Легенды земель Миифа

***

      Как только солнце ослепило Чимина своими тёплыми лучами, он лениво потянулся. Он и не заметил, как уснул на скале. Его больше не мучали кошмары.       Сегодня ему приснился самый сладкий сон, что только мог присниться. В этом сне присутствовал Юнги. А значит это уже точно не кошмар.       Ему снилось, как его горячие руки сжимали вампира в тёплых объятиях. Как его влажный язык проходился по всему телу. Как волк рычал и издавал гортанные стоны. Как сам вампир стонал так сладко, что уши закладывало. Чимин сам от себя был в шоке. Он и предположить не мог, что может так стонать под кем-то и прогибаться.       Подобные мысли частенько посещали блондина, когда он находился рядом с волком. От них некуда было деться. Вампир не мог поцеловать его в губы, но представлять, как их тела плотно прижимаются друг к другу, а глаза закатываются в удовольствии — запросто.       У каждого в голове свои тараканы.       Сонно протерев глаза, Чимин вздрогнул, ощутив, что находится под палящими лучами солнца.       Резко осознав ситуацию, он разбежался и спрыгнул со скалы. Вчера он мечтал об этом, а сегодня уже летит на встречу с заветной землёй. Но в паре метров он цепляется за ближнюю ветку и предотвращает падение. Повиснув одной рукой на дереве, он пытается успокоить сердце, что явно не ожидало безумной выходки от вампира.       Спрыгнув, он отряхивает одежду от впившихся иголок. И в голове возникает мысль, что он не может просто спокойно провести этот день. Не в его духе.       Улыбнувшись своей затее, он срывается на бег. Вампирская скорость позволяет ему бежать быстрее ветра. Прекрасное ощущение ветра в волосах и запаха свободы. Он уже знает пункт своей остановки, но решает немного удлинить свой путь.       Просто добежать до жилища Сокджина он не может и не хочет. Поэтому он решает оббежать парочку полян, лесов и озёр. Пробежка ещё никому не была во вред.       Пока он насыщал свой организм кислородом и улыбался, словно дурачок, он любовался красотой Миифа в который раз. Он успел осмотреть королевство вдоль и поперёк, но каждый раз удивлялся, как ребёнок, когда в сотый раз за день видел одну и ту же лужайку. Но в голове не проскальзывало мысли, что он уже видел эту лужайку и точно так же удивлялся ей.       В этом и была вся красота Миифа. Истинная и неподдельная. Каждый раз можно удивляться этой красоте. Она такая сказочная. Каждый цветок пропитан чем-то добрым и непонятным. В каждой травинке было столько силы и превосходства.       Повсюду были слышны музыка и смех маленьких фей, что плели венки и обсуждали всё, что только движется.       Было слышно, как трудятся, не покладая рук, гномы. Чимин думал, что они просто не знают, что такое сон и о существовании подушки они никогда не слышали.       Русалки плескались в воде и разглядывали собственные хвосты.       Чимин и не заметил, как оказался у аммолитовых столбов. Это зелёное свечение напоминало грозди винограда. А ветви жакаранды отдавали медовым запахом.       Пройдя внутрь, он увидел, что тропинка покрыта чем-то блестящим и фиолетовым. Словно кто-то уронил мешочек с волшебной пыльцой, а точнее огромный чан. Вся тропа была покрыта пыльцой. В первый свой визит Чимин не смог разглядеть ничего путного. Ему было не до этого. Когда рядом Юнги, ни о чём другом думать нельзя. А сейчас он может рассмотреть всё поподробнее.       Ровная светлая тропа по бокам покрыта камнями. Они словно отгораживали её от зелёной травы. Также в ровный ряд были посажены кусты роз. Эти красивые красные розы привлекали внимание. Даже с приличного расстояния были видны острые шипы. Они намекали, что, несмотря на очаровательный вид, у цветов есть надёжная защита. Высокие глицинии украшали дорогу к саду. Её цветки собраны в длинные, крупные кисти, которые свисают с веток, напоминая праздничные флажки. Раскидистая крона защищала и закрывала всю тропу, ведущую в глубины сада. Лучи солнца отражались в фиолетовых цветах и вызывали улыбку на бледном лице.       Он удивлялся, как не смог заметить такой красоты в первый раз. А дело в том, что эту природную красоту затмевала неподдельная волчья.       Зайдя в сад, Чимин немного замялся. Перед ним открылся вид на огромную не менее красивую местность. Множество кустов, деревьев, цветов, о названиях которых Чимин даже не подозревал. Вдалеке виднелась одинокая ива, что словно была лишней. А чуть ближе расположилось озеро.       Присмотревшись, Чимин увидел, что именно там находится Хранитель. В мгновение ока он оказался у озера и поморщил нос от одного лишь вида воды.       Фиолетовая макушка вынырнула из воды, и удивлённые глаза смотрели на вампира.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — зачёсывая волосы, сказал мужчина, не выбираясь из воды.       — Водные процедуры? — нахально усмехнулся блондин, указывая на воду носом.       — Обряд очищения, — сказанное слово вызвало отвращение. Словно что-то горькое коснулось кончика языка и распространилось до самого корня, вызывая рвотные позывы.       Вампир схмурил брови и по тяжёлому вздоху понял, что разговор длинный и не из лёгких.       Усевшись поудобнее у края маленького озера, он взял парочку камней и, перебирая их и подбрасывая, смотрел на Хранителя, что явно не спешил начинать рассказ.       — Я слушаю, — склонив голову и презрительно посмотрев, сказал вампир. Он чувствовал, что выбивает из него правду.       — Это озеро необычное, — и чуть отплыл, показывая его во всей своей красе. — Это Озеро Душ. Оно показывает какой ты внутри. Какой ты на самом деле.       Чимину, что не очень интересовался рассказом, но хотел услышать историю, удивлённо посмотрел на мужчину.       Тот указал рукой на воду, и Чимин чуть придвинулся и увидел в воде собственное отражение. Глаза налитые кровью, чёрные нити, огромные белоснежные клыки, взлохмаченные волосы и кровь, стекающая каплями с подбородка — вот, что вампир увидел в водном отражении.       Презрительно хмыкнув, он вновь отстранился.       — Я и без этого зеркала знаю, как прекрасно выгляжу внутри, — обиженно произнёс блондин.       Видеть свой настоящий образ и настоящего зверя не хотелось. Особенно после вчерашней ночи.       — У озера есть волшебная сила, что помогает очистить нечистых от зла иного, — слова были похожи на цитату из старого пергамента, и Чимин подумал, что так оно и есть.       — Круто, — натянув подобие улыбки, ответил Чимин и кинул камни в воду, а те с брызгами и кругами на воде осели на дно. — Но я не понимаю, почему ты в нём купаешься? — сложив руки в замок, сделал вид, что внимательно слушает своего собеседника.       — Озеро поможет мне избавиться от зла, что осело на дней моей чёрной души, — и, окунувшись, мужчина пропал из виду.       Проведя в воде несколько секунд, он вынырнул и обрызгал вампира. Тот скорчился словно не водой его обрызгали, а кислотой.       — Так вот про что говорил Мантикор.       — Именно…       — А с чего ты решил, что какая-то водичка поможет изменить тебя? — голос сквозил недоверием и нотками благоразумия. — Ты думаешь, что поплещешься в «святой воде» и другим существом станешь? — пренебрежительно хмыкнув, он поднялся. — Это так не работает. Если ты хочешь избавиться от зла и отказаться от мести, то нужны действия и поступки, а не купания и пустые надежды. Сам пытайся изменить себя, а не жди помощи от других. Они тебе точно не помогут.       — Говоришь так, словно знаешь о чём говоришь, — выходя из воды, сказал Сокджин.       — Я не вчера родился и знаю о чём говорю, — смотря прямо в глаза, говорил Чимин ровным тоном.       Обойдя вампира, Джин накинул белый халат и завязал его на поясе.       — Ты ведь не просто так пришёл сюда. Тогда что тебе нужно? — оглянулся мужчина и заметил, что блондин направился за ним.       — Я ведь помог королевству с охотниками и узнал о грядущем нападении, — начал Чимин из далека. — Может мне полагается какая-то награда?       Сокджин усмехнулся и, развернувшись, уставился на вампира фиолетовыми глазами, что подозрительно блеснули.       — Чего же ты хочешь?       — У Тэхёна есть прекрасный дом на поляне незабудок и недалеко от водопада. У волков есть дом в Блэквуде. У лиса есть собственный храм, в котором он один поживает. А у вас есть целый сад, в котором вы живёте припеваючи, да ещё и волшебная водичка имеется, — с бледного лица не сходила язвительная улыбка, а глаза превратились в полумесяцы. — Я прошу лишь одного… Мне нужно собственное жилище, — заключил Чимин. — Знаете, не очень-то удобно спать на траве или скалах, — об упоминании последнего он неприятно поёжился.       — Что ж, думаю я могу исполнить твою просьбу, — и направился куда-то вглубь сада.       Чимин за ним не последовал. Остался ожидать его в саду.       Неизвестно сколько прошло времени, но солнце начало садиться.       Всё это время Чимин бродил по бесконечному саду, что постоянно менялся. Только что Чимин шёл, а по правую сторону от него росли магнолии, что приятно пахали. А, обернувшись, от магнолий и свет простыл, а на её месте появились кассии. И так было много раз.       Растения менялись по щелчку пальца. И Чимин не мог найти этому никакого разумного оправдания.       В кустах прятались маленькие феи, что боялись выглянуть. Слишком пугал юноша, которому значительно больше сотни лет. Пугали его глаза и кровавые пряди.       Но, пока Джина не было, он успел принять водные процедуры прямо в Озере Душ. Чистая кристальная вода ласкала бледную кожу. В блаженстве вампир откинул голову назад и расслабился, давая воде делать свое дело: смывать с него боль прошедшей ночи.       Когда волосы стали прежнего цвета, вампир вынырнул из воды и отряхнулся, как собака, словно не желал видеть на своём теле противные капли. Словно не он пару минут назад нежился в этом озере.       Но, последний раз взглянув в озеро, он увидел, что изменился. Весь его образ внутреннего зверя просочился наружу. Клыки, нити и когти присутствовали не только в отражении, но и в реальности.       Чимин не придал этому никакого значения и, зачёсывая волосы назад, решил, что больше не желает находиться в саду обманщика ни минуты.       Как только перед глазами уже виднелись аммолитовые столбы, то его окрикнули.       — Чимин, постой! — крикнул Сокджин и большими шагами добрался до блондина.       — Интересно, что ты делал так долго? — раздражённо хмыкнул вампир и оголил клыки.       Сокджин на это никак не отреагировал. Он понял, что глупый вампир принял ванну в озере и теперь ходит с клыками и узорами на щеках. Миленький маленький вампирёныш.       Не сказав ни слова, он отдал парню маленькое золотое семя.       — Что это? — взяв двумя пальцами, повертел в руках и приподнял к небу.       — Это семя, которое поможет тебе вырастить свой собственный дом. Тебе нужно только подумать: какой дом ты хочешь видеть, и он сам его смастерит. И не забудь закопать зёрнышко, иначе не сработает.       Молча поблагодарив, вампир ушёл. ***       Долго Чимин искал подходящее место для постройки дома. Пока искал место, продумывал, как будет выглядеть и какой интерьер лучше впишется. В голове он перебрал тысячу вариантов. Хотелось изысканный, но маленький домик. Роскошного дворца он не желал. Одному в нём жить будет слишком одиноко.       Пока Чимин составлял список вещей, которые обязательно должны быть в его доме, он вышел на поляну ромашек. Затаив дыхание, он осмотрел местность.       Вся поляна была усыпана ромашками. Маленький оазис спокойствия и доброты образовался именно здесь. Крошечные цветы с белыми лепестками приносили такое же спокойствие, как и незабудки.       Солнце уже давно спустилось за горы. Луна царствовала на сине-чёрном просторе со своими спутниками — звёздами. Сегодня луна не одинока, и для Чимина это был знак. Подняв взор, он не видел в луне омерзения или ехидства. Сегодня она смотрела на него особенно. Словно желала всего самого хорошего и светлого.       Вдали виднелись очертания гор. Чимин решил, что эта поляна станет идеальным местом, которое он с гордостью назовёт — «дом».       Пройдя несколько шагов, он склонился перед травой и, пытаясь согреть зерно в руках, представил, как можно более детально свой будущий дом. Прикопав зерно, он отошёл. Прошло пять минут. Десять. Двадцать, но ничего так и не произошло.       Махнув рукой, Чимин направился вон с поляны.       — А на что я надеялся? — печально усмехнулся тот и только опустил голову, как раздался грохот, и появился каменный дом буквально из ниоткуда.       Чимин развернулся, и удивлённо открыл рот. Дом такой же, каким он его и представлял.       Ровно уложенные в ряд камни создали дом. Крыша была тоже из камня. Такой дом если захочешь — не сломаешь. Придётся приложить усилий и немало. На белоснежной двери висел венок из ромашек и переплетённых незабудок. Этого предмета декора он точно не задумывал, но всё равно рад.       Открыв дверь, он без проблем прошёл внутрь. Это его дом и для него не нужно приглашение.       Его крепость. Его обитель.       Внутри дом был маленький, но довольно уютный. Большое окно с бордовыми шторами открывало вид на поляну. А луна освещала тёмное пространство. Около окна стояла большая двухспальная кровать. Бельё было такое же красное, как и занавески. Словно кровь пропитала ткани.       Хотя Чимин и загадывал именно такие вещи, но всё равно удивился, как хватило лишь одной фантазии и зерна, чтобы создать каменный дом с сея убранством. У кровати имелось большое деревянное изголовье. Рабочий стол и множество ящичков, которые наполнены различными камнями и украшениями. Огромный шкаф, в котором куча изысканных тряпок, как раз под стать вампиру.       Уходя на кухню, Чимин заметил, что изголовье кровати и подоконник украшены незабудками. А на столе имелась стеклянная ваза с теми же цветами.       Улыбнувшись, Чимин проследовал на кухню. Он не славился умением готовить, но, вроде, всё, что нужно, здесь имеется. Рядом стоял огромный ящик, что занимал много места. Открыв его, Чимин увидел пузырьки с человеческой кровью. Он позаботился о том, чтобы не умереть с голоду.       Вернувшись обратно в комнату, он увидел в окне приближающуюся фигуру.       Облокотившись на подоконник, он учуял знакомый запах хвои и увидел шоколадные пряди, которые колыхал ветер.       Одет он был просто потрясающе. Белая рубашка была слабо завязана на груди и показывала молочную грудь во всей красе. Чимин довольно облизнулся и продолжил осматривать волка. Рукава развевались на ветру.       Казалось, он был видением. Сном, что сбывался наяву. Самой сладкой кровью, что он когда-либо пил. Широкие серые штаны не подчёркивали сочные бедра, но создавали образ принца. Шоколадные пряди, похожие на завитки, спадали на лоб, и волк пытался их то и дело убрать, но они только сильнее выпадали. Чимин улыбался, смотря на милого до безумия волчонка.       Открыв окно, он продолжил смотреть на волка, что стоял уже в паре метров от окна.       — Не знал, что у тебя появился дом, — сказал Юнги.       Чимин завис. Он не мог и слова сказать, смотря на волка. Ему покоя на давала рубашка, что, к его огромному несчастью, спадала с молочных плечей и открывала вид на ключицы. Выпирающие косточки так и просились, чтоб к ним прикоснулись, прошлись языком и оставили огромные багровые бутоны.       — Ты меня вообще слышишь? — волк помахал рукой, а вампир, вздрогнув, посмотрел в шоколадные глаза.       — Только что отстроил, благодаря зерну, что подарил Сокджин за верную службу, — усмехнулся Чимин, прикусывая нижнюю губу.       Теперь завис Юнги. Белоснежные пряди были влажными и спадали, закрывая кровавые глаза вампира. Пухлые губы манили и просили впиться в них. Юнги держался изо всех сил, чтоб не поддаться навстречу и не столкнуться с алыми губами, и вкусить запретный плод.       — Ты говорил, что, как только я поправлюсь, то я должен буду исполнить твоё желание, — пересилив желание поцеловать Чимина, сказал Юнги.       — Я совсем забыл, — сказал Чимин и выбежал из дома, закрывая окно и дверь.       Подойдя ближе, Чимин ощутил сильный запах хвои и улыбнулся. Этот запах казался таким родным и успокаивающим, что невозможно не улыбнуться.       — Я хочу, чтоб ты показал мне своё любимое место, — прошептал Чимин.       Улыбнувшись, Юнги взял Чимина за руку и повёл за собой. Пак на это ничего не сказал. Ему нравилось, что Юнги взял инициативу в свои волчьи лапы. И сейчас он ведёт его в своё любимое место.       Они идут вдвоём по лесу, освещённому луной. Она сегодня решила подсмотреть за вампиром, что смотрит на спину волка, точно заворожённый.       Он не может прекратить наблюдать за ним. Каждое движение не ускользает от его кровавых глаз. Он видит, как рука, что держит его руку, немного дрожит. Нет, не из-за ветра, а из-за волнения.       Просьба Чимина немного смутила волка. Нет, ничего такого, чтоб просто показать своё любимое место. У Юнги это место давно поселилось в сердце. Он часто бывает там и размышляет на разные тема. Там он может побыть один и почувствовать себя неодиноким. Но с появлением Чимина в его жизни, это место обретает новый смысл и ассоциируется с вампиром.       Оглянувшись несколько раз, он замечает, что вампир смотрит на него неотрывно. Мурашки пробегают по спине. Чимин мог бы целую вечность легонько сжимать тёплую ладонь в своей и смотреть на широкую спину волка, но тот остановился, и Чимин врезался носом в лопатку. Тихо ойкнув, он сморщил нос и выглянул из-за волчьего плеча.       — Пришли, — прошептал Юнги и отошёл, открывая вид на большую поляну ликорисов.       Чимин, казалось, перестал дышать. Всю часть поляны занимали цветы кровавого оттенка. Красный цвет — цвет ликорисов однозначно. Они словно пропитаны кровью. Она въелась в листья, не оставляя и шанса на обретение другого цвета. Но другой оттенок не нужен был цветам. Родной, казалось, превосходен. Как же прекрасно выглядели эти цветы! У Чимина слов не хватит, чтоб описать красоту этих детей природы.       Присев на корточки, он коснулся несмело одного ликориса. Тонкие, загнутые на концах листья радушно встретили вампира. Они потянулись навстречу, касаясь холодной ладони. Цветы будто принимали нового гостя. Они словно почуяли невидимую связь с волком и склонили свои лепестки пред новым обитателем.       Искренне улыбнувшись, Чимин посмотрел на Юнги, что улыбался в ответ.       — Они прекрасны, — сверкая клыками, полушёпотом произнёс Чимин, беря в руки хрупкий цветок, закрывая его от всех остальных. В ладонях обдало красным свечением. А улыбка выросла до ушей. А когда цветок колыхнулся в его руках, то губы сложились бантиком, и он удивлённо, и так по-детски, засмеялся.       — Это моё любимое место, — Юнги протянул ладонь, и Чимин сразу же принял немое приглашение.       Пройдя на середину поляны, Юнги сначала сел, поджав ноги под себя, а потом упал спиной в траву, сложив руки за головой.       Чимин сделал то же самое и уставился на луну.       В голове вампира было много мыслей, начиная с вчерашней ночи и заканчивая сегодняшней встречей.       Он правда думал, что Юнги будет упрямиться и вовсе не захочет показывать своё сокровенное место.       — Ты знаешь легенду о ликорисах? — тихо спросил Юнги, смотря на звёздное небо.       — Что такое «ликорисы»? — схмурил брови блондин, не отводя глаз от луны.       Чимину казалось, или она ему улыбается?       Негромко рассмеявшись, Юнги перевалился на бок и подпёр голову рукой, смотря на профиль блондина.       — Ликорисы — это цветы, на которых ты и я сейчас лежим, — рука сама потянулась убрать белоснежные пряди за ухо.       Почувствовав тепло, вампир повернул голову и увидел смущённого Юнги, что завис, не касаясь волос. Развернувшись к волку, он сложил руки и положил на них голову, продолжая смотреть в шоколадные глаза. И только сейчас он заметил, что в них отражалась луна. В двух крошечный карих глазах смеялась маленькая бледная луна. Сердце забилось чаще. Казалось, оно сейчас вовсе выпрыгнет. Пускай Чимин не особо любил луну, но видеть её отражение в глазах Юнги хотелось больше всего на свете.       — Так… Что за легенда? — дыша прерывисто, спросил Пак.       — Эти цветы называют «красной паучьей лилией», — смотря в кровавые глаза, говорил Юнги. И что-то в его взгляде изменилось. Появилась капелька грусти, которую Чимин едва улавливал. — Легенда гласит, что когда человек встречает кого-то, с кем ему суждено расстаться навеки, то эти цветы будут расти на месте их встречи.       Чимин увидел грусть в карих глазах. Её видеть вновь не хотелось. Словно волчья тоска передалась вампиру по одному взгляду, через одно дыхание, которое у обоих участилось.       Нащупав руку Мина, он крепко сжал её и приподнял на уровне их голов.       — Я не знаю, что у тебя на сердце. И что у тебя случилось. Но по глазам вижу, что это тебя тяготит, — в кровавых глазах появилась решимость. А ведь всего минуту назад он боялся и рот открыть, задыхаясь от звёздного вида волка. — Но я хочу, чтоб ты знал, — чуть приблизился, губами касаясь ладоней, — что я всегда на твоей стороне и всегда буду рядом. Ты можешь верить мне, — и поцеловал его руку, оставляя ещё множество влажных поцелуев на внешней стороне ладони.       — Я боюсь, что на этом месте вырастут новые цветы… Наши цветы, — последние слова он уже прошептал.       — Наши цветы — это не просто ликорисы, — категорично заявил Чимин, вызвав испуг на волчьем лице. — Наши цветы — это незабудки и ликорисы. Это скрытая красота и пленительное превосходство, — перебирая дрожащие пальцы и целуя каждый из них, сказал Чимин, глядя прямо в душу своими кровавыми.       Смотря в эти глаза, невозможно не поверить словам.       Юнги верит Чимину.       Верит существу, что в первую встречу чуть не убило его. Верит существу, что назвало его отвратительным. Верит тому, кто пробрался в его сердце и занял там места больше, чем кровь.       Но Юнги это нравится.       Нравится осознавать, что в этом мире есть тот, кто может дарить тебе неописуемые эмоции. Бабочек в животе и громкий смех. Короткие взгляды и обжигающее дыхание.       Он чувствует, что не просто влюблён в Чимина.       Он чувствует, что готов сгореть в этом огне, который разжигает блондин.       — Хочешь узнать ещё одну легенду? — спросил Юнги, пытаясь унять дрожь, которую ему дарили прикосновения и поцелуи Пака.       — Я хочу слушать твой шепелявый голос, — смущённо сказал Чимин и уткнулся носом в сплетённые руки.       Улыбнувшись смущению блондина, Юнги придвинулся.       — Эту легенду мне рассказал Шуга… Обычно ликорисы растут в местах захоронения людей. Их описывают устрашающими цветами, растущими в Диюй. Когда «страшный» цветок растёт, то листья его опадают и наоборот — цветы увядают, когда растут листья. Удивительно, правда? — воодушевлённо спросил Юнги, и кудрявые пряди упали прямо на лоб, закрывая прекрасный вид на слушателя.       — Просто потрясающе, — убирая волнистые пряди, сказал Чимин, улыбаясь, вновь оголяя клыки.       И, Святая Сакура, как же Юнги нравились белые клыки вампира! Он постоянно прятал их за пышными губами. Он думал, что они ужасны и ими он только пугает окружающих. Но вот только Юнги не боялся и не трясся от страха при виде очаровательных белых, словно снег, клычков. Они ему безумно нравились и хотелось рассмотреть их поближе. А желательно изучить детально языком.       — Так вот, — не торопясь, продолжил Юнги, смотря на их сложенные руки, — у этого явления появилась легенда. Легенда о двух таинственных духах: Мандзю и Сака. Мандзю заботился о самом цветке, а Сака приглядывал за листьями. Никто не знал почему, но им ни за что на свете нельзя было встречаться.       — Почему же так? — удивлённо перебил Чимин.       — Это никому неизвестно, — пожал плечами Юнги, — но любопытство было сильнее запрета. Один раз они нарушили его и встретились, — послышался восхищённый вдох блондина, глаза которого увеличились. — Они бросили вызов судьбе, а, когда встретились — полюбили друг друга с первого взгляда, — услышав это, Чимин выдохнул и тепло улыбнулся, словно слушал любовную историю со счастливым концом. — Прознав об этом, Богиня солнца — Аматерасу разгневалась. Она не могла поверить, что они нарушили священный запрет. Богиня разделила несчастную пару. Наложила проклятье, наказав их тем самым. Цветы Мандзю больше никогда не могли встретиться с листами Сака.       — Неужели они больше никогда не смогли увидеть друг друга? — встревоженный Чимин так проникся историй двух влюблённых, что сам и не заметил, как начал переживать за людей, которых мало того, что не знал, так и в лицо не видел.       — Известно, что после смерти пара нашла друг друга в Диюй, где и поклялась найтись в следующей жизни. Но так и не смогли выполнить эту клятву, — прижимаясь ближе, сказал Юнги, смотря на расстроившегося вампира.       — Это несправедливо! — надулся Чимин, изогнув брови. — С чего какая-то Богиня решила, что может просто взять и разделить влюблённых?       — На то была воля богов.       — А что бы ты сделал, если бы был на месте Мандзю?       — А кто был бы на месте Сака? — заинтересованно спросил Юнги, глядя на краснеющего вампира.       — Я-я… — и опустил глаза, словно сказал полную нелепицу.       — Я бы нарушил запрет, — сказал Юнги, подцепляя пальцами подбородок вампира. — Даже если бы нас разделили, то я бы нашёл способ встретиться с тобой. Я бы просто не смог жить без сладких ноток глицинии в воздухе, — и прижался губами ко лбу Чимина.       Напрягаясь всем телом, Чимин почувствовал, как по телу разливается волна удовольствия. Что-то тёплое течёт в его жилах заместо крови. Эта нежность Юнги заполняет капилляры, и запах хвои заменяет кислород.       — Я бы сделал то же самое, — прошептал Чимин, подставляя лоб под горячие поцелуи разгорячённых губ.       — Я выполнил твоё желание, а теперь можешь выполнить моё? — голос резко задрожал, а по телу пробежал холодок.       — У тебя есть ещё два желания — проси, что угодно, — улыбнулся Чимин, но в словах чуял явный подвох. Но сердце почему-то решило довериться волку.       Они лежали лоб в лоб, и только тихое прерывистое дыхание нарушало тишину. Юнги нервно ёрзал, словно боялся признаться в своём желании. Он считал его глупым, а для вампира, возможно, оскорбительным. Что он подумает о нём, когда тот скажет? Чимин в голове придумал тысячу и один вариант дальнейших событий. Что волк хочет поиздеваться или ещё чего хуже. Но, чего на самом деле желал волк, выбило землю из-под бока, заставив поперхнуться воздухом.       — Покажи свои узоры… — томно прошептал Юнги, смотря в красные глаза, а щёки его залились румянцем.       Признавать своих тайных желаний он не хотел, но увидеть тонкие нити на пухлых щеках — хотелось сильнее всего. Ни то присутствие вампира на него так влияет, ни то воздух стал слишком разряжённым, вскружив голову.       — …если п-правда м-можешь, — несмело добавил Юнги, желая, чтоб поскорее этот стыд пропал.       — Ты правда так желаешь увидеть эти уродливые узоры?       — Если твои узоры уродливы, то я тогда летать умею, — нервно усмехнулся Юнги, пряча глаза от пытливого и удивлённого взгляда вампира.       — Хорошо… — вдохнув поглубже, сказал Чимин и закрыл глаза. — Это только для тебя… — прошептал Чимин, уже открывая глаза.       На его лице появились тонкие, чёрные, длинные нити. Юнги, что хотел отвернуться, думая, что услышит отказ, тихо ахнул. Узоры были тонкие-тонкие, словно дорожки слёз. Они пленяли своей красотой.       И, если Чимин считал их уродством, то Юнги видел в них всю красоту неземную.       Он коснулся одной щеки и приблизился, не отрывая взгляда от красных глаз. Они смотрели осторожно, словно боялись спугнуть. Чимин наблюдал за робкими действиями волка, что боялся касаться мягких щёк.       Но то, что волк сделал, заставило вампира поджать пальцы на ногах и громко простонать.       Влажный язык прошёлся по щеке вампира, оставляя мокрую дорожку. Сотни молний пробили тело Чимина и подбросили в воздух. Настолько было хорошо.       Подождав, пока Пак перестанет ёрзать, Юнги снова провёл языком. Он словно изучал щёки с чёрными узорами. Он находил в этом что-то странно-приятное.       Ему нравилось «вылизывать» щёки блондина.       Нравилось видеть, как ему приятно.       Нравилось слышать его тихие, сладкие, прерывистые стоны.       Он так тихо стонал, что голову сносило. Издаваемые звуки приносили удовольствие. Голос был наполнен желанием и страстью. От этого самому становилось приятно, и тепло проходилось по всему телу, а внизу живота собирался тугой узел.       Чимина подбрасывало от удовольствия. Чтобы не сойти с ума окончательно, он вцепился в широкие плечи. Рубашка упала с его плеч, и Чимин не упустил момента, чтоб не ухватиться за оголённый участок тела. Плечи мелко дрожали от незабываемых ощущений. Юнги чувствовал сладость на кончике языка, пока Чимин задыхался. Настолько было хорошо.       Дышать носом не получалось, поэтому он дышал ртом. Сбивчивое дыхание выбивало короткие, нежные стоны. Этот юркий язык творил чёрти что с вампиром. Юнги облизывал, посасывал, ласкал щёки своим языком.       Чувствуя, что ещё чуть-чуть и зверь сорвётся, Юнги отстранился и заглянул помутнёнными в не менее помутнённые глаза вампира, что извивался. Он был весь красный и тяжело дышал, высунув кончик языка. Глаза не могли сориентироваться. Ведь до этого они закатывались в удовольствии.       — Прости, — сказал Юнги, глядя на алые щёки, — я не мог удержаться, — виновато улыбнулся, пытаясь не выдавать насколько ему стыдно, что он взял и облизал вампира.       — Ты потрясающий… — заключил Чимин, подвигаясь ближе к волку.       Юнги, опешив, лёг полностью на спину, и Чимин уместил голову на его груди. Он слышал, как бешено бьётся волчье сердце. Собственное колотится так же. Чудо, что оно вообще совершает эти колебательные движения.       Положив руки на живот, он вырисовывал различные узоры на белой рубашке. Юнги приобнял свободной рукой вампира за плечо и устремил взгляд на небо.       — Ты невероятный… — прошептал Юнги, глядя на белоснежную макушку. — А ведь я тебя совершенно не знаю, — невесело усмехнулся.       — А можно я останусь загадкой? — в ответ усмехнулся Чимин, трогая свои щёки, на которых ещё чувствовался влажный язык. А в голове появились картинки где этот ловкий язык вылизывает не только щёки, а и…       — Ты знаешь обо мне всё, а я о тебе — ничего, — обиженно выпятив нижнюю губу, сказал Юнги.       — Вчера я вспомнил своё прошлое, и ни к чему хорошему это не привело.       — Что с тобой вчера случилось? — встревоженно спросил Юнги.       — Хотел сброситься со скалы, — улыбнулся Чимин словно сказал самую смешную на свете шутку.       Юнги лишь крепко сжал плечо и уткнулся носом в макушку, втягивая сладкий запах глицинии.       — Если тебе будет плохо, приходи ко мне. Я не умею поддерживать, но постараюсь помочь, — прошептал волк. — Если не хочешь рассказывать о себе, не стоит.       — История не из весёлых, — невесело усмехнулся тот. — Уверен, что хочешь услышать?       — Если ты расскажешь, то — да, — радостно улыбнулся тот. И Чимин уверен, что будь он в волчьей шкуре, то замахал бы хвостом. — Можешь считать это моим последним желанием, — понизил голос парень. — Я хочу узнать тебя поближе…       Покраснев, Чимин уткнулся в бок, пряча румянец. От такого хриплого и низкого голоса ноги подкашивались, а внутри становилось жарко. И вновь в голове пошлые картинки языка Юнги и его властного голоса.       — Моя жизнь никогда не была простой. Но всё изменилось, когда появился он…