Легенды земель Миифа

      Младшие расходятся и оставляют Тэхёна в гордом одиночестве. Но ему не привыкать. Он большую часть своей жизни провёл один. Родители принимали участие в воспитании, но со временем отдалились.       Всегда один.       Всегда брошенный.       Всегда с улыбкой на лице.       Сейчас он один, но пару минут назад был с семьёй. Волчата с лисом стали ему семьёй. Они заменили родителей. Тэхён же, в свою очередь, тоже заменил им родителей.       Знакомство с чудо-зверятами ондаже, даже если захочет — не забудет.       Он собирал стеклянные гиацинты для пополнения своей коллекции сушёных трав. Каждый цветок был похож на драгоценный камень. Под лучами солнца цветы переливались и излучали разноцветное свечение. Лучи проходили через это стекло и озаряли поляну. Эти цветы хороши тем, что не вянут, но цветут в определённый период. Тэхёну удалось застать их цветение в нужный момент.       Сидя на корточках, он пополнял корзину необычными цветами. Он так увлёкся собирательством, что не заметил, как за ним следила пара чёрных глаз. Среди множества пестрящих гиацинтов было сложно рассмотреть две круглые чёрные бусинки. Парнишка притаился в цветах и наблюдал за эльфом. Тихо хихикая, он то выглядывал, то вновь нырял в разноцветное море. Тэхёна отвлёк детский смех, и он оглядел поляну, но не нашёл источника звука. Он принялся вновь отделять цветы от стебля, складывая их в корзину. Детский смех вновь прозвучал на поляне, но Ким сделал вид, что не услышал его. Он решил подвинуть корзину и увидел в ней одинокую ромашку. На поляне гиацинтов не было ни одной ромашки.       — Интересно, откуда ты здесь появилась, — он подхватил цветок и, прикрыв глаза, вдохнул запах летнего ветра.       Открыв глаза вновь, он увидел маленького мальчика с чёрными волосами в большой кремовой рубахе, что была явно ему велика; на его ногах обуви не было. Смоляные волосы были небрежно уложены. Он с головой заглянул в корзину, что-то пытаясь там найти. Тэхён смотрел на любопытного парнишку удивлёнными глазами.       — А это кто тут у нас? — нежным шёпотом и с улыбкой на лице эльф дотронулся до мальчика. Тот вздрогнул и ойкнул.       Тэхён заглянул в его чёрные глаза. Они были словно спелая черника. Пухлые щёчки, розовые губы и маленький носик. Он выглядел очаровательно-забавным. Чем-то напоминал неваляшку.       — Ты цветы собираешь? — также шёпотом спросил малыш, округлив глаза. Зрачка там уже не было видно. Чёрная радужка заняла всё пространство.       — Да, — улыбнулся Тэхён и убрал из чёрной копны цветки гиацинта. — Ты тоже? — указал на ромашку в своей ладони. — Это ты принёс её?       Мальчик прикусил губу и кивнул, склонив голову. Тэхён не перестаёт умиляться этому маленькому чуду.       — Где ты нашёл ромашку на поле гиацинтов? — интересуется Тэхён, оглядывая поле в поисках тех самых ромашек.       — На поле ромашек.       — Оригинальный ответ, — подметил Тэхён и вернул свой взгляд на ребёнка.       — Ты пахнешь ромашками, — улыбнулся мальчик своими маленькими молочными зубами.       А Тэхён в этот момент растаял. От улыбки исходило непонятное тепло. Такое же, как от солнца или от печки зимой. В этой улыбке было что-то чарующее. Что-то необычное.       Поляна вновь озарилась детским мелодичным смехом.       — Правда? — удивлённо спросил эльф и приподнёс запястье к носу. Запаха ромашек не почувствовал.       — Ты пахнешь ромашками изнутри… Ты состоишь из ромашек? — склонил вопросительно голову мальчик.       — Возможно, — ухмыльнулся Тэхён, прищурив глаза. Он тыкнул мальчика в нос, и тот округлил глаза и удивлённо раскрыл рот. — Как ты тут очутился, малыш?       — Мы с братом играем в прятки. Он должен найти меня в лесу, — вновь улыбнулся мальчик.       — А твой брат знает, что ты сейчас не совсем в лесу? — Тэхён чуть свёл брови к переносице, смотря с прищуром.       — Нет. Поэтому я здесь и прячусь.       — Интересная стратегия, — Ким потёр нос и оглянул поляну. — А не думаешь, что брат будет волноваться?       — Нет. Мы же в прятки играем, — логика мальчика поражала.       — А ты мне начинаешь нравиться, малыш, — тихо смеётся Тэхён, глядя на мальчишку. — А как звать тебя, мастер пряток?       — Агуст, — протягивает маленькую ручку, пальцы которой похожи на виноградины. — А ты? Ушастик? Снежок? Ромашка? — перебирает странные имена Агуст.       — Я что, по-твоему, кот? — морщит нос, чем вызывает громкий заливистый смех. Этот смех очень красивый и уносит в далёкое счастливое детство.       Вот мать стоит на кухне в белом фартуке с чёрной косой и варит очередное зелье. В чане что-то бурлит и лопаются огромные пузыри варева. Отец играет с маленьким эльфом на улице. Он катает его на плечах, учит стрелять из лука, играет в догонялки. Мать зовёт обедать своих мужчин. Тэхён обгоняет отца и с громким смехом победителя несётся на кухню. Мать хватает его и обнимает, дарит тёплый материнский поцелуй в лоб. Мальчик садится за стол и видит перед носом тарелку из ежевичного пюре. Приходит отец, дарит жене поцелуй и садится рядом с сыном, взлохмачивая короткие пушистые волосы. Семья счастливо обедает и обсуждает планы на завтра.       — Эй, Снежок, с тобой всё хорошо? — Агуст обеспокоенно машет эльфу перед лицом крохотной ладошкой.       А Тэхёна выдёргивает из тёплых воспоминаний счастливого детства. Вернуть то время нельзя. Наладить общение с родителями невозможно. Никому не под силу оживить их.       — Со мной всё в порядке, — улыбается Тэхён и взъерошивает чёрные пряди. — И, эй, я тебе не Снежок.       — Тогда как тебя зовут?       — Тэхён, — и тянется двумя пальцами, пожимая до сих пор протянутую ладонь.       — Тэхён, — мальчик словно пытается распробовать имя, принимая задумчивый образ. — Давай дружить, Тэхён-и? — запрокинув голову высоко к небу, мальчик улыбается во все зубы.       — Давай, — улыбается эльф. — Поможешь мне собрать цветы? А я потом отведу тебя к брату.       — Хорошо, — кивает Агуст и забирает ромашку из рук эльфа. Опешив, Тэхён чуть отстраняется, когда мальчик тянет руки к его лицу. Но Агуст вплетает ромашку в одну из кос, которые заплетены вокруг хвоста.       — Тебе очень идёт, — смеётся мальчик.       Тэхён лишь улыбается квадратной улыбкой и показывает мальчику как правильно собирать цветы гиацинта. Тэхён думал, что мальчику быстро надоест это скучное занятие. Или что у него не получится. Но, на удивление, Агуст справлялся на «ура». Маленькие пальчики трепетно отрывали цветы от стебля. Он собирал их у себя на бёдрах, а после образования большой кучи перемещал в корзину. Тэхён следил за ним в полглаза и не мог не улыбаться. Ребёнок так надувал щёки и выпячивал губу, пытаясь как можно аккуратнее оторвать цветок.       — А кто ты такой, Тэхён-а? — внезапно спрашивает ребёнок, умещая новую порцию гиацинтов в корзину.       — Эльф, — говорит Тэхён и поворачивает голову к мальчику. Тот охает, когда видит, как Ким шевелит острыми ушами. — А ты?       — Волк, — улыбается Агуст. Он сжимает ручки в кулаки и тужится, пыхтя. Тэхён не понимает, что хочет этим показать мальчик. Но внезапно его глаза с чёрного меняются на белый. Словно две жемчужины.       — Удивительно! — восклицает эльф.       Агуст на это лишь улыбается, а глаза его вновь становятся чёрными.       Когда корзина становится полной, Тэхён поднимается и берёт Агуста за руку. Тот падает несколько раз, приземляясь пятой точкой на землю, и больно ойкает.       — А теперь я отведу тебя к брату, — говорит Тэхён и только делает шаг, как на поляне появляется ещё один мальчик.       Он выглядит чуть старше Агуста, но схожесть их заметна слёту. Такие же большие щёки, маленький нос и розовые губы. Он одет в такую же рубашку, что и Агуст, только она ему, в отличие от брата, по размеру; и тоже босиком. Его кудрявые шоколадные пряди аккуратно уложены. Он смотрит испуганными глазами на брата, который счастливо улыбается, стоя рядом с незнакомцем.       — Юнги! — кричит Агуст и отпускает руку эльфа, срываясь на бег.       — Агуст! — в ответ кричит Юнги и бежит навстречу брату, заключая его в крепкие объятия. — Как ты меня напугал… — шепчет мальчик, но Тэхён слышит этот тихий обеспокоенный шёпот.       — Ну вот, ты меня снова нашёл, — надувается Агуст, выпячивая нижнюю губу.       — Ты просто плохо прячешься, — улыбается Юнги и дарит лёгкий щелбан малышу. Тот айкает и потирает лоб, смотря на брата обиженно.       — Похоже ты не мастер пряток, — Тэхён тихо подкрадывается и смотрит на братьев.       — Нет! Я — мастер пряток! — протестует Агуст.       Юнги смотрит на Тэхёна удивлёнными глазами и хочет что-то сказать.       — Агуст помог мне собрать гиацинты, — протягивает корзину. — Спасибо ему за это, — Тэхён подмигивает мальчику, и тот подмигивает в ответ; так неумело и смешно. Посмеиваясь, эльф протягивает руку. — Тэхён.       Юнги вновь смотрит удивлённо, но протягивает руку.       — Юнги, — и чуть склоняет голову, вызывая теперь удивление на лице эльфа. — Спасибо, что присмотрели за братом.       — Для меня это было только в радость, — кивает парень, смотря в шоколадные глаза мальчика. Разворачиваясь, он кидает напоследок. — Надеюсь ещё увидимся!       Так он познакомился с волчатами, а после и с Шугой. Приятные воспоминания приносят тепло в области груди, и Тэхён смотрит на луну, которая прячется за облаками. Только звёзды сегодня освещают Мииф.       Тэхён входит в дом и сразу чувствует нотки морозной свежести. Весьма странно чувствовать этот запах сейчас, когда далеко не зима. Тэхён, настораживаясь, заходит на кухню, придерживаясь о стену.       — Не напугала? — спрашивает мелодичный женский голос.       — Да не то чтобы, — складывает руки на груди, опираясь о дверной проём, врёт эльф.       А на кухонном столе, около окна, стоит маленькая фея. С этим созданием Тэхён знаком практически с пелёнок. Она — давний друг эльфа. Тэхён оглядел старую знакомую и устало улыбнулся, склонив голову. Как и положено феям, она была малышкой. Но этой малышке далеко за пять веков, и она умудряется сохранять образ молодой девушки. Тёмно-рыжие волосы на концах светлеют. На голове её заплетено несколько мелких косичек, а остальные волосы — распущены. Округлое бледное лицо. Она выглядит ещё бледнее Чимина. Но даже на этом белом лице присутствуют веснушки. Россыпь, подаренная солнцем, покрывает щёки и нос. Стеклянные, холодные, серо-голубые глаза, на глубине которых вечное спокойствие и холод. Эти глаза так не вяжутся с характером девушки. Маленький носик, на краю которого родинка, напоминающая снежинку. Губы по форме напоминают тонкую линию. А цвет их бледно-оранжевый, такой же, как и кончики волос. На маленьких ушах, которые сильно выделялись своей выпирающей формой, тоже веснушки. Тонкую шею скрывает меховой ворот. Длинное платье по щиколотки. Само платье было роскошным. Оно показывало, что девушка из высшего общества. Хоть и на самом деле была обычной феей. Ткань платья была выполнена в холодных оттенках. Голубой и серый тона главенствовали в образе. Длинные облегающие рукава, на концах которых маленький тёплый мех. На подоле платья золотыми нитями были вышиты узоры. Тонике золотые нити придавали платью лёгкость и элегантность. Позади виднелись прозрачные маленькие крылья в форме листа. Они напоминали тонкий слой льда. И на них тоже имелись золотые нити, только из пыльцы. А завершали этот образ туфли из тёмного дерева.       — Давно не виделись, Тэхён, — теплая улыбка трогает сомкнутые в линию губы.       — Я думал, ты больше никогда не появишься, — медленным шагом он подходит к столу.       — Если я не прихожу каждый день, это не значит, что я забыла своего маленького друга, — туфли больше не касаются стола. На тонких крыльях фея взлетает и находится в воздухе на уровне носа Тэхёна.       Ким же тихо смеётся и протягивает указательный палец. Фея видит жест и тянется рукой, обхватывая кончик пальца, пожимая.       — Я рад видеть тебя, Ирма.       Фея делает поклон в воздухе и вновь приземляется на стол.       — Фея заснеженных вершин тоже тебя приветствует, — хитрая улыбка трогает бледно-оранжевые губы.       — Прекрати использовать это глупое прозвище, которое я тебе дал будучи ребёнком, — отмахивается эльф.       Фея же подмигивает, а Тэхён закатывает глаза.       — Мне оно до сих пор нравится. В детстве у тебя была хорошая фантазия.       Тэхён отворачивается. Он достаёт чаши с высоких полок. Наливает воды и кладёт несколько трав в чай.       — Если не ошибаюсь, то крапивный — твой любимый, — задумчиво тянет Тэхён, зависая с веточкой сушёной травы над крохотной чашей.       — Ты никогда не ошибаешься, Тэхён, — передразнивает его Ирма.       А Тэхён без капли сомнения кладёт крапиву в чай и ставит чаши на стол перед гостей.       — Тэхён, я перейду сразу к делу, — фея берёт чашу в руки и принимает серьёзный вид.       Такой тон не нравится Тэхёну сразу. Хотя он понимает зачем фея прилетела к нему в дом посреди ночи. И эта причина гложет Тэхёна до сих пор.       — Может сначала чай? — на губах появляется подобие улыбки. Только она не радостная, а печальная, скорее даже вынужденная.       Как же не хочется сейчас начинать разговор, который приведёт к ругани. Этот разговор всегда приводит только к такому исходу. По другому явно нельзя.       — Твоя сила крепнет…       Ирма перерезает пути к отступлению и сразу идёт в атаку одной лишь фразой в лоб.       — И что с того? — безразлично спрашивает Тэхён, опускает голову и смотрит на свое отражение в чае.       Такой печальный и поникший.       Такой спокойный и безразличный к собственным проблемам.       Такой не такой, каким его привыкли видеть друзья.       — Насколько мне известно, ты практикуешь тёмную силу, — твёрдый голос Ирмы ситуацию не улучшает. — Значит, ты сделал свой выбор?       Выбор? О каком выборе идёт речь?       Выбор между светлой и тёмной стороной своей сущности.       Выбор между использованием сил во благо и напротив.       Выбор между спасением друзей с помощью силы или обрести их на гибель, если так нужно. Если им и правда суждено жить, то не нужно прикладывать усилий. Нужно лишь смотреть на то, как они погибают, ведь того требует светлая магия.       — Нет, — Тэхён подпирает рукой щеку, продолжая рассматривать отражение в чаше.       — Что значит это твоё «нет»?       Что Тэхён не любил в Ирме, так это умение со смеха принимать грозный облик. Это «двуличие» Тэхён так не любил.       — Я сделал свой выбор. Я стану светлым существом.       — Позволь узнать, как ты им станешь, используя тёмную силу?       На самом деле, вопрос интересный. Настолько интересный, что сам Тэхён не знает ответа на него.       Ирма заметила его потерянный взгляд и чуть смягчилась. Давить на эльфа — не самый лучший способ узнать правду. Обречённо вздохнув, она сложила руки на животе и выпрямила спину.       — Если судить по твоим рукам, то ты используешь тёмные чары, — медленными, тягучими, размерными шагами Ирма шагала навстречу Тэхёну. Стук её деревянных каблуков разносился по всему дому. — Ты знаешь, чем это чревато? Хочешь повторить судьбу матери?       Последних слов хватило, чтобы вывести Тэхёна из медленно тонущего острова спасения. Рука, свободно лежащая на столе, сжалась в кулак. Изумрудные глаза оторвались от чая и взглянули на фею. Этот взгляд был осуждающим, испепеляющий и безжизненный. Всегда искрящиеся изумруды в данный момент смотрят мёртвым взглядом. На дне их нет жизни. На их дне пучина, засасывающая в свои путы. Смотря пожирающим взглядом исподлобья, на лице эльфа играли желваки.       Ирма словно не видела этого взгляда.       — Хочешь, чтобы собственные силы придушили тебя во сне? — она приподняла брови и остановилась в паре сантиметров от лица.       Гнев. Ненависть. Осуждение. Презрение. В один момент эльф испытал все эти чувства, которые объединяли друг друга и дополняли.       — А что, если? — презрительно хмыкнул эльф. — Попытаешься остановить меня?       — Тэхён… — голос её смягчился и с грозного стал ласковым, как летний ветер. — Я не желаю тебе зла. Я всего лишь хочу, чтобы ты принял верное решение. Не жалел о содеянном. В наше время почёт и уважение очень ценятся.       — Мой отец был одним из стражей Хранителя. Его все уважали, но даже почёт и уважение не спасли его от смерти, — голос был пронизан холодом и гневом, который старался не выплеснуться наружу.       — Не говори об отце так, словно он ничего не значит! — и с ласкового нежного тона голос превратился в приказной, железный.       Тэхён лишь закатил глаза и выдохнул.       — Отец в покоях Хранителя был чаще, чем дома. Пускай детство он и провёл со мной. Но, как только повзрослел, он отдалился, как и мать, которая только научила рисовать руны да как ими пользоваться. Они оставили меня! Оба!       Детские раны, которые зажили, вновь кровоточат. Эта кровь течёт в обратном направлении. Она заполняет горло. Заставляет вспоминать прошлое. Прошлое, которое заставило повзрослеть так рано.       — У отца был долг, — но Ирма стояла на своём. — Он должен был охранять Хранителя.       — Что ты заладила с этим «должен»! — эльф вскакивает и срывается на крик, размахивая руками. — Должен! Должен! Должен! Я должен сделать выбор, отец должен был охранять.       — Ты не понимаешь, что, если сделаешь неправильный выбор, то превратишься в чудовище…       — …которым была моя мать, — закончил за фею Тэхён.       На глазах образовались слёзы.       Слёзы сожаления о прошлом.       Слёзы, отрицающие настоящее.       Слёзы незнания будущего.       — Она была тёмной, — на выдохе произнёс Тэхён с улыбкой на лице. Улыбкой, расколовшегося человека. — Она старалась контролировать свою силу. Она не причинила ни мне, ни отцу вреда. Зато причинила себе. Отдалилась и умерла во сне…       К концу Тэхён хотел упасть на колени и разрыдаться в голос. Вспоминать, как мать ушла из дома, как отец не приходил больше недели было невыносимо больно. После ему сообщили, что мать умерла во сне от своих сил. Отец же умер из-за проблем со здоровьем.       Остаться одному в пустом доме. Остаться одному в воспоминаниях было страшно. Поэтому он превратил дом детства в пепел.       — Поэтому я не хочу, чтоб ты принял тёмную сторону, — спокойный голос старался звучать утешающе. — Решающий день близится. Если ты не прекратишь использовать тёмные силы, то знаешь кем станешь.       — Если для того, чтобы стать светлым существом, мне не нужно прикладывать сил для помощи родным и просто ждать, пока всё идёт своим чередом, то я отказываюсь, — стерев слёзы, Тэхён поднялся на ноги и громко произнёс. — Я — Ким Тэхён, сын тёмной колдуньи и эльфа, становлюсь на тёмную сторону!       Хлопнув дверью, он вышел из дома, оставив фею одну.       — Ты не понимаешь, что творишь…       Выбежав из дома, Тэхён схватился за голову.       Нужно переварить всё, что сейчас произошло.       Простая дружеская встреча обернулась ссорой и чистосердечным признанием. В лёгких нещадно жгло. Жгло от боли и несправедливости.       Ирма — фея, которая поддерживала его после смерти родителей. Она была рядом и помогала справляться со всеми невзгодами. Тэхён считал её другом. Но никак не мог ожидать, что девушка никогда не была на его стороне. Она не только восхваляла отца за его жалкие заслуги перед королевством, но и обвинила мать в использовании тёмных сил. Обвинила её за её существование.       Пускай отец был отменным стражем королевства, но, как страж семьи, он с крахом провалился. Он не смог защитить мать и отдалился. Его не было рядом в важные периоды взросления мальчика. Не было рядом, когда начался подростковый период. Некоторые проблемы он не мог обсудить с мамой. Ему нужен был отец, как в детстве, как тогда. Но он постоянно был рядом с Хранителем. Его не было с Тэхёном и женой.       Всё, что от него осталось — счастливые воспоминания из детства, которые превратились в больные воспоминания удаляющейся широкой спины.       Ирма задела за самое больное. За живое. Она оскорбила мать. Человека, что был рядом, но тоже отдалился. Только, в отличие от отца, она отдалилась, дабы защитить сына. Оба родителя оставили мальчика одного на произвол судьбы.       И Тэхён просто терпеть не может, когда ему напоминают о родителях.       А Ирма просто растоптала его.       И это постоянное давление…       Какую сторону выбрать: светлую или тёмную?       Если выберешь светлую — молодец, правильный выбор; выберешь тёмную — изгой, вечный позор.       По сути, выбор только один — светлая сторона.       Но руки Тэхён запачканы чёрными красками. Руны тёмной магии. Некогда белые руны окрасились в чёрный цвет, принимая его на тёмную сторону.       Тэхён уже свой выбор сделал. Изменить его нельзя. Он станет тёмным существом, а, если не нужен будет Хранителю таким, какой он есть, то его отправят на северные земли в лучшем исходе. Сокджину всё равно нужна его верная собачка.       От такого количества проблем кружится голова. Парень тяжело дышит и поднимает голову, взирая на небо.       Такое же бездонное, как его сердце.       Такое же далёкое, как его чувства.       Такое же чёрное, как и он сам.       Прислонив руки к лицу, закрывая себе воздух, он тихо смеётся. Ситуация, в которую он попал, не имеет выхода или выбора.       Хочется сбежать от всего происходящего, но некуда. Куда бы ни бежал, как далеко бы ни унесли ноги, есть проклятая метка, которая вернёт его на прежнее место. Он заложник. Маленькая птичка в клетке, что должна петь, когда скажут.       Стараясь унять нарастающую истерику, Тэхён глубоко вздыхает и опускает голову. Хочется вернуться домой, налить горячего чая и слушать стрекотание сверчков. Но, пока Ирма дома, он не может позволить вздохнуть себе спокойно.       Из раздумий его выводят крики.       — Отпусти меня, лебедь несчастный!       Вздрогнув, Тэхён поднимает голову и видит тень летящей вдалеке птицы. Но это птица необычная. В Миифе нет обычных вещей. Птица цвета дёгтя превышала в размерах стаю соколов. Даже на небе её размеры поражали. Один взмах её крыльев создавал большие ветряные потоки.       Тэхён поднял руку, вглядываясь в силуэт птицы. Старого знакомого можно издалека узнать. Улыбнувшись, Тэхён проводит пальцем по одной из рун. Чёрное свечение обдаёт теплом и колкостью на кончиках пальцев. А в руках появляется белый рельефный лук с золотой россыпью и стрела с белым каменным наконечником. Проверяя прочность тетивы, эльф достаёт стрелу и также проверяет наконечник. Натянув стрелу покрепче, он целится чуть дальше птицы; приблизительно в место, где она должна пролететь. Дыхание замедлилось, сосредотачиваясь на ощущениях ветра. Издав смешок, он выпускает стрелу, а губы складываются в трубочку, выпуская воздух. Свист раздался по всему королевству. А блаженное чувство разливается внутри вен.       Как же хорошо пустить стрелу после сложного разговора! Этой стрелой он выпустил весь свой гнев.       Стрела пролетает в нескольких сантиметрах от птицы, и она подвисает в воздухе. Тэхён поднимет руку и машет ей из стороны в сторону.       — Рух! — кричит блондин и ярко улыбается. Такую улыбку можно даже ночью заметить.       Птица замечает эльфа и подлетает к нему. Груз, который она несла, падает с глухим звуком и откатывается на несколько метров.       — Ким Тэхён, — радостно гогочет птица, — ты решил охоту устроить?       — Прости, Рух, — застенчиво почёсывает затылок, убирая лук за спину. — В своё оправдание скажу, что не целился в тебя.       Рух лишь мотает головой и вскидывает крыльями, создавая ветер.       Тэхён поднимает руку, пытаясь огородить себя от несчастного ветра и улыбается.       — Как поживаешь? — интересуется парень.       — Не жалуюсь.       Тэхён лишь кивает. Со стороны доносятся кряхтение и вздохи. Тэхён оглядывает комок позади Рух и кивает в его сторону.       — А это кто?       — Нашла около границы. Беглец непонятный.       — Беглец, значит, — задумчиво тянет Ким и с прищуром смотрит на Рух.       А птица понимает всё без слов.       — Что ж… Теперь он — твоя проблема, — прочистив горло, птица взмывает в воздух и скрывается в верхушках деревьев. Оставив после себя лишь холодный ветер и неизвестный груз, Тэхён смотрит на небо.       Нужно сказать Рух, чтоб больше не размахивала крыльями так сильно.       Мысленно попрощавшись, Тэхён медленно подошёл к источнику звуков.       — Ну… И кто ты такой?       Тэхён присел на корточки и склонил голову. Хотелось разглядеть хотя бы лицо ворчливого комка. А комок этот запутался в собственной накидке. Из-за этого разглядеть лицо было проблематично. Тэхён устало вздыхает и приподнимается, а ворчливое жужжание не прекращается. Ким думает: может Рух его сильно приложила или он просто не умеет разговаривать?       Он отвернулся всего лишь на мгновение; услышал подозрительный звук из кустов, но это всего лишь белки играются. Вернув всё своё внимание на беглеца, он видит, что тот уже еле как, но стоит на ногах. Стоит он спиной и опять нельзя разглядеть лица.       А всем известно, что эльфы — любопытные существа. Ведь не с проста у них длинные уши.       Сложив руки на груди, Тэхён поворачивается, видом показывая своё превосходство.       Беглец же скидывает с себя накидку, которая уже успела надоесть. Отряхивая колени и потирая ушибленный зад, он разворачивается.       А Тэхён, кажется, теряет дар речи.       Это просто невозможно!       Такого просто не бывает!       Перед ним стоит довольно высокий юноша. Именно юноша, а не мужчина. В очертаниях лица проскальзывает детская наивность. Большие чёрные глаза пожирают своей чернотой. Этот дёготь засасывает. Эти оленьи глазки заставляют сердце пропустить удар. Большой округлый нос, румяные щёки и густые ресницы. Большие губы. А под нижней губой маленькая родинка. Но больше всего Тэхёна приводят в удивление волосы незнакомца. Эти огненные волосы. Яркий всплеск языков пламени на голове. Он уже видел эти волосы, и он уже видел этого паренька.       — Чонгук…       Изо рта вылетает имя, которым бредил во сне. Этот парнишка был в его снах. Он игрался с ним. Он приносил покой в сновидениях. Эти огненные волосы забирали печаль.       Парень же в ответ смотрит удивлёнными глазами.       Этого мужчину он видел в книге. Эти нефритовые глаза и длинные белоснежные волосы. В голове всплывает воспоминание: Чонгук сидит в кресле, натыкаясь на красивый образ загадочного блондина. Что-то внутри не даёт отвести от него взгляд. Оттенок глаз просто не может не притягивать к себе. Зелень в этих глазах так и цветёт. В них можно найти умиротворение.       Чонгук отшатывается и приоткрывает рот.       К такой встрече он не был готов.       — Откуда вы меня знаете?       Тэхён на минуту замирает. Этого просто быть не может. Образ паренька очередной сон, не иначе. В голове проносится голос Агуста:       «Забавно, если у этого имени есть носитель».       И впрямь забавно.       Чонгук смотрит ошарашено, услышав своё имя из чужих уст.       Когда до мозга доходит, что сморозил, Тэхён делает неуверенный шаг назад, прикрывая рот.       — Мы виделись? — а Чонгук, в отличие от Тэхёна, делает шаг навстречу.       Интерес разгорается с каждой секундой. Чонгук хмурит брови. Сейчас он выглядит по-детски наивно. У него накаченное, подтянутое, стройное тело, но лицо маленького мальчика. И эта разница немного забавляет.       Что говорить Тэхён не знает. Он видел юношу в своих снах, а теперь он стоит пред ним в реальности. Тэхён попросту ошарашен.       — Скажите, откуда Вы знаете меня? — голос Чонгука мягкий, даже бархатный. Звучит приятно и тепло.       Тэхён стоит, как вкопанный, и часто моргает.       «Ну же, Тэхён, скажи хоть слово!»       — Кролик… — тихо сказал Тэхён.       — Что? — Чонгук вопросительно сгибает бровь и склоняет голову.       «Что?»       Какой ещё кролик? Похоже, мозг перестал работать. Теперь Тэхёну придётся говорить просто набор слов. Почему именно кролик? Почему именно это слово первым пришло на ум?       Увидев вопросительный взгляд, Тэхён вздыхает.       — Я… Ну эм… — отличное начало. — У меня просто кролик… Ты… Кролик. Но ты. Нет, не ты.       Хочется ударить себя по лбу. Что за бред сумасшедшего льётся изо рта? Кажется мысли покинули голову и оставили лишь буквы; и теперь из них Тэхён складывает слова. Но ощущение, словно Тэхён и букв не знает.       Чонгук замечает испуганный беглый взгляд. Кажется, этот парень нервничает сильнее самого Чона. Эту нервозность слишком легко заметить.       Глубоко вдохнув, Тэхён сжимает ткань рукавов.       — У меня… Эм… Есть кролик, и он на тебя очень похож. А ещё его тоже зовут Чонгук, — волнение заполняет лёгкие, но сказать Тэхён смог.       Такого бреда Тэхён ещё не нёс. А уши становятся пунцовыми. Хорошо, что юноша этого не может увидеть.       — Вау, — единственное, что может сказать Чонгук. — А как тебя зовут?       Чонгук находится ночью в лесу, его сюда притащила огромная птица размером с дом, он находится в лесу, полном сказочных существ, с которыми предстоит война, а единственное, что его интересует — не дорога домой, а имя загадочного незнакомца с длинными острыми ушами, от которого приятно пахнет ромашками.       — Ким Т-Тэхён, — мямлит эльф, пребывая в лёгком смущении.       — Чон Чонгук, — улыбается охотник.       А Тэхёну кажется, что эта улыбка — самая милая на свете. Он и взаправду похож на кролика. Ровный ряд белых зубов виднеется из-под верхней губы. Они немного выпирают, как у кроликов. А в уголках глаз образовываются морщинки.       Смотреть на это можно бесконечно долго, но что-то внутри Тэхёна отдаёт болью. Это чувство называют «шестое чувство». Что-то неспокойное гложет изнутри. Что-то не сходится, и это настораживает.       — Как ты оказался здесь, Чон Чонгук? — от несуразного бреда и мямлящего голоса не остаётся и следа. Голос становится грубым.       Чонгук немного теряется от почти приказного тона и полного обращения. Никто его так не называл. От этого по спине пробегают мурашки.       — Я пришёл за травами, но случайно забрёл в лес. А потом на меня напала птица.       Несмотря на лёгких испуг, речь его была внятной.       Ложь была правдоподобной.       Тэхён ищет подвох в чёрных глазах. Они смотрят стойко, словно ждали этого. Тэхён пробегается взглядом по юноше вновь. Одежда его не вызывает подозрений. Так обычно одевается Агуст. Чёрные штаны, рубаха и высокие кожаные сапоги. Сверху надета накидка. Оружия с собой нет. Никаких вещей тоже, что весьма странно.       — Раз ты собирал травы, то где корзина? Или в карманы совал? — глаза сузились. Сейчас Тэхён смотрит издевательски оценочно. А внутри победное чувство. Всё-таки заметил неладное. А внутренний голос ликует от маленькой, но всё же победы.       — К сожалению, когда меня схватила птица, я не смог и корзину прихватить. Не знал, что меня допрашивать будут. Если б знал, то прихватил, — хмыкнул Чонгук.       Этот допрос накаляет. Тэхён смотрит всё также с недоверием, а Чонгуку хочется сказать ещё одну колкость по поводу его длинных ушей или платья. Какой мужчина вообще носит девчачьи тряпки?       — Какие травы собирал? — Тэхён пропускает мимо ушей колкость. Сразу видно, что юноша хитёр на язык, что только подтверждает его юный возраст.       — Барбарис, — Чонгук складывает руки на груди, подобно Тэхёну, чуть прикусывая губу. Почему-то хочется доказать свою правоту этому незнакомцу. Внутри что-то хочет доказать именно ему.       — Ты говорил, что собирал травы, — Тэхён направляется к Чонгуку медленными шагами, словно пантера. Его радужка глаз переливается изумрудным свечением. Он входит во вкус. Хочется вывести на чистую воду маленького врунишку.       — А листья барбариса в счёт не идут? — презрительно хмыкает Чон, словно Тэхён элементарных вещей не знает. — Если ты не знал, то из сушёных листьев барбариса очень вкусный чай, — и вздёргивает носом.       Тэхён медленно закипает, а теперь Чонгук входит во вкус. Это борьба. Один всё же должен выйти сухим из воды.       — Ты только за барбарисом ночью в лес пошёл?       И снова прямое попадание. Тэхён ликует и уже готовится раскусить этого лгуна. Но Чонгук даже бровью не ведёт. Этого парня так просто не сломить. Уж если врать, то до последнего. До победного.       — Ещё я собирал орегано, — и вот тут Чонгуку становится немного не по себе. Он придумал это слово, и, кажется, Тэхён это заметил, но если Чон остановится, то проиграет. А выиграть в чудном споре за травы — не его стихия — хочется до побеления костяшек. — Соус из него выходит отличный.       — Знаю, но я его использую в лечебных целях.       Чонгуку ещё никогда так не везло. Он выдумал слово, а оказывается есть такая трава. Иначе,чем «везение» это не назвать.       — У тебя не найдётся пары веточек вербены? — для того, чтобы окончательно отвести подозрения, как бы невзначай, спрашивает Чон. — Хотелось бы попить сладкий чай на ночь, дабы не болеть.       И подозрения уносятся ветром.       Чонгук победил.       Тэхён лишь подходит к юноше и протягивает маленький стеклянный пузырёк с перемолотыми цветами. Прежде чем отдать, Тэхён сжимает пузырёк. Шестое чувство шепчет что-то на ухо. Но Тэхён не слышит. На сердце становится как-то неспокойно. Он всего лишь отдаёт травы такому же собирателю, как он. Что может случиться?       Уже случилось…       — Столько хватит?       Глаза Чонгука округляются ещё больше, и в них пробегает блеск.       — Большое спасибо, — Чонгук благодарно кланяется и собирается уже уходить.       Но вот проблема: а куда идти-то? Птица унесла его далеко от границы. Он немного мешкает и смотрит на Тэхёна, задавая немой вопрос. Тэхён смотрит с удивлением. Но ничего не говорит. Он лишь вытягивает руку и разжимает кулаки. На ладонь сразу же садится светлячок. Его тёплое бледное свечение обдаёт ладонь. Тепло улыбнувшись, Тэхён шепчет что-то крошечному созданию. Светлячок поднимается с ладони и улетает в тёмный лес.       — Чего стоишь? — удивлённо спрашивает эльф. — Я для кого светлячка послал?       Чонгук хлопает глазами открыв рот.       — Светлячка? Послал? То есть, поговорил с букашкой? — заторможенно выпаливает Чон, распахнув глаза.       — Да, и если не поторопишься, то он улетит без тебя.       Чонгук озирается назад, ища светлячка, и видит еле заметное свечение.       — Спасибо большое! — юноша машет на прощание и скрывается в густой темноте.       А внутри Тэхёна что-то неспокойно. Внутри бушует океан. Что-то в этом парнишке его напрягает. Что-то странное и опасное. Если бы он встретил его вновь, то прошёл бы стороной. С таким сталкиваться не хочется. Возможно, ото всех людей исходит такая непонятная сила. Скорее всего, это просто с непривычки. В Миифе людей не водится. Поэтому и странные ощущения.       Смотря в темноту, в которой скрылся парнишка, Тэхён вспоминает, что же такого есть ценного в вербене. Это ведь не только лекарственная трава. Нет, есть что-то ещё. Но это что-то вспомнить эльф не в силах.       Ирма всё это время смотрела в окно. Она видела и Тэхёна, и Рух, и странного юнца. И, в отличие от Тэхёна, она понимает, что в этом человечишке было не так. Ирма удивлённо хлопает ресницами и вылетает стрелой из дома.       — Только их здесь не хватало…

***

      Сокджин стоит у озера, сложив руки за спиной. Сегодня ему не спится. Сон никак не хочет приходить, оставляя его мучаться на смятых простынях, а у озера спокойно. У озеро тепло. Его греют тёплые воспоминания. Вот он в первый раз погружается в озеро, принимая свой настоящий облик. Вот его вытаскивает Байцзы за шкирку, говоря, что он может в воде размякнуть, как хлеб. А вот он принимает обряд очищения, который кроме головных болей не приносит ничего.       Смотря на водную гладь, в голове проносится голос вампира:       «А с чего ты решил, что какая-то водичка поможет изменить тебя? Ты думаешь, что поплещешься в «святой воде» и другим существом станешь? Это так не работает. Если ты хочешь избавиться от зла и отказаться от мести, то нужны действия и поступки, а не купания и пустые надежды. Сам пытайся изменить себя, а не жди помощи от других. Они тебе точно не помогут».       Почему-то только сейчас до него доходят сказанные слова.       В ночном саду есть что-то особенное. Эта темнота и вечно меняющиеся растения. Эти спокойствие и тишина. Лишь ветер поёт тихую колыбельную. Но даже она не приносит сон. Сокджин чувствует, что находится не один. Позади чувствуется тепло и защита. Опора и поддержка. Без них Сокджин не смог бы править так, как надо. Так, как нужно.       — Простите, не хотел Вас тревожить, — низко кланяется Сатир, опираясь на колено.       До чего же Сокджину не нравятся все эти формальности. Будь его воля, он бы давно отменил эти поклоны, от которых спина нещадно болит. Зачем кланяться так низко? Неужели, если ты лбом целуешь землю, то так показываешь своё уважение?       — Сатир, здесь никого нет, так что не выпендривайся, — Сокджин одаривает его мягкой улыбкой.       Сатир немного тушуется. И вот каждый раз так.       — Это простая вежливость, Хранитель, — говорит он, смотря в землю. — Ни больше, ни меньше.       — Ох, эта вежливость… — вздыхает Сокджин, закатывая глаза. — Но, когда мы наедине, ты можешь меня не звать официально? — смотрит из-за плеча с огоньком в фиолетовых глазах.       Сатир поднимается, принимая позу как у Сокджина и улыбается уголками губ.       — Почему Вы не спите? — подходит чуть ближе, смотря на улыбку Хранителя. — Что Вас тревожит?       Сокджин никогда не умел скрывать своих эмоций. Он — открытая книга с неприятным содержанием. Обычно эту книгу не читают, а задвигают подальше на полке и не достают. А книга собирает пыль, что оседает на обложке и выцвевших страницах.       — Что-то неспокойно мне, Сатир, — тяжело вздыхает мужчина, убирая улыбку с лица.       — Что же такое важное грузит Вашу светлую голову? — Сатир принимает позу внимательного слушателя, разворачиваясь в пол-оборота, и смотрит с интересом в глазах. — Вы можете мне сказать. Как советник, я могу помочь.       — Вот именно… Как советник, — вздыхает Сокджин, устремляя взор на тёмную одинокую иву в дали. — Мне нужен дружеский совет, — и склоняет голову.       Сатир кажется не дышит. Его дыхание становится таким тихим, что тихий шелест деревьев кажется криком.       — Мы на грани войны, Сатир. Одна сторона говорит, что война не даст ничего хорошего. Я же считаю, что люди должны усвоить урок, что они не всесильны. И кого мне слушать?       Сатир смотрит на внутренние переживания Сокджина и видит в нём маленького паренька, который только вчера носился по полю и ловил бабочек носом. Но он больше не маленький мальчик, а Хранитель королевства Мииф. На его плечи легла большая ответственность, к которой он не был готов.       — Как Ваш советник, я должен сказать Вам, что война с людьми не даст нам ничего, кроме пролитой крови, — строгим тоном говорит Сатир, и Сокджин на это лишь вздыхает и хочет явно что-то возразить, — но, как твой друг, хочу сказать, что это трудное решение.       Сокджин поворачивает в его сторону голову и смотрит с удивлением. Сатир же кивает.       — На долю твоего правления выпали трудности, к которым ты не был готов. Но ты стойчески проходишь каждую из них, — его голос переполнен гордостью. Отцовской гордостью. — Война — это всегда смерть. Ни одна война не проходит без потерь. Она несёт в себе реки пролитой крови. Я не хочу чтобы ты — лучик света — умыл свои руки в крови.       Этот голос вселяет уверенность и даёт силы идти дальше. Сатир всегда знает, как поддержать. Это Джин в нём так ценит.       — Я далеко не светлое существо, коим меня считают все… — воздух застревает в лёгких, а в уголках глаз скапливается влага. — …каким считала Эола.       Сатир понимает Сокджина. Смерть Хранителя далась всему королевству нелегко. Ушло много времени на то, чтобы пережить утрату и её горечь. Ушло ещё больше времени, чтобы жители приняли нового правителя.       Сатир касается его плеча так по-дружески. В одном касании передаётся поддержка, желание выслушать и помочь.       — Все живые существа способны на чувства. Они чувствую радость, грусть, тоску, счастье. Но есть два более сильных чувства, которые каждый испытывает в своей жизни хотя бы раз. Любовь и ненависть. Эти чувства такие разные, но такие одинаковые. Ненависть порождает любовь, как и любовь — ненависть. Это одна монета с разными сторонами.       — Что ты хочешь этим сказать? — на грани шёпота говорит Джин, смахивая подступившую влагу.       — В ненависти нет ничего плохого. Но ты не можешь ненавидеть вечность; зато любить — вполне. Тебе нужно отпустить камень на своём сердце и идти дальше. Пока что ты топчешься на месте.       — Почему красивые речи всегда звучат так запутанно? — горько усмехается Джин, ловя себя на мысли, что слова друга не лишены смысла.       — Потому что ответ на них прост. Он настолько прост, что ты его не замечаешь. Тебе легче сделать что-то невозможное, чем признать одну простую истину. Ты не хочешь войны. Ты хочешь справедливости.       Сатир смотрит в глубину фиолетовых глаз и видит в них утихающий ураган. Он видит, как меняется лицо Хранителя. Величайшая загадка всея человечества наконец-то разгадана. Сокджин застывает в недоумении и часто моргает, дабы привести мысли в порядок и переварить сказанное.       — Я не… — начинает несмело Сокджин, выставляя руку на уровне груди.       — Ты не сможешь добиться справедливости путём кровопролития, — говорит Сатир. — Месть не принесёт тебе долгожданного отпущения. Она осядет на дне твоего сердца. Она будет охватывать каждый миллиметр, пока ты не задохнёшься.       Каждый раз, когда разговор заходит в это русло, Сокджин теряется. Он словно не здесь,. не с Сатиром. Он внутри своих раздумий пытается прокопать верный путь. И копает он железо. Голыми руками.       Сатир видит, что Джин теряется. Беглым взглядом он рассматривает почву, словно ответ есть там.       — Решать конечно тебе, — заключает Сатир, по-прежнему некрепко сжимая плечо друга. — Как твой друг, я поддержу тебя, какой бы выбор ты ни сделал. Просто запомни, — Сатир убирает руку с плеча и кланяется также низко, как и при встрече, — справедливости можно добиться мирным путём. Сила не всегда всё решает. А амбиции — напущенная гордость. Порой самую ожесточённую битву можно выиграть словами.       Сокджин открывает рот. Такие сильные слова, что внутри желудок скрутило.       Этой ночью меняется всё.       Сокджин поднимает взгляд на мазайку звёзд и тепло улыбается.       — Уже завтра Цинмин… Что же принесёт праздник на этот раз? — спрашивает Сокджин у звёзд, что застенчиво мигают. — Почему-то мне кажется, что завтра произойдёт что-то помасштабнее войны, — Джин зачёсывает фиолетовые пряди назад. Последний раз улыбнувшись небу, уходит в покои.