Легенды земель Миифа

      — И что мы забыли на деревенской ярмарке?       Только солнце поднялось на небе, как Хосок выбежал, скорее даже вылетел, с небольшой корзинкой в руках. На лице его улыбка до ушей. Она не сходит уже несколько дней. А причина её каждую ночь появляется в темноте леса, сверкая янтарными глазами.       Каждую ночь Хосок и Шуга проводят в жарких объятиях друг друга. Они наслаждаются теплотой, которую создают и делятся ей же. Они кроются в ласках друг друга. Им нравятся томящие долгие поцелуи под луной, рваные вздохи и руки, блуждающие по всему телу.       Хосоку нравится слушать тихое лисье урчание под боком. Нравится перебирать светлые пряди. Нравится смотреть в два янтарных камушка. Нравится видеть маленькие клыки.       Но больше всего ему нравится его шрам. Уродство, которое Шуга презирает, вызывает у него трепещущие чувства. Эта царапина на глазу не даёт покоя и волнует душу.       Каждый раз, когда Чон её касается, то чувствует некую связь. Он чувствует, как тысяча звёзд падает на его голову. Он чувствует холод в пальцах и жар во всём теле. Он нежно ведёт по лицу и слышит тихие всхлипы.       Шуга каждый раз не желает показывать шрам и отворачивается. Он не хочет, чтоб охотник видел этот отвратительный шрам. Но каждый раз охотник убеждает его в обратном. Он зацеловывает его до потери сознания. Он водит языком по засохшей ране и чувствует дрожь лиса. Он знает, как ему это нравится, поэтому продолжает. А лис его и не останавливает.       Они встречают рассветы, крепко обнимая друг друга и шепча признания в сотый раз, но и этого будет мало. Каждый шепчет о своей чистой любви. И каждый верит словам, что идут из самого сердца.       Сегодня Хосок очень воодушевлён встречей. Уже завтра Цинмин. И он хочет пригласить блондина на празднество. И сделает он это вечером. А сейчас он ходит по местному рынку. И смотрит каких бы вкусностей прикупить своему лисёнку.       Он знает, что лисы — хищники и питаются мясом. Сам Хосок — охотник, а значит достать мясо для него не проблема. Но это слишком обычно. Поэтому он решает побродить по рынку в поисках разных вкусных вещей.       И пока радостный Хосок идёт вдоль рядов, полных пряных специй, по другую от него сторону идёт Чонгук, что чернее тучи.       Он не спал всю ночь. Слишком увлёкся историями о мифических существах.       Он сидел в своей комнате с открытым окном и зажжённой свечой. Ветер колыхал маленький огонёк. Он вот-вот грозился потухнуть, но от каждого дуновения загорался вновь. Маленький, но яркий огонёк словно пытался доказать сильному и властному ветру, что так просто сдаваться он не собирается. И каждый раз он это доказывал.       Чонгук сидел в плетёном кресле и покачивался взад-вперёд. Он укрыл ноги тёплым хлопковым одеялом, которое откопал на Богом забытом чердаке. Он знатно наглотался пыли и встретился лицом к лицу с дюжиной чёрных пауков.       Поджимая ноги и морща нос, он внимательно вчитывался в каждое слово.       Сначала он не верил в этот, как выразился брат, бред сумасшедшего, но пришлось поверить.       Король лично выдал ему эти книги. Теперь он — один из важных людей в королевской страже, поэтому ему и причитается.       На маленьком деревянном столе стояла ваза с мелкими ромашками. В последнее время, во время бессонницы, ему начали нравиться эти цветы. Каждый день он выходил за пределы королевства и набирал букетик полевых цветов. Вся комната успела впитать в себя древесно-табачный запах с нотками пряностей и сухого сена. Этот запах приносил умиротворение и покой.       Рядом с вазой стояла большая деревянная кружка с липким сиропом внутри. Не каждый может пить сироп прямо из кружки, но только не Чонгук. Сладковатый запах и карамельный вкус осели на кончике языка. Возможно, все органы уже успели слипнуться, но Чонгука это не особо тревожило.       Листая потрёпанные страницы выцветшей бумаги, в голове представлялись картинки описаний данных в книге.       За эти бессонные ночи Чонгук многое узнал.       Например, что волки боятся серебра, вампиры терпеть не могут вербену, кицунэ могут «дышать» огнём, предвестник бааван ши — чёрный ворон, а гримы любят бить в церковные колокола.       Но всё внимание сосредоточилось, когда но одной из страниц появилось существо с длинными белыми волосами, изумрудными глазами и острыми ушками. Что-то в этой картинке привлекло охотника. Словно в этих травяных глазах плескалась детская наивность.       Подул сильный ветер и разнёс по комнате душистый аромат ромашек.       Вдохнув поглубже, Чонгук продолжил чтение.       Закончив ночные посиделки у догоревшей свечи, Чонгук слышит топот. Вздрогнув, он почувствовал грохот, доносившийся с кухни, а после сильный хлопок двери. Младший выглянул в окно и увидел радостно убегающего брата с корзиной в руках.       Теперь понятно откуда грохот, но непонятно откуда такая улыбка.       — Что мы забыли на рынке? — безразлично спрашивает Чонгук, смеряя брата прожигающим взглядом, ведь тот его явно игнорирует или вообще не слышит.       А Хосок засматривается на лавку с пряными специями.       — Я два раза повторять не буду, — Чонгук повысил голос и заслонил маленькие коробочки с цветными и вкусно пахнущими приправами.       — Я решил прикупить еды, а ты не знаю, что тут делаешь, — хмыкнул старший и аккуратно подвинул брата.       Сказать, что Чонгук был в шоке — ничего не сказать. Его удивило с какой лёгкостью брат просто взял и отодвинул его, стоявшего каменной стеной, от прилавка.       — А я помогаю тебе не прикупить всякой дряни, — язвительно произнёс Чонгук, смотря как Хосок берёт красные и явно острые специи. — Ты же знаешь, я не люблю острое, — и потянулся за маленькой коробочкой, которую старший держал в своих руках.       — А кто сказал, что это для тебя? — Хосок ударил младшего по руке.       — А для кого тогда? — удивлённо спросил Чонгук, дуя губы.       Хосок промолчал.       — Хосок, для кого эта дрянь? — сморщил нос, глядя на красные специи, от которых желудок начало крутить.       Чон же проигнорировал брата, подцепляя маленькой ложкой зелёные специи.       От этой лавки был приятный пряный аромат. Казалось, что здесь собрались все насыщенные и тягучие запахи. Они смешались, создавая новый запах — новую специю. Сама лавка была довольно небольшой и находилась на открытом воздухе, чем только развевала запах специй. Этот шлейф тянулся по всей улице и подзывал только больше покупателей, жаждущих поглазеть на источник столь прелестного аромата. На большом деревянном ящике стояли коробки со специями. Чтоб удобнее было поддевать, в каждой коробке лежала ложка. А сзади висели сушёные веники с приправами, что не были перемолоты.       — Хосок-а! — Чонгук потянул его за рубашку, привлекая внимание. — Возьми мне вон той жёлтой приправы, — и указал носом на нужную.       — Ты хочешь себе совсем желудок испортить? — улыбнулся Хосок, беря несколько листиков мелиссы.       — С чего такие выводы?       — Куркума, которой ты захотел, довольно жгучая, — и потянулся к ней, чтобы зачерпнуть в коробочку.       — А-йя, Хосок-а, я передумал! — вцепился в руку Чонгук.       Ухмыльнувшись, Хосок расплатился с торговцем и направился к палатке с фруктами. Может Шуге понравятся сладкие персики или сочные сливы?       — А ты так и не сказал для кого закупаешься.       На лице Чонгука подозрительная улыбка, которая ничего хорошего не предвещала.       — Сегодня не жди меня ночью, — Хосок вдруг остановился и посмотрел на небо.       — Это еще что за представления? — возмутился Чонгук, сложив руки на груди. — Что за ночные похождения?       Хосок вновь промолчал, глядя на лавку с фруктами. Он уже представлял, как Шуга будет сидеть у него на коленях и с аппетитом есть персики. От этой фантазии стало немного неловко.       — Который день ты ходишь с идиотской улыбкой на лице и сбегаешь по ночам, возвращаясь под утро. Мне нужны подробности, брат! — по-детски затопал и надул губки Чонгук.       Младший думал, что его опять проигнорируют, но, на удивление, Хосок посмотрел на него и искренне улыбнулся.       — Я нашёл человека, с которым сердце трепещет, а дыхание сбивается.       — Этот тот парень, который тебе отказал? — схмурил брови, припоминая разговор на охоте.       — Он самый, — закивал головой. — Его признание было самым прекрасным, и оно навсегда в моём сердце останется.       Пока охотник говорил, на лице его улыбка, а в глазах — тысяча звёзд. Он не раз прокручивал в голове поэтичное признание лиса. Каждый раз он прикрывал глаза, утопая в светлых чувствах.       — Опиши, как он выглядит.       Наблюдать за влюблённым братом было весьма забавно. Чонгук находил что-то особенное в его поведении. Это не улыбка и не глаза, а что-то, что находится внутри. Сердце охотника трепещет и замирает, когда он говорит о парне.       — Он прекраснее всего, что только может быть на свете. Его волосы мягче самой дорогой ткани. Чёрная повязка на лбу производит контраст с волосами. Маленькие лисьи глаза — янтарь. Светлая бархатистая кожа. На правом глазу шрам, сводящий меня с ума. Маленькие пухлые губы слаще любого вина. Я попал в его путы и не хочу выбираться, — на выдохе произнёс Хосок.       В голове всплыли все встречи, которые они проводили в объятиях друг друга. Для каждого это время по-своему дорого. Для каждого эти мгновения очень ценны. Каждый с замиранием сердца ждёт следующей.       Слушая сладкие речи брата, Чонгук подумал, что он не в себе. Невозможно так описывать простого человека. Нельзя испытывать столько эмоций при одном упоминании парня. Но, видя как брат счастлив, Чонгук понимает, что это счастье ему не понять.       — Может хоть покажешь мне его? — закинул удочку Чонгук.       По описанию он выглядел чуть ли не как священное божество. Младший захотел в этом убедиться собственными глазами.        — Прости, дорогой брат, но я не хочу, чтоб его кто-то видел, помимо меня, — вновь улыбнулся своей беззаботной улыбкой, оставляя Чона в недоумении.       — Хосок-а, ты как ребёнок, ей богу! Я ведь на него лишь посмотрю. Не заберу же я его. Меня парни не интересуют, ты же знаешь.       — Чонгук, ты девушек меняешь чаще, чем стрелы, — усмехнулся старший, оставляя его позади, а сам двинулся к лавке с фруктами.       — Я ещё не нашёл ту единственную, которая захватила бы меня в свои путы, — передразнил его Чон.       — Или того, — изогнул бровь, глядя из-за плеча.       Чонгук лишь устало закатил глаза.       Доказывать что-то брату было бесполезно. Он ведь упёртый, как баран. Легче научиться со стеной разговаривать, чем переубедить Хосока в сказанном.       Когда Чонгук узнал, что старшего брата привлекают мужские формы, а не женские, то был сильно удивлён. Он не понимал, как можно любить парня. Конечно, разговаривать с ними легче. Столько тем для обсуждения. Но, а как же целоваться и спать с парнем? Это для Чонгука было непонятно.       — Говорил же, что я предпочитаю девушек, — протянул Чонгук, подходя к брату.       — Предпочитать ты можешь и девушек, — взял в руки спелое красно яблоко. Оно было идеально начищено, что в нём Хосок увидел Чонгука, стоявшего позади, — а любить парней, — по-прежнему смотрел на брата через яблоко.       — Это ещё как? — состроил брови домиком и удивлённо посмотрел на Хосока.       — Ну смотри, — начал Хосок. — Мне нравятся яблоки, — повернулся в сторону младшего с яблоком в руках. — Я могу смотреть на них, они ведь такие яркие и спелые, но есть я их не буду, потому что они кислые, — отвернулся и взял в руки персик.       — Мои яблоки всегда сладкие, — возразил продавец.       — Извините, я не имел в виду, что у вас кислые яблоки, — поклонился Хосок, улыбаясь извиняюще. — Я использовал это как пример.       — Тогда ладно, — улыбнулся усатый мужчина и отвернулся.       — Но я люблю персики, — показал, — они сладкие и сочные, поэтому есть я буду персики, понял?       — Нет, я только сильнее есть захотел, — вздохнул Чонгук, убирая от своего лица фрукты.       — Я имел в виду, что ты можешь смотреть на девушек, но любить парней, — Хосок положил яблоко и персик в корзину и отвернулся.       На прилавке лежало ещё множество фруктов. Каждый выглядел так ярко и красочно, словно радуга спустилась на прилавок. Сладкие нотки окружили лавку, а глаза разбегались от обилия фруктов.       Руки так и тянулись, норовясь наконец-то что-нибудь взять, но каждый раз останавливались.       Проблема была в том, что Хосок не знал вкусов Шуги и корил себя за незнание. Во время встреч ему не пришло в голову спросить, что же лис предпочитает. А сейчас он за это расплачивается, за свою оплошность.       Хосок твёрдо решил, что возьмёт всего понемногу. Он взял авокадо, ананас, несколько кумкватов, увесистый гранат, парочку киви и еще несколько фруктов.       Расплатившись, Хосок поспешил к другой палатке. Он давно заприметил её, но никак ноги не доходили до неё. Каждую неделю сюда приезжал торговец, что продавал интересные ягоды.       Хосок не любитель ягод, но он любитель Шуги, а этим всё объясняется.       Поспешив к прилавку, он совсем не заметил, что Чонгука рядом не оказалось.       А младший до сих пор был в каком-то вакууме. В голове прокручиваются слова брата.       А ведь он и правда не заводил длительных отношений с барышнями. Каждый раз он искусно находил отговорку, чтобы побыстрее слинять от надоедливой особы. Порой причины были смехотворны и до неприличия забавны.       С одной из девушек он расстался, сказав, что она не умеет языком носа касаться. В тот раз он, конечно же, получил не слабую пощёчину и дюжины нелестных слов в свой адрес, но это он смог пережить.       На парней он никогда не заглядывался: не видел в этом смысла. Он же уверен, что мужчины должны любить женщин и никак иначе.       Но что-то после слов Хосока его уверенность пошатнулась, а нервишки защекотали. И в голове почему-то назойливый образ зеленоглазого блондина из книги.       Почему именно он сейчас в его голове?       — Вот только тебя сейчас мне не хватало! — замахал руками Чонгук, словно, пытался убрать муху с лица.       Но на самом же деле он отмахивался от мыслей о зеленоглазом блондине.       Не обнаружив поблизости брата, Чонгук начал искать его.       В большой толпе толком ничего не увидеть и не разглядеть. Одна макушка сменялась другой. А лица разглядеть — гиблая идея. Вглядываясь в лица и видя там размытый образ, он расталкивал людей и вертел головой по сторонам.       Чонгук уже думал, что потерял брата, как увидел на конце улицы одинокую палатку. И около неё стояла фигура с красными волосами и корзиной, полной фруктов.       Облегчённо вздохнув, Чонгук направился к палатке.       — Ты решил половину рынка скупить?       — Как думаешь, ему понравится морошка? — проигнорировав колкость брата, спросил Хосок.       Чонгук посмотрел в корзину, в которой помимо специй и фруктов теперь лежали брусника, черника и клюква. И, похоже, к ним скоро прибавится и морошка.       — Мне кажется, ты его закормить до смерти хочешь, — съязвил Чонгук, оглядывая скептически корзинку.       — Это называется: произвести хорошее впечатление, Гук-и, — вновь расплатившись, сказал Хосок и направился вдоль других рядов.       Чонгук чувствовал себя, словно выгуливал неугомонного пса, который только и делает, что носится и берёт в рот всякую дрянь. Обречённо вздохнув, он направился за братом.       Рынок всегда славился своим изобилием продаваемого. Здесь можно найти всё: от тонких ниток до дорогого оружия. Здесь был товар на каждый вкус и цвет. И такая ярмарка была каждый день.       Некоторые торговцы приплывали из соседних королевств раз в неделю. Обычно у них были самые интересные вещи. А были и те, кто торгуют каждый день. Нужно же на что-то жить и семью содержать.       Проходя мимо красочных прилавков, Чонгук заглядывался на лавки со стрелами. Они были расписными, очень тонкими, но прочными.       Хосок лишь следил в полглаза за братом, что, словно щенок, увидевший кость, но не умеющий её достать.       Чон успел прикупить вина и молока. Опять же, он не знал, как Шуга относится к алкоголю и как он отреагирует. Но он знает, что маленькие лисята питаются молоком.       Спустя несколько часов похождений по рынку Хосок уже был готов к встрече. Он заранее припас нужные вещи. Оставалось только дождаться вечера и встречи с очаровательным лисом.

***

      — Тэхён, давай скорее запускать!       И, если братья Чон весь день бродили по рынку, то братья Мин весь день пробыли на поляне незабудок у дома Кима. С самого утра они завалились к нему домой. Точнее Агуст завалился, а остальные терпеливо ждали на поляне.       Они даже успели выловить Шугу, который почему-то был не в храме, а возвращался от границы.       Никто ничего не сказал, а Юнги лишь улыбнулся. Он сразу понял причину частого отсутствия брата. По себе понимает.       Шуга был очень счастлив и улыбка его была до ушей.       Он всю ночь провёл, наслаждаясь видом спящего охотника. Он выглядел так безмятежно и спокойно, что лис не мог оторвать от него взгляд. Он крепко сжимал его руку, даже во сне боясь, что лис исчезнет. Но тот не спешил уходить. Он только плотнее прижимался, даря своё тепло и окутывая хвостом.       Сначала Мин боялся показывать свои уши и хвост, но он не мог это контролировать. При одном виде охотника внутри разливалось тепло, а сердце стучало, словно выскочит. Хвост появлялся следом за ушами, которые трепетали.       Шуга боялся показывать их, ведь охотник в одну из встреч испугался его. Но все его переживания улетучились, когда Хосок нежно почесал за ушком. В тот момент Шуга думал, что растечётся лужицей. Ощущения были приятными, что тихое мычание, слышимое на грани, вырвалось с его губ.       Он был готов преклониться пред этим мужчиной и служить ему верно и предано.       Шуга перебирал огненные пряди нежно, совсем невесомо касаясь их. Они были безумно яркими и колючими. Словно и в правду трогаешь огонь.       Шуга разглядывал спящего охотника, чувствуя себя любопытным зверьком. Следил за вздымающейся грудью с неподдельным изумлением. Каждый раз, когда грудная клетка поднималась и опускалась, он тыкал пальцем, проверяя. Он как маленький нашкодивший котёнок.       Он видел, как во сне охотник облизывал опухшие губы. И он не мог не облизнуться. В голове столько мыслей, что дышать трудно.       Он не мог поверить, что так изменился. Если раньше он был строгим лисом, то перед Хосоком он становился ласковым зверьком. Но его это не волновало. Рядом с Чоном он чувствует себя свободно. Чувствует, как жизнь внутри него насыщается кислородом. Он чувствует, как хочет принадлежать одному только охотнику. Он желает, чтоб Хосок овладел им.       Следить за радостным братом — одно сплошное удовольствие. Глядя на него, понимаешь, что для полного счастья достаточно одного человека.       С того дня, когда Юнги показал Чимину своё любимое место, прошло несколько дней. Но каждый вспоминает эту встречу с замиранием сердца.       Для Чимина это место стало по-особенному важным. Он возвращался на поляну. И каждый раз при виде кровавых цветов на щеках ощущались трепетные, страстные поцелуи и горячий влажный язык. Ту ночь он никогда не забудет. Такое невозможно забыть. Из памяти не стереть. Он полюбил свои пугающие узоры, благодаря волку, зализывающему эти узоры. Внизу приятно отдавало тяжестью от этих мыслей. Они кружили голову и заставляли задыхаться от избытка ощущений.       Юнги же, стоя около дома эльфа, из которого доносились крики и визги, смотрел на вампира, что хихикал. Вампирский слух позволял слышать, что происходило внутри.       И, глядя на Пака, Юнги понимал, что тонет. Тонет в безграничной любви к этому созданию. Белые пряди, ровно уложенные на голове. Пухлые вишнёвые губы. Красные глаза, в которых искры. И белое одеяние.       Сегодня он весь в белом, точно ангел, спустившийся с небес. Падший ангел, что пытается жить, несмотря на падение. У этого ангела железная, непоколебимая воля. Несмотря на оторванные крылья, он всё равно старается летать.       После рассказа Юнги начал вглядываться в каждое движение вампира. Он находил удивительным, как он грациозно двигается. Его осанка и грация указывают на то, что он точно в прошлом был королевских кровей. Он видел, как в каждое движение он вкладывает силы. Он старается оправиться от прошлого, что больше не тяготит его.       И, если бы не волк, что всегда рядом, он бы упал туда, откуда не выбираются.       Не передать словами насколько Чимин благодарен Юнги за помощь и поддержку.       — Агуст, если ты ещё раз завалишься ко мне домой, то я себя сдерживать не буду! — выбежав из дома, крикнул Тэхён, поправляя свои вновь отросшие волосы.       — Тэхён, давай запускать стеклянные шары! — проигнорировав эльфийскую угрозу, сказал Агуст, поправляя взлохмаченные волосы.       — Что за стеклянные шары? — спросил Чимин, незаметно подкравшись к Юнги. Тот заметно вздрогнул и повернулся к улыбающемуся вампиру. Тот был явно рад своей проказе.       — А вот сейчас и увидишь, — подмигнул и, подойдя ближе, уселся рядом со стоявшим эльфом.       Тэхён успел выбежать, прихватив напоясную сумку. В ней он хранил важные травы и не только.       Переведя дыхание, он присел рядом с Юнги и достал из сумки маленький глиняный горшочек.       Вслед за эльфом сели и Чимин с Шугой. Агуст же навис сверху, пристально наблюдая за каждым действием ушастого друга.       — Если ты будешь за мной следить, то я ничего делать не буду! — поджав губы и посмотрев исподлобья, строго произнёс Тэхён.       Агуст чуть отодвинулся, но не перестал глядеть всё также пристально.       Остальные смотрели с неподдельным любопытством, но не так пристально.       Шуга же, устало потянувшись, улёгся на траву и, почесав нос, словно лапой, прикрыл глаза. Спать хотелось невыносимо, но яркое солнце не позволяло провалиться в царство Морфея. Согнув руку в локте, он уткнулся носом в изгиб. Под таким палящим солнцем получить солнечный удар не долго, но сейчас, кроме хорошего сна, лиса остальное не волновало, даже собственное здоровье.       Подперев рукой щёку, одним глазом Юнги смотрел на усталого брата, а другим на Тэхёна.       Чимин же сел в позу лотоса и расставил руки по бокам, опираясь на них. Из-под полуприкрытых глаз он наблюдал за одним конкретным волком. Следить на ним — одно удовольствие.       Сегодня они полные противоположности. И, если Чимин одет во всё белое, словно ангел, то Юнги одет как самый соблазнительный демон. Тёмно-коричневая свободная рубаха и тёмно-зелёные штаны, которые до бёдер узкие, а от колен широкие. С таким демоном Пак был бы не прочь и согрешить. Но, несмотря на свой дьявольский облик, он по-прежнему оставался светлым созданием. Его каштановые волосы небрежно уложены. Казалось, на его голове прошёлся ураган. Но, даже несмотря на это, он выглядел красиво. Чимин узнал, что его волосы на самом деле чуточку кудрявы. После этого Чимин видел его только с привычными кудрявыми волосами. Словно волк прочёл его мысли и понял, что именно его родные волосы — краше всего на свете.       Тэхён же в полглаза видел, как пристально продолжает смотреть Агуст, как тихо сопит Шуга, двигая забавно носом, как Юнги улыбается, смотря на спящего брата, как Чимин наслаждается этой улыбкой.       Сам же Тэхён — по просьбе младшего — сейчас сидит и варит зелье. В этом зелье нет никакой магической силы, но пить его не следует. Иначе несколько дней пролежишь с несварением. А всё ради стеклянных шариков.       Агуст не мог не удивляться с открытым ртом, как Тэхён берёт и добавляет один ингридиент за другим. Он делал это так ловко и умело, что оставалось только хлопать.       Через некоторое время «волшебная вода» была готова. Тэхён достал из сумки маленькую соломинку. Запустив её в горшочек, он набрал жидкость, не касаясь её языком. Приподнявшись, Тэхён дунул в соломинку, и из неё полетели маленькие пузыри. Они сами по себе были прозрачными, но, попадая под лучи создавали иллюзию радуги, что выглядело очень красиво. В каждом таком пузырике была собственная крошечная радуга.       Агуст радосто закричал, высоко подпрыгивая. Этими криками он разбудил Шугу и привлёк внимание Юнги и Чимина.       — Просто потрясающе… — заворожённо произнёс Чимин и направился в сторону Тэхёна. Сам эльф отошёл на приличное расстояние, чтобы запускать маленькие радуги.       Как только пропали лишние глаза и уши, Юнги придвинулся к брату и тоже лёг, поворачивая голову к брату. Шуга же недовольно поморщился тому, что неугомонный брат посмел прервать его сон.       — Ну… Рассказывай.       — Что именно тебя интересует? — на грани слышимости пробурчал лис, зевая и потягиваясь.       — Как у тебя дела с тем охотником? — навострил уши Юнги.       Чуть помедля, Шуга убрал руку с глаз и повернул голову к брату. Всем своим видом он давал понять, что так просто уйти не собирается. Вздохнув, Шуга перевалился на другой бок лицом к брату и довольно улыбнулся.       — Юнги, — вздохнул он, собирая беспорядочные мысли воедино, — я никогда ещё не был так счастлив, — и ярко-ярко улыбнулся, оголяя дёсны.       Смотря на улыбку, Юнги верил брату. Никогда он не видел его настолько счастливым, как сейчас. В его глазах море любви, которое хлещет через край. Эта любовь только для одного единственного охотника. Охотника с красными волосами с согревающей улыбкой.       — Каждая ночь для меня, как глоток воздуха, — продолжил лис. — Я чувствую, как внутренний зверь просит его и желает с каждой встречей всё больше и больше.       — Я очень рад за тебя, — коснулся его щеки. — Будь счастлив, брат, — Юнги придвинулся, касаясь лба брата своим. — Никогда не забывай: мы — семья. Мы всегда будем готовы подставить спины, защищая друг друга…       — …мы протянем лапу помощи, — продолжил за него Шуга. — И пока мы дышим…       — …мы ни за что не оставим друг друга. Нерушимый союз волков и лиса, — закончил подбежавший Агуст, нависая над старшими братьями. — Интересно, что у нас тут за секретики? — выгнул бровь, продолжая улыбаться.       По потерянному лицу Шуги Юнги понял, что тот не желает пока что открывать младшему брату правды. Неизвестно как он отреагирует, узнав что Шуга полюбил охотника, брат которого чуть не убил младшего.       Улыбнувшись, Юнги взял холодную руку лиса и заглянул в испуганные глаза, что бегали по лицу брата. Они искали поддержки и понимания, которыми Юнги с радостью поделился.       — Никаких секретов, Агуст, — смотря в янтарные глаза, говорил Юнги спокойным тоном. — Просто Шуга не хочет пускать стеклянные шарики. А я ему напомнил о том, что мы — семья, и он должен хотя бы немного, но проводить время с нами, а не сидеть до поздна в храме.       Пока он говорил, Шуга удивлённо приоткрыл рот и тихо выдохнул. Глаза его бегали по лицу брата.       — Шуга, если ты не пойдёшь со мной пускать шарики, то будешь должен мне черники, — пихая за щёку леденцы, сказал Агуст, хитро улыбаясь.       — Откуда у тебя леденцы? — вопросительно схмурил брови Юнги, вглядываясь в лицо младшего.       — Чимин поделился, — и, дунув на складку между бровей у Юнги, убежал к Чимину. Вампир же пускал пузыри через соломинку и смотрел заворожённо.       Усмехнувшись, Юнги поднялся. Отряхивая рубашку, он протянул руку брату. Поморгав пару раз, Шуга поднялся и посмотрел на Юнги неверящим взглядом.       — Почему ты ему не рассказал?       — Ну, во-первых, не я должен говорить о том, насколько ты счастлив, — медленным шагами направился к ребятам, а Шуга направился за ним. — А, во-вторых, он ещё не готов услышать правды.       Шуга кивнул головой и преградил путь брату, нависая словно туча.       — Юнги, спасибо тебе, — и обнял его, крепко прижимая к груди.       Распахнув глаза от неожиданности, Юнги постучал ему по спине.       — Я рад, что ты выбрал собственное счастье, — оголяя дёсны, улыбнулся Юнги, отстраняясь.       И, глядя в янтарные глаза, Юнги понимал, что брат улыбнулся. Он ожил на глазах. Он полон энергии, которая бьёт ключом через край. На дне этих глаз он видит благодарность.       Шуга, смотря в карие глаза, видел понимание и заботу. Казалось, они поменялись местами.       — Вы запускать будете? — Чимин появился так неожиданно, что Шуга уже навострил когти, но, увидев милую мордашку вампира, убрал их.       Перехватив одну из соломинок, Шуга направился к младшему брату и Тэхёну, оставляя их двоих наедине. Лис почувствовал, что в этой компании он явно лишний.       Улыбнувшись уходящему лису, Чимин развернулся, сложив руки за спиной, улыбаясь. В этой улыбке были нотки ехидства, которые присущи вампиру. Он завлекал волка. А тот никогда не был против игр вампира.       — А ты запускать будешь? — достал одну соломинку и маленький пузырёк, протягивая волку.       Что-то в его взгляде напрягало волка, но он принял соломинку и, запустив в пузырёк, выпустил множество крошечных стеклянных шариков.       За его действиями пристально наблюдал вампир.       Когда сухие губы коснулись трубочки, Чимин прикусил губу. В этом жесте не было никакого подтекста, но Чимин всё же смог принять это за другое. После того, как Юнги выпустил соломинку изо рта, он облизнул губы и вновь проделал тоже действие.       Смотря, как крошечные шарики летят выше к небу, в их отражении он увидел пристальный взгляд блондина. Продолжая смотреть на него через пузыри, его зрачки увеличились, а сердце начало импульсивно биться.       Между ними была призрачная грань, что разделяла их и сдерживала. Каждый был готов сломать её, но страх быть непонятым и отвергнутым давил тяжёлым грузом. Их желание проявлялось в долгих взглядах и быстром биение сердца, которое каждый отчётливо слышал.       Когда шарики улетели, то каждый видел лишь теплоту во взгляде.       Чимину всегда сложно держаться рядом с Юнги.       Медленными шагами он направился к Юнги, а тот не сводил с него глаз. Даже когда тот перехватил соломинку и пузырёк. Под волчьим взглядом он облизнул губы и припал к трубочке, выпуская новую порцию стеклянных шариков. Смотря как они летят друг за другом, подгоняемые ветром, Чимин тихо засмеялся, опуская взгляд. А Юнги был готов упасть в обморок. Этот смех навсегда останется в голове. Он такой тихий и нежный, что невозможно не влюбиться.       Юнги сам не понял, как его рука потянулась к пальчикам Чимина. Короткие призрачные касания вызывали волны мурашек по всему телу.       Повернувшись, Чимин улыбнулся, переплетая пальцы.       — Ты умеешь плести венки? — шёпотом спросил Юнги.       — Нет.       Утянув за собой вампира чуть подальше от семьи, он сел на траву. Чимин же послушно приземлился рядом.       Юнги сорвал несколько незабудок и начал показывать как делается венок. Юнги специально делал медленно, но Чимин всё равно путался. То цветок не той длинны, то стебель обламывается. Надув щёки, он проскрипел зубами.       Усмехнувшись, Юнги начал снова объяснять и при этом показывать.       — Для начала возьми несколько цветов разной длины.       Чимин сорвал несколько незабудок. Они так приятно пахли, что тот не удержался и понюхал.       — Возьми два цветка и перекрести стебли, — поднял на уровне глаз и показал как сделать.       Чимин сделал точно также и улыбнулся, что на втором шаге уже начало получаться.       — Перекинь один стебель через другой, чтоб получилась небольшая петля. Теперь положи сверху третий цветок, чтобы шляпка была как можно ближе к первым двум цветкам. Сделай еще одну петлю. Добавь четвертый цветок, сделай петлю.       Через несколько минут стараний у Юнги получился красивый венок. Он чуть подправил листья и посмотрел на работу Чимина.       Венок был кривой и держался из последних сил. Казалось, подуй ветер — венок разрушится. Но Юнги видел, как парень старается.       Подняв голову, Чимин посмотрел на венок Юнги, а потом на свой. Увидев, как его работа смотрится ужасно, он хотел разорвать её. Но вдруг на голову что-то приземлилось. Подняв взгляд, он увидел, что Юнги уместил ему на голову свой венок.       — Тебе очень идёт, — заправил за ухо выпавшую прядь. — Теперь твоя очередь, — и наклонил голову.       Чимин немного помедлил. Свой венок на шоколадных прядях будет смотреться, словно мусор. Да и портить прическу волка не хотелось. Но он всё-таки уместил венок на его голове и прикусил губу, когда волк поднял голову.       — Лучше сними это убожество, — виновато опустил взгляд.       Юнги взял его за подбородок и придвинулся, ставя руки по бокам от его колен, немного нависая над блондином.       — Ты первый раз делал. И твой венок очень красив, по-своему. Я видел, как ты старался, а это главное, — коснулся его лба внешней стороной ладони.       Чимин икнул и покраснел. Это Юнги больше всего забавляло в вампире.       — Мне очень нравится твой венок, — и лёг на спину, смотря на плывущие облака.       Чимин же, пытаясь убрать красноту с щёк, уместил голову на животе волка. Лежать было мягко и удобно.       Юнги посмотрел на братьев, что бегали, запуская стеклянные шарики и громко смеялись. Потом он перевёл взгляд на белую макушку, на которой был венок из незабудок. Улыбнувшись, он продолжил смотреть на белоснежные пряди. Они тоже были похожи на облака.       — Уже завтра Цинмин, — напомнил Чимин, закидывая ногу на ногу.       — Значит завтра мы пойдём в Эвтюмию, — выдохнул Юнги.       — Не бойся, незабудка, — усмехнулся вампир. — Я буду с тобой, а это значит ничего не случится.       Юнги улыбнулся.       — Главное: только будь рядом, — прошептал Чимин.       — Я всегда буду рядом, цветочек, — также тихо прошептал Юнги.       Чимин улыбнулся.       Юнги смотрел на проплывающие облака и думал лишь о завтрашнем вечере. Сложно будет держаться, но, если рядом будет Чимин, то Юнги нечего бояться.       Чимин, прикрыв глаза, думал лишь о своём последнем желании…