Легенды земель Миифа

***

      Прощаясь с братьями, говоря, что много дел в последнее время в храме, Шуга убегает. Но направляется он далеко не в храм и даже не в места, принадлежащие Миифу.       За пределами королевства его ждёт очаровательный охотник, который смотрит на него как на самое красивое, что только может существовать.       От одних мыслей об охотнике в ногах чувствуется лёгкость, а на лице появляется скромная улыбка.       Солнце медленно заходит за горизонт и оставляет за собой ярко-оранжевые разводы на небе. Оно рисует на холсте прощание, говоря, что вернётся поутру.       Лёгкий вечерний ветер путается в волосах и играется с прядями. Шуга бежит изо всех сил, стараясь успеть. Он знает, что слишком рано, но всё равно боится опоздать. Охотник приходит всегда заранее, и Шуга уверен, что долго ждёт. Но сам Хосок в этом никогда не признается. Не хочется видеть грусть на любимом лице.       Босыми ногами перепрыгивает через кочки и подол его платья начинает принимать темноватый цвет. Бледно-голубая ткань путается и развевается на ветру. И как же Шуге нравится это чувство свободы, обретаемое при быстром беге.       Он готов бежать так целую вечность, зная, что на финише его будет ждать Чон Хосок.       Впереди широкий ручей и стоило бы сбавить скорость, перейти по огромному бревну, которое заменяло мост. Но Шуга, видя препятствие, ухмыляется и прибавляет скорость.       До встречи с бревном считанные секунды.       Отрывая ноги от земли, Шуга превращается в белого лиса, разрывая на себе уже не столь нужную одежду. На несколько секунд он зависает в воздухе, летя прямо над «мостом». Вечерний ветер треплет белую шерсть, проскальзывая между волосинками. Прохлада окутывает с головой, принося блаженные чувства.       Мощные лапы касаются земли и оставляют на ней огромные следы когтей. Усмехнувшись, он бежит вперёд.       Как же прекрасно! Давно он не был в своём родном, привычном обличии. Уже успел подзабыть какого это — быть четырёхлапым божеством.       Он бежит через лес, минуя величественные стволы сосен. Запах хвои и смолы ударяет в нос, и Шуга вспоминает одного волчонка с похожим запахом.       За короткое время он пробегает сосновый лес и видит вдалеке знакомую фигуру. Хосок уже ждёт его на месте.       Улыбаясь шире, он спешит к своему любимому, но в паре метров останавливается, замирая.       Он успел позабыть в каком обличии пришёл на встречу. Хвала богам, что Хосок стоит к нему спиной и не видит его.       Сейчас Шуга желает провалиться сквозь землю. Он бы превратился обратно в человека, но вот одна проблема: превратись он обратно — на нём не будет одежды. И, пускай Мин желает открыться охотнику целиком, но не при таких же обстоятельствах и не сейчас.       В виде лиса — тоже не вариант. Так он только отпугнёт охотника.       Прячась за широкими стволами сосен и пышными еловыми ветками, основания которых тёмно-зелёные, а ближе к концам светлеют, Шуга продумывал, как ему быть дальше.       Можно было бы сбегать обратно, прихватить одежды и вернуться. Но так будет слишком долго. А заставлять Чона ждать не хотелось.       Хосок пришёл раньше не с пустыми руками. На берегу озера он расстелил плед, а в стороне лежал ещё один. Ночью заметно холодает. А он уже знает, что проведёт здесь время с лисом до утра. И если у Шуги есть мех, то у Хосока — нет. Но, даже несмотря на это, он принёс плед всё равно для лиса. Он видел, как Мин поджимает ножки, но он не знал, что не от холода, поэтому и решил принести чуточку тепла на их встречу.       Помимо тепла он прихватил с собой фрукты, ягоды и жареной курочки со специями.       Кулинар он неумелый, но у него всегда есть Чонгук, который из палок в силе приготовить шедевр, да такой, что пальчики оближешь.       Пришлось взять всю посуду, что была только дома. Хосок не заметил, что накупил всего слишком много. Старался угодить лису и не заметил количество купленного.       Раскладывая фрукты и ягоды по тарелкам, он представлял, как Шуга удивится. Хотелось порадовать любимого лиса.       В романтике Хосок не силён, поэтому хотел научиться и подарить хоть капельку Мину.       В корзине ещё остались бутылка красного вина и молоко. Его Хосок не убирал в погреб, чтоб не было слишком холодным. Не хотелось, чтоб лис заболел.       Такие крошечные проявления заботы свойственны Чону. Хоть сам охотник и считает, что ничего не смыслит в заботе.       Почувствовав взгляд на своей спине, Хосок обернулся. В далеке, в соснах, он увидел два крошечных фонарика: один был оранжевым, а другой голубым. Хосок уже видел это свечение. Это свечение завораживает и тянет, словно магнит.       Разворачиваясь, он сталкивается с жалобным взглядом, которого раньше не видел, но видел эти глаза.       — Шуга?.. — медленно двигаясь навстречу, спросил Хосок, приглядываясь.       Он увидел белую шерсть и пять хвостов, что пытались скрыться за соснами. Хосок чувствовал страх. Но не свой. Лисий. Он видел страх в глазах своего любимого. Но не знал его причину. Сердце неспокойно бьётся не за себя, а за лиса. Всё так же медленно он пошёл вперёд. Его губы дрожали, а по спине стекали капельки пота. Он не боялся лиса и его настоящего обличия. Сейчас его страх был другим. Он боялся увидеть израненного Шугу, что прячется за деревьями. Видеть раны на родном теле хотелось меньше всего. Продолжая шаг, он уловил мелкие движения и понял, что лис отступает назад.       — Прошу, не уходи, — Хосок выставил руку и жалобно проговорил. — Покажись мне… — чуть помедлил, — … лис…       Выходить Шуга не желал. Видеть страх в чёрных глазах просто невозможно. Больно.       Чувствуя, как Хосок жалобно просит выйти, Шуга прикрывает глаза и шумно выдыхает. Если Хосок прогонит его, он не переживёт, но и прятаться вечность нельзя.       Идя между сосен, он выходит из леса.       Белоснежная шерсть покрывается оранжевым свечением. В шерсти отражается закат.       Хосок ахнул в изумлении и замер.       Как же лис красив!       Пять массивных хвостов возвышались над телом и из-за головы были похожи на корону. Чёрный угольный нос и такие же когти на лапах. Глаза его были прикрыты. Не хотелось видеть отвращение, поэтому они были прикрыты.       Хосок не мог не восхищаться красотой лиса. Он просто божество!       Подойдя ближе, он несмело протянул ладонь и нежно коснулся переносицы.       Лис вздрогнул.              Хосок почувствовал тепло.       — Прошу, посмотри на меня, — прошептал Хосок, не убирая руки.       Сильно зажмурив глаза, Шуга всё же открыл их. И встретился с восхищённым взглядом охотника. В его глазах не было страха или отвращения. В любимых чёрных глазах была лишь любовь и восхищение.       — Ты не боишься меня таким?       — Ты восхитителен… — прошептал Хосок и улыбнулся.       Он прижался своим лбом к влажному чёрному носу лиса, прикрывая глаза. Шуга чувствовал, как сильно бьётся сердце Хосока, но не от страха. Это сердце переполняет чистая любовь.       Прислоняясь своим лбом ко лбу охотника, Мин прикрывает глаза и издаёт довольное урчание.       Хосок улыбается с закрытыми глазами, чувствуя улыбку и на лисьем лице. Но он не видит, как Шуга виляет всеми пятью хвостами, как маленький довольный щенок.       — Я помню, что назвал тебя чудовищем, — робко начал Хосок, всё также не отстраняясь. — Тогда я был глуп раз не заметил такой чарующей красоты…       Этих слов достаточно, чтоб лисье сердце успокоилось.       И сейчас на закате у озера два сердца бьются в унисон, переполняемые желанием принадлежать друг другу.       Постепенно белая шерсть пропадает. Шуга медленно превращается в человека, сам того не замечая. Но это замечает Хосок. Собственным лбом он ощущает твёрдый лоб Мина.       Он решается открыть глаза и видит перед собой Шугу, который стоит на носочках и прижимается лбом к его лбу. Взгляд падает на тело лиса, которое ничем не прикрыто.       В вечерних лучах заката Мин Шуга стоит перед охотником абсолютно открытый.       Хосок видит острые молочные ключицы и аккуратный маленький животик. Бледная кожа вызывает восхищение. Он такой открытый и ранимый. Его тело такое чистое и непорочное, что хочется пометить его своими поцелуями. Хочется касаться этого тела и изучать каждый миллиметр. На макушке появляются пушистые белые уши. А сзади хвост, который опущен.       Лис склонился перед своим охотником.       Его окутывает волна возбуждения и желания обнять лиса и никуда не отпускать. Чтоб он был такой только перед ним и ни кем более. Чон Хосок не желает ни с кем делить своего лисёнка. Не желает, чтоб кто-то видел его нагое тело. Он хочет укрыть его от всех напастей и оберегать это крохотное чудо.       Шуга же словно не чувствует, что прямо сейчас стоит перед охотником обнажённый.       Хосок совсем невесомо касается его руки. Переплетает пальцы и чувствует тепло ладоней. Такое тепло никто не может излучать. Лисье будоражит сознание. Второй рукой он берёт лиса за подбородок и заглядывает в чуть приоткрытые глаза.       Как только рука касается подбородка, Шуга распахивает глаза и тяжело дышит. Он встречается с изучающим взглядом, от которого колени дрожат.       — Ты прекрасен, — шепчет он, обнимая нагое тело.       Шуга ощущает всей кожей тепло чужого тела. И понимает, что стоит пред охотником голый. Щёки заливаются румянцем.       Как же стыдно!       Хосок обнимает его за талию и утыкается носом в шею. Запах сакуры дурманит разум. Он и не понимает, как зарывается носом в нежную кожу на шее. Язык касается молочной кожи и ведёт дорожку до уха. Шуга млеет в этих сильных руках. Он расплывается и цепляется за плечи, чтобы не упасть.       Лис издаёт тихий вздох и тело пробирает дрожь. Хосок чувствует это и отстраняется, заглядывая в янтарные глаза. Шуга же опускает голову, не желая, чтоб его смущение заметили.       Хосок словно не замечает голого лиса перед своими глазами. Его это ни капли не смущает, в отличии от самого лиса.       Чон разворачивается и берёт плед, накрывая им дрожащего лиса. Плед покрывает всё тело и неприкрытыми остаются только пальцы на ногах, которыми Шуга забавно двигает, перебираясь с ноги на ногу. Одной рукой лис держит плед, комкая ткань на груди.       Чон касается его плеч сзади и подталкивает вперёд. Шуга подходит к месту и видит накрытую поляну. Он резко останавливается, заставляя Хосока выглянуть из-за его плеч.       Шуга видит, как на пледе расставлены фрукты, ягоды и ещё что-то ароматное. Он оборачивается и ярко-ярко улыбается.       — Это ты всё для меня приготовил? — глаза лиса заискрились, передавая восторг.       — Я не знал, что ты любишь, поэтому, прости, если здесь что-то… — договорить ему не дают, налетая с теплыми объятиями.       Шуга виснет на его шее и целует, оставляя маленькие хаотичные поцелуи-бабочки по всему лицу. Хосок придерживает его за талию и радостно улыбается.       — Это просто потрясающе, Хосок! — беря лицо охотника в руки, говорит Шуга и целует в губы.       Хосок не спешит отлипать от персиковых губ и подцепляет языком верхнюю губу лиса. Шуга же кончиком языка проводит по нёбу, вынуждая Хосока гортанно прорычать в поцелуй. Лису нравится слушать это рычание. Он чувствует внутреннего зверя охотника. Он чувствует связь с ним.       Руки парня блуждают по шее, оставляя маленькие царапины, которые готов зализать после.       Хосок посасывает то верхнюю, то нижнюю губу, ни на секунду не отлипая от сладких губ.       Белые ушки на голове начинают трепещать, заставляя лиса выгибаться в спине. А хвостом он приобнимает мужчину за талию.       Шуга играется с языком охотника. Он то нежно проходится по нему, то невесомо касается, а после налетает, как вихрь, страстно посасывая.       Причмокивания разносятся по всей поляне.       Это звуки любви охотника и лиса.       Это благодарность Шуги за сюрприз Хосока.       — Не хочешь попробовать? — шепчет в губы Хосок, спокойно поглаживая спину вверх-вниз.       — Только с тобой, — целует он в уголок губ и подхватывает за руку, ведёт его на плед.       Усаживаясь поудобнее, Шуга глазами бегает по тарелкам. От количества еды глаза разбегаются, а слюни скапливаются в уголках губ. По запаху парень чувствует мясо и тянет осторожно руку, но одёргивает себя. Заглядывает в чёрные глаза, что следят за каждым его действием с любопытством.       — Можно? — указывает глазами на тарелку с ароматной курочкой.       — Это всё для тебя, — смеётся Хосок и подвигает тарелку поближе к лису. — Бери, не стесняйся.       Робко улыбнувшись, Шуга берёт курочку и, облизываясь, откусывает кусочек. Золотистая корочка хрустит на зубах и оставляет приятное жжение на языке. Внутри белое мясо, что тает во рту. Прикрывая глаза в удовольствии, Шуга довольно мычит.       — Вкусно? — интересуется Хосок, подпирая щеку рукой.       — Ещё как! — улыбается радостно Шуга и протягивает кусочек охотнику. Тот его благодарно принимает и осторожно откусывает.       — Я не знаю, чем ты питаешься, поэтому подумал: раз ты — лис, то курица должна подойти, — почёсывая шею, нервно посмеялся Хосок и отвёл взгляд.       — Я в первый раз пробую курочку, — признался Шуга, вытирая уголки губ.       — Правда? — удивился Хосок.       Шуга лишь кивнул, откусывая ещё кусочек жареной курочки.       — Мы с братьями — хищники, но питаемся исключительно ягодами и фруктами.       — А почему вы не охотитесь? — откусил кусок, заправляя прядь за ухо.       — Мы — мирный народ. Нам не на кого охотиться. Поэтому приходится питаться тем, что нам позволено.       — Это печально.       — Мы уже привыкли, — грустно улыбнулся лис. — Например, мой младший брат просто обожает чернику, хоть и является волком. Другой брат обожает ежевику.       — Так значит у тебя два брата? Оба волки?       — Да, — утвердительно кивает. — Младшего зовут Агуст. Это тот, кого ранил твой брат, — Шуга сказал не задумываясь, но, взглянув на охотника, понял, что сказал лишнего.       Хосок отложил курицу и поднял на него взгляд полный сожаления.       — Мне очень жаль, что так случилось… — Хосок сложил руки в кулаки и уместил их на бёдрах, склонил голову.       — Тебе не стоит извиняться! — Шуга замахал руками и, отложив курочу, пересел рядом к охотнику. Он положил руку на кулак, и Хосок поднял на него взгляд. — Уже всё хорошо. Я не злюсь на тебя, ведь твоей вины в том нет.       Хосок фальшиво улыбнулся. Шуга же взял его руку в свои и нежно поцеловал, глаз не спуская с охотника.       — Прошу, не печалься, — шепчет лис и целует каждый палец так трепетно и нежно.       Хосок кивает.       — Ты говорил у тебя два брата, — напоминает мужчина и разворачивается.       Сейчас они сидят друг напротив друга всего лишь в паре жалких сантиметров, держась за руки.       — Второй брат тоже младше меня и зовут его Юнги. Он как и Агуст — волк. Но, в отличии от Агуста, он гораздо умнее, — смеётся лис.       Хосок лишь держит его за руки и большим пальцем оглаживает ладонь.       — Именно благодаря Юнги я понял, что не могу просто взять и оставить тебя, — смотрит на него с теплотой, поправляя плед, что оголяет некоторые участки тела.       — Передай Юнги, что я буду век ему благодарен, — склонившись, шепчет Хосок, на что лис кивает.       Шуга вновь смотрит на тарелки полные вкусностей и тычет пальцем, задавая немой вопрос.       — Это сливы. У вас таких нет? — берёт одну штучку и передаёт её в руки лиса, который ярко улыбается, виляя хвостом.       Он так похож на маленького счастливого ребёнка. И, глядя на это радостное лицо, Хосок понимает, что влюблён в этого лиса бесповоротно.       Шуга вертит в руках непонятный фрукт. Он тёмно-синего цвета, но стоит провести пальцем как меняет свой оттенок на фиолетовый. Шуга удивляется столь странному фрукту. Приподносит к носу и обнюхивает. Пахнет чем-то медовым.       Хосок наблюдает за тем, как Мин осторожно разглядывает сливу и посмеивается тихо в кулак.       До чего же милый зверёк!       Шуга касается губами сливы и откусывает так же осторожно. Зубами натыкается на косточку и морщит нос. Пережёвывает и отлипает от фрукта. На вкус оказался даже очень аппетитным. А внутри вовсе оказывается жёлтым. Шуга удивлённо смотрит на фрукт и слышит громкий мелодичный смех. Хосок наклоняется и слизывает с подбородка маленькую дорожку сока сливы. Довольно облизнувшись, смотрит на лиса, что кажется потерял дар речи.       — Вкусно?       — Никогда не ел ничего слаще, — и радостно откусывает ещё.       Он с аппетитом ест фрукты, что Хосок не может сдержать улыбки. Когда от сливы остаётся косточка, то Мин открывает рот и собирается положить её, но Хосок забирает.       — Шуга-Шуга-Шуга, — со смехом выхватывает косточку. — Косточки есть не нужно, — и протягивает тарелку со сливами.       Шуга принимается уплетать сливы одну за другой.       Когда они кончаются, то взгляд падает на тарелку с круглыми красными фруктами.       — Хочешь персиков?       Шуга утвердительно кивает, и Хосок протягивает спелый фрукт. Лис сразу же откусывает его. Глаза округляются, а уши трепещут.       Хосок видит это и тянет руку к белым ушкам. Нежно касаясь, он получает в ответ тихий скулёж.       Непонятно от чего его пробирает мелкая дрожь: от бережный касаний или от приятного вкуса персика.       Он съедает фрукт полностью и тянется за вторым. Вновь откусывает и замечает изучающий взгляд. Хосок наглядеться не может. Этот лис просто превосходен. Он пленяет своей сказочной красотой. Своими янтарными светлыми глазами и мягкой улыбкой с клыками.       — Мне кажется, мне нравятся персики, — признаётся лис и икает.       — Что ж, — Хосок вновь припадает к шее, слизывая скатывающиеся капли сока, — я рад, — шепчет он, водя носом по нежной коже шеи.       Шуга прижимает его крепче. Запускает пальчики в огненные пряди и массирует у самых корней.       Ох, этот лис знает как принести удовольствие!       Хосок расслабляется в лисьих лапах. Он чувствует, как тепло разливается по всему телу: от ушей до пяток. Он хрипло стонет и прикусывает кожу на молочной шее. Шуга ахает и поднимает голову к небу.       Солнце уже село и на небе появилась россыпь звёзд. Луна же где-то спряталась и следит за влюблёнными.       Но сейчас Мину не до этого.       Чувствуя горячее дыхание на шее, он сжимает волосы и тихо постанывает, выгибаясь в спине. Хосок целует нежно, трепетно касаясь желанного тела. Плед держится из последних сил.       Но вдруг что-то в Хосоке меняется, и он прикусывает нежную кожу на шее. Чуть отстраняется и видит слегка заметный след зубов.       — Мой, только мой маленький лисёнок… — рычит он.       Он снова припадает к шее и зализывает оставленный собой след. Он оставляет множество следов на шее. Он прикусывает, посасывает кожу, оставляя алые следы. Вскоре на шее не остаётся ни одного места, на котором бы Хосок не оставил засоса. В ответ он слышит лишь сбитое дыхание и короткие вздохи на грани безумия.       — Я не собираюсь тебя ни с кем делить…       Шуге нравится такой Хосок: опасный и неконтролируемый, зверь и собственник. А он только и желает принадлежать ему.       — Твой… только твой, — шепчет Шуга, глядя на звёзды, давая небу обещание.       Хосок отлипает от шеи и целует его в уголок губ.       Приводя дыхание в норму, Шуга оглядывает тарелки и берёт горсть разных ягод. Некоторые он пробовал в Миифе, но нашлись и те, которые лис видел впервые. Большие бордовые ягоды были очень кислыми и от них сводило челюсти. Хосок сказал, что это брусника. Чтобы перебить неприятный вкус он съел горсть черники. Его внимание привлекли ягоды похожие на малину. Только в отличие от малины они были оранжевого цвета.       — Морошка, — сказал Хосок.       Шуга потянулся за ягодами, попробовал и они ему очень понравились. Сначала сладкие, а в конце маленькая кислинка. Но не такая, как в клюкве или бруснике. Шуга решил покормить охотника с руки. Ну а после передавал ягоды губами, что охотнику очень нравилось. Шуга же раззадорился и с аппетитом уплетал всё, что под руку попадалось. Он попробовал ананас, от которого потом жгло губы; киви, который чуть не съел с кожурой; авокадо не понравился, он показался ему безвкусным.       Наблюдая за радостным лисом, Хосок вспомнил про вино и молоко.       — Как ты относишься к алкоголю? — спросил Хосок, доставая бутылку красного вина.       — Не очень, — сморщился лис, глядя на бутылку.       Тогда Хосок достал бутылку молока, и Шуга завилял хвостом.       — Вроде бы лисята пьют молоко, — отшутился Хосок, наливая тёплое молоко в бокал. Он протянул его Шуге, и тот припал губами к кромке бокала.       — Я люблю тёплое молоко, — признался Шуга, чуть краснея.       Охотник так заботится о лисе, что становится неловко. Он накрыл для него вкусную поляну, а лис пришёл с пустыми руками.       — Что случилась, Шуга?       Охотник заметил, как лис приуныл, лакая молоко. Он подвинулся, отпивая вино из своего бокала.       — Ты приготовил для меня так много, а я ничего не могу дать тебе взамен, — одинокая слеза скатилась, растворяясь в тёплом пледе.       Видеть слёзы на милом личике — невыносимо. Хосок осушил бокал и отставил его в сторону. Он подцепил пальцами подбородок и чмокнул кончик носа. Смутившись, лис поёрзал.       — Мне не нужно ничего взамен. Я сделал для тебя сюрприз, потому что люблю тебя, лисёнок, — нежно провёл по щеке.       — Я очень люблю тебя, Хосок, — прошептал Шуга, роняя слёзы.       — Тише-тише, ну что ты, — Хосок прижал лиса ближе к себе.       Он гладил по спине, стараясь успокоить. Лис только всхлипывал, слушая ровное биение сердца.       Шуга готов подарить Хосоку весь мир, если тот попросит.       Хосок готов подарить Шуге весь мир, только бы не видеть слёз на милом личике.       — Я хочу спросить тебя об одной вещи, — продолжая гладить спину, тихо говорит охотник. — Завтра в королевстве праздник. Цинмин — день поминания всех усопших. Будет большой праздник, поэтому я хочу пригласить тебя.       — Ты хочешь, чтоб я пошёл с тобой на праздник? — мило хмыкая носом, спросил Шуга. Глазки его засветились и превратились в два больших блюдца.       — Да.       — От большого скопления людей мне становится дурно, — признался Шуга. Хосок уже подумал, что ему откажут, но его руки коснулись крошечные чёрные коготки. — Но если ты будешь рядом — я согласен, — и улыбнулся.       Хосок безумно счастлив, что сможет провести праздник вместе с любимым лисом. Это будет лучший день в жизни.       Поцеловав Шугу в губы, тот почувствовал горечь на языке от алкоголя, но не отстранился. Он прижался сильнее, смакуя горький вкус. Он готов пить, слизывать вино с губ мужчины. Облизывая губы, лис отстранился.       — Встретимся завтра здесь, как только солнце сядет.       — Хорошо.       — Может сейчас не тот момент, но можешь рассказать как у тебя появился шрам? — спросил охотник, пальцами касаясь шрама.       — Конечно, — улыбнулся лис, получая тёплые ласки охотника. — Это случилось в нашу первую встречу с братьями… — выдохнул, вглядываясь в ночное небо.       Зима переняла бразды правления себе. Выпал снег. Его было так много, что лапы проваливались, а противный хруст резал слух.       В тот день я решил, что было бы неплохо прогуляться по королевству.       Превратившись в лиса, я выбежал из храма. Но как на зло начался снегопад. Большие комки снега падали с неба и противно липли к шерсти. Несколько снежинок упали на нос и, поморщившись, они таяли. Я не знал куда именно держу путь. Хотелось просто побегать по противном снегу, чтобы он понял какой неудобный.       Я смотрел вперёд и увидел движение. Пробежала чёрная фигура и скрылась за деревьями. Я не придал этому значения и побежал на замёрзшее озеро. И только я увидел слой льда, покрытый пушистым снегом, как меня сбила та самая фигура, но перед этим я услышал едва уловимые голоса.       — Юнги, хватай его!       — Агуст, остановись!       Я оказался на льду, сам того не заметив. Я приподнялся на лапы и увидел чёрного, как ночь, волка с белыми глазами. Такой контраст меня поразил. Он выглядел ещё юным. Слишком маленький волчонок, но у него хватило сил, чтобы отбросить меня. Тогда я подумал, что он настырный и не ошибся. Он смотрел на меня с нескрываемым презрением и ненавистью. Его зубы так и норовились вцепиться в мою шею. Он как бык топтал снег под лапами и грозно шипел, выпуская клубы пара из носа.       — Кто ты такой и что забыл в Миифе? — спросил волчонок, грозно рыча.       Мне казалось, что он готов меня убить. Но я не испытывал страха. Меня удивляло его безрассудство. Я превышал его в размерах, но он словно этого не замечал. Он глядел на меня с явным превосходством. Словно я для него букашка. Меня это удивило.       — Кто выпустил маленького котёнка на улицу? — хмыкнул я, глядя на него, как на добычу.       Я хотел его этим поставить на место. Но этого не вышло.       — Я тебе не котёнок! — гортанный рык вырвался, показывая белоснежные крошечные клыки.       — А кто? — рассмеялся я. — Грозный волк?       — Я тот, кто заставит тебя молить о пощаде.       Настырность и говор его поражали. Он либо очень тупой, либо очень храбрый.       — А силёнок-то хватит? — мои ямшовые глаза блеснули.       Я не решался подходить. Не хотел испытывать судьбу и терпение волчонка. В один момент я заметил, как снежинка упала на его чёрный, как уголь, нос, и он чихнул, мотая головой.       — Будь здоров, — сказал я без насмешки.       — Спасибо, — ответил волк.       И тогда я понял, что он совсем не тот, каким кажется. Он строит грозный образ перед чужаком. Почему-то я был уверен, что с родными он добрый и отзывчивый. Не знаю, что меня натолкнуло на эти мысли, но тогда я подумал так. Вдруг он опомнился и снова принял грозный вид. Меня же это вновь позабавило.       — Агуст! — донёсся крик позади меня, и я обернулся и пожалел об этом.       Никогда не стоит поворачиваться спиной к врагу.       Я увидел ещё одного волка. Он превышал первого в размерах. И казался совсем другим. От него не исходила злостная аура, что от чёрного. От этого волка исходили тепло и забота. Шерсть его была смешанной. Где-то были переходы от серого к рыжему, а где то от белого к серому. Меха было гораздо больше, чем у чёрного. Его голубые глаза заставили меня утонуть. Они излучали такой чистый свет. В них было много переживания и заботы. Он смотрел так внимательно и изучал меня. Под этим взглядом голубых глаз я почувствовал себя странно. Словно внутри меня разлилось тепло, которое контролирует этот волчонок. Его взгляд от изучающего за мгновение секунды превратился в испуганный, и он подскочил, бежа ко мне навстречу.       Последнее, что я видел — это лишь острые когти. Я успел выставить лапу, а после услышал пронзительный писк, который сменился на скулёж. Дальше была лишь пустота…       — Что было дальше?       Охотника так захватил рассказ, что его любопытные глаза округлились, а ладонь, держащая лиса, сжалась в приободряющем жесте.       — Юнги дотащил нас до дома и ухаживал, — вспоминает лис с теплотой на душе. — Агуст вылечился быстрее меня. А всё из-за того, что лисы — чувствительные существа. Я пролежал же несколько дней. И всё то время за мной ухаживал Юнги. Он менял полотенце, поил чаем и обрабатывал шрам, которого я не видел, но чувствовал. Агуст просил прощения чуть ли не на коленях. Я простил волчонку его глупость. Когда я оправился, мы начали общаться, а после и вовсе сдружились. Агуст начал называть нас братьями. Юнги за ним подхватил. Ну и я начал привыкать, что у меня есть два младших брата… Когда я увидел шрам, то хотел просто провалиться сквозь землю. Я был готов вырвать себе глаза, лишь бы не видеть полосу на своём лице.       Ладони сжались.       Говорить о своём не самом лучшем периоде жизни не хотелось. Вспоминать, как осколки зеркал в храме были разбиты, как руки были по локоть в крови, как выл по ночам от безысходности — не очень приятно.       Жуя нижнюю губу, он опустил взгляд на руки. Хосок почувствовал, как лису трудно говорить. Он сжал лисьи руки и преподнёс к лицу. Хосок зацеловывал каждый палец. Он целовал нежно. Стараясь перенять боль лиса. Пытаясь залечить раны, которые лис обнажил перед ним.       Мин Шуга доверил свои страхи, и Чон Хосок принял их.       Шуга доверился охотнику, и тот это очень ценит.       Говорить о прошлом сложно, но молчать — сложнее.       Шуга посмотрел на Хосока и перехватил его губы. Он вкладывал в поцелуй все свои чувства, желая показать этим, как он доверяет.       Он доверился ему ещё в тот момент, когда рассказал о своих чувствах и вручил нож.       Шуга целует словно в последний раз. Нежные касания будоражат сердце. Эти персиковые губы, полные любви и нежности дарят незабываемые ощущения. Он касается губ, не желая углублять поцелуй или делать его пошлым. Он старается вложить всего себя. Лис держит руки охотника и касается длинных пальцев с трепетом.       Сердце замирает, когда охотник отвечает тем же. Он водит пальцами по внутренней стороне ладони лиса. Изображает собственные узоры.       Действия приносят спокойствие.       Охотник одним своим присутствием приносит покой.       Как так произошло, что он заменил воздух?       Шуга больше не может дышать этим противным воздухом.       Он дышит нотками солёной карамели.       Он дышит Чон Хосоком — охотником, покорившим лисье сердце.       Сам Хосок целует лиса нежно, не настойчиво. Он чувствует дрожь по всему телу и приближается. Он готов сам раздеться, лишь бы Шуге было тепло.       Он хочет подарить ему весь мир и всего себя.       Хосок хочет лиса во всех смыслах.       Он целует персиковые губы, не желая останавливаться. Чон хочет почувствовать их целиком и полностью. Он хочет раствориться в этих ощущениях.       В какой-то момент по щёке скатывается одинокая слеза, попадая на губы. Хосок заглядывает в янтарные глаза, в которых теплится туман.       — Эти глаза не должны плакать, — Хосок берёт его лицо в руки и целует каждый глаз по очереди, убирая дорожку скатившейся слезы.       А Шуга задыхается.       Он чувствует тепло и любовь.       Обжигающую и самую искреннюю.       Лис утыкается носом в грудь и тихо мурлычет. Хосок улыбается и гладит белоснежные пряди. Чёрная лента, которой завязаны волосы в тугой хвост, ослабла. Мужчина берёт и распускает её. А белоснежные пряди, подобно водопаду, обволакивают плечи лиса. Их длина поражает, как и мягкость. Трогая их, кажется, что трогаешь облако. Такие же пушистые, мягкие и белые. Они чуть ниже лопаток. Хосок никогда не видел лиса с распущенными волосами. И сейчас кажется погибнет от неземной красоты этого чудного лиса.       Он берёт его за подбородок и оставляет тёплый поцелуй на лбу.       — Твоя красота не подвластна богам, — шепчет он в лоб, прикрывая глаза. Шёпот вызывает волну мурашек по спине, и Шуга чуть напрягается, чтобы запомнить этот момент. — Кто же ты такой, Мин Шуга? — отстраняется он, заглядывая в яркие янтарные глаза.       Шуга смеётся, обнажая клыки. Поднимает нос и улыбается, открывая вид на пухлые щёки.       — Я — твой лис… — запрокинув голову, ответил Шуга.       И в этот момент Хосок понимает, что любовь к этому сказочному созданию никогда не угаснет.       Этот огонь будет гореть вечно.       Эта любовь не имеет конца.       — А я — твой охотник, — Хосок прижимает голову лиса к груди и целует в макушку.       Эти моменты счастья никогда не будут забыты.       Это счастье лиса и охотника, что нашли друг друга.       Шуга успевает попробовать всё, что только было на тарелках. Хосок наблюдает за лисом. Каждый фрукт, каждую ягоду он обнюхивает прежде, чем съесть. И каждый раз он делает такое забавное лицо. Словно фрукт живой и просто притворяется, и может наброситься на лиса. Эта осторожность вызывает улыбку на лице. А в голове Хосок сделал пометку, что Шуге понравились персики и сливы. Это для него очень важно. Теперь он знает, что нужно, чтобы вызвать детскую радость на лисьей мордочке.       Оба расслабленные лежат на покрывале и рассматривают ночное небо.       — Это созвездие Кассиопея. Удивительно, что оно появилось. Обычно его можно увидеть осенью, — указывает Хосок, на что лис удивлённо тянет «у».       — Ты увлекаешься чтением ночного неба? — спрашивает Шуга, пока пытается рассмотреть это созвездие. Когда Хосок убрал руку, то это созвездие куда-то подевалось.       — Не особо, — пожимает плечами. — Просто нравится смотреть на звёзды. Глядя на эти мигающие бриллианты, кажется, что они разговаривают с тобой, — Хосок принимает задумчивый вид, вглядываясь в небо.       — Может они на самом деле разговаривают? — Шуга смотрит на одну определённую звезду и поворачивается к охотнику. — Например, вон та, — тычет в небо, — говорит, что у Хосока очень красивая улыбка, — и улыбается, поворачивается к нему.       Хосок смеётся с закрытыми глазами и тычет в небо, даже не смотря куда именно.       — Правда? — не может перестать смеяться. — А вон та, — указывает на звезду, что слабо моргает, — говорит, что у Шуги обворожительный шрам.       Потрогав указанное место, Шуга заливается краской и прячет лицо в ладони.       — Неужели я смутил тебя этим? — неверяще спросил Хосок, поворачивая голову и сталкивается с Шугой, что закрыл лицо руками.       — Ни капли! — врёт лис и убирает руки. А Хосок замечает лёгкую улыбку на персиковых губах.       Они лежат так ещё некоторое время. Хосок с интересом рассказывает про разные созвездия, что ему знакомы. Лис с замиранием сердца бегает глазами по ночному небу. Свечение звёзд завораживает. Оно такое пугающее и одновременно притягивает к себе этой неизвестностью. Одной рукой Хосок показывает звёзды, а второй держит руку Шуги. Он с открытым ртом смотрит туда, куда скажет красноволосый.       В Миифе звёзды кажутся совершенно иным. Они не такие живые и красочные, как на поляне рядом с охотником. Или же они становятся таковыми рядом с Хосоком?       Шуга готов лежать вечность на тёплом пледе под боком с охотником.       Хосок поднимается и тянется рукой корзине, в которой оставил бутылку вина. И рядом замечает один нетронутый фрукт. И в голову приходит восхитительная идея.       — Шуга, не желаешь попробовать гранат? — тянет Хосок с хитрыми нотками в голосе. Шуга их не замечает или делает вид, что не замечает.       — А что это? — смотрит удивлёнными глазами на твёрдую корку багрового цвета.       — Гранат. Позволь мне показать, как правильно его есть, — и вместо того, чтобы взять нож и разломить гранат, он берёт чёрную ленту, которой лис перевязывает волосы. Он накрывает глаза блондину и завязывает сзади.       — Его нужно есть с закрытыми глазами? — дрожащим голосом спрашивает лис.       Хосок на это угукает. Он в нетерпении. Мысль пришла внезапно и воплотить её хочется больше всего на свете.       — Не бойся, — утешающе говорит Хосок, разрезая гранат.       — А я должен? — голос лиса беспокойный, а руки тянутся к повязке, но их перехватывает Хосок и успокаивающе гладит.       — Просто расслабься и доверься мне, — уже шепчет Хосок и гладит лиса за ухом.       Хосок берёт парня за плечи и аккуратно укладывает на спину. Продолжая гладить плечи, он чуть приспускает плед до пояса.       Шуга весь в предвкушении.       Мелкая дрожь пробирает всё тело. А на руках появились мурашки. Хосок замечает это и горячей ладонью касается руки. В одной руке он держит гранат, а второй нежно гладит руку лиса. Взгляд падает на обнажённого по пояс парня. Его бледная кожа манит и желает прикосновений. На теле нет ни родинок, ни шрамов. Идеальная, как и сам парень. Грудь вздымается, а сам блондин тяжело дышит. А Хосок продолжает смотреть на прекрасное тело.       Он приподносит гранат на уровне пупка и сжимает фрукт. Алые капли стекают вниз, пачкая плед, но это сейчас не столь важно. Важно то, что лис вздрагивает.       — Хосок… — шепчет он. Голос дрожит, но не из-за холда или волнения. Дрожит из-за ощущения чего-то липкого на теле.       — Я здесь, лисёнок, — томно шепчет охотник и продолжает капать сок на тело.       Струйка сока бежит от горла к груди, и Хосок припадает губами к шее. Он слизывает её, приятно мыча. Не столь вкусен сок, как шея лиса. Она сладкая и такая нежная. Он готов вечность облизывать её и касаться.       — Какой вкусный лисёнок, — рычит Хосок, чувствуя чужую дрожь.       — Хосок… — Шуга томно дышит, прикусывая губу, и запрокидывает голову.       Языком он ведёт вниз, продолжая слизывать сок. Он задевает сосок и слышит громкий, томный вздох.       — Похоже маленькому лисёнку это нравится, — приятно улыбаясь, он ведёт дальше.       Чуть задерживается на рёбрах, проходясь пальцами по каждой косточке и оставляя поцелуй.       — Хос… ах… Хосо… а-ха, — на грани стона шепчет лис, не веря, что это он сейчас говорит.       Охотник выцеловывает дорожку от груди до пупка, чуть прикусывая кожу. Оставляет багровые засосы, которые вскоре расцветут.       — Мой сладкий лисёнок… Только мой, — касаясь боков руками, продолжает рычать, лаская хрупкое тело.       Багровые цветы будут показывать кому принадлежит сиё творение.       Он вновь капает гранат, но в этот раз на ключицы. Капли скатываются в ложбинку и там же остаются. Хосок, подобно зверю, набрасывается на ключицы и, выпивая сок, чуть прикусывает нежную кожу, слыша в ответ сдавленный стон.       — Не… останавливайся… — лисьи стоны гораздо приятнее. От них тело пробирает дрожь, заставляя разум сходить с ума.       Чон всё не унимается и продолжает капать сок по всему телу. По всем участкам проходится влажный язык и горячие губы.       — Хосок, — пищит Шуга, выгибаясь в спине.       — Похоже лисёнку это нравится, — усмехается охотник, сверкая опьянёнными глазами.       Вскоре не остаётся ни одного места, где бы губы охотника не побывали и не оставили свой след. Всё тело покрывается красными бутонами, что расцветают прямо на глазах. Хосоку нравится своё творение. Он, облизываясь, припадает к соскам.       — Ох… Хосок, — воздуха уже не хватает на слова, но лис продолжает сдавленно стонать.       Хосок выцеловывает ареолы, чуть покусывая сосок. Он оттягивает его и зализывает место укуса. Хосок не может наиграться. Ему всё мало. Он желает принести незабываемые удовольствия лису.       — Я сейчас… ах, — Шуга выгибается в спине и теряется в ощущениях.       А Шуга вновь задыхается.       Если сначала он боялся, что фрукт нужно странно есть, то сейчас боится своей реакции на страстные прикосновения и поцелуи на своём теле.       Холодный сок стекает, оставляя противный след, который вскоре становится липким. Он думал, что так и должно быть.       Все люди так едят гранат.       Но после касания горячего языка все слова и мысли улетают. Лис путается в мыслях. В голове их просто нет; ничего путного, кроме мыслей о том, какой же язык горячий и влажный. Он проходится по всему телу, а Шуга не может не перестать извиваться и тихо постанывать.       — Да… Хосок-а… — слетает стон с персиковых губ.       Он держится из последних сил, чтобы в голос не застонать.       Это просто нереально!       Он точно спит, потому что такое не испытать в реальности.       Тело странно реагирует на подобные ласки. Пальцы на ногах сжимают ткань пледа. Пальцы на руках водят по пледу, стараясь уцепиться. Но, как только цепляются, то расслабляются. Капли пота скатываются подобно соку граната с виска. Лис открывает и закрывает рот, пытаясь сказать что-то внятное, но выходит плохо.       Не нужно что-то говорить.       Нужно стонать.       Стонать в голос от крышесносных, приятных ощущения, что лис и делает.       — Вот так, малыш, — шепчет Хосок. — Стони для меня.       Он мог стерпеть язык на ключицах, на животе, на шее, но только не на груди. Прикосновение языка к соску выбивают землю из-под ног, точнее из спины. Мелкая дрожь покрывает всё тело.       Знобит, и знобит страшно.       Ощущения уносят далеко и надолго.       Громкий стон срывается с искусанных губ.       — Громче, лисёнок… — Хосок придерживает его за талию. — Стони громче для меня…       Он прогибается в спине и сгибает ноги в голенях. Уши складываются в конвертик. А хвост не знает куда себя деть. Но находит себе место вокруг талии охотника. Окольцовывает и не даёт вырваться из цепкой хватки лиса. Чёрные коготки царапают плед. Внезапно внизу живота отдаёт приятной болью. Эта узость давит и возбуждает. Давит на мозг, к которому резко прилила кровь. Именно мозг сейчас даёт сигналы выгибаться и стонать.       — Да… Хосок-а… — вновь стонет и льнёт под ласки лис.       Мелодичный стон сменяется другим. Он не может это остановить, потому что не желает. Он желает чувствовать этот юркий язык на своём теле. Желает почувствовать его внутри. Не только язык, но и всего Хосока.       Плед ещё прикрывает ту часть, которая изнывает от нетерпения. Он извивается в податливых руках. Он льнёт в руки, издавая протяжные стоны.       Глаза закрыты лентой. Жаль, Хосок не видит, как они закатываются в удовольствии, но зато он слышит это самое удовольствие. Если он продолжит в том же духе, то охрипнет. Его не заботит, что своими стонами он может кого-то напугать или наоборот привлечь. Это не заботит. Заботит лишь Хосок, который гортанно стонет, прикусывая сосок.       — Мой лисёнок. Никому не отдам и никому не позволю трогать, — голос зверя прорывается наружу, заставляя лиса громко застонать.       — Только тебе позволено касаться моего тела, — хрипит лис, ёрзая в руках Хосока.       Хосок наклоняется чуть ниже и придерживает плед, спуская чуть ниже. И лиса пробивает молнией. Он вскакивает и потерянно смотрит на черноту перед глазами.       — Что такое? — Хосок сам испугался и потерянно смотрит на лиса.       — Я-я… — голос дрожит, а руки пытаются прикрыть тело, по которому секунду назад Хосок проходился языком. — Я… не готов… Я ещё ни разу… — и виновато опускает голову.       Целоваться с Хосоком, трогать его и заняться с ним любовью совсем разные вещи. Шуга боится этих вещей. Они ему незнакомы, от этого и страшны. Он понимает, что Хосок не сделает ему больно, но сейчас он не готов к этому. За него решает страх.       — Малыш, — тихо зовёт его Хосок и видит, как через ткань текут слёзы. — Малыш, посмотри на меня, — он стягивает повязку и видит красные глаза.       Слёзы стекают ручьём. Щёки приобретают алый оттенок и надуваются. Шуга потирает раскрасневшийся нос, хмыкая. Это маленькое чудо скоро доведёт Хосока до могилы.       — Лисёнок, я тебя не принуждаю, слышишь? — берёт его за подбородок и целует в нос.       Шуга хмурится и смотрит потерянными глазами. Он ожидал, что Хосок не послушает его или накричит, но только не этого. В голове только негативные мысли. Он забывает, что Хосок не способен навредить ему.       — Я не хочу тебя заставлять. Я просто хочу тебя, — убирает прядь за ухо и смотрит в янтарные глаза.       А они смотрят в ответ извиняюще.       — Прости… — шепчет Шуга, облизывая губы, на которых горечь солёных слёз.       — Глупенький, — смеётся Хосок, укладывая лиса на груди. — Только одно твоё присутствие делает меня счастливым. Если ты не готов, я могу и потерпеть, — он накрывает его пледом и ложится. — Я не причиню тебе вреда, малыш, — и целует в висок.       И Шуга успокаивается.       Сегодня близости не будет. Это и огорчает, и расслабляет.       Для них близость заключается не в сексе.       Для них близость — находиться рядом, смотря в глаза друг другу. Видеть в них любовь.       — Кстати, как тебе гранат? — с насмешкой спрашивает Хосок, заглядывая в янтарные глаза.       — Пускай я его не пробовал, но мне понравилось, — зарываясь носом в плед, пробубнил Шуга, краснея.       Хосок лишь тихо смеётся, обнимая.       — Рад, что тебе понравилось, — нежно водит по спине, слыша в ответи тихое мурлыкание. — Спи, мой лисёнок, — вновь шепчет он и переворачивается на бок, прижимая маленький комочек к себе.       Шуга находится где-то между сном и явью, поэтому не может точно ответить охотнику. Утыкаясь носом в грудь, он поджимает колени.       «Я люблю тебя, охотник моего сердца…» — раздаётся в голове тихий лисий шёпот.       Хосок понимает, что не выдумал это признание. Он видел подобный трюк и поворачивает голову к лису.       Чон смотрит удивлёнными глазами на сопящего лиса.       Услышать признание от лиса было самым лучшим моментом в его жизни.       Услышать признание в своей голове, которое передал лис — невероятно.       Любить лиса — само по себе чудо…