Легенды земель Миифа

      Прошло несколько лет и Чимин научился жить без Никлауса и его выходок. Научился самостоятельно справляться с приступами. Смог пережить смерть близких и потерю родного города. Мемфис сгорел дотла и от него ничего не осталось. Даже пепел был развеян ветром.       Чимин долго оправлялся от этой потери. Несколько ни в чём неповинных людей были убиты из-за нервного срыва. Но это была лишь малая плата за случившееся. Годы одиночества и скитаний пошли ему на пользу. И тогда он решил, что не стоит прятаться.       Пора выйти в свет.       И лучшее (ближайшее) место было королевство Горзиваль — столица музыки, изысканных нарядов и каменных построек. Каждый уголок кишил лавками с модными платьям и атласными костюмами. Каждая лавка привлекала внимание. Хотелось купить каждую тряпку, которая была слишком дорогой для одежды. И, глядя в пустые карманы, понимаешь, что лучше продолжишь ходить в оборванных шмотьях.       Рассматривая красоты королевства, Чимин наткнулся на одну лавку и решил, что можно отсидеться там до ночи, а потом можно и поужинать.       Зайдя в лавку, он сел за самый последний столик. В воздухе витал запах гари и дешёвого алкоголя. Ходили дамы в довольно откровенных и вызывающих нарядах, чем вызывали свист и улюлюканье у пузатых пьяных мужиков, которые только и делали, что чесали животы, пропивая деньги в подобных заведениях.       В каждом красивом королевстве есть такие заведения, что портят безупречную репутацию. Но без них жизнь была бы проста и скучна.       — Что такой молодой мальчик забыл в «Сладких прелестях»? — спросила рыжая женщина с довольно большой грудью, бедрами и веснушками на лице.       — Простое любопытство, — улыбнулся Чимин и коснулся нежно её руки. — А теперь проваливай и делай вид, что меня здесь нет и никогда не было, — смотря кровавыми глазами в карие, грубо сказал Чимин и отпустил руку. — Всего хорошего.       Женщина, не говоря ни слова, развернулась и ушла.       Внушение — вещь, присущая вампирам. Для того, чтобы что-то внушить достаточно коснуться человека и смотреть в глаза неотрывно, иначе сможет не сработать. Не сразу получится. Не с первого раза. Нужно много тренироваться.       А ещё важным фактором была вербена — цветок, что способен действовать на вампиров. Этот нежно-фиолетовый цветок очень опасен. Он по своей сути яд. Быстрый и сильнодействующий. Достаточно одного прикосновения и дышать становиться трудно, а кожу обжигает, как от лучей солнца.       Чимину приходилось парочку раз сталкиваться с этим цветком, и каждый раз был хуже предыдущего.       Через некоторое время неизвестно откуда на столе стояла деревянная кружка с хмельным напитком.       — Это за счёт заведения, — сказал мужик с осуждающим взглядом, что оставил кружку и ушёл.       Чимин хмыкнул и прильнул губами к кружке. Но, как только противная на запах жидкость коснулась губ, то вампир выронил кружку.       Все посетители замолчали и перевели взгляд на одного паренька, что сидел в дальнем тёмном углу.       Прошипев что-то под нос, он понял, что все взгляды теперь прикованы к нему. Красные глаза засверкали, а дыхание стало неровным.       — Это он, — крикнула рыжая женщина, — взять его!       Все вмиг подорвались и бросились на парня. Опрокинув стол, чтобы задержать явно негативно настроенную толпу, он выбежал из забегаловки. Но, как только очутился на улице, то столкнулся с королевской стражей.       — Схватить монстра! — крикнул усатый мужик в золотом шлеме с копьём в руках.       Чимин бросился прочь.       Бежать было сложно. Ноги тормозили его, не желая бежать. Чимин дышал и ртом, и носом, и всем, чем только мог, но выдохся и упал на колени.       Рвано дыша, он старался не паниковать. Но в голове была куча вопросов. Что было в том напитке? Почему внушение не подействовало на женщину? С чего за ним устроили погоню? Люди же не подозревают о существовании вампиров. Тогда что это ещё такое было?       Приподнявшись, он встретился взглядом с луной. Сегодня она была слишком бледной и явно чем-то опечалена. Чимин не знал, но каким-то образом мог понимать настроение луны. Она была для него, как открытая книга.       Подул сильный ветер и, зажмурившись, Чимин почувствовал до боли в костях знакомый запах. Этот запах он думал, что больше не встретит.       Открыв глаза, он увидел Никлауса в свете луны.       — Ну здравствуй, Чимин-и… — как ни в чём не бывало он улыбался. Весь в белом. И, чёрт, как же этот цвет ему шёл!       — Каким ветром тебя занесло сюда, Никлаус? — зло рыкнул Чимин, смотря на бывшего друга исподлобья.       — И я рад нашей встрече, — раздосадовано покачал головой и медленными шагами направился к блондину.       — Ещё шаг — труп.       — А ты подрос! — улыбнулся он, остановившись. — Неужели клыки отрастил? Новая стрижка?       — Что ты тут забыл? — злой тон Чимин не скрывал, в этом смысла не было.       — Захотел повидаться с другом.       — Ты мне не друг!       — Кто я тогда для тебя?       Моя самая главная и большая ошибка в жизни…       Но Чимин молчал. Говорить с человеком, что бросил тебя, оставил одного, совсем не хотелось. Чимин хотел разодрать ему глотку. Как он посмел просто заявиться ему на глаза и говорить о какой-то дружбе?       — Можешь не отвечать, — заключил Никлаус, отмахиваясь. — Мне кажется или у тебя проблемы? — смерил его изучающим взглядом.       У Чимина ещё была лёгкая отдышка и он держался за сердце, хотя в этом не было смысла. Оно здесь не при чём. Всё равно же не бьётся.       — Интересно, почему на тебя ведётся охота? — с насмешкой прыснул Никлаус.        — Что? — удивлённо произнёс Пак.       Вайль достал из-за пазухи листок бумаги, на котором был изображён Чимин. Но лицо его было изменено. Оно отражало гримасу ужаса и вселяло страх. Прищурившись, Чимин попытался прочитать, но в темноте это было проблематично.       — Можешь прочитать, — Никлаус в миг приблизился и вручил бумагу.       «ВНИМАНИЕ!»       «Если увидите этого монстра — сообщите страже. Это опасный монстр. Он питается человеческой кровью и плотью. У него глаза красные и бледная кожа. Белые волосы и обаятельная внешность. Одним прикосновением он способен заставить вас сделать, что угодно. Чтобы не поддаться дурному влиянию, убедительная просьба, носите с собой веточку вербены. А также добавляйте в пищу, чтобы лучше усваивалась. Убить чудище можно только деревянным колом в самое сердце. Если можете чем-то помочь, — помогите», — пробежался по тексту Чимин и раскрыл рот от удивления.       — Никлаус, что это такое? — удивлёнными глазами посмотрел на него блондин, сжимая в руках бумагу.       — Это ты, Чимин-и, — сладко протянул вампир, улыбаясь хищно. Он играется с ним. Его это только забавляет.       — Кто придумал эти бредни? — парень не унимался, прожигая взглядом вампира. Он хотел разорвать в клочья кусок бумаги и затолкнуть его в глотку Никлауса.       — Создатель этих слухов стоит прямо перед тобой, — театрально раскинул руками и выпрямился Никлаус. Он стоял под луной, а та освещала его, как своего актёра, как своего сына, любимого сына.       Чимин стоял, ошарашенный новостью. В кончиках пальцев больно покалывало, а в голове — туман.       Глазами, полными отчаяния и непонимания, он взглянул на светловолосого.       — Ты… Но почему? — жалобно прошептал Чимин, складывая в голове частички мозаики.       Никлаус согнулся то смеха.       — Почему? — смахнул воображаемую слезу. — Потому что я терпеть тебя не могу! — зло рявкнул он. — Ты должен был умереть ещё тогда, в Мемфисе. Но судьба была к тебе благосклонна и решила дать тебе второй шанс. Я хотел тебя убить, но придумал более изощрённый план. Я решил, что вотрусь к тебе в доверие, а потом медленно начну уничтожать.       Его голос был полон отвращения и гнева. Ему было отвратительно даже смотреть на вампира, не то, что говорить о нём. А карты медленно начали раскрываться.       — Я вырастил птенца и перед самым полётом оставил его. Но ты всё равно смог взлететь, — плюнул в его сторону, а Чимин вздрогнул. — Я уничтожил Мемфис только для того, чтобы ты страдал, — шепча ему на ухо, он обвивал его словно змей.       А Чимин чувствовал, как в горле образовывается комок, который проглотить он не в силах. Никто не сможет взять и проглотить это.       — И я снова бросил тебя. Оставил одного, но и тогда ты оправился. Тогда я решил действовать по-крупному. Решил, что умрёшь ты не от моих рук, но от моего содействия. Я рассказал людям про тебя. Рассказал, какой ты на самом деле монстр!       Услышав болезненную правду, Чимин развернулся и ушёл.       Хмыкнув, Никлаус развернулся и посмотрел на луну. Но, не успело пройти и получаса, как блондин вернулся, а в руках его был деревянный кол.       — Неужто убьёшь меня? — медленно развернулся и смерил его взглядом.       — Ты сломал мне жизнь… — крепко держа в руках кол и глядя в красные беззаботные глаза, говорил Чимин.       — …и подарил бессмертие… — усмехнулся, поправляя светлые длинные пряди.       — …о котором я не просил! — голос эхом раздался по скале.       — Чимин-и, не делай из меня злодея.       Казалось, что для старшего это всё шутки. Он не видел ничего серьёзного в своём поступке и словах Чимина.       Его забавляло поведение мальчишки, что узнал правду, с которой справиться самостоятельно не в силах. Он видел, как его ноги дрожали, а глазки бегали. Он думал, что всё это — несмешная шутка, которая слишком затянулась. Но это была правда.       — Не зови меня так!       Ему всегда нравилось, когда Никлаус звал его так ласково и нежно. Он вкладывал в это столько любви и заботы. Но оказалось, что он его ненавидит. Называл его так, вкладывая приторную ненависть и ядовитую злость. Наверно, поэтому слушать это было так приятно.       — Ты такой наивный и глупый. Ты правда думал, что жизнь вампира так легка?       Нет, он не думал. Он не думал, что придётся выживать и питаться человеческой кровью. Он пытался питаться кровью зверей, он та на вкус была отвратительна. Он не думал, что придётся жить как отшельник, избегать солнечных лучей, несмотря на волшебное кольцо.       Всё это было слишком сложно, и я не был к этому готов.       — Я думал, что обрёл друга, но ты предал меня, — дрожь только усиливалась, а голос дрогнул.       — Я никогда не был тебе другом, — и это было правдой. — Я видел, как ты на меня смотрел. Не как на друга. Как на любимого человека… Давай же, убей меня и реши свои проблемы одним махом.       Если бы это был так просто.       — Я ненавижу тебя, — опустив кол и смотря в землю, сказал Чимин.       — Ты любишь меня, Чимин.       Он сказал это так легко и просто, даже не вложив в эту фразу хоть каплю эмоций. Он ясно дал понять, что ему на Чимина, на его чувства всё равно.       — Я хочу избавиться от этого чувства, — плечи дрожали, а в голосе были слышны нотки отчаяния.       — Тогда тебе лучше меня ненавидеть, — и вновь он сказал это так легко.       Для него чувства остальных не значили ровным счётом ничего, но Чимин понял это слишком поздно.       Возможно, пойми я это раньше, то всё могло сложиться совершенно по-другому.       — Почему ты бросил меня? — и полились слёзы. — Бросил тогда, когда я в тебе нуждался, — Чимин не мог поверить, что человек, что помог обрести свободу и научил жить, сможет бросить его.       В голове это никак не укладывалось. Это нельзя просто взять и принять. Он доверился и открыл себя, а его чувства просто взяли и растоптали. Это бесчеловечно. Это неправильно и несправедливо.       — Мне плевать на тебя, Чимин. На то, что ты чувствуешь и испытываешь. Я тебя ненавижу и хочу убить. Так что тебе лучше ненавидеть меня в ответ.       — Я не смогу.       — Потому что ты — слабак. Ты никогда не был особенным. Ты был игрушкой в моих руках. А от старых игрушек нужно избавляться, — бросив это, Никлаус одним мощным рывком кинулся в его сторону.       Чимин не понял что произошло, но единственное, что он успел сделать это машинально выставить руки, в одной из которых был зажат деревянный кол.       Никлаус успел позабыть о нём. Он уже навострил клыки, как почувствовал что-то острое в области сердца. Взглянув на испуганного Чимина, у которого слёз только прибавилось, он усмехнулся и обмяк.       Кол пришёлся прямо в сердце. Пак не промахнулся и попал прямо в цель.       Поняв, что он сделал, он отпустил кол, а тот остался внутри вампира. Он задыхался в собственной крови. За короткий срок образовалась лужа. Лужа крови Никлауса. Упав обессилено на спину, он тяжело задышал.       — Молодец, — жалобно проскулил он. Грудная клетка вздымалась с каждым вдохом всё ниже, — успел среагировать, — и сплюнул кровь.       Чимин упал на колени и прикрыл рот ладонью. Слова пропали.       А что он мог сказать? Что ему жаль? Ни капли. Никлаус заслужил. Он растоптал сердце Чимина, а теперь лежит с колом в сердце. Он получил то, что заслужил, и внутри Пака что-то тепло разливалось.       — Никогда бы не подумал, что умру от твоих рук, — усмехнулся, закрывая глаза. — Ты оказался умнее, чем я думал.       Слёзы скатывались по бледному, как снег, лицу, но эмоций не было. Словно человечность, что всегда была с ним, — исчезла.       Никлаус повернул голову в его сторону и ярко-ярко улыбнулся, продолжая захлёбываться в своей крови.       — Прощай, мой единственный друг…       Он сказал, что я никогда не был его другом, но последние его слова говорили об обратном.       Не выдержав, Чимин подорвался. Он схватил кол и начал наносить удар за ударом. Он проколол ему глаза, нос, рот. Он оставил в нём сотню дыр.       Но даже ни одна из них не могла сравниться с дырой, что осталась в глубине его души.       Он безжалостно ударял с каждым ударом всё сильнее и сильнее. Руки покрылись кровью Никлауса. Чимин изуродовал тело до неузнаваемости. Но и этого было мало.       Он вцепился в руку и вырвал кусок мяса. Пак растерзал его труп в клочья. Монстр впивал клыки и продолжал трепать мясо вампира. Глаза полны мести и ярости. Попадись ему на глаза человек, он сделал бы тоже самое, что сейчас творит с Никлаусом.       Вся одежда пропиталась кровью «друга». Остановившись, Чимин посмотрел на своё творение и расплылся в дьявольской улыбке. Смотреть, как тело не представляло из себя прошлого Вайля было приятно.       Но внутри что-то кричало о том, что этого недостаточно.       Размазав кровь по лицу, он удобно уселся. Тяжело дыша, он уставился на луну.       Чимин просидел ещё несколько часов, смотря на труп некогда друга. А внутри было пусто. Он не чувствовал ничего. Ни грусти, ни радости, ни раскаяния, ни счастья.       Глядя на засохшую кровь, Чимин поёжился.       Обречённо вздохнув, он встал и снял с пальца чёрное кольцо. Он положил его в открытый рот вампира и закрыл.       Оставлять тело было опасно, поэтому Чимин сбросил его со скалы, а оно приземлилось прямо в реку.       Глубоко вдохнув, Пак посмотрел на луну. А та была печальна. Сегодня она потеряла любимого сына, которого убил второй сын.       Закрыв глаза и раскинув руками, Чимин улыбнулся сквозь поток слёз, что не прекращали течь.       — Прощай, Никлаус… ***       — А что было дальше? — спросил Юнги, чем вызвал у Чимина недоумение.       — Я продолжил жить дальше с тяжким грузом на сердце, — на выдохе произнёс он. — В Горзивале я больше не появлялся: это было опасно. Один заклинатель сделал мне новое кольцо, — приподнёс руку, показав красное кольцо с рубином в середине. — После смерти Никлауса я понял, что смерть нужно заслужить, — опустил взгляд, разглядывая камень на пальце. — Не каждый достоин отпущения.       — Ты говорил, что убиваешь только тех, кто достоин смерти, — вспомнил волк, хмуря нос.       — Так и есть… Раньше я убивал без разбора, но после понял, что есть ужасные люди, которые заслуживают одного — смерть. Я не трогаю ни в чём неповинных, потому что…       — …потому что они напоминают тебе себя, — договорил за него волк. Чимин промолчал. — Узнав правду, ты не боишься меня? Не боишься, что я могу озвереть и наброситься на тебя? — голос сквозил мольбой и отчаянием.       — Ты не тот Чимин, что был раньше, — хрипя, сказал Юнги. — Я не боюсь, что ты можешь убить меня, — и чуть помедлил. — Я готов перетерпеть всю ту боль, что тебе пришлось испытать, лишь бы не видеть твоей печали.       — Я убью любого, кто посмеет тронуть тебя, — прошептал Чимин, прикрывая глаза, ощущая блаженство и эйфорию от сказанного.       Волк понял, что сказал правду и решил, что раскручивать эту тему дальше не стоит. Было видно, как ему с трудом давалось говорить о себе. А пытать его волк совсем не хотел. Он видел печаль в глазах и этого было достаточно.       — Мемфиса больше не существует? — осторожно спросил Юнги, понизив голос.       — Он полностью сгорел, — тяжело сглотнув, ответил Пак. — Сейчас на его месте осталось только чёрная дыра, которую окольцевал Голд. Он до сих пор течёт, но вода его больше никогда не будет прозрачной. Теперь она навечно останется красной. Она впитала в себя кровь жителей Мемфиса и хранит память о каждом погибшем.       Юнги видел, что отвечал с грустью. Поэтому решил не засыпать его вопросами.       Некоторое время они просто молчали. И в этой тишине друг друга понимали.       — Спустя время тебе стало легче? — нежно поглаживая мягкие пряди, прервал тишину Юнги, чувствуя как глаза просят закрыться.       — Легче стало, когда тебе рассказал, — перевернувшись, сказал Чимин и улыбнулся, глядя на полусонного волка. — Только обещай, что…       — Я никому не расскажу, — заверил шатен.       Чимин улыбнулся ещё шире.       Он верит, что Юнги никому не расскажет его историю. Он точно не из болтливых.       Уместив подбородок на груди, он изучающе смотрел на волка, что казалось не дышал, смотря на красные глаза.       — Хотел бы я увидеть графа Пака и посмотреть, как он выглядел, — протянув руку к бледному лицу и оглаживая щеку, что налилась румянцем прошептал Юнги.       — Граф Пак давно мёртв и выглядел он жалко, — хмыкнул Чимин и выпятил нижнюю губу, заставив Юнги оголить дёсны.       — Уверен, он выглядел превосходно.       Зевнув, Юнги поморщил нос. Спать хотелось сильно, но он не мог позволить себе уснуть, слушая историю Чимина.       — Поспи, Юнги, — заботливо сказал Чимин. — Я буду охранять твой сон.       Юнги последний раз улыбнулся, закрывая глаза. Он сильнее прижал Чимина, вдыхая запах глицинии. Кончиками пальцев он чувствовал, как вампир дрожит.       Рассказывать о своём тёмном прошлом всегда тяжело. Сложно открывать себя другому человеку. Боязнь напороться на напоминание и осуждение берёт верх. Заставляет сомневаться в своём решении.       Но Чимин принял верное решение, рассказав Юнги. Тот груз, тот тяжёлый камень, что он тащил на себе все эти годы с громким плеском разбился о водную гладь. Он затонул, освобождая Чимина от тягот прошлого.       Глубоко и облегчённо вздохнув, он прижался крепче, слушая сердцебиение волка. Даже в сонном состоянии оно билось с бешенной скоростью, а виновник этому лежит на груди. Чимин находил что-то успокаивающее в слушании сердца волка. Это была самая приятная мелодия. Потому что была правдивая и чистая.       Всю ночь он не сводил с него глаз. Смотрел, как ресницы подрагивают, а брови хмурятся. Образовалась складка на лбу, на которую Пак заботливо подул, и Юнги принял расслабленное выражение лица.       На поляне появилось несколько светлячков, и Чимин бы не заметил маленьких букашек со светящимися животами, но один из этих представителей сел на волчий нос. Чимин выпучил глаза и сложил губы трубочкой. Нос волка светился мягким жёлтым свечением.       Тепло улыбнувшись, Чимин коснулся светляка, и тот пересел ему на палец.       — Не буди Юнги, — прошептал он букашке, преподнеся палец ближе к лицу, морщась.       Светлячок послушался и улетел. Смотря как он покидает его, Чимин заметил, что вся поляна была освещена бледным жёлтым светом. Светлячки медленно поднимались и танцевали вальс. Маленькие огоньки мигали, подобно звездам на небе. Но эти «звёздочки» вампиру нравились гораздо больше. От них исходила слабое, но такое чистое свечение. В нём была вся простота и доброта крошечных созданий.       Чмокнув Юнги в нос, Чимин уткнулся ему в шею, вбирая запах хвои поглубже.       — Не оставляй меня, незабудка, — прошептал он и закрыл глаза, обжигая нежную кожу на шее.       Он думал, что сказал это спящему Юнги, но тот даже во сне слышал просьбу вампира. Он интуитивно положил ладонь тому на талию и сжал в волчьих объятия. Волк дал понять, что даже во сне он его не отпустит.       Юнги проснулся ближе к рассвету. А всё из-за довольно откровенного сна.       Ему снилось, как на чёрных простынях лежал Чимин. Его тело было открыто для Юнги. Он был полностью обнажён и прекрасен. Он прогибался в спине получше любой кошки. Вампир сжимал в крошечных кулачках лёгкую ткань. Его красные глаза закатывались от волны удовольствия, что прошибала всё тело. Он сводил ноги, сгорая от предвкушения. Он томно и нежно стонал под Юнги. Маленькие коготки впивались в плечи. Они оставляли большие красные полосы, показывая кому принадлежит волк. Он то раздвигал ноги шире, принимая волка целиком и полностью, то скрещивал их, давя пятками на копчик. Он просил большего от волка и получал.       Юнги чувствовал обжигающие страстные поцелуи по всему телу. Не было и миллиметра, где бы губы Пака не оставили свой след. Он сдавливал хриплые стоны, стараясь не сойти с ума и не пойти на поводу у крышесносных ощущений. Он закрывал Чимина всем телом, не желая его ни с кем делить. Зверь просил вампира. Просил его пухлых губ, сочных бёдер, упругих ягодиц и громких, тягучих стонов.       Он проснулся, ощущая мокрость в области паха. От сна и своих действий стало стыдно. Но хорошо, что Чимин этого не видел. Иначе бы Юнги просто сгорел со стыда.       А Чимин, неосознанно засыпая и думая о волке, разделил с ним сон, который снился и вампиру. И Юнги не видит, что и у вампира мокрые штаны.       Он почувствовал, как что-то капает на нос. Открыв глаза, он увидел утреннюю росу, что стекала с листьев ликорисов. Он почувствовал сопение и перевёл взгляд на грудь. А там лежал Чимин. Он весь скрутился, словно ёжик. Ноги поджал под себя, а в руках сжимал рубашку волка. Тихо похихикав, он запустил руку в белоснежные волосы. Даже несмотря, что они были потрёпаны, всё равно остались мягкими.       — Ни за что на свете я не оставлю тебя, мой цветочек… — поцеловав в висок, прошептал Юнги, смотря на восходящее солнце.       А Чимин слышал обещание Юнги и ощущал мягкий поцелуй на своём виске.       На поляне ликорисов лежат вампир и волк. Они дали друг другу обещание в сонном состоянии. И каждый знал, что не в силе оставить другого даже на призрачное мгновение. Между ними уже образовалась связь, которую не разрушить. Запах хвои смешался с глицинией, принося долгожданный покой.