меня, Чимин?       — Да…       — Запомни: ты не монстр. И все, кто будут утверждать обратное, пожалеют об этом, понял? Знаешь, кто ты?       — Твой цветочек… — шепчет Пак, краснея от собственных слов.       — Правильно, — улыбается Юнги и одной рукой придерживает Чимина за талию, а второй снимает с себя мантию, окутывая вампира, дабы согреть. — Мой цветочек я обидеть не позволю, — и, целуя в макушку, тихонько покачивает, чтоб отогнать противные мысли.

***

      Прошло несколько часов и Тэхёну стало гораздо лучше. Он поднялся и потянулся, заметив, что все спят, кроме него и Чимина, на коленях котрого лежит голова Юнги. А он бережно перебирает его волосы и массирует голову. Эльфа забавляет эта картина, и он решает расспросить Чимина:       — Прости, что отвлекаю, — улыбается он, подходя ближе и садясь на корточки.       — Что произошло с тобой? — спрашивает Чимин, смотря на эльфа, но не отвлекаясь от своего занятия.       — Переутомился, — коротко отвечает Тэхён, на что Чимин хмурит брови. Не особо он верит эльфу, ведь у того уши вновь покраснели. — А ты?       — Тоже, — хмыкает вампир, на что эльф улыбается. Он понял, что Тэхён врёт и решил тоже соврать, но его, в отличие от Чимина, это не задевает. — Как только они проснутся, — указывает на волков, — мы сматываемся отсюда и больше никогда сюда даже нос не суём, уяснил? — приказным тоном говорит вампир, а Тэхён утвердительно кивает.       После того, что они здесь пережили и испытали, они поняли почему на северные земли нельзя ходить. Но ведь правила созданы для того, чтобы их нарушать. По такому принципу Чимин жил. Но, после случившегося, понял, почему стоит придерживаться правил.       — Ты его любишь? — Чимин поднял голову, удивившись вопросу эльфа, что смотрел на него неотрывно.       — То, что я испытываю к нему больше, чем любовь, гораздо больше, — смотря в изумрудные глаза, говорит Чимин, не моргая. — Я не просто люблю его. Я хочу стать с ним одним целым. Быть и в горе, и в радости. Или, как там говорят на свадьбах, — схмурил брови, пытаясь вспомнить. — Я хочу видеть его метку у себя на шее! — резко заявил Чимин, чем вызвал удивление у эльфа.       — Уверен, что и он хочет того же, — улыбнулся Тэхён, беря в свою руки ладонь Юнги. Чимин лишь посмотрел на него испепеляющим взглядом, и Тэхён отпустил ладонь.       Он никому не позволит прикасаться к его незабудке. Пускай он собственник. Пускай ревнует к другу. Пускай хочет заполнять собой пространство и время волка. Но он не знает, что сам Юнги этого так страстно жаждет.       — Что это у тебя в кармане блестит? — спросил эльф, носом указывая на карман Чимина, что светился голубым светом.       — Это для него, — и достал камень, что стащил из пещеры, повертев его в руках.       — Напоминает цвет глаз, когда он в волчьей форме, — улыбается квадратной улыбкой тот.       — Поэтому я и выбрал его, — улыбнулся Пак.       Но неожиданно камень выскальзывает из его рук и катится к реке. Чимин вздрагивает и легонько убирает голову с своих ног. Тэхён, заметив, как камень катится к воде, помогает Чимину, как можно быстрее убрать Юнги и при этом не разбудить.       — Осторожнее, Чимин, — говорит Тэхён, но тот уже скрылся в густом тумане, что непонятно откуда взялся. — Откуда здесь туман? — размахивая руками, пробубнил эльф.       Но Чимин уже скрылся в густом тумане. Он не услышал наставления Тэхёна. Подойдя ближе к водной глади, он присел на корточки и забрал выпавший камень. Отряхнув, он повертел его в руках, проверяя на сохранность.       — Вроде целый, — и вновь вертит в руках. Прислонив поближе к носу, он увидел сквозь голубое свечение Юнги. Парень стоял позади него и внимательно наблюдал за его действиями. — Ой, ты уже проснулся, — испугавшись, вампир неловко улыбнулся и сделал шаг навстречу. Вроде бы, всего минуту назад он крепко спал, а теперь стоит пред ним словно и не спал вовсе.       Но Юнги отступил и схмурил брови.       — Чудовище, не приближайся! — крикнул он, что есть мочи.       Чимин, что хотел подойти ближе, остановился. Сердце ушло в пятки, а на его месте образовалась чёрная дыра. Услышать это из сладких манящих уст было равно самоубийству.       Чимин почувствовал, что в горле встал ком, а ноги задрожали. Юнги, что успокаивал и называл цветочком, сейчас назвал его чудовищем и не ошибся. Внезапно на щеках появились чёрные узоры и выступили уродливые клыки, что не смогли скрыть пухлые губы.       Вампир почувствовал во рту терпкий вкус крови. И, если всегда он сходил с ума от этого чувства в наслаждении, то сейчас хотелось вырвать глотку, но только не чувствовать этот чёртов вкус. Только от одного холодного взгляда, в котором больше нет прежних звёздочек, пробирает дрожь. Он никогда на него так не смотрел, и Чимин не думал, что волк может выглядеть так отталкивающе.       — Юнги… — несмело начал Чимин, проглотив огромный комок, что застрял поперёк горла. — Я не понимаю… — и смахнул предательские слёзы, что решили появиться так не вовремя.       «Не понимаю», — это мягко сказано. Чимин находится где-то за тысячу миль от сюда и от Юнги. Как только Мин сказал роковую фразу, душа покинула его тело и оставила только уродливую оболочку.       — Ты не понял, что я тебе только что сказал? — ехидно улыбнулся шатен и обнажил свои клыки, напугав Чимина. Такие большие и острые, казалось, сейчас проткнут вампира насквозь. — Ты —чудовище. Монстр. Скотина без чувств и души. Ты уродливый и противный, такой же, как и это место, — взмахнул руками и сделал несколько шагов навстречу вампиру, что сжался и начал отступать.       Такой Юнги пугал не меньше, чем слова, что он говорил. И не просто говорил, а рычал. Карие глаза исчезли, сменяясь голубым блеском. И этот цвет не был цветом неба, воды или камня, что до сих пор сжимал Чимин. Этот цвет походил на голубое пламя, что грозилось всё здесь сжечь и не оставить ничего живого.       Глаза впились в вампира. Они словно высасывали из него душу, которая сжалась, пытаясь спастись и остаться в хрупкой оболочке.       Медленным шагом волк приближался, а Чимин отходил всё дальше и дальше, пока ноги не коснулись холодной воды. Оглянувшись, он понял, что уже по колено в засасывающей пучине. И тогда остановился, продолжая смотреть на Юнги, как добыча на хищника.       — Но ты сказал, что я… твой цветочек, — голова дёргалась, заставляя вампира всхлипывать.       Он не хочет плакать, не хочет казаться слабым перед Юнги, но тот не оставляет выбора. Слёзы катятся сильнее, когда он вспоминает, как жадно и хаотично целовал лицо волка. Целовал так, словно в последний день. Целовал так, словно он — единственное спасение. Целовал так трепетно и нежно, что хотелось зайти дальше коротких поцелуев бабочек. И только сейчас благодарен самому себе, что не зашёл дальше. Иначе бы река, в которой он находится, увеличилась бы в несколько размеров из-за его слёз.       — И ты поверил? — усмехнулся тот. — Ты правда поверил, что я к тебе что-то чувствую? — кричал он, стремительно приближаясь. — Ты думаешь, что можно полюбить такое чудовище? Ты ужасный, отвратительный, уродливый червь, что отравляет южные земли одним своим существованием. Мне противно находиться с тобой рядом. Надоело притворяться и играть с тобой в любовь, — театрально взмахнул руками, хватаясь за сердце.       Притворяться… Играть… Так вот что это было. Лишь игра и обман. Вампир и правда поверил, что нравится Юнги. Что он испытывает к нему тёплые чувства. Но, как оказалось, его чувства — только его чувства. И ничего общего с чувствами Юнги не имеют. Сказать, что больно — ничего не сказать.       — Я никогда не полюблю такого, как ты. Я лучше сдохну, чем позволю тебе вновь меня касаться и целовать, — прорычал оборотень прямо в заплаканное лицо Чимина, схватив его за плечи.       В этот самый момент ему захотелось исчезнуть, лишь бы не видеть ненависть в родных глазах. Лишь бы не слышать больную правду из желанных губ. Лишь бы не чувствовать крепкую, сжимающую хватку у себя на плечах. И вот Чимину показалось, что он испытал великое чувство, подвластное не многим, — любовь. Как его сталкивают с небес на землю, и он разбивается вдребезги.       — Никто никогда тебя не полюбит! — вновь кричит волк и толкает парня в воду.       Тот упал и почувствовал, как вода заполнила уши, нос и рот. Он тонул в чёрной воде. Тонул в ненависти Юнги. Тонул в собственных чувствах. Пытаясь всплыть, он только сильнее тянул себя на дно. Оказалось, что здесь слишком глубоко, чем на первый взгляд.       — Юнги! — кричит Чимин, и вода сильнее заполняет лёгкие. Он перестаёт сопротивляться и не зовёт на помощь. От Юнги её ждать точно не стоит.       Тот лишь уходит от воды подальше и смеётся злорадно, что кожа Чимина покрывается мурашками. Когда он не слышит больше никаких звуков, то понимает, что вода сделала своё дело и заполнила его не на 70%, а на все 100%.       Грязный и противный вампир тонет в такой же воде и осознаёт, что слова могут ранить сильнее оружия и острых клыков. Слово — самое сильное оружие. А, находясь в руках нужного человека, оно может стать оружием массового поражения.

***

      Чимина нет уже несколько минут, и это пугает Тэхёна. А ещё пугает туман, который взялся из ниоткуда.       Поднявшись, он огляделся, но ничего, кроме спящих волков, не увидел. Тишина начала пугать. Тогда Ким решил, что было бы неплохо найти вампира. Он сделал пару нерешительных шагов и обернулся. Позади уже ничего не было видно. Белая пелена накрыла всю поляну. Тягучий туман вызывал чувство тревоги.       — Чимин? — несмело спросил Тэхён у глухой пустоты, но в ответ ему лишь такая же глухая тишина.       Ветер стих и не было слышно даже, как в кустах шипит змея. Вороны перестали кричать мерзкие проклятия. Только тишина и ничего более. Тэхён почувствовал себя в одном из кошмаров, которые ему снились.       Тяжело сглотнув, он сделал пару шагов и остановился, увидев в тумане знакомый силуэт. Расталкивая клубы тумана, он вышел на поляну и увидел, как Юнги, Чимин и Агуст стоят в шеренгу и смотрят на него с презрением.       — Вы решили меня разыграть? — облегчённо выдыхает эльф, а уши его шевельнулись, уловив странный шёпот.       Обернувшись, он ничего не увидел. Шёпот доносился за спиной, но ничего похожего не было. Тогда он ступил шаг и упал на колени. Боль в руках опять сковала его. Он поднял взгляд на руки и заметил, что они полностью горят чëрным цветом. Светлые руны пропали, словно никогда и не были на этом теле. Судорожно закатывая рукава платья, он смотрел на руки и растирал предплечья, стараясь убрать это уродство, только чтобы друзья не видели. Но они видели и смотрели также с нескрываемым презреньем.       — Как долго ты собирался скрывать от нас правду, лживая тварь? — спросил Агуст, и Тэхён медленно поднял голову, переваривая сказанное.       — Что ты сказал? — неверяще спросил Тэхён, продолжая «смывать» чернила с рук, словно это поможет.       Агуст сделал шаг вперёд, и глаза его засветились белым цветом.       — Ты — лживая тварь! Всё это время водил нас за нос! — прорычал волк, а шрам его налился кровью.       Чимин и Юнги, стоявшие позади, только хмыкнули.       — Ты такой же, как и все здесь живущие, — медленно приближаясь и разминая шею, говорил Чимин со злостью. Глаза его стали кроваво-красными, а на щеках появились чёрные узоры.       — Что ещё ты от нас скрываешь? — мельтеша за ним следом, разминая руки, спросил Юнги, глаза которого светились голубым блеском.       Такие друзья пугали похуже кошмаров. Тэхён лишь опустил взгляд и заметил, что руки его сковали кровавые ржавые цепи. Такие же, как и в кошмаре. Эльфу чудится, что всё это сон и сейчас он проснётся и заметит, как рядом сидит Чимин, ласково перебирая пряди Юнги, а рядом будет сопеть Агуст, брыкаясь во сне. И он решает себя ущипнуть, дабы скорее проснуться и встретиться с настоящими друзьями.       Но он не просыпается. Он всё на той же поляне в окружении презренных, что водят вокруг него хороводы. Хищники окольцевали жертву и ждут подходящего момента, чтобы наброситься.       — Ребят, я понял вашу несмешную шутку, а теперь отпустите меня, — судорожно пытаясь избавиться от оков, шептал Тэхён.       — Ты думаешь мы тебя держим? — заговорил Агуст, но голос его был похож на смешение голосов волков и вампира. Он был грубым и охрипшим, пробирающим до мозга костей. — Ты сам себя держишь, Тэхён. Это твоя магия. Это и есть настоящий ты, — парни перестали двигаться и исчезли, оставив парня одного.       — Нет! Вернитесь! — закричал, что есть мочи Тэхён, пытаясь выбраться, но цепи сковали сильнее, не давая и шанса на побег. — Я всё вам объясню, только вернитесь! — но кричать было бесполезно. Голос уходил в никуда.       Цепи проткнули предплечья парня, и тот закричал, что есть мочи. Адская боль разлилась по всему телу. И вместе с этой болью вливался яд. Кровь стекала по белому платью и текла она не вниз, а вверх. Тэхён, сильно стиснув зубы, пытался подавить внутренний крик, но вышло плохо. Он выкрикнул что-то нечленораздельное и упал спиной на холодную землю, и его накрыл туман. Яд дошёл до глотки, и Тэхён начал задыхаться в собственной беспомощности и крови.       Эльф лежал на поляне и жадно хватал воздух, пока из носа, рта, глаз и ушей стекала кровь. Всё глазное яблоко заволокло кровью, и Тэхён закричал, что есть мочи. Крик, просящий о помощи, никем не был услышан. Эльф продолжил судорожно дёргаться и истекать кровью. Сказать что-то не было сил. Казалось, что сейчас всё закончится, и он просто откинется на этой чёртовой поляне. Всё, чего он так боялся, сейчас происходит с ним. Друзья, узнав правду, отвернулись. А он медленно, но верно, умирает. Всё так и должно быть.       На северных землях на одной поляне в воде тонет Чимин, и захлёбывается в крови Тэхён.       И это могло бы продолжаться дальше, пока Тэхёна не касается тёплая ладонь, и он вздрагивает. Эта тёплая ладонь гладила его волосы, и её он узнает из тысячи.       Повернувшись, он увидел Агуста. Волк сидел на корточках и осматривал лицо эльфа. Его глаза увеличились в размере, и он отскочил от друга, что сам отскочил в ответ.       — Тэхён, что с тобой случилось? — спрашивает младший, до сих пор держась на расстоянии.       А Тэхён и не знает что сказать. Открывая и закрывая рот, он хлопает глазами и пытается выдавить хоть слово. Но говорит нечего. Он лишь бегает изучающим взглядом по телу Агуст, а тот, выпрямившись, подходит ближе и протягивает спасательную руку.       — Я проснулся и увидел тебя лежащим без сознания в нескольких метрах. Ты лежал и странно дёргался.       — А как же… — наконец смог он хоть что-то сказать, но вдруг осёкся. — Туман… Вы… Цепи… — запустив руку в светлые пряди, парень пытался восстановить ход событий.       — Туман — иллюзия, созданная этим местом. Он заставляет видеть самые ужасные вещи. Кошмары и собственные страхи, — объясняет, как дитя малому, Агуст. — Сокджин рассказывал нам об этом чудо-тумане.       — Так значит, всё было не по-настоящему? — спросил Тэхён, сжав волосы на затылке.       — Это просто плохой сон и игры воображения, — улыбнулся Агуст, и Тэхён обессиленно упал на землю, скрыв своё лицо в изгибе локтя.       Он благодарил всех известных ему святых, что это был лишь очередной кошмар.

***

      Проснувшись, Юнги заметил, что рядом нет маленького светлого комочка, что так привлекает его взгляд. Потерев глаза, он видит, как растерянный Тэхён тяжело дышит и пытается вымолвить хоть слово. Эта картина его немного напрягает, и он решает узнать в чём дело.       — Тэхён, что с тобой произошло? — спрашивает Юнги, засунув руки в штаны и изогнув вопросительно бровь.       Облегчение приходит и сменяется тревогой. Скрывать правду он уже не в силах. Кто-то говорил, что если высказаться, то станет легче. Стоит попробовать.       — Мне нужно кое-что вам сказать, а после вы сами решите, что делать со мной, — собираясь с мыслями, эльф оглядел братьев.       Агуст лишь схмурил брови и посмотрел на Юнги, что сложил руки на груди и сделал пару ленивых шагов.       — Как бы я не старался, — закатывает рукава платья, что были на своём прежнем месте, что ещё больше подтверждает, что действия тумана просто страшный сон, — но скрыть свои руны я не могу, — и оголяет руки, показывая волкам все свои узоры, что располагались от запястья до локтя.       Агуст ахнул и приблизился, чтобы пощупать метки. Как только он коснулся рун, то взглянул на Тэхёна, проверяя можно ли совершать эти действия. Но друг лишь слабо улыбнулся и кивнул — разрешил.       Юнги встал около Тэхёна и смотрел на него сверху вниз, но без презрения, что свойственно этой позе.       — Как вы видите, на мне больше тёмных рун, нежели светлых, — печально заявил Тэхён, пряча руки в ткани. — А всё потому, что чаще я прибегаю к тёмной магии, — обречённо выдохнул он, словно признался в чём-то постыдном. — Я бы и рад использовать светлую магию, но она не такая полезная и эффективная, — в ход пошли оправдания, что по сути были не нужны.       Друзья верили словам Тэхёна. Не просто так он использует тёмные силы, тем самым принося себе вред. На то должна быть веская причина, которая у него имелась. И слышать, как его голос дрожит стало трудно.       Агуст положил тёплую ладонь на сжатые кулаки эльфа. Переведя на него взгляд полный боли и сожаления, он увидел такую яркую и понимающую улыбку. А шрам, что натягивался, когда волчонок улыбается, подарил недолгое спокойствие.       — Для того, чтобы спасти тебя, — посмотрел на Агуста, — мне пришлось прибегнуть к этой силе. Ведь, по правилам светлой магии, чтоб спасти тебя, я не должен ничего делать. Не должен был вмешиваться в твою судьбу, но я так не могу, — оперевшись рукой о землю, он поднялся и отряхнул подол платья. — Я не могу смотреть на то, как мои друзья страдают. Поэтому тёмная магия мне ближе. Но она имеет побочный эффект, — осторожно повернулся, смеряя парней долгим тягучим взглядом. — Срывы, боль в руках и потеря сознания. Но это не сравнится с тем, что я испытываю в кошмарах, которые тоже из-за тёмной магии. Я не жалуюсь, ни в коем случае, — голос задрожал. — Но вы должны знать правду.       Волки пристально смотрели на друга, что до сих пор мелко дрожал и старался подобрать нужные слова. Хотелось его успокоить и уберечь от всех напастей. Тэхён, что всегда смеялся и улыбался, даря всем позитив и хорошее настроение, сейчас стоит поникший в собственных раздумьях. Видеть эльфа таким было больно. Осознавать, что ему тяжело — больно.       — В день рун я стану тёмным существом, — громко и чётко произнёс эльф, отойдя на небольшое расстояние, продолжая смотреть на братьев. — И, когда это случится, то мне не будет места на южной земле. Я превращусь в монстра. Монстра, что не контролирует себя. Я не хочу причинить вам вред…       — Ты боялся осуждения с нашей стороны? — грубым тоном, сам того не замечая, спросил Юнги.       — Да… — выдавил из себя Тэхён и чувствовал, как близкие от него отворачиваются, а слёзы готовы пересечь границу дозволенности.       — Ты просто четырёхлистный клевер! — странное сравнение вызвало на лице эльфа недоумение, а Агуст выпрямился и подошёл ближе, не отрываясь от изумрудных глаз.       — Не… Не понял… — растерянно хлопает глазами эльф, а Юнги смеётся.       — Я имею ввиду, что ты такой особенный, но скрываешь свою истинную силу, — потрепал по светлым волосам, вызывая ещё больше непонимания. — А ещё очень глупый! Ты правда думал, что мы тебя осудим? Ну ты и бледная поганка!       Юнги только сильнее рассмеялся и подошёл, крепко обняв друга, и к этим объятьям присоединился и Агуст, положив макушку на плечо Тэхёна.       — Тэхён, мы всегда будем рядом и никогда не отвернёмся от тебя… — начал Юнги.       — …даже если ты отвернёшься от нас, — закончил за него младший.       — Да… — улыбнулся Юнги. — Мы любим тебя таким, какой ты есть. Любим не за твою магию. Мы любим тебя за твою заботу, дружбу, помощь и за твоё умение быть открытым и мудрым. Ты для нас стал братом. Ты стал для нас семьёй…       Семья. Брат. Такие простые слова, которые не требуют объяснения и смысл их настолько прост, тронули Тэхёна до глубины его эльфийской души. Родители давно ушли из жизни и оставили маленького эльфа в одиночестве. Так как же так вышло, что два волка и лис заменили ему семью? Стали нечто ценным и настолько важным, как кислород? Стали дорогими и родными, не имея ничего общего?       И, стоя в согревающих волчьих объятьях, Ким Тэхён понимает, что семья — это не кровные узы родства, не люди, что тебя вырастили. Семья — это люди, которые с тобой и в горе, и в радости, в болезни, и здравии. Люди, что всегда будут идти не «за» или «перед» тобой, а шагать наравне. Люди, что всегда готовы принять тебя таким, какой ты есть. Любить тебя, не смотря на твоих тараканов в голове, ведь в их головах такие же тараканы, что с твоими уже успели подружиться.       Семья — это чёрный волк, любящий чернику. Семья — это серо-оранжевый волк, готовый поддержать в любую минуту. Семья — это белый лис с высоким конским хвостом и чёрной повязкой на лбу. Семья — это вампир, что только успел появиться, но стать важным, как и волки с лисом.       — Спасибо, ребят… — расплакавшись, эльф уткнулся Юнги в плечо и сжал волосы на макушке Агуста.       — Мы всегда рядом и, если понадобится, то всегда готовы протянуть руку помощи.       — Или лапу, — сказал Агуст, и Тэхён заливисто засмеялся, убирая слёзы.