Легенды земель Миифа

***       На западе находилось одно из самых больших и богатых королевств. Купцы съезжались, чтобы продавать здесь всё: начиная тканями и заканчивая едой. Королевство славилось не только хорошей торговлей, но и хорошими отношениями с соседними государствами.       Мемфис был самым неконфликтным и жизнерадостным государством. Никогда войны не проходили на этих землях. Не смотря на мирный статус, имелась большая армия. Так как Мемфис имел хорошие связи, то всегда был рад протянуть руку помощи нуждающимся королевствам. А те в ответ не оставались в долгу.       Всё в Мемфисе было прекрасно. Погода всегда была на стороне граждан. Солнце радовало жителей своим теплом и дарило улыбку. Дождь же помогал с посевами. Климат был даже больше, чем благоприятен. Никогда Мемфис не страдал от нехватки продовольствия или воды.       Кстати о воде. Всё королевство было окружено водой. Нет, оно не было островком. Не было известно каким образом вода окольцевала Мемфис. Но жители считали это изюминкой своей родины. Воды Голда были кристально чисты. Вода была настолько чиста, что можно было увидеть не только своё отражение, даже лучше, чем в зеркале, но и увидеть золотой песок на дне. Поэтому реку так и назвали — Голд.       Ходили легенды, что на дне и правда лежит золото, но трогать его никто не в праве. Иначе лавина бед обрушится на Мемфис.       В королевстве было много красивых построек и статуй. Там чествовали не только героев, но и различных выдающихся людей разных направлений. Там были рады как творческим, так и людям тяжёлого труда.       Почти каждый вечер городские собирались на площади под пальмами и смотрели на представления. Разные шуты скакали и вызывали у людей смех сквозь слёзы. Ни один вечер не проходил без плясок.       В Мемфисе были свои правители, но они относились к обычным людям, как к себе равным. То было просто волшебно. Все люди занимались своим любимым делом и жили в достатке. Они стремились помогать друг другу. Это воодушевляло.       Как-то раз люди высшего общества решили устроить празднество и пригласить всех желающих. Простые люди были несказанно рады этой новости и принялись шить себе новые наряды, чтоб не упасть в грязь лицом пред «высшими».       Всю ночь городские не спали и работали над образами. Барышни смастерили себе пышные платья с множеством юбок. А их кавалеры сделали себе шикарные костюмы с не менее прекрасными бабочками. Облачившись в свои наряды, люди поспешили в замок.       Большой, каменный и хорошо охраняемый замок встретил их радушно. Волнение наполнило зал. Городские не знали куда себя деть и можно ли трогать здесь хоть что-то. Тревога окутала зал, но она вмиг исчезла, когда везде погас свет и спустя некоторое время он был направлен на главную лестницу, по которой спускалась статная дама.       Чёрные волосы её были убраны в пучок, из которого виднелась крошечная хрустальная кисточка. Облегающее чёрное платье подчёркивало грудь и широкие бёдра. Она шла грациозной походкой от бедра. Все взгляды были прикованы к этой женщине. А её это только забавляло.       Спустившись по лестнице, держась одной рукой за перила, она оглядела зал.       Всё было празднично украшено. Большие столы с белоснежными скатертями, на которых стояли нетронутые угощения. Повара тоже не спали всю ночь и трудились специально для прибывших гостей. Но те не смели притронуться к королевской еде. Правила этикета немного, но знали.       Красные ковровые дорожки украшали полы и создавали неведомые переплетения дорожек. В нескольких углах стояли горшки с высокими цветами от которых исходил божественный сладкий аромат.       В одном из углов сидели музыканты и играли на инструментах. Музыка была успокаивающей и приятной. От неё хотелось кружиться в танце и стирать ноги в кровь от неудобной обуви. Девушки переминались с ноги на ногу, пытаясь не показать, как неудобно стоять в красивых, но неудобных туфлях.       — Я несказанно рада, что вы решили заглянуть на наш скромный праздник, — с золотым бокалом в руках сказала женщина, улыбнувшись. Ряд белоснежных зубов показался из-под алых губ. — Я вижу, что вы довольно скованы, — оглядела присутствующих, — не стоит стесняться. Мы собрались сегодня здесь, чтоб стереть границы между нами, — подняла бокал в жидкостью вишневого цвета. — Так давайте веселиться сегодня всю ночь. Выпьем! — и осушила бокал одним глотком.       В миг все расслабились и взяли по бокалу, повторив за таинственной женщиной. Увидев, что стеснение пропало, она решила, что может поговорить с ними на разные темы.       Пройдя в глубину зала, её уже было не видать. Она слилась с толпой.       — А графиня не изменяет своим привычкам вести себя, как дикарка в светском обществе, — опираясь на перила лестницы, надменно сказал мужчина, разбалтывая напиток, что покоился в его руках до сих пор нетронутым.       — Неужто барон решил надсмехаться над графиней? — дьявольская улыбка появилась на лице стоявшего рядом юноши, что наблюдал за веселившейся толпой.       — Дорогой мой виконт, Вам стоит перестать вести себя, как лис и говорить прямо в лицо всё, что Вы думаете, — грубо отозвался мужчина, наконец смочив губы в вине.       — Если бы всё, что я думаю я бы говорил в лицо, барон, то говорить бы было не с кем, — и, рассмеявшись, обернулся, заметив краем глаза присутствие нового гостя. — А вот и сам молодой граф Пак пожаловал.       На другой стороне второго этажа крепко, держась о перила и вглядываясь в толпу, стоял молодой парень. Тёмное кольцо на пальце то и дело грозилось выскользнуть, касаясь перил.       Выглядел он, словно не знал, что здесь делает и думает о том, как бы поскорее убраться отсюда.       Но одет он был достойно. Чёрные широкие штаны, что скрывали такие же туфли. Коричневый пиджак в маленькую клетку подчёркивал его молодое тело. Чёрные запонки на рукавах и большая чёрная пуговица на пиджаке. Из-под него выглядывал воротник белой рубашки. А справа маленький кармашек на груди, в котором лежал маленький сложенный платочек.       Одежда подчёркивала его статус и положение в этом замке. Он мог позволить себе любую выходку, и ему бы всё сошло с рук, но он одиноко стоял на втором этаже, смотря в никуда.       А лицо его было поистине великолепно. Большие пухлые губы, что светились из-за переливающихся бриллиантов на люстре. Ровный аккуратный нос и пухлые щёки. Румяная кожа и выразительные глаза. Эти серые омуты были непревзойдёны. В них можно было утонуть. Но в них была печаль и уныние. Одиночество отражалась в двух крошечных глазках. В ушах имелись серебряные проколы. А на кончике маленькие бриллианты.       Каштановые волосы были уложены, но всё равно несколько прядок выбивались. Парень то и дело убирал их за ухо. Но, не выдержав постоянных поправлений, зачесал несколько на левую сторону, создавая маленькие волны на голове.       Задумчиво вглядываясь в уже пьяную толпу, он заметил свою тётушку, которая тоже не отставала от городских и уже танцевала босиком с какой-то девушкой.       — Что такой красивый, молодой человек делает в гордом одиночестве? — из раздумий вывел приятный голос, словно окутывающий в свои объятия.       — Смотреть, как народ веселиться лучше всего отсюда, — сказал парень, так и не удосужив мужчину даже мимолётным взглядом.       — Почему же граф не желает веселиться вместе с народом?       — Настроение не то, — пожал плечами, нервно пожёвывая губы.       — Позвольте скрасить Ваше одиночество, — парень обернулся на голос и увидел, что мужчина держит в руке красную розу.       Улыбнувшись, юноша принял цветок и, прикрыв веки, вдохнул едва уловимый запах розы. Но, как только вновь открыл глаза, то заметил на себе изучающий взгляд.       Лучше бы я тогда не принял этой розы. Лучше бы не смотрел в глаза, которые возненавидел настолько сильно, что мои изменились, приобретая кровавый цвет…       — Ваши глаза… — прошептал парень, затаив дыхание.       Глаза мужчины напротив были лучше всех глаз, что юноша видел. Они отличались не только цветом. От них исходила странная аура. В двух этих кружочках цвета крови бушевал ураган. В этих глазах была свобода, о которой Чимин мечтал и грезил во снах. Эти глаза цепляли и тянули в омуты своих объятий.       — Ваши глаза более прекрасны, не смотря на то, что в них много грусти. Я хочу, чтоб Вы, граф Пак, улыбались хотя бы сегодня. Я приложу все усилия, чтоб увидеть яркую улыбку, — и, перехватив ладонь, нежно поцеловал.       Смутившись, Чимин приоткрыл рот и громко вдохнул.       — Как Вас зовут? — поинтересовался шатен, снова вдыхая аромат розы, скрывая своё смущение за бутоном.       — Никлаус… Никлаус Вайль, — и поклонился, не отрывая взгляда от юноши, чью руку до сих пор держал в своей. — Запомните это имя.       Чимин хотел спросить про статус мужчины и возраст. Хотелось знать, как обращаться к новому знакомому, но, оглядев его, Пак понял, что мужчина старше его и статус у него ниже. Длинные светлые пряди были завиты и выглядели небрежно. Кожаная жилетка облегала тело, а сзади была зашнурована. Рубашка бордового цвета была словно из бархата. Штаны такого же цвета и высокие чёрные сапоги. Он выглядел, словно был одним из городских, но Чимин чувствовал в нём совершенно другую энергию. Говорил он слишком вычурно, да и акцент странный. Возможно, он был приезжим. На этом варианте Чимин и остановился.       Он не был просто приезжим. Он был моим кошмаром, что до сих пор душит меня во снах…       В ту ночь Никлаус вывел парня из замка и прогулялся с ним по пустому королевству. Было непривычно и темно. Словно призраки повсюду и могли выскочить из-за любого угла.       Чимин, сам того не зная, говорил с мужчиной на все темы. Не было ни одной темы, что они хоть частично не затронули. Говорить хотелось много, не перебивая.       Никлаус слушал парня, что не вёл себя скованно. Он рассказывал что-то так бурно, размахивая руками и вкладывая всего себя. Хотелось донести до мужчины ход своих мыслей и своё отношение.       Светловолосый шёл, сложа руки за спиной, и не мог не любоваться Чимином, что всё-таки показал свою улыбку. И она была непревзойденной. Хотелось видеть её каждое мгновение.       Они и не заметили, как на горизонте появилось солнце. Ночь показалась одним мгновением.       — Я бы хотел встретиться с Вами ещё хоть раз, — Никлаус остановился и посмотрел в омут серых глаз, что больше не были полны грусти.       — Я бы не смог Вам отказать, — Чимин поклонился и искренне улыбнулся.       — Я приду вновь, — прошептал Никлаус, приблизившись к уху парня, а тот покрылся мурашками.       Этот чёртов британский акцент… Я желаю стереть из памяти момент, когда впервые его услышал. Я желаю вырвать уши, только бы не слышать этот голос в своей голове и во снах…       Вернувшись в замок, Чимин заметил, что городских нет, а прислуга убирает беспорядок. Да и натворили же они делов в его отсутствие. Зал был похож, словно ураган прошёлся.       — И где же ты провёл ночь, Чимин-и? — держа туфли в руках, спросил графиня.       — Я гулял по городу, — не скрывая, ответил Пак. — Надеюсь, Вы простите мне мою грубость, тётушка, — поклонился Чимин и почувствовал на своём плече тёплую ладонь.       — Не знаю с кем ты был и что делал, но я рада, что твои глаза вновь загорелись искрой, — похлопав по плечу, сказала женщина и, еле держась на ногах, направилась в постель.       Чимин не придал этому большое значение, но весь день только и думал о встрече с Никлаусом. Прокручивал в голове моменты прогулки.       Чимин понимал, что мужчина хоть и старше, но понимает молодого парня. Во многом мнение у них схоже. И говорить было с ним легко. Он не был похож на остальных придворных и «высших». У него своё мировоззрение и взгляды на жизнь.       Они встречались бесчисленное количество раз за пределами замка. Проводили ночи, встречая рассвет. Смотрели в глаза и понимали, что тонут в них.       Кровавые омуты поглощали. В них плескалась другая жизнь, которую он постепенно открывал парню.       А в серых омутах Чимина он видел спокойствие и искры. Искры, когда он улыбался и заливисто смеялся, падая на мужчину.       Каждое прикосновение обжигало. Они то танцевали до упаду на главной площади, то сидели на берегу Голда, рассматривая прозрачную воду.       Так пролетело несколько недель лёгкой и беззаботной жизни Пака.       Лучше бы я не знал того времени. Лучше бы отвергал каждое приглашение. Лучше бы не проводил время с ним…       Но однажды всё изменилось…       Не заметив как время уже близилось к вечеру, Чимин услышал, как в окно постучались. Накинув на себя халат, он вышел на балкон и увидел светловолосого.       — Не поздно? — а в руке его вновь была роза, которую Чимин принял, разглядывая и крутя в руке.       — Вы не против, если сегодня мы побудем здесь? — проходя обратно в комнату и ставя цветок в вазу, в которой уже была одна роза.       Нужно было выбросить эти несчастные цветы, а не ставить их в вазочку. Нужно было разбить её. Кинуть ему прямо в лицо.       Никлаус кивнул, но не спешил пройти. Он остановился у самого порога и замялся. Оглянувшись, Чимин вопросительно изогнул бровь.       — Я не могу пройти в графские покои без приглашения.       — Да бросьте, — махнул шатен рукой, — отбросьте эти титулы и просто пройдите внутрь.       И только юноша договорил, как Никлаус переступил порог, немного медля. Словно приживался в новой обстановке. Оглядывался и изучал каждый уголок.       Только спустя несколько лет я понял, почему ему нужно было моё приглашение. Не знаю, как он попал в замок, но празднество проходило на первом этаже. А «высшие» жили совершенно в другой части замка, которую разделял большой коридор. Поэтому, чтоб войти в мои покои, он спросил приглашения. А я, сам того не зная, уничтожил себе все шансы на побег.       Никлаус сидел за столом и слушал, как Чимин рассказывал о политическом положении королевства. Мужчина очень внимательно слушал парня. Ловил каждое движение и мимолётную улыбку.       Время уже было за полночь. Взошла луна, и Никлаус почувствовал, что пора.       Пока Чимин взбивал перину, Никлаус приблизился. Он смотрел на парня, что держал в руках подушку, и внутри что-то ёкнуло, но, отбросив все сомнения, он провёл языком по шее.       — Что Вы делаете? — вздрогнув, Чимин хотел обернуться, но не успел.       Он лишь видел чёрные нити на лице, глаза, наполненные кровью, и огромные клыки, что впились в шею.       Не успев сказать и слова, Пак почувствовал, как силы медленно покидают его. Вдруг всё тело стало тяжёлым, и он упал на белые простыни, что окрасились в красный цвет. Кровь пропитывала ткань и рисовала на ней уродливые узоры.       Чимин хотел сопротивляться, но не мог. Всё тело словно налили свинцом и приколотили гвоздями. Глаза стали закрываться и последнее, что он увидел — это Никлаус. Но не тот мужчина, что подарил розу и поцеловал ладонь при первой встреча. Сейчас он видел монстра, измазанного в своей крови. А ему всё было мало.       Испустив последний вздох, он закрыл глаза, и одинокая слеза скатилась, растворяясь в подушке.       Я думал, что это конец, но это было только начало моих вечных страданий…       Внезапно парень открыл глаза и увидел пустоту. Он по-прежнему был в комнате. Лежал на мягкой постели. Всё как обычно. Но болела голова.       Воспоминания прошлой ночи ударили в голову. Приложив ладонь ко лбу, Чимин попытался встать, но комната начала кружиться. Упав обратно на постель, Чимин почувствовал что-то жёсткое под боком и перевёл взгляд.       Увиденное его шокировало. Отпрыгнув, он свалился, ударившись головой о столик.       Это была кровь. Засохшая кровь. Его кровь.       Вдруг в горле нещадно защемило. Глотать стало трудно. Открывая и закрывая рот, он почувствовал, что в кромешной темноте не один.       Фигура зажгла пару свечей, и появился он. Никлаус стоял перед ним, держа подсвечник.       — Доброе утро, мой дорогой, Чимин-и! — ядовито улыбнувшись, поставил подсвечник на стол и медленными шагами направился к парню.       И что-то в его походке, голосе и взгляде было не то. Словно, за одну ночь он смог координально измениться.       Испугавшись мужчины, Чимин судорожно начал искать на полу любую вещь, которую мог кинуть в него. Ничего не найдя, он придвинулся к столику и вновь ударился головой о ножку.       Испуганные глаза смотрели на своего палача.       Никлаус же смотрел с ехидством в глазах. Его забавляла реакция парнишки, что выглядел, как напуганный оленёнок.       — Что Вы со мной сделали? — прижав руки к руди, дрожащим голосом спросил Чимин, дрожа от страха. Слёзы уже хотели потечь ручьём, но Чимин сдерживал в себе этот порыв.       — А что ты помнишь? — смотря на него снизу вверх, спросил лукавый голос.       — Я помню лишь как Вы укусили меня, а после всё в тумане.       В руках его откуда появился золотой кубок, который пах так ароматно, что Чимину хотелось попробовать содержимое.       Это был не алкоголь, нет. Тогда бы Пака не тянуло так к напитку. Это было что-то другое. Что-то сладкое и крепкое. Что-то новое.       — Не знаю, как ты, я а — в шоке. В шоке, что ты смог выжить после такого, — он продолжил шаг всё ближе и ближе, растягивая момент, когда глаза встретятся.       — Кто Вы такой?       — Этот вопрос стоило задать ещё при первой встрече, — тихо смеясь, прошептал Никлаус, обнажая клыки и выпуская чёрные нити наружу.       Чимин, вскрикнув, вжался в ножку стола и распахнул глаза от удивления. Он уже видел эти красные глаза множество раз. Но никогда они не смотрели так хищно и плотоядно. Они всегда смотрели на него с заботой и поддержкой. А сейчас пытаются поглотить страх, вселяя ужас.       — В-вы… — несмело начал Чимин, дрожа от страха, и трясущейся рукой прижал рот, пытаясь не закричать в голос.       — …вампир, — закончил за него Никлаус и присел на корточки, — как и ты, Чимин-и, — нежно взял одной рукой за подбородок и заглянул в глаза и, как только увидел цвет, отпустил, растягивая тошнотворную улыбку.       От светлых серых глаз не осталось и следа. Теперь заместо них красовались два рубина, наполненных страхом.       — Что?! — на вдохе произнёс Чимин.       — Теперь ты тоже вампир, — и, поднявшись, отошёл к большому зеркалу, стоявшему напротив кровати. — Это не входило в мои планы. Я не знал, что после этого ты сможешь выжить, — смотря на испуганное отражение младшего, продолжал мужчина, — но, раз ты жив, значит ты — особенный… — и опять эта противная улыбка.       Вдруг он резко развернулся и раздвинул шторы, впуская лучи солнца в тёмную комнату. Как только лучи проникли внутрь и коснулись Чимина, то тот прошипел от боли.       Его обожгло солнце.       Он спрятался под стол. Туда, куда лучи солнца не могли дотянуться. Никлаус подошёл к парнишке и одел чёрное кольцо на палец.       — Не снимай его, — грозно произнёс он. — Ну или сними, если захочешь превратиться в уголёк, — усмехнулся.       Что говорил Никлаус дальше, Чимин не слышал. В ушах стоял противный звон. Он заполнял всё пространство. Он въедался в голову, разъедая все живые клетки. Звук пытался добраться до мозга, чтоб навсегда выключить его.       Увидев, что паренёк смотрит в одну точку и тяжело дышит, Никлаус подлетел к нему и, взяв за подбородок, заставил открыть рот. Как только пухлые губы приоткрылись, мужчина влил в него содержимое кубка.       Приятная горечь разлилась по организму. Вдруг тяжесть и слабость исчезли. Внутри стало так приятно и хорошо. Как глоток свежего воздуха.       Раскрыв глаза, Чимин сам взял кубок, и допил остатки, облизываясь.       — Что это? — спросил он, разглядывая дно кубка.       — Кровь… — помедлил он, — человеческая кровь.       Отбросив кубок, Чимин попытался выплюнуть содержимое, но было поздно. Кровь уже была в глотке и продвигалась дальше, принося чувство блаженства.       Стало противно от самого себя. Сжавшись, Чимин уткнулся головой в колени и тихо заплакал.       — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но горевать поздно. Одному тебе будет сложно, так что я помогу тебе, — и протянул ладонь.       Лучше бы я не поднимал головы и не соглашался на эту «помощь». Нужно было отказать и справляться самому, но только не принять «помощь»…       По какой-то неведомой причине Чимин протянул ладонь и крепко вцепился в неё, словно искал в защиту и поддержку, которой в последствии не оказалось.       Пришлось подстроить собственную смерть, ведь больше парень не мог находиться в замке и просто жить со своей семьёй.       Он — юный вампир, которому трудно сдерживать себя при виде человека. Глядя на человека, он видел не лицо, а кровь, пульсирующую по всему телу. Он чувствовал, как она течёт от сердца и обратно. Он чувствовал, как бьётся сердце, и это сводило с ума.       Подстроить смерть оказалось проще, чем ожидалось.       Став вампиром, кожа изменилась, и приобрела бледный оттенок, а сердце и так перестало биться. Прислуга утром зашла в комнату и увидела окровавленные простыни и тело графа. Завизжав, она побежала прочь из графских покоев и оповестила графиню о случившемся. Женщина, увидев тело, упала в обморок и пролежала так несколько суток. К тому времени тело молодого парня успели схоронить.       О причине смерти не говорили, но народ распустил слухи, что графа убили. А остальные этому и поверили.       Безутешная графиня навещала могилу племянника каждый день и приносила цветы, и оплакивала пустую могилу.       Как только Чимина погрузили в деревянную коробку, то оставили на ночь. В это время он успел вылезти, и Никлаус положил в короб груду камней.       Никто не смел проверять на утро там ли граф. Это было смешно. Не мог же он за ночь воскреснуть и сбежать? А, как оказалось, смог.       После случившегося Чимину пришлось покинуть Мемфис и забыть прошлое. Забыть о родном доме, любимой тётушке и графском титуле. Больше это не имело никакого значения. Он — вампир, а значит он не может жить, как прежде. Слишком опасно и опрометчиво.       Год ушёл на то, чтобы научиться контролировать свои вампирские повадки. По началу было сложно. Организм просил человеческой крови каждый день. А достать её порой было сложно. Поэтому Пак голодал. Было невыносимо тяжело. Несколько раз он срывался и пытался испить крови Никлауса, но тот каждый раз отпугивал вампира.       Пришлось заново учиться ходить. У вампиров было преимущество — скорость. Но порой, сделав всего один маленький, неверный шаг, Чимин оказывался в паре километров от мужчины.       Пришлось заново учиться дышать. Вампирское чутьё позволяло слышать все запахи, находившиеся в нескольких милях. Это было проблематично. Никлаус говорил, что нужно концентрироваться на одном запахе, помимо крови. Но выходило из рук вон плохо.       И один раз они набрели на поляну, на которой росла огромная глициния. Её ветви были широкими, а цветы крупными. Пахла она приятно и от этого запаха Чимину становилось легче. Позже этот запах въелся в вампира, а тот был рад, что больше не нужно каждый раз прибегать к дереву, чтоб успокоиться и перестать себя накручивать.       Целый год он провёл с Никлаусом, скитаясь по лесам. Тот учил вампирёныша всему, что сам знал. Научил, как правильно убивать и расходовать кровь, не выпивая всё за раз. Чимину казалось, что эта новая жизнь прекрасна и он обрёл долгожданную свободу и человека, с которым не страшно потеряться, но это счастье длилось недолго.       В один прекрасный день Никлаус исчез.       Просто исчез, не оставив и весточки. Пропал, словно его никогда и не существовало. Чимин не спал несколько ночей. Искал мужчину, как больной. Звал и просил прийти на помощь, но тот так и соизволил появиться.       Смирившись со своей судьбой, Чимин направился своей дорогой. Он посетил множество королевств и узнал многое. Он уже не бросался на людей, как на мясо, но в еде был не разборчив.       Через некоторое время он решил проведать свой родной дом. Всё равно он изменился до неузнаваемости. Начиная с внешности и заканчивая своей сущностью.       Увидев в далеке королевство, окружённое водой, он улыбнулся и поспешил. Хотелось посмотреть, как всё изменилось. Как поживают жители и тётушка. Как само королевство процветает.       Но, как только зашёл в город, то замер.       Он не мог поверить глазам, что его родной город горит.       Всё королевство окутало неконтролируемое пламя. Оно распространялось с бешенной скоростью и сжирало всё на своём пути. Дома были сожжены дотла. Тела жителей горели в огне, но они не кричали.       Ноги подкосились, и Чимин хотел упасть, но увидел знакомую фигуру в огне, как ему казалось. На самом же деле он шёл впереди, и огонь его не касался.       — Никлаус… — словно проклятье произнёс Чимин настолько тихо, насколько мог. Глаза начали слезиться, а губы дрожать.       Поверить в происходящее было сложно. Труднее принять.       — Добро пожаловать домой, Чимин-и! — увидев гостя, он улыбнулся и захлопал в ладоши.       Он весь в крови. Весь. Он пропитан этой жидкостью, что не приносила больше удовольствия, чувства сытости. Сейчас кровь приносила только отвращение, которое было в начале его вампирского пути. На лице противная улыбка и огромные клыки, с которых стекала кровь. Даже лицо всё красное. Казалось, он купался в этой жидкости.       — Это твоих рук дело? — носом указал на горящий город позади вампир.       Оглянувшись, словно он не чувствовал запаха гари и тепла, он округлил глаза. Словно он не заметил крупного всепожирающего пламени.       — Как ты мог только подумать что это я, Чимин-и! — раскинул руками, принимая вид жертвы.       Как же хотелось его тогда на месте прибить, но я не сделал этого. Почему же?       — Тогда что ты делаешь в Мемфисе? — голос всё также дрожал, и Чимин стоял, перебираясь с ноги на ногу.       Он думал, что сейчас рухнет. Смотреть на горящий дом было невозможно, поэтому он фокусировал взгляд на Никлаусе.       — Решил заглянуть на ужин, — рассмеялся он, — сегодня у нас жаренное мясо с хрустящей корочкой.       — Это ты… — резкое осознание нагрянуло на светловолосую голову, и Чимин часто заморгал, пытаясь не заплакать.       — Если бы только знал, как долго я ждал этого момента, — глаза его блеснули, отдавая непонятной злостью.       Это Чимин сейчас должен злиться. Должен рвать и метать. Но он стоит на месте смирно и смотрит испуганными глазами на него.       — Как же я ждал момента, когда смогу насытиться каждой душой, что здесь проживает, — низким грудным голосом заговорил светловолосый, надвигаясь на застывшего Чимина.       — Но... Почему? — скривив лицо в отвращении и часто задышав, спросил Чимин, сжимая и разжимая кулаки то и дело.       — Здесь очень вкусные людишки, — презрительно хмыкнул, закатывая глаза. — В этом я убедился, ещё когда тебя испробовал, — указывая на блондина, будто видел перед собой нечто ужасное и отвратительное.       И этого хватило, чтобы Чимин подорвался с места и вцепился в окровавленный ворот. Глаза налились злостью. Он был готов прямо здесь и сейчас убить Никлауса.       И лучше бы я тогда это сделал…       — Это мой город и моя семья, а ты всё взял и уничтожил! — закричал Чимин.       — Теперь я твоя семья, Чимин-и, — мерзко прошипел он, игнорируя тот факт, что парень сжимал его в своих руках, впиваясь когтями. — Не стоит сожалеть о случившемся. Ты уже ничего не в силе исправить.       Услышанное ударило прямо под дых. Ослабив хватку, он отпустил вампира, а тот испарился так же, как и появился.       Отпустил, потому что не хотел видеть нахальный взгляд. Не хотел видеть кровь родных и близких на его лице и одежде. Отпустил, потому что хотел убить. Это желание резко всплыло в голове.       Никогда раньше такие мысли не посещали его голову, но при виде ужасающей картины захотелось вырвать ему сердце и сжечь, чтобы даже попела после не осталось.       А я стоял и смотрел, как собственный город сгорает и даже не пытался что-то сделать. Я лишь стоял и смотрел. А внутри рушилась планета. Я мог хотя бы попытаться остановить пламя, но не стал. Я стоял и смотрел, как сгорает мой город, моя семья и моё прошлое…       Тогда я думал, что это была последняя встреча с ним, но как же я ошибался! Та встреча стала для нас роковой и последней…